Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые и криминологические проблемы необходимой обороны. Монография
.pdf
3.2. ëӈˇθÌÓ-Ôð‡‚Ó‚‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ ЛМТЪЛЪЫЪ‡ МВУ·ıÓ‰ËÏÓÈ Ó·ÓðÓÌ˚
судебную практику, анализирует судебную статистику и дает
руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства РФ, возникающим при рассмотрении судебных
дел. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ
обязательны для судов, других органов и должностных лиц,
применяющих закон, по которому дано разъяснение. Кроме
того, Верховный Суд России также осуществляет контроль за
выполнением
нений Пленума Верховного Суда РФ
судами общей юрисдикции руководящих разъяс-
247
.
В юридической науке под нормативным актом понимается
«официальный документ, созданный компетентными органами
государства и содержащий общеобязательные юридические
нормы (правила поведения)»
248
.
Таким образом, руководящие разъяснения Пленума Верховного суда России являются нормативными актами, которые
приняты органами государственной власти и имеют определенную юридическую силу. Подразумевается, что руководящие разъяснения по вопросам судебной практики не могут
создавать новых норм права, однако на практике бывает сложно определить, где заканчивается разъяснение по вопросам
практического применения правовой нормы, а где начинается
уже другая, качественно новая, самостоятельная норма права.
В теории права под нормой права принято понимать «общеобязательное формально определенное правило поведения,
установленное и обеспеченное обществом и государством, закрепленное и опубликованное в официальных актах, направленное на регулирование общественных отношений путем определения прав
и обязанностей их участников»
249
.
Руководящие разъяснения Пленума Верховного суда РФ
являются обязательными для судов, других органов и должно-
247
Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР. — 1981. — № 28.
— Ст. 976.
248
Теория государства и права / под ред. В. М. Корельского и
В. Д. Перевалова. — М.: НОРМА-ИНФРА М, 1998. — С. 289.
249
Теория государства и права. — С. 272.
191
ЙО‡‚‡ 3. дрЛПЛМУОУ„Л˜ВТН‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ МВУ·ıУ‰ЛПУИ У·УрУМ˚
стных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение. Таким образом, Верховный суд России фактически регулирует общественные отношения, возникающие в ходе применения законов соответствующими правоприменительными органами.
Как отмечал Р. З. Лившиц: «Признавая в судебной системе
самостоятельную ветвь государственной власти, мы тем самым
признаем допустимость принятия судами правовых норм
. Ведь
именно судебные правовые нормы являются типичным средством управления в цивилизованном обществе. В современных
условиях сфера судебной юрисдикции расширяется. Переход
от императивного к диспозитивному регулированию, от зарегулированности общественных отношений к предоставлению
все большей свободы их участникам создают новые возможности для построения правового государства. Появляется много
ситуаций, заранее
не урегулированных законами и постановлениями, ситуаций противоречивых, где интересы участников не
совпадают. А суд — идеальный орган разрешения подобных
ситуаций, орган, специально для этого созданный и приспособленный. Вот почему расширение судебной юрисдикции,
становление и развитие сильной и разветвленной судебной
власти являются непременной чертой формирования правового
государства»
250
.
Представляется, что для придания судебной власти большего авторитета следует официально наделить высшие судебные органы страны (Верховный суд, Высший арбитражный суд
и Конституционный суд) правотворческой функцией. Подобная функция сбалансировала бы положение суда в контексте
сдержек и противовесов в системе разделения властей. При
этом источником права следует считать не
любые решения
высших судебных органов, а только руководящие разъяснения
по вопросам судебной практики. Указанные разъяснения по
юридической силе, как нам представляется, следует признать
равными федеральным подзаконным актам (указам Президента
250
Лившиц Р. З. Теория права. — М.: БЕК, 1994. — С. 109.
192
3.2. ëӈˇθÌÓ-Ôð‡‚Ó‚‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ ЛМТЪЛЪЫЪ‡ МВУ·ıÓ‰ËÏÓÈ Ó·ÓðÓÌ˚
России или постановлениям Правительства РФ). Таким образом, можно будет оперативно решать проблемы устранения
пробелов и противоречий в праве, не прибегая к сложной процедуре принятия новых законов парламентом. Естественно
применение данных положений на практике потребует внесения серьезных коррективов в действующее законодательство, и
прежде всего в нормы процессуального права.
справедливо заметил Б. Н. Топорнин: «В изменив-
Как
шихся условиях суд приобрел многие новые качества, стал выполнять новые важные функции. Прежде всего расширились
возможности судебной проверки законов и других правовых
актов. Конституционный суд Российской Федерации наделен
полномочиями по установлению соответствия важнейших правовых актов федеральной Конституции. В их числе федеральные законы, нормативные акты Президента РФ, Совета Федерации, Государственной думы, Правительства Российской Федерации. Конституционный суд Российской Федерации проверяет соответствие федеральной Конституции конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов
субъектов Федерации, изданных по вопросам, относящимся к
ведению органов государственной власти РФ и совместному
ведению органов
государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти ее субъектов. И еще:
Конституционный суд Российской Федерации разрешает дела
о соответствии федеральной Конституции договоров между
органами государственной власти Российской Федерации и
органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также не вступивших в законную силу международных договоров Российской Федерации.
представления о роли суда оказались существенно пересмотренными, от старых стереотипов нужно было отказываться»
Как видно, прежние
251
Сказанное имеет большое значение для решения наиболее
острых проблем необходимой обороны. В силу сложившихся
особенностей юридической техники (лаконичность правовых
251
Судебная практика как источник права. — М.: Юристъ, 2000. — С. 41.
.
193
ЙО‡‚‡ 3. дрЛПЛМУОУ„Л˜ВТН‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ МВУ·ıУ‰ЛПУИ У·УрУМ˚
норм, содержащихся в кодифицированных нормативных актах)
невозможно предусмотреть исчерпывающий перечень типовых
ситуаций, в которых критерии правомерности необходимой
обороны четко определены. В этих условиях значительно возрастает роль руководящих разъяснений Пленума Верховного
суда России по вопросам практики по делам о необходимой
обороне.
Интересны результаты проведенного автором в 2002 году
исследования с целью изучения
мнения практических работников правоприменительных органов относительно роли и значения судебной практики в правовой системе России (всего было
опрошено 100 человек).
На вопрос «Ваше отношение к тому, чтобы Верховный суд
РФ был официально наделен правотворческими функциями»
были получены следующие ответы:
• положительное — 63 %;
• отрицательное — 34 %;
• нет своего мнения по данному
вопросу — 3 %.
На вопрос «Какую позицию по квалификации действий Артемова Вы поддерживаете в ситуации, приведенной ниже:
Краснов и Артемов несколько дней вместе пьянствовали, а
затем поссорились. Воспользовавшись тем, что Артемов лег
отдыхать, озлобленный на него Краснов пытался подкрасться к
нему и ударить его топором. Но Артемов заметил это и, будучи
физически
сильнее Краснова, в ходе борьбы отнял у него топор, повалил на пол и несколькими ударами лезвия топора по
голове убил его. Органами предварительного следствия действия Артемова были квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ
(убийство). Ростовский областной суд не учел эти обстоятельства дела, переквалифицировав содеянное Артемовым с ч
. 1 ст.
105, на ч. 1 ст. 108 УК РФ, расценив его действия как убийство
при превышении пределов необходимой обороны. Ввиду неправильного применения уголовного закона судебная коллегия
по уголовным делам Верховного суда РФ по жалобе адвоката
Артемова в порядке надзора приговор отменила, а уголовное
дело в отношении Артемова прекратила по ст. 37 УК РФ
(не-
194
3.2. ëӈˇθÌÓ-Ôð‡‚Ó‚‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ ЛМТЪЛЪЫЪ‡ МВУ·ıÓ‰ËÏÓÈ Ó·ÓðÓÌ˚
обходимая оборона) за отсутствием состава преступления» были получены следующие ответы:
• позицию органов предварительного следствия — 29 %;
• позицию Ростовского областного суда — 29 %;
• позицию Верховного суда РФ — 37 %;
• у меня другая позиция по квалификации действий Арте-
мова — 5 %;
Из ответов видно, что большинство опрошенных практических работников поддержали позицию Верховного суда, даже
несмотря
на то, что эта позиция является достаточно спорной.
На вопрос «Учитываете ли Вы в своей работе судебную
практику конкретных российских судов» были получены следующие ответы:
• да — 89 %;
• нет — 11 %.
Таким образом, большинство из опрошенных автором
практических работников судов, прокуратуры, адвокатуры и
милиции положительно относятся к официальному наделению
Верховного суда
России правотворческими функциями.
Также следует отметить, что большинство практических
работников правоприменительных органов положительно относятся к возможности легализации судебного правотворчества, все учитывают в своей работе разъяснения Верховного
суда России по вопросам судебной практики, считают указанные разъяснения нормами права, а также предпочитают судебную практику Верховного суда России решениям иных
судов.
Полученные данные свидетельствуют о значительной роли
судебной практики в правовой системе современного Российского государства. Особенно следует отметить роль и значение
разъяснений Верховного суда по вопросам судебной практики,
на которые ориентируются все практикующие юристы, а
большинство из них даже считают их нормами права.
Н. М. Кропачев предлагает «различать официальный
и неофициальный прецедент. Основное условие жизнестойкости
официального прецедента — его законодательное признание в
195
ЙО‡‚‡ 3. дрЛПЛМУОУ„Л˜ВТН‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ МВУ·ıУ‰ЛПУИ У·УрУМ˚
той или иной форме. Неофициально прецедент действует в
праве даже тогда, когда суды и не могут ссылаться в приговоре
на решение другого суда. Именно подпольно, неофициально
информация о решениях других судов (или даже того же самого суда) в аналогичных ситуациях «водит рукой судьи»
252
.
Такая трактовка близка автору этих строк как практикующему адвокату. Очень часто уже готовое судебное решение по
аналогичному делу может в начале рассмотрения уголовного
или гражданского дела в суде изменить ход судебного процесса и повлиять на конечный результат. В условиях большой
нагрузки на каждого конкретного судью, что уже стало
нормой
для отечественного правосудия, готовое судебное решение по
похожему делу является для судьи спасительным выходом из
конкретной спорной ситуации. Кроме того, проводимая в настоящее время в России судебная реформа предполагает резкое
увеличение числа самих судей, что приведет к такому же стремительному увеличению числа неопытных судей и, как следст-
, заметному снижению общего уровня практической подго-
вие
товки судебных работников.
Профессор Н. М. Кропачев утверждает: «Бороться с неофициальным прецедентом бессмысленно. Такая информированность судьи может стать основой справедливого решения
по делу. Общество (потерпевший, преступник, контрольные
органы и т. д.) заинтересованы не в том, чтобы загнать прецедент в подполье, а
в том, чтобы знать всю информацию, которая положена в основу того или иного судебного решения: как
конкретно и почему были учтены при определении меры ответственности те или иные обстоятельства дела, характеризующие деяние и личность виновного, почему, например, не
были применены условное осуждение или отсрочка исполнения приговора, если
формальные основания для их применения
имели место, и т. п. Таким образом, эффективность прецедента
252
Кропачев Н. М. Уголовно-правовое регулирование. Механизм и
система. — СПб.: Юридический центр Пресс, 1999 — С. 210.
196
3.2. ëӈˇθÌÓ-Ôð‡‚Ó‚‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ ЛМТЪЛЪЫЪ‡ МВУ·ıÓ‰ËÏÓÈ Ó·ÓðÓÌ˚
зависит от того, насколько гласно, мотивированно, обоснованно, принимаются судебные решения. Вместе с тем эффективность прецедента предполагает круговорот информации не
только в пределах конкретного уголовного дела, но и между
всеми субъектами, участвующими в правоприменительном
процессе …»
253
.
Сказанное неизбежно подводит нас к мысли о необходимости официально регулировать данный информационный обмен
и о качественно ином уровне информационного обеспечения
нашей правоохранительной системы. Кроме того, легализация
неофициального судебного прецедента, введение его в определенные правовые рамки способствовала бы повышению качества данного регулятора общественных отношений, поскольку
к нему можно
было бы предъявить официальные требования.
Строгое соответствие указанным требованиям, прозрачная и
понятная процедура обсуждения и принятия, а также ограниченное использование судебного прецедента только в рамках
руководящих разъяснений высших судебных инстанций по вопросам судебной практики — важные гарантии качества судебного прецедента.
Как справедливо отмечает Катрин Барнар: «Легитимность
судебного решения проистекает
четности судебной системы»
из транспарентности и подот-
254
. В свою очередь транспарент-
ность и подотчетность судебной системы зависит от доступности судебных решений для всех заинтересованных лиц.
Далее г-жа Барнар обосновывает свою позицию относительно важности процесса распространения судебных решений
следующим образом: «Во-первых, судебное решение, становясь известным, оказывает влияние на поведение людей: они
изменяют свое
поведение, не доходя до суда. Например, у меня
возникла проблема, и я знаю, что суд уже принял определенное
решение по аналогичной проблеме. Не обращаясь в суд, я за-
253
Кропачев Н. М. Указ. соч. — С. 210—211.
254
Судебная практика как источник права. — С. 69.
197
ЙО‡‚‡ 3. дрЛПЛМУОУ„Л˜ВТН‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ МВУ·ıУ‰ЛПУИ У·УрУМ˚
ранее знаю, какое решение может быть принято по данному
вопросу. Таким образом, доступность информации помогает
сократить число судебных дел, поскольку суд уже вынес решения, которые могут превратиться в правила игры. Во-вторых,
опубликование судебных решений обеспечивает единообразие
подходов, согласованность и определенную правовую общность, поскольку благодаря этому суды, находящиеся на
зна-
чительном расстоянии друг от друга, оказываются на едином
255
поле судебной практики»
.
Пути и способы распространения судебных решений для
заинтересованных лиц практически серьезно не изучались отечественной научной общественностью, что объясняется наследием тоталитарного прошлого страны, неоинквизиционным
характером процесса и закрытостью советской судебной системы. Однако в последнее время наметился заметный интерес к
данной проблеме.
Так, А. К. Горбуз выделяет четыре основных
способа рас-
пространения информации, содержащейся в решениях судов:
1. Опубликование обобщений и обзоров судебной практики.
2. Судебные решения, лежащие в основе обобщений судеб-
ной практики, косвенным образом могут быть опубликованы в
форме постановлений Пленумов Верховного суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ, посвященных одной или нескольким категориям дел.
3. Фактическое
опубликование конкретных судебных ре-
шений в средствах массовой информации.
4. Воспроизведение судебных решений в научных исследованиях в качестве непосредственных объектов исследования
или иллюстративного материала
256
.
Большое значение для демократизации отечественной системы правосудия имеет компьютеризация российских судов
всех уровней и создание тотальной базы данных со свободным
255
Судебная практика как источник права. — С. 72—73.
256
Там же. — С. 141—148.
198
3.2. ëӈˇθÌÓ-Ôð‡‚Ó‚‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ ЛМТЪЛЪЫЪ‡ МВУ·ıÓ‰ËÏÓÈ Ó·ÓðÓÌ˚
доступом для всех заинтересованных лиц. Для обеспечения
доступности указанных информационных ресурсов можно было бы использовать бурно развивающуюся в последнее время в
России глобальную компьютерную сеть Интернет.
При этом для удобства пользователей можно было бы руководствоваться, с некоторыми оговорками, следующими правилами опубликования судебных решений, предложенными
А. К. Горбуз:
из текста исключаются конкретные наименования судов
«1)
(сохраняется указание на уровень и характер процесса — пер-
вой или второй инстанции), фамилии судей и участников процесса (в равной мере это касается коллективных участников
процесса — юридических лиц, общественных объединений);
2) излагается фабула дела, детали исключаются и, наконец,
в некоторых случаях используются приемы ограничительной
публикации
ных или других, хотя бы и первостепенных элементов дела»
— исключение наиболее шокирующих, откровен-
257
В отношении последнего пункта отметим, что те элементы
дела, которые имеют значение для правильной квалификации,
безусловно, не следует исключать.
Соблюдение названных правил облегчит работу с конкретными судебными решениями, сделает их более доступными
для лиц, не имеющих юридического образования, адаптирует
информацию для широкого круга лиц.
Представляется, что указанные мероприятия за
короткий
промежуток времени сделают отечественную судебную систему одной из наиболее демократичных и эффективно функционирующих систем правосудия в мире.
Однако в настоящее время реальная действительность, к
сожалению, свидетельствует о существенном разбросе при решении судами похожих категорий уголовных дел.
Рассмотрим несколько примеров.
.
257
Судебная практика как источник права. — С. 148.
199
ЙО‡‚‡ 3. дрЛПЛМУОУ„Л˜ВТН‡fl ı‡р‡НЪВрЛТЪЛН‡ МВУ·ıУ‰ЛПУИ У·УрУМ˚
19 января 1994 г. около 23 часов между хозяином домовладения Самусевым и квартиранткой Соловьевой возникла ссора, в
ходе которой Самусев оскорблял Соловьеву, угрожал ей и ребенку расправой. Соловьева побежала к мужу на работу и рассказала о случившемся. Муж пришел разбираться с Самусевым. В
ходе ссоры Самусев пытался ударить Соловьева топором
ловьев выбил топор из рук Самусева и нанес ему множественные
удары по голове и телу руками и ногами, чем причинил тяжкие
телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего. Таким
образом, суд установил, и это подтверждено всеми имеющимися
в деле доказательствами, что Соловьев находился в состоянии
необходимой обороны от нападения Самусева,
угрозой применения насилия, опасного для его жизни. Однако,
защищаясь от общественно опасного посягательства Самусева и
нанося ему удары после того, как выбил из его рук топор и сбил с
ног, Соловьев превысил пределы необходимой обороны. В связи
с этим Судебная коллегия переквалифицировала его действия с
ч. 2 ст. 108 УК РСФСР
на ст. 111 УК РСФСР
сопряженного с
258
.
, но Со-
В этой ситуации, как нам представляется, угроза со сто-
роны нападающего сохранялась и, следовательно, нанесение
ударов Соловьевым уже после того, как он забрал топор и сбил
с ног Самусева, было обусловлено отсутствием объективных
гарантий безопасности со стороны нападающего. В ситуации,
когда нападающий был сбит с ног и лишен орудия посягательства, еще нет никаких оснований считать, что посягательство
перестало угрожать жизни обороняющегося. Ничто не свидетельствовало об отказе нападающего от своих противоправных
намерений и ничто не препятствовало ему подняться на ноги и
попытаться отобрать топор назад или же продолжить посягательство с использованием других подручных предметов, либо
иным образом. По нашему
мнению, Соловьев не превысил пре-
делов необходимой обороны.
Приведем еще один пример.
258
Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1997. — № 11. — С. 15.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]