Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое и криминологическое обеспечение противодействия экстремизму. Монография
.pdf
иным образом окажет содействие, направленное на прекращение
деятельности этой организации, и если в его действиях не содержится
1
иного состава преступления»
.
2.2.5. Специфика преступлений,
предусмотренных ст. 282. 2 УК РФ
Помимо организации преступного сообщества уголовный закон
предусматривает ответственность за организацию его деятельности,
когда судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности экстремистской организации
(ст. 282.2 УК РФ). Так, в конце 2004 г. в подмосковном городе
Химки были задержаны двое таджиков, пытавшихся сбыть 14 кг
тротила «братьям по вере». По данным правоохранительных органов, оба являлись членами экстремистской группировки «Хиб-уттахрир аль Ислами» («Партия исламского освобождения»)
законспирированная организация экстремистского толка, ставящая
целью устранение неисламских правительств и установление исламского правления путем создания «Всемирного исламского халифата», была основана в 1953 г. и первоначально ставила целью освобождение Палестины от израильтян. В дальнейшем ее руководство
объявило джихад всем неверным. По данным правоохранительных
органов, ее члены действуют с помощью воинствующей пропаганды, сочетаемой с нетерпимостью к другим религиям и целенаправленной работой по внесению раскола в общество. В феврале 2003 г.
Верховный Суд России признал «Хиб-ут-тахрир аль Ислами» террористической организацией и запретил ее деятельность на территории России. В Самаре сотрудниками областного УФСБ были задержаны двое граждан Киргизии и гражданин России. Все они были
членами указанной организации. При проведении обыска у них были
обнаружены граната, около 200 книг и брошюр, более 700 листовок
на русском, узбекском и арабском языках, руководство по вербовке
агентов. Как установило следствие, в состав группировки входили
15 человек. Они вели отчет о проделанной работе и поддерживали
связь с членами организации в других странах, в том числе и через
Интернет. По этому факту было возбуждено дело по признакам
преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 282 УК РФ
3
Уголовная ответственность за организацию деятельности экстремистской организации или участие в ней после вступления в
законную силу решения суда о ликвидации общественного или религиозного объединения либо иной организации в связи с осущест-
2
. Данная
.
1
Ñì.: Маршакова Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 264.
2
Ñì.: Кашепов В. Óêàç. ñî÷. Ñ 12.
3
Стенин А. Халифат-на-тротиле //Рос. газета. 2004. 6 ноября.
101
влением ими экстремистской деятельности наступает за неисполнение указанного решения суда. Таким образом, объектом названного
преступного деяния выступает также установленный законом порядок исполнения судебных решений.
2.2.6. Экстремизм и смежные составы преступлений
(на примере уголовной ответственности за хулиганство)
Стоит признать, что наиболее сложной проблемой применения
уголовного закона является разграничение хулиганства и преступлений экстремистской направленности, предусмотренных ст. 280,
282 и 282.1 УК РФ
хулиганства рассматривается законодателем как одна из форм экстремизма (ч. 1 ст. 282.1 УК РФ). Появление чуждых определенной
субкультуре актуальных (и эмоционально окрашенных) смыслов
воспринимается носителями данной субкультуры как существенный
раздражитель и даже как посягательство на собственную свободу,
опасность, грозящую собственной личности
реакция некой группы на индивида, значительно отличающегося по
внешнему виду и поведенческим проявлениям (использующего
символику конкурирующей группы) от большинства членов группы, даже если это лицо и не проявляет агрессивности. Если целью
данных деяний является причинение вреда конкретным лицам по
причине национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды,
то имеет место хулиганство, совершенное при наличии отягчающих
наказание обстоятельств, предусмотренных п. «е» ст. 63 УК РФ,
либо речь идет о совершении квалифицированного преступления,
если названный признак предусмотрен в качестве квалифицирующего статьей Особенной части УК РФ, например п. «д» и «е» ч. 2
ст. 111 УК РФ.
Публичная направленность присуща также экстремизму и терроризму. Но в первом случае имеет место ограничение возможности свободного осуществления прав, а во втором — нарушение прав
одних лиц для устрашения всех остальных. Игнорирование данного
факта законодателем предвещает сложную судьбу и нормам об экстремизме. Так, уже высказываются предложения о расширении перечня экстремистских деяний, например, за счет деяний террористической направленности
1
. Совершение по мотиву вражды и ненависти
2
. Такой часто бывает
3
.
1
Ñì.: Ростокинский А.В. О сходной сущности и различиях квалификации хули-
ганства и экстремизма //Рос. следователь. М., 2007. ¹ 7. С. 25.
2
Ñì.: Robert S. Eliot From Stress to Strength. N.Y.: Bantam Books, 1999. P. 18.
3
Ñì.: Павлинов А.В. Насильственный экстремизм. М., 2004. С. 17—18; Фридин-
ñêèé Ñ.Í. Óêàç. ñî÷. Ñ. 48—49, 142; Коршунова О.Н. Преступления экстремист-
ского характера: теория и практика противодействия. СПб., 2006. С. 152—153.
102
Для отграничения хулиганства от экстремизма и терроризма, по
мнению исследователей, надлежит установить мотив и цель посяга-
1
тельства
. При совершении преступлений экстремистской направленности целью всегда является преследование (травля) групп населения, воспрепятствование свободному развитию данных социальных групп или общин, в том числе путем совершения посягательств
«через одного на многих». В последнем случае обязательным дополнительным объектом выступают честь и достоинство личности,
здоровье и жизнь, собственность, но могут выступать и иные права
граждан (на труд, на свободу передвижения, на пенсионное обеспечение), что нехарактерно для хулиганства.
В отличие от хулиганов, посягающих на права и покой случайных лиц (реже — на членов конкурирующей группировки), экстремисты посягают на права и свободы представителей определенной
2
национальной, этнической, религиозной, социальной группы
. Ýòî
посягательство совершается:
а) путем насаждения идеологически окрашенной негативной информации (клеветы, оскорблений);
б) путем демонстративного посягательства на ценные для представителей данных групп овеществленные объекты (храмы, места захоронений, памятники культуры и др.), а также имущество членов группы;
в) путем демонстративного применения насилия и (или) угроз
его применения в отношении членов данных групп, их терроризирования.
Таким образом, оба посягательства (хулиганств и экстремизм)
направлены, прежде всего, против общественного порядка и общественной безопасности и имеют в своей основе эскалацию специфического субкультурного конфликта. Различия посягательств заключаются не в мотивах, а в целях действий субъекта. Для хулигана
целью является демонстрация своей исключительности, для экстремиста — подавление, ограничение чужой групповой особенности и
самобытности. Экстремистские посягательства могут быть совершены только указанными в законе способами. Если при этом совершаются и иные деяния, то имеет место идеальная совокупность
преступления экстремистской направленности и иного преступления, совершаемого при наличии признаков, предусмотренных
п.
«å» ñò. 63 ÓÊ ÐÔ.
Итак, многие ученые полагают, что хулиганство не может совершаться по экстремистским мотивам, ибо в том случае уже имеет
1
Ñì.: Ростокинский А.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 25.
2
Òàì æå.
103
место преступление не против общественного порядка, а против основ
1
конституционного строя и безопасности государства
.
2.3. Национальные и международные проблемы
противодействия экстремизму
2.3.1. Общий анализ российского опыта противодействия
проявлениям экстремизма
Автор не может в полном объеме разделить мнение ученых о
том, что в России на сегодняшний день нет достаточного опыта
противодействия экстремизму («в общем как явлению») и различного рода проявлениям экстремизма (к примеру, в религиозной,
политической сфере и т.д.)
Так, например, в России нет столь сильного распространения
религиозного экстремизма, как, например, в Японии и Индии, однако его активные проявления на Северном Кавказе имеет место
В масштабе государства практически нет и откровенно антииммигрантских экстремистских групп, как, например, в Германии или
Швеции, но в отдельных субъектах Российской Федерации имели
место явно антиконституционные действия. В России наблюдается
и распространение экстремизма ксенофобского толка, основанного
на этнорасовой нетерпимости, а также политический экстремизм
неофашистского толка, основанный на идеях группового неравенства и отторжении культурных различий, на пропаганде тоталитарного порядка и ненависти. Именно эти формы имеют достаточную
почву и наиболее опасны для страны с многоэтничным и многорасовым составом населения. Хотя расизм может существовать и в
обществах, где нет особого расового многообразия. Экстремисты
придают расовый смысл даже малейшим и воображаемым внешним
различиям граждан (так, например, сформировалось, к сожалению,
клише «лица кавказской национальности»). Формой расизма и ксе-
2
.
3
.
1
Ñì.: Волженкин Б. Хулиганство //Уголовное право. М., 2007. ¹ 5. С. 21. См.
также: Сысоев А.М. Правовая регламентация и проблемы квалификации преступлений экстремистской направленности //Противодействие преступности: уголовно-правовые, криминологические и уголовно-исполнительные аспекты: Материалы III Российского конгресса уголовного права 29—30 мая 2008 г. /Отв.
ред. В.С. Комиссаров. М., 2008. С. 299.
2
Ñì.: Телякавов М.П. Экстремизм в деятельности религиозных объединений на
Северном Кавказе как угроза национальной безопасности России (политологи-
ческий анализ): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003.
3
Ñì.: Макаров А.В., Макаров Н.Е. Правовая основа профилактики политического и религиозного экстремизма в России //Гос. власть и местное самоуправление. М., 2005. ¹ 11. С. 22.
104
нофобии является исламофобия, кавказофобия — враждебные пропаганда и действия в отношении представителей мусульманских
народов, их религии и культуры. Нередко средства массовой информации пишут об исламе, как правило, как об источнике угрозы
для России. В ряде исламских стран, в свою очередь, начали с такой же ненавистью писать об угрозе исламскому миру со стороны
России. Как указывает Р. Абдулатипов, этого допускать нельзя:
«…ислам при нормальном его восприятии предлагает ценности, которые как раз-таки искажены на Западе и на Востоке: здоровый
образ жизни, нравственность, законопослушание. Человек, впавший в грех, нуждается в защите и со стороны мечети, церкви, и со
стороны государства. Духовный наставник имамов Дагестана, а потом и Чечни Магомед Ярагский в своих заповедях четко показывает
мир истинного мусульманина своего времени. Вот некоторые из его
заповедей: “Первой заповедью Веры наших отцов, нашим высшим
благом всегда была свобода. Первым Вашим пожеланием должна
быть свобода, последним ненависть к неверным”, “помогите про-
1
сящему, простите кающемуся в грехе”»
.
Имеет место и следующая проблема: к одному и тому же явлению причисляются правонарушения, совершенные на почве бытового национализма и бытовой религиозной нетерпимости, и правонарушения, которые необходимо относить именно к проявлениям
экстремизма. Такое смешение не только неверно, но и вредит концентрации государственных усилий по противодействию политическому экстремизму
2
.
Разумеется, оскорбления конкретной личности по признаку расы, национальности, религиозных воззрений являются правонарушениями. Однако исследователи полагают, что «это не есть собственно политический экстремизм. Скорее — его следствия и в определенном смысле иллюстрации опасности для общества. Экстремизм
опасен как раз тем, что уродует мировоззренческие установки людей,
продуцирует в обществе философию нетерпимости, ксенофобии и в
конечном счете предпочтения насильственных методов решения разных проблем. Вот эта грань — между собственно экстремизмом и
его последствиями — в правоприменительной практике пока не
проведена. Не случайно в справку об экстремистских проявлениях
попало, например, дело, рассмотренное районным судом Томской
области в отношении «оскорбительных нецензурных высказываний» в адрес азербайджанца. Приговор вынесен по ст. 282 УК РФ.
Однако и по объективной, и по субъективной стороне в данном
случае трудно усмотреть возбуждение национальной вражды. Скорее
1
Ñì.: Абдулатипов Р. Судьбы ислама в России. М., 2002. С. 199.
2
Ñì: Краснов М. Противодействие политическому экстремизму: теория и судеб-
но-следственная практика //Рос. юстиция. М., 2000. ¹ 1. С. 36.
105
тут именно оскорбление, которое и следовало бы квалифицировать
по ст. 130 УК»
1
.
В то же время, по мнению М. Краснова, бессмысленно и «даже
вредно побуждать судебные и правоохранительные органы оперировать понятием «политический экстремизм». Относить те или иные
проявления к политическому экстремизму — дело аналитиков, публицистов, политиков... Кого угодно, но только не практикующих
юристов. Иной подход приведет к опасной политизации судебной и
правоохранительной систем, а это в свою очередь будет толкать к
выполнению политических заказов, несовместимых с независимостью суда и следствия. Между прочим, в квалификации личностных
шовинистических выпадов по ст. 282 УК уже можно усмотреть результат некой кампанейщины в отношении политического экстремизма. А она не только решает проблему в целом, но, наоборот,
загоняет ее вглубь, принижает ее общественную значимость. Такие
преступления, как терроризм, насильственный захват власти или
насильственное ее удержание, вооруженный мятеж, массовые беспорядки и т.п., всегда имеют своего рода «теоретический период».
Именно идеологи ненависти и насилия прямо или косвенно провоцируют названные преступления. Эту связь можно уложить в форму-
2
лу: «сначала слова ненависти одних, потом дела насилия других»
.
На основе подобного рода рассуждений ученые делают вывод о
том, что необходимо отделять высказывание идей, сеющих вражду
между людьми, их пропаганду от оскорблений личности по социальным, национальным или религиозным признакам. При этом исследователи обращают внимание на следующие обстоятельства.
1. Во-первых, высказывание экстремистских взглядов преследует цель расширения числа их сторонников, т.е. пропаганда, распространение этих взглядов и идей направлены на неопределенный
круг лиц. Например, одно дело — тайное собрание сатанистов (если, конечно, там не совершаются обряды человеческого жертвоприношения, что является оконченным преступлением) и другое —
высказывание ими своих взглядов на митинге, в газете или листовках.
2. Во-вторых, смысл экстремистских призывов сводится к пропаганде не только превосходства одной социальной, национальной
или религиозной общности, группы (иногда даже целого государства или нескольких государств) над другими, но и к указанию на
другую общность как на источник проблем, негативных процессов,
как на врага. Главное, что при высказывании ненавистнических
идей отсутствует указание на конкретных людей либо их имена
приводятся только в качестве иллюстрации общей «враждебности»
данной группы. Тем самым соответствующей «враждебной» соци-
1
Ñì: Краснов М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 36.
2
Òàì æå.
106
альной, национальной или религиозной общности приписываются
отрицательные свойства, формирующие психологическую установку
неприязненного отношения.
3. В-третьих, пропаганда вражды и ненависти проявляется посредством реализации таких конституционных прав и свобод, как свобода
печати, объединений, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования. Здесь отсутствует бытовой и появляется публичный, политический фон. Таким образом, этот критерий можно сформулировать
так — организованный характер правонарушений, относящихся к
1
экстремизму
.
Как думается, эффективность противодействия экстремизму во
многом зависит от качества мер общесоциальной, ранней индиви-
2
дуальной и оперативно-розыскной профилактики
. В этой связи можно разделить мнение о том, что минимизации экстремисткой преступности будут способствовать:
1) повышение антиэкстремистского потенциала реализуемой государством внутренней и внешней политики (формирование в массовом
сознании принципа недопустимости социальной и прочей ненависти
и вражды; совершенствование государственно-территориального устройства; минимизация негативных последствий миграции, совершенствование молодежной политики и др.);
2) совершенствование системы ранней индивидуальной профилактики преступности (выявление лиц, находящихся в социально
опасном положении, их ресоциализация, раннее выявление межличностных бытовых конфликтов и др.);
3) активизация и повышение качества оперативно-розыскных
мероприятий (учет и перевербовка лидеров экстремистов всех уровней, их дискредитация на уровне экстремистской группы, пресечение каналов финансирования и связи экстремистов и др.).
Правы и те исследователи, которые отмечают, что в Российской
Федерации отсутствует системное профилактическое воздействие со
стороны всех органов, задействованных в противодействии экстремизму, в предупреждении вовлечения молодежи в совершении пре-
3
ступлений террористического и экстремистского характера
. Как
правило, подобные беседы и встречи осуществляются органами прокуратуры, отделами образования на местах, МВД, причем в основном в школах, реже — в средних специальных учебных заведениях
и совсем редко — в вузах, на работе и иных местах, где проводит
4
время молодежь
.
1
Краснов М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 36.
2
Узденов Р.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 10.
3
Магомедов М.Д. Вовлечение молодежи в совершение преступлений экстремист-
ского характера //Рос. следователь. М., 2007. ¹ 20. С. 20.
4
Ñì.: Салимов К.Н. Современные проблемы терроризма. М., 1990. С. 96.
107
Кроме воспитательной и разъяснительной работы большим потенциалом антиэкстремистской пропаганды обладает обнародование основных результатов деятельности в сфере противодействия
экстремизму. В этой связи представляется целесообразным издание
специального открытого доклада правоохранительных органов о
мерах по борьбе с экстремизмом и терроризмом в России. Подобная практика существует в некоторых зарубежных странах. «Наряду
с предупреждением и пресечением на стадии подготовки преступлений террористического характера, упреждающим информированием органов государственной власти и управления о политических, экономических, социальных и иных противоречиях, могущих
вызвать террористические проявления, важным профилактическим
действием обладает использование гласности для дискредитации
идеи допустимости использования террора и насилия в качестве
метода политической борьбы и сужения тем самым социальной базы террористической и экстремистской деятельности»
1
.
Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности»,
как отмечают исследователи, «как-то растворился, потерял свою
специфику религиозный экстремизм, смешавшись с экстремизмом
вообще, хотя он имеет со «светским» экстремизмом мало общего и
более вписывается в Федеральный закон «О свободе совести и о
религиозных объединениях»
2
. В настоящее время действующее законодательство России о свободе совести, вероисповедания, религиозных объединениях основано на соответствующих положениях
отечественной Конституции и в целом создало условия для реализации гражданами соответствующих прав и свобод. Но в существующей
правоприменительной практике есть пробелы, которые «обусловливают необходимость дальнейшего совершенствования нормативного
правового регулирования деятельности религиозных объединений и
отношений государства с религиозными объединениями»
3
.
Ученые отмечают, что правовые пробелы и отсутствие правовых
механизмов, исключающих религиозный экстремизм, являются одной из важных проблем современной правовой реформы местного
самоуправления, имеющей целью обеспечение безопасности, исключающей конфликты на почве религиозной розни, которая запреща-
1
Сайгитов У.Т., Мусаев С.Г., Демиров К.К., Курбанмагомедов А.А. Религиозный экс-
тремизм и террористическая деятельность в Дагестане. Махачкала, 2004. С. 64.
2
Ñì.: Андреева О.А. Нормативно-правовая база местного самоуправления как
фактор противодействия экстремизму //Гос. власть и местное самоуправление.
М., 2006. ¹ 3. С. 12.
3
Мясников М.А. Правовая политика и религиозная толерантность в контексте
межконфессионального диалога //Правовая политика и правовая жизнь. М., 2005.
¹ 2. С. 203.
108
ется ст. 29 Конституции России. В современных условиях такую работу по сближению позиций религиозных организаций и других
структур гражданского общества вполне можно проводить и на местном уровне, так как местная общественность состоит как из представителей разных конфессий, так и из атеистов
1
.
2.3.2. Актуальные аспекты борьбы с экстремизмом
в странах СНГ
Современное состояние межгосударственных отношений в рам-
ках СНГ оценивается специалистами неоднозначно
2
. С одной стороны, наблюдается продолжение интеграционных процессов, в том
числе в сферах обеспечения национальной безопасности, борьбы с
преступностью, противодействия террористической деятельности.
А с другой стороны, налицо определенные разногласия среди государств — участников СНГ в установлении приоритетов своего развития: углублять интеграционные отношения со странами Западной
Европы через вступление в ЕС, НАТО или же углублять сотрудничество с Россией.
В настоящее время государства — участники СНГ состоят членами ряда международных организаций, основными из которых
являются: ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова) и
Единое экономическое пространство (далее — ЕЭП): Россия, Беларусь, Казахстан и т.д. Страны — участницы ГУАМ в большей степени ориентируют свою политику, в том числе в сфере обеспечения
безопасности, на западные страны, прежде всего на США. Их действия в отношении России зачастую носят конфронтационный характер (яркий пример — политика Грузии в отношении России после так называемой революции роз и конфликта в Абхазии и Южной Осетии в конце 2008 г.).
Страны — участницы ЕЭП в большей степени ориентированы
на союз с Россией, что отражается и на их политике в сфере обеспечения безопасности.
Кроме названных, государства — участники СНГ являются членами ряда международных организаций, действующих на постсоветском пространстве: Евразийского экономического сообщества
(далее — ЕврАзЭС), Шанхайской организации сотрудничества (далее — ШОС), ряда других, где роль России в принятии решений
является весьма значимой.
В юридической литературе справедливо указывается, что использование сравнительного метода наряду с иными методами яв-
1
Ñì.: Андреева О.А. Óêàç. ñî÷. Ñ.12.
2
Ñì.: Редкоус В.М. Предпосылки осуществления сравнительно-правового анализа законодательств государств — участников СНГ в области обеспечения национальной безопасности //Журн. рос. права. М., 2007. ¹ 11. С. 42.
109
ляется основным в исследовании вопросов обеспечения националь-
1
ной безопасности
. Так, относительная схожесть правовых систем
государств — участников СНГ на первое место выдвигает именно
нормативный способ проведения сравнительно-правовых исследований в области национальной безопасности. Однако по мере возрастания различий между правовыми системами государств — участников СНГ, их большей интеграции с иными правовыми системами роль функционального сравнения будет возрастать. При этом
уже можно с уверенностью говорить о начале данной тенденции.
Яркий пример — организация взаимодействия различных государств в рамках ШОС, в деятельности которой в настоящее время
принимают участие Республика Казахстан, Китайская Народная
Республика, Республика Кыргызстан, Российская Федерация, Республика Таджикистан, Республика Узбекистан. К основным целям
Шанхайской организации сотрудничества относятся: укрепление
взаимного доверия и добрососедства между странами-участницами;
содействие их эффективному сотрудничеству в политической, торгово-экономической, научно-технической и культурной областях, а
также в сфере образования, энергетики, транспорта, туризма, защиты окружающей среды и других; совместное обеспечение и поддержание мира, безопасности и стабильности в регионе; продвижение
к созданию демократического, справедливого и рационального но-
2
вого международного политического и экономического порядка
.
Поэтому сравнительно-правовое исследование в области обеспечения национальной безопасности предполагает анализ не только законодательства государств — участников СНГ, но и научных работ
по этой проблеме, где дается анализ правовых явлений, связанных
3
с законодательством
.
2.3.3. Общий анализ межнациональных проблем
противодействия проявлениям экстремизма
К сожалению, можно заметить, что на сегодняшний день не все
государства выступают за унификацию и гармонизацию подходов и
1
Ñì.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. М., 2006. С. 165—166; Возжени-
êîâ À.Â. Национальная безопасность России: методология исследования и полити-
ка обеспечения. М., 2002; Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М.,
1996. Ñ. 432; è äð.
2
Ñì.: Улахович В.Е. Международные организации: Справочное пособие. М.,
2005. Ñ. 212—215.
3
Ñì.: Национальная безопасность Республики Беларусь. Современное состояние и
перспективы //Коллектив авторов. Минск, 2003; Нижник Н.Р., Ситник Г.П., Бело-
óñ Â.Ò. Национальная безопасность Украины (методологические аспекты, состояние
и тенденции развития) / Под общ. ред. П.В. Мельника, Н.Р. Нижника. Киев, 2004.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]