Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое и криминологическое обеспечение противодействия экстремизму. Монография
.pdf
вой вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, то есть в них не содержится состава преступления...»
10 августа 2001 г. Советский районный суд г. Волгограда вынес
новое решение по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации. Он пришел к заключению, что заявителю не удалось доказать достоверность своего определения С.В. Терентьева как «неофашиста»: «Определяя “неофашизм”, авторы Советского энциклопедического словаря трактуют его как “понятие”, объединяющее
современные правые, наиболее реакционные движения, которые
являются в политическом и идейном отношении преемниками распущенных после Второй мировой войны фашистских организаций.
Учитывая то обстоятельство, что С.В. Терентьев является сыном
участника Великой Отечественной войны, принимает активное участие в политической жизни нашего города, суд считает, что, называя С.В. Терентьева “неофашистом”, [заявитель] оскорбил честь и
достоинство истца, нанес удар его авторитету, причинил ему нравственные страдания... Суд считает установленным, что С.В. Терентьев не является членом политической партии, которая являлась
преемником фашистских организаций. Из имеющихся в материалах
дела... копий газеты “КолоколЪ” не выявлено данных о принадлежности С.В. Терентьева к политическим партиям, проповедующим принципы фашизма». Советский районный суд г. Волгограда
далее указал на экспертизы, проведенные в рамках разбирательства
уголовного дела в отношении С.В. Терентьева, и отметил, что 8 ноября 1999 г. уголовное дело было прекращено за отсутствием состава уголовного преступления. Советский районный суд г. Волгограда
постановил взыскать в пользу Терентьева С.В. 30 000 руб. с заявителя и 15 000 руб. с газеты; последней предписывалось также оплатить судебные издержки. Советский районный суд г. Волгограда не
стал принимать в рассмотрение мнения других экспертов, в том
числе из Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации, которые заявитель пытался привести в подтверждение своего довода, что С.В. Терентьев является
ярым антисемитом. 20 января 1995 г. Палата, в частности, указала,
что «поиск виновных в бедах России, ее врагов на страницах газеты
ведется главным образом по этническому признаку. Причем редакция пытается обеспечить псевдонаучную причинно-следствен-ную
связь, создать устойчивый этнический стереотип врага. С этой целью газета публикует такие известные фальсифицированные произведения, как «Протоколы сионских мудрецов», «Катехизис еврея»,
«Записки о ритуальных убийствах» и другие... Эту же стержневую для
газеты мысль проводит и ее главный редактор С. Терентьев в статье
«Ликбез перед экзаменом», где, в частности, утверждается, что «все
ключевые посты в России захвачены врагами», и делается вывод:
«русскому народу — русскую администрацию!»
201
Таким образом, было обосновано утверждение о том, что авторы газеты «КолоколЪ» активно используют признак национальной
принадлежности с очевидной целью пропаганды антисемитизма,
создания негативного отношения к лицам еврейской национальности, которые фактически объявляются редакцией виновными в самых
различных отрицательных явлениях современной России.
26 ноября 1995 г. экспертная группа Научно-исследовательского
института антропологии и этнографии Российской академии наук в
составе трех человек вынесла следующее заключение: «В целом
концепция газеты (“КолоколЪ”) целиком вписывается в националсоциалистическое понимание причин бед человечества — всемирный еврейский заговор — и способа их решения — очищение созидательной по своей природе русской национальной общности от
биологического и культурного влияния других народов, в частности
и в первую очередь от влияния евреев, что предполагает вытеснение
из общественной среды всего, что связано с историей еврейского
народа, устранение евреев из социальной действительности или ограничение их гражданских прав в силу вредоносности евреев для
человечества и для русского народа изначально по самой их природе».
Заявитель, подав кассационную жалобу, в частности, утверждал,
что районный суд не мог опираться на заключения ранее проведенных экспертиз, поскольку те касались только обвинений в возбуждении национальной и расовой вражды и схожих вопросов и не
затрагивали рассмотрения понятия «фашизм» или «неофашизм». По
той же причине суд не имел законных оснований ссылаться на решение о снятии с Терентьева уголовных обвинений, поскольку состав вменяемого ему в вину уголовного преступления существенно
отличался от содержания иска о защите чести и достоинства.
28 ноября 2001 г. Волгоградский областной суд оставил в силе решение от 10 августа 2001 г. Он поддержал доводы районного суда, однако, учитывая финансовое положение заявителя, уменьшил сумму
наложенного взыскания до 5000 руб. с заявителя и 10 000 руб. с его
газеты. 25 января 2002 г. судебный пристав-исполнитель взыскал
указанную денежную сумму с заявителя.
Европейский Суд отметил, что в указанном деле стороны не оспаривали того факта, что судебные решения по делу о защите чести
и достоинства представляли собой вмешательство в право заявителя
на свободу выражения мнения, гарантированное п. 1 ст. 10 Конвенции. Более того, стороны согласны в том, что вмешательство было
предусмотрено Законом, а именно ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, и преследовало правомерную цель — «защиту
репутации или прав других лиц» по смыслу п. 2 ст. 10 Конвенции.
Спор между сторонами вызывает вопрос о том, было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе». Европейский Суд
отметил, что рамки разбирательства дела о защите чести и достоинства
202
распространялись не на всю публикацию, а лишь на употребление
термина «местный неофашист» по отношению к С.В. Терентьеву.
Что касается квалификации этого термина внутренними судами, то
Суд обратил внимание, что те не приняли довода заявителя о том,
что речь шла об оценочном суждении, а сочли его утверждением о
факте, указывающем, что С.В. Терентьев является членом неофашистской политической партии. С точки зрения российских судов,
характеристика «неофашист» в адрес С.В. Терентьева дискредитирует его как общественного деятеля и как сына ветерана Великой
Отечественной войны. Так как С.В. Терентьев не был членом неофашистской партии и с него были сняты уголовные обвинения в
возбуждении национальной вражды, они посчитали, что заявителю
не удалось доказать соответствие этого выражения действительности.
Европейский Суд также отметил, что, во-первых, что суды Российской Федерации, полагая термин «неофашист» утверждением о
факте, ни разу даже не поставили вопроса о том, а не следует ли считать его оценочным суждением. То, что им не удалось провести такой анализ, объясняется состоянием российского законодательства о
защите чести и достоинства на то время. Как уже указывалось Европейским Судом, в нем отсутствовало разграничение между оценочными суждениями и утверждениями о факте. В нем везде говорилось
исключительно о «сведениях», причем главной отправной точкой
было то, что любые такого рода «сведения» подлежат доказыванию
в рамках гражданского судопроизводства.
Кроме того, Европейский Суд напомнил, что употребление термина «нацист» — или, как в анализируемом случае, сходного с ним
термина «неофашист» — не оправдывает автоматически осуждения
за диффамацию на том основании, что оно является крайне оскор-
1
бительным
.
Европейский Суд не согласился с принятым российскими судами ограничительным определением термина «неофашист» как означающим единственно членство в неофашистской партии. В связи
со схожим термином «фашистское прошлое» Европейский Суд уже
отмечал, что он является широким и может вызвать в воображении
тех, кто его прочитает, различное понимание его смысла и значе-
2
íèÿ
. В статье заявителя имя С.В. Терентьева упоминалось в связи с
митингом русского националистического движения. Областной
прокурор установил, что публикации в статье С.В. Терентьева были
направлены против еврейской религии и символов, где те представ-
1
Ñì.: Постановление Европейского Суда по делу «Шарзах и Ньюс Ферлагсгезельшафт» против Австрии» (Sharzah and News Verlagsgesellschaft v. Austria), жалоба ¹ 39394/98, § 43, ECHR 2003XI.
2
Ñì.: Постановление Европейского Суда по делу «Фельдек против Словакии»
(Feldek v. Slovakia), жалоба ¹ 29032/95, § 86, ECHR 2001VIII.
203
лялись в неблагоприятном свете; в них распространялись лживые
измышления о «мировом жидомасонстве». В связи с этим Европейский Суд счел, что термин «местный неофашист», взятый в его
контексте, следует понимать в том смысле, какой придавал ему сам
заявитель, а именно как характеристика общеполитической принадлежности к идеологии расовых различий и антисемитизма.
Европейский Суд пришел к убеждению, что вопреки мнению
российских судов термин «местный неофашист» следует считать не
утверждением о факте, а оценочным суждением. Суд последовательно проводит ту линию, что существование фактов можно продемонстрировать, тогда как справедливость оценочных суждений
доказать нельзя. Требование доказать правдивость оценочного суждения невозможно выполнить, и оно посягает на саму свободу убеждений, которая является основополагающей частью права, гаран-
1
тируемого ст. 10 Конвенции
. Однако даже оценочное суждение, не
имеющее под собой никакой фактической основы, может быть
чрезмерным. Вопрос, таким образом, сводится к тому, существовала ли достаточная фактическая основа для подобного оценочного
суждения. В связи с этим Европейский Суд отметил, что заявитель
представил документальные свидетельства, в том числе предыдущие
номера издаваемой С.В. Терентьевым газеты «КолоколЪ» и ряд заключений, сделанных независимыми экспертами. Изучив указанные публикации, эксперты вынесли единодушное заключение об их
явно антисемитском характере и их сходстве с идеалами националсоциализма.
По мнению Европейского Суда, указанные материалы недвусмысленно свидетельствовали о наличии достаточно серьезных оснований полагать, что высказанные заявителем оценочные суждения являются допустимыми комментариями. Кроме указанных документальных свидетельств, заявитель также предложил провести
еще одну экспертизу. Однако суды Российской Федерации отказались от рассмотрения представленных свидетельств и вместо этого
опирались на результаты экспертизы, проведенной в ходе разбирательства, возбужденного в отношении С.В. Терентьева уголовного
дела по обвинению в возбуждении национальной вражды. В этом
плане Европейский Суд по правам человека усмотрел наличие «непоследовательности» судов Российской Федерации, с одной стороны,
требующих доказывания утверждения, а с другой — отказывающихся
рассмотреть уже имеющиеся свидетельства, сделав ссылку на Постановление Суда по делу «Джерусалем против Австрии» (Jerusalem v.
Austria), жалоба ¹ 26958/95, § 45, ECHR 2001II). Ко всему прочему
Европейский Суд напомнил, что степень точности в установлении
1
Ñì.: Постановление Европейского Суда по делу «Гринберг против Российской
Федерации» (Grinberg v. Russia) от 21 июля 2005 г., жалоба ¹ 23472/03, § 30—31.
204
обоснованности уголовного обвинения компетентным судом едва
ли может сравниться с той, которой должен придерживаться журналист при выражении своего мнения по вопросу, представляющему общественный интерес, поскольку критерии, применяемые при
оценке чьих-либо политических мнений в плане морали, существенно отличаются от тех, которые требуются для установления фак-
1
та преступления по уголовному праву
.
В свете вышеуказанных соображений и принимая во внимание
роль журналистов и прессы в деле распространения информации и
идей по вопросам, представляющим общественный интерес, даже
если они способны шокировать, обижать или вызывать обеспокоенность, Европейский Суд посчитал, что употребление термина
«местный неофашист» для характеристики политических пристрастий С.В. Терентьева не выходит за рамки допустимой критики. То,
что разбирательство дела носило гражданский, а не уголовный характер, и сравнительно невысокая сумма присужденной компенсации не умаляют того факта, что примененные российскими судами
критерии не были совместимы с принципами, воплощенными в
ст. 10 Конвенции, так как суды не привели «достаточных» причин в
оправдание вмешательства, о котором идет речь. Поэтому Европейский Суд пришел к выводу о том, что внутригосударственные суды
преступили тонкую границу свободы усмотрения, предоставленной
им для ограничения дискуссий по общественно значимым вопросам, и что вмешательство не было ни соразмерным преследуемой
цели, ни «необходимым в демократическом обществе». Соответственно имело место нарушение ст. 10 Конвенции.
Безусловно, с соответствующими заявлениями обращаются не
только граждане России, но и физические (юридические) лица других
государств. Так, в 1999 г. заявитель (Австрийская радиовещательная
корпорация) распространил информацию о досрочном освобождении
руководителя неонацистской организации «Внепарламентская оппозиция — Верность народу» (Volkstreue Ausserparlamentarische Opposition
(VAPO) K., осужденного в соответствии с законом о запрете нацио-
2
нал-социализма
. В новостном сообщении также упоминался его
заместитель S., осужденный на основании того же закона и досроч-
1
Ñì.: Постановление Европейского Суда по делу «Независимая инициатива по
многообразию информации против Австрии» (Unabhangige Initiative Informationsvielfalt v. Austria), жалоба N 28525/95, § 46, ECHR 2002I; Постановление Европейского Суда по делу «Виртшафтстренд Цайтшрифтенферлагс ГмбХ против
Австрии» (WirtschaftsTrend Zeitschriften Verlags GmbH v. Austria) от 27 октября
2005 г., ¹ 58547/00, § 39).
2
Ñì.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 7 декабря 2006 г.
«Остеррайхишер рундфунк» против Австрии (Osterreichischer Rundfunk v. Austria)
(жалоба ¹ 35841/02) //Бюллетень Европейского Суда по правам человека. М.,
2007. ¹ 6.
205
но освобожденный пятью неделями раньше. Во время трансляции
некоторое время демонстрировалось изображение S. на суде. S. возбудил производство в соответствии с законом об авторском праве, и
права заявителя на демонстрацию его изображения были ограничены. Запрет, установленный судами страны, не допускал демонстрацию заявителем изображения S. в связи с любыми сообщениями,
упоминающими о его осуждении, как об исполнении приговора, так
и о его досрочном освобождении.
По мнению Суда, будучи австрийским общественным вещателем,
заявитель в соответствии с законом 2001 г. обязан освещать любые
важные события в сфере политики. Пресса и в целом средства массовой информации должны распространять информацию и идеи по
всем вопросам, представляющим общественный интерес, способом,
совместимым с их обязательствами и ответственностью. S., возбудивший указанное разбирательство, является известным членом австрийского неонацистского движения, и Европейский Суд уже отмечал по аналогичному делу, что лицо, выражающее экстремистские
взгляды, естественно, привлекает к себе общественное внимание.
Кроме того, S. был осужден за преступления на основании закона о
запрете 1995 г. и приговорен к длительному сроку лишения свободы
в связи с членством в VAPO, организации, ставящей целью ликвидацию австрийского конституционного порядка. По оценке судов
страны, процесс S. принадлежал к числу важнейших среди тех, что
были организованы в соответствии с законом о запрете. В период
процесса его изображение широко публиковалось. Передача 1999 г.
представляла собой краткое сообщение, касающееся, прежде всего,
досрочного освобождения K., и S. упоминался в нем как еще один
осужденный член VAPO, досрочно освобожденный за несколько
недель до этого. Европейский Суд проверил, могли ли меры, принятые властями страны, воспрепятствовать участию средств массовой информации в дискуссии по вопросам, представляющим общественный интерес. Запрет, установленный судами страны, был
сформулирован в общих выражениях. Хотя запрет на публикацию
изображения осужденного лица после его досрочного освобождения
может быть обоснован, при оценке значимости интереса лица в
том, чтобы его изображение не публиковалось, и противоположного общественного интереса следует принимать во внимание целый
ряд факторов. Среди тех, что имеют отношение к делу, — степень
известности заинтересованного лица, срок, истекший с момента его
осуждения и освобождения, характер преступления, связь между сообщением и продемонстрированным изображением, полнота и корректность сопровождающего текста. Суды страны придали большое
значение фактору срока, в особенности истекшего с момента осуждения S., но не учли, что прошло всего несколько недель с момента
206
его освобождения. Они пренебрегли также его известностью и политическим характером преступления, за которое он был осужден.
Не были приняты во внимание и другие существенные факторы, а
именно то обстоятельство, что факты, изложенные в новостном
сообщении, были точными и полными и что продемонстрированное изображение было связано с содержанием сообщения. Значимым фактором является также то, что другие средства массовой
информации не были ограничены в праве публиковать изображение S.
в указанном контексте. Таким образом, мотивы, приведенные судами страны, не были «относимыми и достаточными», чтобы оправдать вмешательство, которое не было «необходимым в демократическом обществе». Соответственно по данному делу также было
допущено нарушение требований ст. 10 Конвенции.
Как полагает автор, весьма характерным (с позиций уяснении
сущности феномена экстремизма) является и следующее дело, рассмотренное Европейским Судом по правам человека. Заявитель,
Патрик Фрэнсис Нолан, с 1988 г. являвшийся членом Церкви Объединения (далее — Церковь), религиозного движения, основанного
преподобным Сун Мюнг Муном в Корее в 1954 г., в 1994 г. был для
содействия Церкви в ее деятельности приглашен в Российскую Фе-
1
дерацию
. В 1994 г. Министерство иностранных дел Российской Федерации выдало заявителю разрешение на пребывание на территории
России. Это разрешение на пребывание впоследствии ежегодно продлевалось Министерством иностранных дел на основании приглашений, выданных зарегистрированной религиозной организацией
Церкви Объединения в г. Москве и ассоциированной общественной организацией, находящейся в г. Санкт-Петербурге, «Федерация
семей за мир во всем мире и объединение» (FFWPU) (далее — Федерация семей).
Заявитель преимущественно проживал в г. Ростове-на-Дону, на
юге Российской Федерации, где он работал с местными отделениями Федерации семей и «Федерации молодежи за мир во всем мире»
(YFWP) (далее — Федерация молодежи). Заявитель утверждал, что
хотя Церковь Объединения, Федерация семей и Федерация молодежи и другие объединения, осуществляющие свою деятельность в
Российской Федерации, юридически независимы друг от друга, но
они сотрудничают друг с другом в достижении схожих целей. По
мнению заявителя, эти организации признают свое происхождение
от движения Объединения, основанного преподобным Муном; их
различные наименования и правовые формы являются отражением
специфической деятельности, которой они занимаются, а также
1
Решения Европейского Суда по правам человека от 30 ноября 2006 г. Патрик
Фрэнсис Нолан и К. (Patrick Francis Nolan and K.) против Российской Федерации
(Жалоба ¹ 2512/04) //Российская хроника Европейского Суда. М., 2008. ¹ 1.
207
свидетельствуют о том, что общественные организации открыты для
людей, придерживающихся других вероисповеданий.
21 мая 1999 г. Федерация семей создала местную организацию в
г. Ростове. Поскольку принимающая заявителя организация несла
ответственность за его регистрацию по месту жительства в милиции
в период его пребывания на территории Российской Федерации, то
договоренность о совершении указанной процедуры была достигнута
с Федерацией семей. 10 января 2000 г. исполняющий обязанности
Президента Российской Федерации своим Указом ¹ 24 внес изменения в «Концепцию национальной безопасности Российской Федерации» 1997 г. Соответствующий параграф главы IV «Обеспечение национальной безопасности Российской Федерации» был изложен в следующей редакции: «Обеспечение национальной безопасности Российской Федерации включает в себя также защиту...
духовно-нравственного наследия... формирование государственной
политики в области духовного и нравственного воспитания населения... а также включает в себя противодействие негативному влиянию иностранных религиозных организаций и миссионеров...»
25 июля 2000 г. Промышленный районный суд г. Ставрополя,
рассмотрев заявление исполняющего обязанности прокурора Ставропольского края, принял решение ликвидировать региональную
общественную организацию «Федерация молодежи за мир во всем
мире» и запретить ее деятельность «независимо от факта государственной регистрации» на том основании, что организация проводила
«религиозную деятельность под прикрытием зарегистрированной
общественной организации». 25 октября 2000 г. судебная коллегия
по гражданским делам Ставропольского областного суда оставила
без изменения данное решение. 3 августа 2000 г. «Российская газета»
опубликовала статью о деятельности Церкви Объединения в южной
части Российской Федерации.
31 августа 2001 г., рассмотрев заявление Главного управления
Министерства юстиции Российской Федерации по Ростовской области, Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону принял решение
о ликвидации Федерации семей г. Ростова-на-Дону в соответствии
со ст. 29 Федерального закона «Об общественных объединениях» (на
основании «непредставления более трех лет сведений о продолжении своей деятельности»). Как утверждал заявитель, к моменту вынесения судом решения Федерация семей существовала в качестве
юридического лица только на протяжении двух лет и трех месяцев
и что за восемь месяцев до этого, после государственной перерегистрации, Управление юстиции по Ростовской области выдало новое
свидетельство о регистрации юридического лица. Как следует из
текста судебного решения, Федерация семей г. Ростова-на-Дону
была зарегистрирована в качестве юридического лица 21 мая 1998 г.
Судебное заседание по делу состоялось в отсутствие сторон. Федера-
208
ция семей узнала о принятии решения только после вступления его в
законную силу 17 сентября 2001 г., не имея права на обжалование.
10 октября 2001 г. органы внутренних дел г. Ростова-на-Дону вызвали заявителя и изъяли его паспорт. В милиции в паспорте ему
поставили штамп о том, что его регистрация «аннулирована», устно
проинформировали о том, что подразделение Федерации семей в
г. Ростове-на-Дону было ликвидировано по решению суда.
После этого заявитель получал регистрацию в органах внутренних дел через другие подразделения Федерации семей, сначала в
г. Новороссийске, а затем в г. Краснодаре. Его последняя регистрация в г. Краснодаре являлась действительной на весь срок его пребывания на территории Российской Федерации на основании действующей на тот момент визы, т.е. до 19 июня 2002 г. 19 мая 2002 г.
заявитель отправился на Кипр. Его сын остался в России с няней.
В 23 часа 2 июня 2002 г. заявитель прибыл в аэропорт «Шереметьево-1» в Москве на самолете, прилетевшем с Кипра, где он был задержан до утра.
Европейский Суд указал, что ст. 13 Конвенции требует, чтобы любое лицо, которое считает себя пострадавшим от меры, которая предположительно нарушила положения Конвенции, должно иметь эффективное средство правовой защиты в государственном органе. Такое
средство должно обеспечивать как принятие решения по жалобе заявителя, так и, если это уместно, получение возмещения.
В Постановлении Европейского Суда по правам человека от
27 сентября 2007 г. были оценены доводы заявителя, утверждавшего, что отказ в регистрации его газеты под названием «Письма Президенту» нарушал его право на свободу выражения мнения, гарантированного ст. 10 Конвенции. Как известно, эта статья гласит:
«Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право
включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам
осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или
кинематографических предприятий. Осуществление этих свобод,
налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено
с определенными формальностями, условиями, ограничениями или
санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности,
территориальной целостности или общественного порядка, в целях
предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоро-
1
вья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц...»
1
Ñì.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 27 сентября 2007 г.
¹ 30160/04 (дело Джавадов (Dzhavadov) против Российской Федерации (Жалоба
¹ 30160/04) //Бюллетень Европейского Суда по правам человека. М., 2008. ¹ 2.
209
Европейский Суд подчеркнул, что право на свободу выражения
мнения является одной из фундаментальных основ демократического
общества и одним из основных условий его развития и реализации
личности
1
. Статья 10 Конвенции защищает не только содержание
информации и идей, но и способы их распространения, поскольку
любое ограничение указанных способов неизбежно ущемляет право
2
получать и распространять информацию
.
Небезынтересным видится автору монографии и следующее де-
ло, рассмотренное Европейским Судом
3
. Заявитель, цыган по национальности, подвергся нападению двух неустановленных лиц при
сборе металлолома в Загребе в апреле 1999 г. Они избили его досками, выкрикивая оскорбления националистического характера, в
то время как двое других лиц следили за обстановкой. Вскоре после
этого прибыла полиция, допросила очевидцев и предприняла попытку разыскать нападавших. У заявителя были сломаны несколько
ребер, позднее ему поставили диагноз посттравматического стрессового расстройства. В июле 1999 г. его адвокат подала заявление о
возбуждении уголовного дела, однако ни заявитель, ни очевидцы не
смогли дать полиции достаточное описание нападавших лиц.
В 2000 г. адвокат уведомила прокуратуру о том, что лица, совершившие нападение на заявителя, осуществили ряд нападений на
других цыган. Она предложила использовать два направления в
следственной работе: показания очевидца, который узнал одного из
нападавших, и телевизионное интервью, в котором молодой скинхед признал причастность к нападениям на цыган в Загребе. Ни то
ни другое не дало результата. С лица, опознанного очевидцем, подозрения были сняты, поскольку другие свидетели его не опознали,
несмотря на приметный шрам, и он не принадлежал к скинхедам.
Полиция также не смогла допросить лицо, выступившее в телевизионном интервью, так как журналист отказался раскрыть его личность. В феврале 2001 г. адвокат заявителя уведомила прокуратуру о
ряде других нападений на цыган со стороны скинхедов и сообщила
имена и адреса потерпевших и свидетелей. Уголовное дело до сих
пор находится на стадии предварительного следствия. Попытка заявителя ускорить следствие путем жалобы в Конституционный Суд
1
Ñì.: Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии»
(Lingens v. Austria) îò 8 èþëÿ 1986 ã., Series A, ¹ 103, p. 26, § 41.
2
Ñì.: Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Озтюрк против Турции» (Ozturk v. Turkey), жалоба ¹ 22479/93, ECHR 1999 VI, § 49); Ïî-
становление Европейского Суда по правам человека от 31 мая 2007 г. Шечич
против Хорватии (Secic v. Croatia) (Жалоба ¹ 40116/02) //Бюллетень Европейского Суда по правам человека. М., 2007. ¹ 12.
3
Ñì.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 31 мая 2007 г.
Шечич против Хорватии (Secic v. Croatia) (Жалоба ¹ 40116/02) // Бюллетень
Европейского Суда по правам человека. М., 2007. ¹ 12.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]