Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Техника и практика психоанализа.pdf
Что в психоанализе требуется от психоаналитика 391
До сих пор те стороны искусства психоаналитика, которые я описывал,
относились к использованию предсознательных и бессознательных процессов.
Вопрос, который теперь возникает, состоит в том, какую роль играет
интеллектуальное знание психоаналитической теории и практики в психоанали
тической ситуации. Хотя хорошее знакомство с собственным бессознательным
и его доступность являются для аналитика самыми важными условиями для
осуществления психоанализа, знание теории психоанализа, конечно же, также
является необходимым. Ставшее клише утверждение, что никто не может быть
полностью или совершенно проанализированным, означает, что у каждого есть
области, куда его сознательное Эго не может проникнуть. Более того,
существуют еще и флуктуации, изменения в инстинктивнозащитном балансе,
в функционировании Эго, в равновесии контрпереноса и рабочего альянса,
все это может временно уменьшить доступность бессознательного или
возможность положиться на него.
В таких случаях особенно важно иметь на вооружении знание теории
психоанализа. Даже при идеальных условиях клинические и теоретические
знания могут быть необходимыми для того, чтобы объяснить аналитику
значение данных, которые были получены с помощью эмпатии. Например,
давайте вернемся к последнему клиническому примеру женщины с сексуальной
фрустрацией и слезами. Эмпатия и интуиция позволили получить данные
о том, что ее сексуальное возбуждение было заблокировано, потому что
ее мысли об отце грозили стать осознанными. Это потребовало привлечения
дополнительных клинических знаний для того, чтобы понять, что инцестуозные
влечения обычно вызывают сильное чувство вины, которое мешает сексуаль
ному возбуждению. Теоретическое знание о принципах формирования
симптомов поможет аналитику понять, что слезы пациентки во время сессии,
после того как она сказала, что муж был чисто выбрит, обнаруживали ее пе
чаль изза потери прежнего объекта любви — бородатого мужчины, ее отца.
В первом примере, касающемся молодого человека, у которого вызывали
отвращение туалетные привычки его сестры, теоретическое и клиническое
понимание реактивных образований наведет аналитика на мысль, что неумест
ная интенсивность аффектов свидетельствует о том, что истинный аффект
вытеснен противоположным ему осознанным аффектом. Имея это в виду,
аналитик сможет быть внимательным ко всем подтверждающим это данным.
Знание нормальной и невротической детской инстинктивной жизни подскажет
аналитику: то, что было так желанно в детстве, может в процессе развития
превратиться в нечто, вызывающее отвращение, для того чтобы человек мог
отвечать требованиям внешнего мира и СуперЭго.
В этих примерах эмпатия и знание дополняют друг друга. Иногда они
могут заменять друг друга. Наилучшей ситуацией является та, в которой
доступны и знание, и эмпатия, и они могут использоваться для подтверждения
392 Психоаналитическая ситуация
друг друга. Эмпатия и интуиция могут подсказать мне, что молодой человек
вытеснил сексуальные желания по отношению к своей сестре. Клиническое
и теоретическое знание подтвердят это через сравнение продукции пациента
с теорией реактивного образования. Моя память может помочь в этом, если
я смогу вспомнить предшествующую информацию, полученную от пациента
по этому вопросу, или если я могу вспомнить этот материал позже при
появлении сходных данных.
Знание теории неврозов имеет такое же отношение к психоаналитической
технике, что и знание патологии — к практике медицины, занимающейся
изучением внутренних органов (Fenichel, 1945a). Оно дает фундамент для
практической работы, определяя характерные черты различных патологических
синдромов. Доскональное знание типичного есть лучшая подготовка для
понимания уникального. Работа с пациентами, семинары, посвященные
разбору клинических случаев, чтение литературы с описанием случаев
поставляют тот сырой материал, из которого строится теоретическая структура.
Это теоретическое знание является выжимкой тысяч клинических фактов
и должно использоваться для клинической работы, если аналитик хочет избежать
опасности проводить «дикий» психоанализ. Эмпатии и интуиции нельзя научить,
но исследователь должен изучить то, чему можно научиться. Теоретическое
знание не является барьером для интуитивной психотерапии; напротив,
оно является его необходимой предпосылкой (Sharpe, 1930; Fenichel, 1945a).
Я полагаю, что последовательность обучения в большинстве психоанали
тических институтов опирается на эту точку зрения. До того как кандидату
разрешат взять пациента для психоаналитического лечения, он должен
подвергнуться эффективному собственному анализу, а также пройти семинары
по психическому развитию, структуре и значению сновидений, психоанали
тической теории неврозов, основам метапсихологии и психоаналитической
техники. Только после того, как кандидат пройдет в течение нескольких лет
собственный анализ и приобретет рабочие знания психоаналитической теории,
он будет должным образом экипирован для того, чтобы начать применять
психоаналитическую технику (Lewin and Ross, 1960).
4.212. СООБЩЕНИЕ ПАЦИЕНТУ
Давайте допустим, что аналитик понял значение материала пациента,
использовав эмпатию, интуицию и теоретическое знание. Следующей его
задачей будет сообщить это пациенту. Он должен решить,
пациенту,
чувствует, что он понял бессознательное значение материала пациента.
когда
расскажет и
Давайте вернемся к тому моменту аналитической сессии, когда аналитик
как
он это сделает.
что
он расскажет
Что в психоанализе требуется от психоаналитика 393
Он может понимать это только на уровне впечатления, смутно, но это
понимание следует сформулировать словами, прежде чем предпринимать
какиелибо дальнейшие шаги. Бывают и такие ситуации в анализе, когда
аналитик сообщает о своих смутных или интуитивных идеях, но обычно это
делается только тогда, когда материал относительно безобидный.
Обычно необходимо сформулировать материал словами для того, чтобы
он стал настолько ясным и точным, насколько это возможно. Аналитик хочет
установить контакт и оказать воздействие на пациента, в силу чего он старается
избежать того, чтобы пациент понял его неправильно, в особенности потому,
что сопротивления пациента всегда готовы использовать такую возможность.
Слова, способ выражения и тон голоса играют особую роль в наведении мостов
между пациентом и аналитиком точно так же, как это происходило между
матерью и ребенком после того, как осуществилось телесное разделение
(Sharpe, 1940; Greenson, 1950; Loewenstein, 1956; Rycroft, 1956; Stone 1961).
Язык и речь являются относительно автономными функциями Эго, но они
подвержены регрессии, реинстинктуализации и повторному вторжению в них
невротических конфликтов. Это особенно верно для тех пациентов, которые
имеют проблемы, связанные с идентичностью, или которые поглощены глубоко
регрессивным неврозом переноса (Loewald, 1960).
Аналитик должен сформулировать словами то, что он собирается
рассказать пациенту. Он должен перевести свое основанное на первичном
процессе мышление во вторичный процесс. Затем он должен решить, можно
ли сказать это пациенту в данный момент. Здесь должны быть использованы
как его клиническая оценка, так и его эмпатия, потому что, только используя
эти способности, аналитик может определить, вопервых, является ли
информация ценной и, вовторых, может ли пациент вынести этот инсайт,
не получив травмы. Интеллектуальное знание поможет аналитику, благодаря
припоминанию сходных интерпретаций, сделанных ранее, или привлечению
внимания к приближению сепарации, связанной с праздниками, и т. д.
Он должен решить, не будет ли лучше подождать, когда появятся дополни
тельные данные, или, возможно, подождать, не придет ли пациент сам к этой
интерпретации.
Если же аналитик решил сообщить эту интерпретацию, он должен
определить,
как
он сформулирует информацию. Замечу, что это детальное
описание не подразумевает, что каждая из этих процедур будет иметь место
так, как описано — по отдельности, медленно и в данной последовательности.
Бывает и так, но обычно все это происходит быстро, автоматически и по боль
шей части одновременно. Вопрос о том, как передать инсайт пациенту,
уже обсуждался в разделах 2.6, 3.543 и 3.94. Сейчас будет достаточно
напомнить, что способность к эмпатии является самым ценным инструментом
для оценки таких вопросов. Выбор слов и тона может предопределить, будет
394 Психоаналитическая ситуация
ли достигнут оптимальный контакт и понимание, либо наше вмешательство
будет «играть на руку» сопротивлениям, либо же будет травматичным.
Словарь аналитика должен быть ориентирован на разумное Эго пациента.
Аналитик должен задать самому себе вопрос: «Насколько близок разумному
Эго пациента тот инсайт, который я хочу ему передать?» Чем недоступнее
материал, тем внимательнее должен быть аналитик при выборе формулировок
и слов. Более того, словарь аналитика не должен сильно отличаться от словаря
пациента, потому что иначе это придаст качество оторванности от реальности
вмешательству аналитика. Слова аналитика должны оказывать влияние,
но не шокировать пациента, а этого можно достигнуть только путем эмпатиче
ской идентификации аналитика с пациентом в данной конкретной ситуации.
Часто более важными оказываются убедительность и интонация, чем сам
выбор слов. Тон и интонация выражают превербальные и невербальные
чувства, часто бессознательную позицию аналитика. Более того, чувствитель
ность к тону и интонациям является производным самых ранних объектных
отношений, когда сепарационная тревога играла основную роль. Тон голоса
либо приводит к контакту, либо отдаляет от него и, следовательно, является
очень важным для баланса довериянедоверия во взаимоотношениях пациента
и аналитика (Loewald, 1960; Greenson, 1961).
В аналитической ситуации важным аспектом искусства общения с па
циентом является умение аналитика использовать молчание. Молчание
аналитика имеет множество значений для пациента в зависимости как от дан
ной ситуации переноса пациента, так и от контрпереноса аналитика. Более того,
молчание является одним из самых больших стрессов, которые наши пациенты
должны выносить в аналитической ситуации, поэтому оно должно быть точно
дозировано количественно и качественно (Stone, 1961, p. 45–55). Молчание
является и пассивным, и активным вмешательством со стороны аналитика.
Пациент нуждается в нашем молчании, потому что ему может понадобиться
время, чтобы у него возникли мысли, чувства и фантазии. Наше молчание
также оказывает на него давление, побуждая к коммуницированию, подталки
вая его к тому, чтобы обратиться к своим высказываниям и эмоциям, ни на что
не отвлекаясь. Он может воспринимать наше молчание как поддерживающее
и теплое или же как критическое и холодное (Nacht, 1964). Это может быть
связано с его проекциями переноса, но может быть также производным его
подсознательного восприятия наших реакций контрпереноса (Greenson, 1961).
Аналитик взаимодействует с пациентом не только с помощью интерпрета
ций или молчания, но также и другими способами и в самых разных других целях.
Перед тем как сделать интерпретацию для пациента, аналитику следует про
демонстрировать и прояснить материал. Например, прежде чем я смогу раскрыть
бессознательное значение сопротивления, реальность данного сопротивления
должна быть сначала продемонстрирована и прояснена для пациента.
Что в психоанализе требуется от психоаналитика 395
Позвольте мне проиллюстрировать это. Молодой человек, аспи
рант, специализирующийся по социальным наукам, начал сессию,
сказав, что разочарован: он надеялся, что увидит очень «глубокое»
сновидение, которое откроет его переживания раннего детства,
а вместо этого сновидение оказалось поверхностным. Все, что он
запомнил из него, — это то, что он находился в комнате, полной
книг, и чувствовал удовольствие, что все книги принадлежат ему.
Одна книга стояла отдельно, она казалась мастерски выполненной1.
Потом пациент стал говорить о своем ужасе, когда он представлял
себе, как должны себя чувствовать приговоренные к смерти. Затем
он перешел к своим денежным проблемам — ко все увеличи
вающимся расходам и уменьшающемуся счету в банке. От этого
он перешел к вопросу о том, как долго еще будет продолжаться его
анализ, выразил свое чувство фрустрации в связи с тем, что он мед
ленно продвигается. На вчерашней сессии он почувствовал, что че
гото достиг, но сегодня все кажется таким трудным. Как он зави
дует тем людям, у которых полно времени для чтения романов, тогда
как он тратит любую свободную минуту на учебу. О, покончить
со всем и быть свободным!
Последнее было сказано печально, и я отметил застывшую позу
пациента на кушетке, его голова опиралась на кулак, лежащий на по
душке. В этот момент я вмешался и спросил, как он себя чувствует
физически в этот момент. Он ответил, что чувствует себя напряженным
и усталым. Он чувствует напряжение в области прямой кишки,
но не такое, какое бывает, когда она наполнена и требует освобожде
ния. Я спросил, не такое ли это чувство, будто он удерживает чтото
внутри себя, и он ответил — да. У него такое впечатление, что он
не может дать себе волю, будто он чегото боится. Он спрашивает себя,
что он удерживает и почему, но ни к чему не приходит.
Я отметил, что комната в сновидении, полная книг — это вполне
может быть моя комната, та комната, в которой мы работаем. Что бы
он чувствовал, если бы у него самого был такой кабинет? Сначала
он с удовольствием реагировал на такую фантазию. Но вскоре стал
говорить, что он совершенно не мог бы зарабатывать так много денег.
Еще одна мысль пришла ему в голову: когда он вчера возвращался
домой после сессии, он подумал спросить у меня, может ли он про
пустить сессию после Дня Благодарения без оплаты. Он фантазировал,
как он просит меня об этом и как я говорю ему: «Нет, вы должны
платить». Тогда он представил, как он говорит упрямо и вызывающе,
что он не будет платить.
1
Во фразе «do with an execution» (
ный» слово «execution» содержит также значение «казнь», что важно для следующей
ассоциации пациента (
Примечание научного редактора
англ.
) имеющее здесь значение «мастерски выполнен
).
396 Психоаналитическая ситуация
Он прогнал от себя эти мысли вчера, подумав, что Гринсон не бу
дет столь непреклонным, и, в конце концов, он должен платить —
это единственно разумное решение, и т. д. В этот момент во время
сессии он сделал паузу и задумчиво сказал: «Что произошло бы, если
бы непреодолимая сила встретила неподвижное тело». Его отец часто
говорил с ним о физике, когда он был мальчиком. «Вы — непреодоли
мая сила, а я — тело, не способное к движению», — сказал он.
Молчание. Тогда я сказал: «И вы сдерживаетесь, потому что боитесь
такого столкновения между нами, что мы оба будем уничтожены, если
вы дадите себе волю». Пациент вздохнул: «Я могу бороться со своей
женой, и я могу бороться со своими профессорами, но вы — убийца».
«Да, — добавил я, — я — палач1».
Давайте вернемся к началу сессии. Я ощущал сопротивление пациента,
а поскольку не был уверен в том, что его можно будет убедительно продемон
стрировать, решил подождать, пока не найду живой материал — в данном
случае это была его поза. Я конфронтировал его, просто и прямо спросив,
как он себя физически чувствует в данный момент. Это привело его к осо
знанию напряженности в области прямой кишки, что я обозначил как сдер
живание. Он подтвердил это напряжением в ассоциациях и тем, что не смог
ни к чему прийти. Затем я выявил деталь в его сновидении, где он владеет
тем, чем владею я, и спросил, что приходит ему в голову в связи с этой идеей.
Его ассоциации привели к фантазиям, возникшим после прошлой сессии,
которые до того были недоступны ему. Сражение между непреодолимой силой
и неспособным к передвижению объектом является сражением между нами.
Именно поэтому он сдерживается — он боится своих агрессивных импульсов,
которые могут разрушить нас обоих. Это была интерпретация, но ее нельзя
было бы дать достаточно убедительно, если бы сначала на той сессии не был
осознан язык тела (Deutsch F., 1947, 1952).
Вмешательства, которые ведут к прояснениям и уточнениям, являются
необходимой и важной процедурой психоаналитической техники. Таким
способом мы помогаем пациенту продуцировать клинический материал,
который нам требуется для интерпретации. Время для таких вмешательств
следует выбирать правильно, так, чтобы не нарушался поток значимого
материала. Эти вмешательства должны делаться просто, прямо и четко для
того, чтобы они могли привести к большей ясности или разработанности
данного вопроса. Аналитику не следует выполнять всю работу самостоятельно
или ожидать, что пациент сам все будет делать. Аналитик должен знать, когда
ему следует вести пациента и как далеко, чтобы тот не стал полностью
1
Еxecutioner (
англ
.) — палач (
Примечание переводчиков
).
Что в психоанализе требуется от психоаналитика 397
пассивным и зависимым. Бывают ситуации, когда лучше, чтобы пациент
выполнял основную часть работы. Все эти возможности следует иметь в виду,
рассматривая вопрос, когда и как делать сообщение пациенту.
4.213. СОДЕЙСТВИЕ РАЗВИТИЮ НЕВРОЗА ПЕРЕНОСА
И РАБОЧИЙ АЛЬЯНС
Психоаналитическая ситуация требует от аналитика, чтобы он обладал
способностью взаимодействовать с пациентом таким образом, чтобы тот
развивал как невроз переноса, так и рабочий альянс. Это еще один случай,
когда от аналитика требуется, чтобы он мог одновременно поддерживать две
противоположные позиции, так как установки и техники, которые содействуют
развитию невроза переноса, находятся в оппозиции к тем, которые содействуют
развитию рабочего альянса (Stone, 1961; Greenson, 1965a). Этот вопрос
обсуждался детально в разделе 3.5; сейчас я хочу повторить лишь основные
положения.
Есть два основных требования, которые аналитик должен выполнять для
того, чтобы облегчить развитие невроза переноса у пациента. Аналитик должен
постоянно фрустрировать поиски пациентом невротического удовлетворения
и утешения и должен оставаться относительно анонимным (см. разделы 3.921
и 3.922). Однако, если аналитик остается инкогнито, да еще постоянно
депривирует пациента, как он собирается побудить его сотрудничать с ним
в рабочем альянсе? Часть ответа на этот вопрос можно найти в том факте,
что существует оптимальное количество депривации и инкогнито. Чрезмерная
фрустрация и анонимность приведут либо к бесконечному анализу, либо к тому,
что анализ будет прерван. Это, повидимому, подтверждается и данными
других психоаналитиков, среди которых лучше всего высказался по этому
поводу Лео Стоун (Stone, 1961, p. 53). Ференци (Ferenczi, 1930), Гловер
(Glover, 1955), Фенихель (Fenichel, 1941), Грета Бибринг (Bibring G, 1935)
и Меннингер (Menninger, 1958) также отмечали опасность излишних
фрустраций и деприваций. Аналитик не должен допускать, чтобы депривации
и фрустрации, вызванные аналитической ситуацией, превышали способность
пациента противостоять такому стрессу. Если пациент будет травмирован
аналитической депривацией и инкогнито терапевта, он может прервать лечение,
может совершить разрушительное отыгрывание или остаться фиксированным
на не поддающемся анализу регрессивном трансферентном сопротивлении.
Аналитик может неверно использовать идею аналитического инкогнито,
скрываясь за этим техническим психоаналитическим правилом, если он имеет
неосознанный страх перед самораскрытием или вовлечением. Сходным
образом бессознательные садистские импульсы у аналитика могут невольно
398 Психоаналитическая ситуация
побудить его использовать излишние и грубые депривации, при этом аналитик
будет ошибочно полагать, что он следует «правилу абстиненции».
Такие ошибки в технике, исходящие из нераспознанного контрпереноса,
и приводят к ситуациям, не доступным анализу. Аналитик здесь действительно
ведет себя как родительская фигура, скрытная и депривирующая, и вследствие
этого пациенту трудно отделить аналитика от фигуры прошлого (Bibring G.,
1935). Для того чтобы облегчить развитие невроза переноса у пациента,
аналитик должен оценить способность пациента вынести специфический стресс
от инкогнито аналитика и его депривирующей позиции. Аналитик должен
иметь способность осознавать и контролировать свое аналитическое поведение
с точки зрения фрустрации и тревоги, которую она вызывает у пациента.
Напряжение может быть выносимым и невыносимым, это может зависеть
от нюансов поведения аналитика (Stone, 1961).
Давайте теперь обратимся к другому компоненту отношений психоанали
тика к пациенту. Аналитик должен не только способствовать развитию невроза
переноса, но и вести себя так, чтобы обеспечить наличие рабочего альянса.
Я уже описывал вклад аналитика в рабочий альянс в разделе 3.543. Здесь
я только отмечу основные идеи.
1. В своей ежедневной работе с пациентом аналитик должен демонстри
ровать, что он считает каждое высказывание пациента, каждую манифестацию
поведения заслуживающими серьезной работы в целях получения инсайта
и понимания. Нет ничего слишком тривиального, «притянутого за уши» или
непоследовательного. Высокая частота визитов, длительность лечения,
готовность бороться за отдаленные цели, нежелание пропускать сессии — все
это свидетельствует о том, что аналитик считает для себя очень важным
достигнуть глубокого понимания пациента.
2. За поисками инсайта и сопровождением каждого шага на этом пути
лежит терапевтическое обязательство аналитика перед пациентом. Терапевти
ческая преданность аналитика пациенту должна проявиться в тщательной
оценке им того, сколь сильную боль может вынести пациент; в том такте,
который он проявляет, когда необходимо передать причиняющий боль инсайт,
и в той заботе, которую аналитик оказывает, стараясь не вносить без
необходимости контаминацию в личные взаимоотношения.
3. Аналитик должен быть гидом, вводящим пациента в новый непривыч
ный мир психоаналитического лечения. В подходящее время он должен
объяснять странные и искусственные приемы и правила, необходимые для
проведения психоанализа. В какомто смысле он должен учить пациента,
как стать психоаналитическим пациентом. Все это происходит не сразу, а в те
чение довольно большого периода времени. Потребность в этом обучении
сильно варьирует от пациента к пациенту и обычно сильнее у более регрессиро
вавших пациентов. Следует позволить пациенту почувствовать странность
Что в психоанализе требуется от психоаналитика 399
какойлибо меры, прежде чем аналитик объяснит ее цель. Прежде всего нужно
тщательно исследовать реакции пациента, а обучение должно следовать за эти
ми спонтанными реакциями пациента и их анализом.
4. Аналитик должен обеспечить сохранение самоуважения пациента и его
чувства собственного достоинства. Он должен осознавать, что их взаимоотно
шения в определенных областях не равны, и, хотя он и не может изменить
этого, ему следует признать наличие такого соотношения перед пациентом.
Аналитик не должен вставать на позицию превосходства, авторитаризма или
загадочности. Метод психоанализа основывается на сложных и уникальных
межличностных отношениях, которые не являются капризом, а подчиняются
логичной, имеющей определенную цель группе правил. Лечение налагает на па
циента определенные лишения, которые должны приниматься аналитиком
в расчет. Пациента следует лечить, соблюдая строгий научный подход,
но с уважением и с общепринятой вежливостью.
5. Аналитические отношения сложны и хрупки для обеих сторон. Эксперт
в данной ситуации не должен позволять своим ответным чувствам внедряться
в пациента и, следовательно, затмевать индивидуальные и уникальные реакции
пациента. Ответы аналитика должны быть сдержанными, приглушенными,
должны служить терапевтическому обязательству, в соответствии с которым
инсайт и понимание являются самыми действенными и единственно верными
инструментами. Катализирующим фактором в этой системе, фактором,
который определяет, достигнут ли все другие элементы успеха или же провала,
является аналитическая атмосфера. Она должна быть принимающей, терпимой
и гуманной.
Я полагаю, что эти основные принципы показывают, как аналитик может
решать конфликт между депривирующей и анонимной позицией, требующейся
для развития переноса, и гуманностью лекаря, врачующего больного, которая
необходима для рабочего альянса. Позвольте мне теперь обратиться к тому,
что думали об этом вопросе другие авторы.
Лео Стоун (Stone, 1961) наиболее ясно высказывает свое мнение, описывая
то, что он называет разумным удовлетворением пациента, и, по сути, я согласен
с ним. Однако я предпочитаю думать, что большую часть времени мы защищаем
права пациента, поскольку я чувствую, что мы имеем дело с существенно
важными потребностями, которые
должны
быть гарантированы, а не с жела
ниями, по поводу которых есть выбор, удовлетворять их или нет. Терапевтическое
обязательство аналитика по отношению к пациенту, по моему мнению, является
абсолютно обязательным, а не факультативным условием. То же верно и в от
ношении озабоченности затруднениями пациента. Сочувствие, интерес, теплота
в определенных пределах жизненно важны для рабочего альянса.
Я полагаю, что многие, кто писал о психоаналитической технике,
осознавали противоположность этих двух отношений между аналитиком
400 Психоаналитическая ситуация
и пациентом, но не смогли концептуализировать рабочий альянс как необходи
мое дополнение к неврозу переноса. Например, Фрейд говорил о дружеских
аспектах переноса, которые являются «проводником успеха в психоанализе...»
(Freud, 1912а, p. 105). В своей работе «О начале лечения» он утверждает:
«Можно поплатиться первым успехом, если с самого начала аналитик занял
какуюто позицию, отличную от сочувственного понимания» (Freud, 1913b,
p. 140). Ференци, обсуждая вопрос о такте, пишет, что аналитик выказывает
свою «добрую волю» пациенту (Ferenczi, 1928b, p. 90). В работе «Принципы
релаксации и неокатарсиса» Ференци (Ferenczi, 1930) описывает «
индульгенции
страцией (p. 115). Опрос, проведенный Гловером (Glover, 1955, p. 308) среди
британских психоаналитиков, показал, что одна треть придает большое
значение выказыванию позитивного, дружеского отношения к пациентам,
отлично от «профессионального интереса». Сходные идеи можно найти
и в работах других авторов, посвященных вопросам техники (Sharpe, 1930;
Fenichel, 1941; Lorand, 1946; A. Freud, 1954a; см. список литературы).
», на который часто необходимо опираться при работе с фру
принцип
4.22. ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ И ХАРАКТЕРА
ПСИХОАНАЛИТИКА
Те умения, которых требует от аналитика психоаналитическая
ситуация, приобретаются не только из обучения и опыта, но также зависят
от его личности и характера, то есть от его темперамента, сензитивности,
установок, привычек, ценностей и интеллекта. Никто не рождается психоана
литиком, и никто вдруг не становится психоаналитиком, как бы счастливо
ни был одарен человек. Личный опыт, полученный при прохождении терапев
тического психоанализа (даже если он имеет дидактические цели), является
абсолютно необходимой предпосылкой. Природные дарования и богатство
жизненного опыта могут соединяться и обеспечивать особый талант к профес
сии психоанализа. Но, как бы ценен он ни был, таланта самого по себе
недостаточно. Аналитическая ситуация накладывает такие трудные эмоцио
нальные требования на аналитика, что если талант не будет поддерживаться
проанализированной структурой характера, он может не выдержать испытания
временем. Яркость и виртуозность аналитика не могут одинаково успешно
светить на всем длинном пути психоаналитической терапии.
Взаимоотношения между умениями и личностными чертами аналитика
сложны, и происхождение этих умений и черт варьирует у разных людей.
В следующем разделе я остановлюсь на мотивациях психоаналитика, которые