Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Техника и практика психоанализа.pdf
Техника анализирования сопротивления 151
играя, дразнясь. Ее мать была шокирована и выразила свое отвра
щение. Она приказала своей девятилетней дочери выйти изза стола
и велела ей вымыть рот с мылом. Пациентка чувствовала, что это слово
«грязное», но была поражена реакцией матери. В этот момент пациент
ка смогла сказать мне секретное слово, это было неприличное слово
«трахаться».
Хотя пациентка с этого момента была способна использовать
в анализе слово «трахаться», данное выше клиническое описание
не завершило анализ ее секрета. Тот факт, что это слово было сказано
матери, играя и дразнясь, также имеет важные коннотации. Слово
«трахаться» было также ассоциировано со многими другими оральными
и анальными сексуальными и садистскими фантазиями (Stone, 1954a).
Однако с этого момента слово «трахаться» перестало быть сознатель
ным секретом, мы начали исследовать бессознательные факторы,
которые делали его настолько отвратительным.
Такой ход событий в известной степени типичен. Когда аналитик
проанализирует мотив секрета, включая трансферентные фантазии и болез
ненные аффекты, пациент обычно будет в состоянии поведать свой секрет.
Но на этом не кончаются технические проблемы, связанные с анализом
секретов. Секрет — это нечто интимное и важное для пациента, неважно,
что часто он может показаться тривиальным, если вытащить его на свет дня.
Для пациента рассказать аналитику секрет означает показать чтото чрезвы
чайно личное и ценное. К этой информации следует подходить с уважением
и деликатностью, но аналитик тем не менее должен заниматься ее анализом.
После того как секрет выявлен, возможны два пути. Выбор одного из них
будет зависеть от реакций пациента. Мы можем исследовать либо реакции
пациента на то, что секрет раскрыт, либо содержание секрета. Очень часто
эти два направления пересекаются.
Позвольте мне продолжить рассказ о женщине, которая не могла
сказать слово «трахаться». В конце концов она смогла, как я описал
это выше, произнести это слово, после того, как мы проделали
определенную работу над ее чувством смущения. После того как она
сказала это слово, она замолчала. Я отметил ее молчание и спросил
ее о нем. Теперь она реагировала на то, что сказала «грязное» слово.
Она чувствовала себя так, как будто была в туалете в моем присут
ствии, как будто я видел, как она испражняется. Другими словами,
выдать секрет означало осуществить дефекацию передо мной.
Для нее борьба с секретом была эквивалентна ее борьбе по со
крытию ее туалетной деятельности. Она не была чрезмерно щепетильна
при обсуждении своей сексуальной активности, но чрезвычайно
стеснялась говорить о туалете, особенно об анальном поведении.
152 Сопротивление
Ее мать была очень строга в вопросах приучения к туалету, и у ребенка
сложилось впечатление, что все выделительные функции безобразны
и их следует держать в секрете — иначе она будет вызывать отвраще
ние и будет отвергнута. Это было особенно верно в отношении
туалетных звуков, которые были наиболее оскорбительны для нее.
Для нее раскрыть мне секрет было равнозначно тому, чтобы с шумом
выпустить газы передо мной — наиболее болезненная ситуация для
пациентки.
Дальнейший анализ ее секрета произошел через несколько дней,
и в действительности мы к нему возвращались много раз в течение
следующих нескольких лет. Я имею здесь в виду анализ содержания —
в данном случае анализ того, что слово «трахаться» означало для нее.
«Трахаться» было ее детской сексуальной теорией — это был эдипов
секс, анальный секс и оральный секс. Это были звуки и запахи полового
акта родителей, родительской туалетной деятельности, это было
ощущение сосания ребенком материнской груди. Это также включало
примитивный агрессивный компонент на всех этих уровнях (Stone,
1954a; Ferenczi, 1911).
Анализ секрета весьма продуктивен, хотя и труден для работы. В целом
секреты связаны с выделениями. Они всегда имеют анальную или уретральную
коннотацию и считаются постыдными и вызывающими отвращение или же,
напротив, — тем, что очень ценно, что следует хранить и защищать. Секреты
также связаны с сексуальной деятельностью родителей, которую пациент
теперь повторяет через идентификацию и воспроизводит в отместку в ситуации
переноса. Помимо этого, тайна и признание всегда связаны с проблемами
эксгибиционизма, скопофилии и поддразнивания. Секрет неизбежно прояв
ляется в ситуации переноса как особая форма сопротивления.
Раздел об особых формах сопротивления должен быть прерван в этом
месте по нескольким причинам. Некоторые особые проблемы техники слишком
сложны, чтобы их обсуждать в начале книги, ими мы займемся позже. Я имею
в виду анализ отыгрывания, сопротивления характера и молчания пациента,
а также все те сопротивления, которые осложнены активностью, содержащей
важное удовлетворение Ид, то есть определенные мазохистские сопро
тивления, покрывающие сопротивления и сопротивление, называемое «вяз
кость либидо».
Другие специальные формы сопротивлений будут обсуждаться в разде
ле 3.8, посвященном сопротивлениям переноса, потому что элемент переноса
имеет решающее значение. В связи с интерпретацией я буду обсуждать
сопротивления, последовавшие за неправильной дозировкой, несвоевре
менностью или нетактичностью интерпретации, а также сопротивления,
предшествующие и следующие за отпуском, а также после социального
контакта аналитика и пациента и т. д. (см. второй том).
Техника анализирования сопротивления 153
2.67. ОТКЛОНЕНИЯ В ТЕХНИКЕ
Обсуждая основную процедуру, как и некоторые специальные
проблемы техники анализа сопротивления, мне кажется полезным со
поставить ее с двумя подходами, отклоняющимися от классического
психоанализа. Мелани Кляйн и Франц Александер являются лидерами
двух школ психоанализа, которые весьма резко отличаются по отдельным
вопросам от классической позиции как в теории, так и на практике,
в технике. Хотя эта книга посвящена главным образом так называемой
классической психоаналитической технике, краткое описание этих двух
отличающихся, но важных подходов может послужить прояснению
некоторых существенных моментов. Обе эти школы внесли ценный вклад
в психоанализ, хотя они также были и источниками острой дискуссии.
В связи с этим студентам следует ознакомиться с их основными работами
(Klein, 1932; Klein et al., 1952, 1955; Alexander et al., 1946). Здесь я мо
гу предложить лишь краткое изложение их взглядов на анализ сопро
тивления.
Прежде всего, поразительно, что термин «сопротивление» совершенно
отсутствует в предметном указателе первых двух книг Кляйн, названных
выше, и встречается лишь дважды в третьей. Однако, читая различные
клинические примеры, можно установить, что Кляйн и ее последователи
всетаки признают, что временами их пациенты находятся в оппозиции
к аналитической процедуре. Но с этими клиническими находками они
не работают так, как я описывал это на предыдущих страницах. Не де
лаются попытки сформировать рабочий или терапевтический альянс
с разумным Эго пациента, чтобы дать ему возможность осознать и понять
мотивы или форму, или историю его сопротивления (Zetzel, 1956).
Все сопротивления
в их основе инстинктивных импульсов, которые аналитик переводит
в специфические и детализированные фантазии, даже если они касаются
довербального периода жизни. Клинические данные для их аналитических
интерпретаций, на мой взгляд, довольно скудны, они редко представляют
детальный материал случая, и интерпретации поразительно похожи для
разных пациентов. Создается впечатление, что индивидуальная история
пациента имеет небольшое влияние на развитие личности и невроза.
Я процитирую в качестве примера клинический материал из работы
Торнера (1957, р. 286–287) в недавнем собрании работ кляйнианских
аналитиков. Он описывает пациента с экзаменационной тревожностью
и другими симптомами, который рассказывает сновидение: красные пауки
вползают и выползают из его ануса, и врач, который осматривает его,
немедленно
интерпретируются в терминах, лежащих
154 Сопротивление
говорит, что он не в состоянии увидеть ничего плохого у него, на что
пациент отвечает: «Доктор, вы можете ничего не видеть, но все равно они
там». Аналитик, кляйнианец, работая с этим сновидением, интерпретирует
его следующим образом: пациент чувствует, что его преследуют плохие
внутренние объекты. Аналитик затем сообщает, что пациент принял эту
интерпретацию с большим облегчением, после чего он дал аналитику
«свежие инфантильные воспоминания», которые свидетельствовали
о «хороших и помогающих объектах».
Опасно интерпретировать материал пациента, которого не знаешь,
но один очевидный элемент сопротивления кажется ясным, а именно,
что есть доктор, который не может увидеть ничего плохого у своего
пациента, и пациент жалуется на это. Этот аспект сновидения проигно
рирован. Возможно, было бы более правильно сказать, что здесь
аналитик ушел от работы с сопротивлением путем погружения внутрь.
Аналитик в этой ситуации пользуется кляйнианским клише об интер
претации «преследования» «плохими внутренними объектами». Здесь нет
попытки рассмотреть текущие отношения пациента к аналитику или
переживаний личного прошлого опыта, связанного с анальными обсле
дованиями, некомпетентными врачами, красными пауками и т. п. Инди
видуальными переживаниями пациента пренебрегают. Более того,
аналитик, похоже, и не рассматривает готовность пациента встать лицом
к лицу с инстинктивным содержанием; кажется, что не уделено никакого
внимания проблемам дозировки или своевременности. Интерпретации
наиболее примитивных инфантильных компонентов влечений или интро
екций делаются с самого начала анализа. Похоже, кляйнианцы работают
со своими пациентами способом, который является карикатурой на техни
ческое правило превращения бессознательного в сознательное. Они
не рассматривают проблему присутствия или отсутствия разумного Эго
пациента. Они делают одну интерпретацию содержания за другой,
направленные, видимо, на какойто компьютероподобный интеллект
со стереотипным Ид.
Я участвовал в семинаре, посвященном вкладу Мелани Кляйн в пси
хоанализ, под руководством Элизабет Цетцель на Зимнем собрании
Американской психоаналитической ассоциации в декабре 1962 года.
На семинаре было около двадцати аналитиков почти из всех штатов
с различной подготовкой, интересами и опытом. Все соглашались, что Ме
лани Кляйн и ее последователи внесли ценный вклад в наше понимание
ранних объектных отношений, самых ранних разновидностей ненависти
и агрессии и особых форм примитивной враждебности. Было также общее
согласие и в том, что последователи М. Кляйн игнорируют работу с со
противлениями как таковыми, пренебрегают рабочим альянсом, не
Техника анализирования сопротивления 155
дооценивают личную историю пациента и рассматривают как универ
сальные детализированные, сложные фантазии довербального периода
развития.
Александер и его последователи, как мне кажется, ударились в другую
крайность. В то время как последователи Кляйн с самого начала анализа
интерпретируют инфантильные инстинктивные влечения, которые стоят
за сопротивлениями, школа Александера пытается работать с сопроти
влениями с помощью различных манипуляций. Похоже, их целью является
помочь пациентам
избежать
сопротивлений, прежде всего регрессии,
которую они считают слишком изнурительной. Александер отстаивает
манипуляцию частотой интервью, для того чтобы предотвратить слишком
сильную регрессивную зависимость пациента, и, бывало, сокращал частоту
встреч с пациентом до двух или даже до одной в неделю. Он считал,
что аналитику следует предотвращать тенденцию пациента «погружаться
в безопасный, комфортный невроз переноса» (Alexander et al., 1946, р. 33).
Александер полагает, что когда пациент повторяет материал, который
он привносил много раз ранее, стоит прервать лечение с тем, чтобы пациент
«узнал, какие свои прежние затруднения он все еще сохраняет...» (р. 36).
Более того, Александер полагает, что аналитику «следует поощрять
пациента (или даже требовать от него) делать те вещи, которые он избегал
в прошлом, и осуществлять эксперимент в той области деятельности,
где ранее он потерпел неудачу» (р. 41).
Френч, сотрудник Александера, ясно определяет свои взгляды
на работу с сопротивлениями, предостерегая от слишком большой веры
в инсайт. Я процитирую отрывок из параграфа об обращении с враждеб
ными импульсами: «Часто можно подойти к проблеме, вызвавшей враж
дебные импульсы, даже не затрагивая их. Зачастую можно элиминировать
эти враждебные импульсы без того, чтобы прямо привлекать внимание
пациента к ним, а просто помогая пациенту найти решение нижележащей
проблемы» (Alexander et al., 1946, р. 131).
Очевидно, что эти методы обращения с сопротивлением, к которым
призывают Александер и его последователи, не могут считаться психоана
литическими. Они, в сущности, манипулятивны и антианалитичны.
Пациент не учится осознавать и понимать свои сопротивления. В этих
методах инсайт не рассматривается как главное средство преодоления
сопротивлений, нет попытки изменить структуру Эго. Всемогущий анали
тик решает, с какими сопротивлениями пациент может иметь дело и каких
он должен постоянно избегать. Это может быть эффективной симпто
матической психотерапией, но это, конечно же, не психоанализ.
156 Сопротивление
2.7. Технические правила работы с сопротивлениями
Здесь, я полагаю, мы можем более подробно остановиться
на общих принципах, которыми мы руководствуемся в наших технических
процедурах. Это не означает, что данные правила являются предписаниями
или законами, скорее это опорные точки, которые определяют основное
направление. Все правила должны использоваться гибко, то есть подходить
пациенту, аналитику и ситуации. Любое техническое средство ценно только
в том случае, если аналитик понимает клиническую проблему, способности
пациента и цель, которую он пытается достигнуть. Можно достичь той же
самой цели, идя более длинной дорогой, в обход, но во время длительного
путешествия важно держать в уме «карту дорог», которая показывает
местность, топографию, препятствия и т. д. Следующие правила и представ
ляют собой такие путеводные указания. Они имеют практическую ценность,
когда ктото чувствует себя потерянным или неуверенно. Фрейд называл эти
правила «рекомендациями», он не требовал никакого безусловного их приня
тия. Он чувствовал, что существует такое разнообразие психических констел
ляций и такое богатство определяющих факторов, что любая механизация
психоаналитической техники ведет к снижению эффективности. Тем не менее
он действительно полагал, что определенные процедуры полезны для обычной
средней ситуации (Freud, 1913b, р. 123).
2.71. АНАЛИЗ СОПРОТИВЛЕНИЯ ДО СОДЕРЖАНИЯ;
АНАЛИЗ ЭГО ДО ИД;
АНАЛИЗ, БЕРУЩИЙ НАЧАЛО С ПОВЕРХНОСТИ
На ранних этапах развития психоанализа техника была сфокуси
рована на попытке получить вытесненные воспоминания, задачей было просто
сделать бессознательное сознательным. Считалось, что сопротивления можно
избежать, делая интерпретации свободных ассоциаций пациента. Однако Фрейд
вскоре осознал, что акцент сделан неверно, что терапевтически эффективным
является не получение забытых воспоминаний, а преодоление сопротивления.
Воспоминания, получаемые при наличии нетронутого сопротивления, неспособны
Технические правила работы с сопротивлениями 157
произвести какиелибо изменения, потому что они попрежнему подвластны
силам сопротивления (Freud, 1913b, р. 141). В 1914 году Фрейд постулировал,
что работой аналитика является анализ и интерпретация сопротивления пациента.
Если мы преуспеем в этом, пациент будет часто открывать забытые воспоми
нания и устанавливаться правильные связи (1914с, р. 147).
С осознанием центральной роли сил сопротивления старая топографи
ческая формула о переводе бессознательного в сознательное сменилась
динамической формулировкой: мы анализируем сопротивления до содержания
(Fenichel, 1941, р. 45). Эта формулировка не противоречит старой, она просто
уточняет ее. Перевод бессознательного в сознательное полезен, только если
это изменяет динамику невротического конфликта. Нет смысла в раскрытии
вытесненного, если при этом будут работать те же самые защитные силы,
которые обусловили его вытеснение в первый раз. Изменение вначале должно
быть произведено в области сопротивления. Различные процедуры анализа
сопротивлений (см. раздел 2.6) имеют своей целью создание благоприятных
изменений в силах сопротивления.
Здесь будет полезно привести структурную точку зрения, потому что это
сделает нашу терапевтическую задачу более ясной. Наша конечная цель —
сделать Эго способным лучше справляться с Ид, СуперЭго и внешним миром
(Freud, 1923b, р. 56–57). В процессе анализа Эго пациента может рассмат
риваться как имеющее два различных аспекта и функции. Бессознательное,
иррациональное Эго является инициатором патогенных защит и рассматри
вается как переживающее Эго во время лечения. Сознательное, разумное Эго
является союзником аналитика и проявляется клинически как наблюдающее
Эго пациента во время анализа (Sterba, 1934). Техническое правило, состоящее
в том, что аналитику следует анализировать сопротивление до содержания,
может быть выражено структурно: аналитику следует анализировать Эго
до Ид (Freud, 1933, р. 80; Fenichel, 1941, р. 56). Более точно, вмешательство
аналитика имеет целью сделать разумное Эго пациента способным лучше
справляться со старыми опасными ситуациями.
В прошлом пациент чувствовал, что эти опасности являются слишком
угрожающими, и его иррациональное Эго устанавливало патогенные защиты,
что выливалось в невротические симптомы. В аналитической ситуации с по
мощью рабочего альянса и посредством соответствующей последовательности
интерпретаций мы ожидаем, что разумное Эго пациента расширит свое влияние,
так как оно больше узнает о том, как оно может действовать в настоящем
по сравнению с прошлым, как оно когдато оценивало опасность и как теперь
оно может переоценить такие опасности и т. д. Работа с наблюдающим Эго
пациента и демонстрация неразумности действий его переживающего Эго делает
возможным для разумного Эго расширить свой суверенитет. Мы анализируем
сопротивление до содержания, или Эго до Ид, так что когда мы интерпретируем
158 Сопротивление
отвращаемое содержание пациенту, он будет иметь дело с ним более адекватным
образом, а не просто повторять свои прошлые невротические паттерны.
Для того чтобы прояснить эти формулировки, позвольте мне привести
клинический пример.
Пациент, мистер З.1, молодой мужчина, который проходил анализ уже
полтора года, начал сессию с рассказа о следующем сновидении: «Мне
снится, что я лежу на огромной кровати. Я совершенно наг. Большая
женщина входит и говорит, что она должна искупать меня, и приступ
ает к мытью моего генитального органа. Я чувствую бешенство и стыд,
потому что мой генитальный орган не становится эрегированным».
Я молчу, и пациент начинает говорить. Вот основное содержание
его ассоциаций: «Женщина во сне выглядит как мать моего хорошего
друга, Джона. Она — друг моей семьи, подруга моей матери, но не по
хожа на мою мать. Она не избалована. Она не была избалованным
ребенком, как моя мать. Мне нравилась эта женщина. Я часто хотел
иметь такую мать... (пауза)... У меня было свидание в выходные,
и мы предавались сексуальной игре (пауза)… Она замужем. И она
проявляла свою волю; в действительности она была агрессором.
Женщины, которые так ведут себя, похожи на проституток. У них нет
никакого чувства любви, они интересуются только сексом. Они хотят,
чтобы их обслуживали. Все в этом разговоре заставляет меня чувство
вать себя очень некомфортно... (пауза)».
Я думаю, что мы, прежде всего, имеем дело с ситуацией, в кото
рой мистер З. борется с выражением и сокрытием определенных
инфантильных сексуальных желаний и страхов. Явное содержание
сновидения, а также ассоциации демонстрируют, что этот материал
касается пациента — маленького мальчика, лежащего на большой
кровати и имеющего детское желание, состоящее в том, чтобы мать
ласкала его пенис. Но здесь есть также гнев и стыд, потому что его
пенис не такой впечатляющий, как пенис его отца. Он обижается на тех
женщин, которые предпочитают большие пенисы, но он также хочет,
чтобы играли с его пенисом. Теперь все в этом содержании ясно,
но было бы неправильно интерпретировать его пациенту, потому что
также очевидно, что у мистера З. есть сильные тенденции бежать
от всего этого, скрывать, прикрывать это. Заметьте, как неестественен
его язык, как он уклончив, стерилен. «Я был совершенно наг».
Женщина принимается мыть «мой генитальный орган». «Мой гени
тальный орган не становится эрегированным». «Мы предавались
сексуальной игре». Затем откровенное признание: «Все в этом
разговоре заставляет меня чувствовать себя очень некомфортно».
1
Cм. 2.52 и 2.54.
Технические правила работы с сопротивлениями 159
В такой ситуации, когда некоторое вытесненное содержание
выступает вперед, но когда также налицо значительное сопротивление,
я полагаю, было бы бессмысленно продолжать заниматься отвраща
емым содержанием до того, как я проанализирую и частично прорабо
таю некоторые из сопротивлений пациента. Если я попытаюсь указать,
к смущению мистера З., что он, кажется, хочет, чтобы какаято
материнская фигура ласкала его пенис, он бы злобно обвинил меня
в том, что я похотливый старик, или, возможно, совсем замолчал бы.
Я совершенно уверен в этом, потому что в других случаях у него были
такие реакции, даже после того, как я пытался работать над его
сопротивлениями.
Поэтому я решил работать прежде всего над сопротивлениями,
и только после того, как я увижу в них признаки изменения, я попы
таюсь конфронтировать его с содержанием. Я говорю ему, когда
он умолкает: «Вы, кажется, смущаетесь сегодня, когда пытаетесь
рассказать мне о своих сексуальных переживаниях. Даже Ваш язык
становится неестественным. (Я сказал «сегодня», потому что были
случаи, когда он был способен более прямо говорить о сексуальных
вопросах, и таким способом я напоминаю ему об этом.) На это
мистер З. ответил: «Да, что пользы быть грубым (пауза)... Я не знаю,
какой язык использовать здесь. Мне очень хочется знать, как бы вы
реагировали, если бы я говорил первые пришедшие в голову слова.
Как только я сказал это, я понял, что это как раз то, чего вы, возможно,
хотели (пауза)... Да, не вы неодобрительно относитесь к этому, я сам;
я не одобряю вульгарный язык... (пауза). Сновидение было так живо,
чувства во сне были так сильны... Я чувствовал себя так подетски».
В этот момент я чувствовал, что пациент успешно работает над
некоторыми аспектами сопротивления переноса; он понимает, что он
проецирует свои чувства осуждения на меня и что такие чувства
осуждения неуместны. Мы могли заниматься этим сопротивлением
дальше, но в это время он, казалось, был готов заняться содержанием
сновидения, потому что он самопроизвольно вернулся к чувствам
во сне. Поэтому я осуществил следующее вмешательство: «Вы рас
сердились и почувствовали стыд, но как вы чувствовали себя во сне,
когда женщина начала ласкать ваш пенис?»
Здесь следует отметить, что я иду дальше пациента. Я не ис
пользую его неестественный язык, я пользуюсь повседневным языком,
и я говорю откровенным тоном. Я говорю о женщине, которая ласкает
его пенис, а не моет его. Сначала пациент отвечает молчанием. Потом
он говорит: «Да, сначала мне понравилось это» (пауза). Затем он про
должает, что во время свидания женщина делала «это»... она действи
тельно играла с его пенисом. Но он хочет заверить меня, что она была
агрессором, а не он. Однако он должен согласиться, что ему нравилось
это; на самом деле ему это нравилось чрезвычайно; если уж допус
кать это, он предпочитает такой вид сексуального наслаждения всем
160 Сопротивление
остальным. Но так или иначе он чувствует, что это неправильно (пауза)...
Женщина была замужем. Ее муж был большим руководителем. Ему до
ставляло удовольствие обманывать ее мужа, но в действительности
обмана не было, поскольку они расстались. «Это было не реальной
победой, а лишь ложной. Это так же, как в моей работе; я выгляжу так,
как будто упорно работаю, но это не настоящая работа, и я в действи
тельности работаю не столь уж усердно. Это как и в остальном — я ни
чего не хочу делать, я хочу, чтобы мне чтонибудь давали. Я все время
притворяюсь активным и упорно работающим, но в действительности
я хочу, чтобы ктонибудь дал мне чтонибудь».
Пациент, казалось, работает хорошо, его сопротивление исчезло на
время. И в этот момент я осуществляю следующее вмешательство. Я го
ворю, что мне кажется, он наслаждается чувством, что ему дает
сексуальное наслаждение большая женщина, и хотя он наслаждается
этим, он одновременно и стыдится этого, потому что он чувствует себя
маленьким мальчиком. На это пациент ответил, что да, во сне кровать
была такая большая, она была огромная, он должен был быть по срав
нению с ней очень маленьким. Пауза, и затем он говорит: «Должно быть,
вы думаете, что это касается моей матери? Фу. Действительно, девушка,
с которой у меня было свидание, была того же сорта, с такими же
мощными бедрами, которые я находил отталкивающими у своей матери».
Этот клинический пример иллюстрирует то, что, начав работу с сопро
тивления, аналитик может выполнить часть подлинно аналитической работы
с пациентом. Я полагаю, что если бы я, избегая сопротивления, перешел прямо
к содержанию, то последовало бы либо сердитое отрицание, либо интеллек
туальное обсуждение, либо покорность без истинных эмоций и истинного
инсайта. Используя этот клинический пример в качестве иллюстрации,
позвольте попытаться пересмотреть логическое обоснование технического
правила анализа сопротивления до содержания.
Для того чтобы интерпретация или конфронтация была эффективной,
мы должны быть уверены в том, что пациент может воспринять и понять
интерпретацию или конфронтацию. Следовательно, мы должны быть уверены
в том, что разумное Эго пациента доступно. Мы анализируем сопротивления
в первую очередь, потому что сопротивления будут мешать формированию
разумного Эго пациента. Более точно: смущенный пациент имеет ограниченное
разумное Эго. Если я конфронтирую его с содержанием, которое смущает его,
он потеряет даже эту ограниченную разумность. Я должен работать в области,
в которой он может использовать свое лимитированное разумное Эго.
Я отмечаю, что он чувствует смущение, и это очевидно и доступно для его
разумного Эго: это замечание не заставляет его бежать, и пациент может
вынести его. Я интересуюсь, что его заставляет смущаться сегодня, косвенно
напомнив ему, что он не всегда смущается. Сначала он отчаянно защищается,