Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Техника и практика психоанализа.pdf
Рабочий альянс 221
Теперь я хочу вернуться к тем пациентам, которые упорно цепляются
за рабочий альянс, потому что их страшат регрессивные черты невроза
переноса. Такие пациенты развивают разумные отношения с аналитиком
и не позволяют себе чувствовать ничего иррационального, будь это чтото
сексуальное или агрессивное, или то и другое. Продолжительная разумность
в анализе является псевдоразумностью, пациент бессознательно придер
живается ее изза разнообразных бессознательных невротических мотивов.
Позвольте мне проиллюстрировать это.
В течение почти двух лет молодой образованный мужчина, поверх
ностно знакомый с психоанализом, поддерживал позитивное и разум
ное отношение ко мне, своему аналитику. Если его сновидения
показывали враждебность или гомосексуальность, он признавал это,
но утверждал, что знает, что от него ожидают таких чувств по отно
шению к своему аналитику, но «в действительности» он их не испыты
вает. Если он опаздывал или забывал оплатить свой счет, он снова
признавал, что это может выглядеть так, как если бы он не хотел
приходить или оплачивать счет, но «на самом деле» это не так. У него
были сильные реакции гнева в отношении других психиатров, которых
он знал, но он настаивал на том, что они заслуживают этого, а я совсем
другой. Какоето время пациент был влюблен до безумия в другого
мужчинуаналитика и «догадывался», что, возможно, тот напоминал
ему меня, но это было сказано играючи.
Все мои попытки подвести пациента к осознанию его упорной
разумности как способа избежать или преуменьшить его более глубокие
чувства и импульсы провалились. Даже мои попытки проследить
историческое происхождение такой формы поведения были непродук
тивными. Он принял роль шута, безобидного нонконформиста в годы
обучения в высшей школе и повторял ее в анализе. Поскольку я не мог
подвести пациента к тому, чтобы последовательно работать дальше
с этим материалом, я в конце концов сказал ему, что мы стоим перед
фактом отсутствия достижений, и нам следует рассмотреть альтерна
тиву продолжению психоанализа со мной. Пациент промолчал несколь
ко мгновений и сказал «откровенно», что он огорчен. Он вздохнул
и затем продолжил высказываться в духе свободных ассоциаций.
Я прервал его и спросил, что он делает. Он ответил: ему кажется,
что я испытываю какоето раздражение. Я заверил его, что это именно
так. Тогда он медленно поднял глаза на меня и спросил, может ли
он сесть. Я кивнул, и он сел. Он был совершенно потрясен и отрезвлен,
имел бледный вид и совершенно очевидно страдал.
После нескольких минут молчания он сказал, что, может быть,
он будет работать лучше, если он сможет смотреть на меня. Он должен
быть уверен, что я не смеюсь над ним, не сержусь на него и не прихо
жу в сексуальное возбуждение. Последний момент показался мне
222 Перенос
поразительным, и я спросил о нем. Он сказал мне, что часто фантази
рует, что, возможно, я сексуально возбуждаюсь от его материала,
но скрываю это от него. Этого материала он никогда ранее не привно
сил, это была мимолетная мысль. Но эта мимолетная мысль быстро
привела ко многим воспоминаниям об отце, который неоднократно
и без особой необходимости измерял ему температуру ректально.
Это затем привело к множеству фантазий гомосексуальной и садомазо
хистской природы. Упорная разумность была, таким образом, защитой
против них, а также игровой попыткой подразнить меня и спровоци
ровать на отыгрывание с ним. Мое поведение на сессии, описанной
выше, не былоо хорошо контролируемым, но привело к осознанию того,
что рабочий альянс использовался пациентом для того, чтобы отвратить
невроз переноса.
Рабочий альянс стал фасадом для невроза переноса. Это была структура
невротического характера, как скрывающая, так и, напротив, выражающая
лежащий в его основе невроз. Только когда было прервано отыгрывание
пациента и он осознал, что он на грани потери объекта переноса, тогда его
ригидно разумное поведение стало чуждым Эго и доступным для терапии.
Ему понадобилось несколько недель для того, чтобы он смог смотреть на меня
и проверять, можно ли доверять моим реакциям. Затем он стал способен
различать истинную разумность и поддразнивающую язвительную разумность
своего невроза характера, и анализ начал продвигаться.
3.532. РАБОЧИЙ АЛЬЯНС У КЛАССИЧЕСКОГО
АНАЛИТИЧЕСКОГО ПАЦИЕНТА
Термин «классический» в этой связи относится к гетерогенной группе
пациентов, которых можно анализировать с помощью классической психоана
литической техники без больших модификаций. Они страдают от какойто
формы невроза переноса, симптома или невроза характера, без заметных
дефектов функций Эго. У таких психоаналитических пациентов рабочий альянс
развивается почти незаметно и вроде бы независимо от какихлибо особых
действий или вмешательств со стороны аналитика. Обычно я могу видеть
первые признаки рабочего альянса примерно на третьемшестом месяце
анализа. Наиболее часто первыми показателями его развития является то,
что пациент замолкает, а затем, вместо того чтобы ждать моего вмешательства,
сам решается сказать, что, кажется, он чегото избегает. Или же он прерывает
довольно несвязный отчет о какомто событии и комментирует это так, что он,
должно быть, бежит от чегото. Если я продолжу молчать, он спонтанно
спросит самого себя, что же заставляет его быть уклончивым, и он позволит
Рабочий альянс 223
своим мыслям течь в виде свободных ассоциаций, которые будет воспроизво
дить вслух.
Очевидно, что такой пациент частично и временно идентифицировался
со мной и работает над собой тем самым способом, которым я работал день
за днем над его сопротивлениями. Сделав обзор ситуации, я обычно
обнаруживаю, что до этого пациент испытывал спорадические сексуальные
или враждебные реакции переноса, которые временно вызвали сильное
сопротивление. Терпеливо и тактично я должен продемонстрировать это
сопротивление, затем прояснить, как оно действует, что является его целью
и, в конце концов, интерпретировать и реконструировать его возможный
исторический источник. Только после эффективного этапа анализа сопро
тивления переноса пациент способен развить частичный рабочий альянс.
Однако необходимо вернуться к самому началу анализа, чтобы иметь более
детальное мнение о его развитии.
Поведение пациентов на предварительных интервью весьма разнообраз
но. Частично это детерминировано прошлой историей пациента по отношению
к психоаналитикам, терапевтам, авторитетным фигурам и посторонним, а также
его реакциями на положение больного, нуждающегося, просящего о помощи
и т. д. (Gill, Newman, and Redlich, 1954). Более того, его знание или отсутствие
знания о процедурах психоанализа и репутация психоаналитика будут также
влиять на его первоначальные реакции. Следовательно, пациент приходит
на первоначальное интервью с уже сформированным отношением ко мне,
частично это перенос, частично реалистическое отношение в зависимости
от того, насколько он «заполняет» то, что ему незнакомо, своим неуместным
в данной ситуации прошлым.
Предварительные интервью сильно влияют на окрашивание реакций
пациента на аналитика. Это определяется главным образом чувствами пациента
в связи с раскрытием себя, а также его реакциями на мой подход и на мою
личность. Я полагаю, что здесь мы также видим смесь реакций переноса
и реалистичных реакций. Раскрытие «Я» пациента вызывает эхо прошлых
раздеваний перед родителями, врачами и т. д. и, таким образом, продуцирует
реакции переноса. Моя техника ведения интервью будет осуществлять то же
самое настолько, насколько она будет казаться странной, болезненной или
непостижимой для пациента. Те же методы, которые кажутся понятными
пациенту, могут привести к реалистичным реакциям. Моя «личность анали
тика» так, как она проявляется на первых интервью, может возбуждать
и реакции переноса, и реалистичные реакции. По моему впечатлению,
те качества, которые покажутся пациенту странными или угрожающими,
или непрофессиональными, будут вызывать сильные реакции переноса наряду
с тревогой. И, напротив, те черты, которые, по мнению пациента, свидетель
ствуют о терапевтическом намерении, сочувствии и опытности аналитика,
224 Перенос
могут продуцировать реалистические ответы, так же как и позитивные реакции
переноса. Клинический материал случая мистера З. показывает, что манера,
установка и техника аналитика в начале обоих анализов имели решающее
значение для окрашивания всей аналитической ситуации.
К моменту принятия решения о том, насколько адекватен психоанализ для
лечения данного пациента, у меня складывается впечатление, имеет ли пациент
потенциал для формирования рабочего альянса и невроза переноса. Обсужде
ние с пациентом, почему я полагаю, что психоанализ — наилучшая для него
терапия, объяснение необходимости именно такой частоты визитов, длитель
ности, платы за лечение и т. д., и собственная оценка пациентом того, сможет
ли он принять эти требования, имеют дополнительное значение в обнаружении
способности пациента к формированию рабочего альянса.
Первые несколько месяцев анализ пациента, лежащего на кушетке
и пытающегося свободно ассоциировать, можно лучше всего представить
как смесь тестирования и исповеди. В это время пациент определяет свою
способность свободно ассоциировать и предъявлять свои переживания,
вызывающие вину и тревогу. Одновременно он как бы зондирует реакции
своего аналитика на эту продукцию (Freud, 1915a; Gitelson, 1962).
Большое место в его речи занимают истории его жизни и рассказы
о ежедневных событиях. Мои вмешательства имеют целью отметить
и исследовать совершенно очевидные сопротивления и несоответствующие
аффекты. Когда материал совершенно ясен, я пытаюсь обнаружить связь
между прошлыми и настоящими паттернами поведения. Вследствие этого
пациент обычно начинает чувствовать, что, возможно, я понимаю его. Тогда
пациент осмеливается регрессировать, позволить самому себе пережить
какойто аспект своего невроза в переносе, по отношению к моей личности.
Когда я преуспею в эффективном анализировании этого, тогда я буду
иметь, по крайней мере, временный успех в укреплении разумного Эго
и рабочего альянса наряду с переживающим Эго и неврозом переноса.
Полученный однажды опыт колебания между неврозом переноса и рабочим
альянсом позволит пациенту в дальнейшем отважиться на большие
регрессии в области невроза переноса. Однако каждый новый аспект
невроза переноса может вызывать также и ухудшение или временную
утрату рабочего альянса.
Простодушная домохозяйка средних лет вступила во второй год
анализа. В первый год анализа она испытывала большие затруднения
в признании того, что временами она испытывала романтические
и сексуальные чувства по отношению ко мне, хотя это было совершенно
очевидно по ее поведению и незамаскированным снам. Она считала
себя счастливой в браке и чувствовала, что ее эротические фантазии
Рабочий альянс 225
об аналитике показывали бы, что она не удовлетворена замужеством.
Это пугало ее, потому что она была чрезвычайно зависима от своего
мужа, бессознательно враждебна к нему, но ее ужасала даже мысль
о его потере. Мои попытки поставить эту пациентку лицом к лицу
с ее сексуальным переносом и ее страхом превращали эту обычно
добродушную, сотрудничающую женщину в упрямую, язвительную
ворчунью. В таком состоянии она, бывало, отвечала на мои вмеша
тельства так: «Разве все реагируют не таким образом? Это ли
не естественно? Разве вы не реагировали бы таким же образом, если
бы оказались на моем месте?»
По мере того как мы работали над некоторыми страхами, застав
ляющим ее сопротивляться инсайтам, которые я пытался сделать для
нее очевидными, пациентка постепенно смогла встать перед лицом
своих позитивных чувств ко мне и перестала нуждаться в защите «разве
все» и «разве вы». В то же самое время пациентка стала способна
признать, что в ее браке были недостатки, без чувства того, что это
означает конец ее безопасности. Она также стала понимать и прини
мать мои интерпретации источников сексуальных чувств, которые она
испытывала по отношению к своему аналитику. Пациентка сумела
справиться с мыслью о том, что некоторые из ее чувств ко мне
происходят от ее детской сексуальной любви к отцу и старшему брату.
Пациентка развила довольно стабильный рабочий альянс со мной
по отношению к своим гетеросексуальным проблемам.
Однако ситуация вернулась в прежнее состояние, характерное
для начала ее анализа, когда агрессия начала значимо вторгаться
в аналитические сессии. Например, пациентка становилась необычно
молчаливой, когда я интерпретировал, что ее ощущение, будто
я ее отвергаю, связано с тем, что она забыла оплатить счет в конце
месяца. У нее развились жестокие гастроэнтеральные колики с диа
реей и страх, что она смертельно больна раком. Когда я отметил,
что это было выражением ее вытесненной ярости ко мне, она сначала
отрицала это. Когда я сказал ей, что ее чувство зависимости от меня
было поколеблено моими попытками дать интерпретацию вместо
того, чтобы удовлетворить или утешить ее, она ответила: «Разве все
реагируют не таким образом? Разве это не естественно? Разве
вы не реагировали бы таким образом, если бы оказались на моем
месте?» Затем она добавила: «Я думаю, мне лучше пойти в клинику
Майо и обследоваться там». Рабочий альянс, который она установила
по отношению к гетеросексуальным проблемам, исчез, когда тема
враждебности вошла в клиническую картину. Потребовались недели
терпеливой, кропотливой интерпретации сопротивлений, чтобы
восстановить рабочий альянс. Та же самая последовательность
событий имела место, когда в аналитической ситуации появилась
гомосексуальность.
226 Перенос
3.54. ИСТОЧНИКИ РАБОЧЕГО АЛЬЯНСА
3.541. ВКЛАД ПАЦИЕНТА
Для того чтобы рабочий альянс имел место, пациент должен обладать
способностью формировать особую разновидность объектных отношений.
Люди, по своему существу нарциссические, не будут способны сделать этого.
Рабочий альянс является относительно рациональным, десексуализированным
и очищенным от агрессии феноменом переноса. Пациенты должны быть
способны формировать такие сублимированные, заторможенные в отношении
цели отношения в своей внешней жизни. В ходе анализа ожидается, что па
циент будет способен регрессировать к более примитивным и иррациональным
реакциям переноса, которые находятся под влиянием первичного процесса.
Однако для того, чтобы достичь рабочего альянса, пациент должен быть
способен восстанавливать вторичный процесс и отделять относительно
разумные объектные отношения к аналитику от более регрессивных реакций
переноса. Люди, которые страдают от сильной недостаточности или повреж
дения функций Эго, могут обладать способностью переживать регрессивные
реакции переноса, но у них будут трудности в поддержании рабочего альянса.
С другой стороны, и те, кто не рискует оставить проверку реальности даже
временно и частично, и те, кто вынужден прилипать к фиксированной форме
объектных отношений, также плохо подходят для психоанализа. Это подтвер
ждается клиническими данными о том, что психотики, пограничные больные,
пациенты с импульсивным характером и маленькие дети обычно требуют
модификации психоаналитической техники (Glover, 1955; Gill, 1954; Garma
[см. Gitelson, et al., 1962]). Фрейд, повидимому, именно это имел в виду,
когда проводил различие между неврозами переноса, которые являются легко
анализируемыми, и нарциссическими неврозами, которые не являются
таковыми.
Как говорилось выше, склонность пациента к реакциям переноса исходит
из его состояния инстинктивной неудовлетворенности и проистекающей
из этого потребности в возможностях для разрядки (Ferenzi, 1909). Осознание
невротического страдания также заставляет пациента устанавливать отношения
с аналитиком. На сознательном и рациональном уровне терапевт предлагает
реалистическую надежду на облегчение невротических страданий. Однако
беспомощность пациента по отношению к его страданию мобилизует стремле
ния к всемогущему родителю раннего возраста. Рабочий альянс имеет как
рациональный, так и иррациональный компонент. Все сказанное выше
показывает, что доступный анализу пациент должен испытывать потребность
в реакциях переноса, должен обладать способностью регрессировать и позво
Рабочий альянс 227
лять невротическим реакциям переноса проявиться, должен иметь силу Эго
или ту специфическую форму эластичности Эго, которая позволяет ему
прерывать регрессию для того, чтобы вновь установить разумный и целена
правленный рабочий альянс (Loewald, 1960).
Функции Эго пациента играют важную роль в осуществлении рабочего
альянса в дополнение к их роли в объектных отношениях. Для того чтобы
выполнять аналитическую работу, пациент должен коммуницировать разными
способами — словами, чувствами, но сдерживая свои действия. Он должен
быть способен выражать свои переживания словами, понятно, по порядку
и логично, предоставлять запрашиваемую информацию, а также быть способ
ным частично регрессировать и работать методом свободной ассоциации.
Он должен быть способен слушать аналитика, понимать, рефлексировать,
обдумывать и использовать интроспекцию. До некоторой степени он также
должен быть способен вспоминать, наблюдать за собой, фантазировать
и рассказывать об этом. Это лишь частичный перечень тех функций Эго,
которые играют роль в способности пациента устанавливать и поддерживать
рабочий альянс; мы также ожидаем, что пациент одновременно разовьет невроз
переноса. Следовательно, вклад пациента в рабочий альянс зависит от двух
прямо противоположных качеств: его способности поддерживать контакт
с реальностью аналитической ситуации и его готовностью рискнуть регресси
ровать в мир своих фантазий. Это колебание между двумя позициями весьма
важно для аналитической работы.
3.542. ВКЛАД АНАЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ
Гринейкр (Greenacre, 1954), Макалпайн (Macalpine, 1950) и Шпиц
(Spitz, 1956b) отмечали, как различные элементы аналитического сеттинга
и процедур способствуют развитию регрессии и невроза переноса. Те же самые
элементы помогают и в формировании рабочего альянса. Высокая частота
визитов и большая продолжительность лечения не только поощряют регрес
сию, но и указывают на долгосрочные цели и важность того, чтобы сообщения
пациента были подробными и интимными. Кушетка и молчание обеспечивают
возможность для интроспекции и рефлексии, так же как и фантазирования.
Тот факт, что относительно спокойный, знающий человек проявляет внимание
к тревожащемуся и находящемуся в неведении пациенту, вызывает у него
желание добывать знания и подражать терапевту. Более того, аналитик
постоянно делает акцент на достижении понимания всего, что происходит
у пациента, и нет ничего такого, что было бы слишком незначительным или
неясным, безобразным или прекрасным для того, чтобы избежать попыток
понимания со стороны аналитика — все это вызывает у пациента желание
228 Перенос
знать, находить ответы, искать причины. При этом не отрицается то, что ана
литическое исследование вызывает сопротивления, утверждается лишь, что это
также вызывает у пациента любопытство и желание отыскать причины.
Кроме того, я хотел бы добавить, что постоянное рассмотрение того, как па
циент и аналитик работают вместе, взаимная заинтересованность в рабочем
альянсе сами по себе являются факторами, которые способствуют усилению
рабочего альянса. Это поощряет самоисследование и доверие к аналитику.
3.543. ВКЛАД АНАЛИТИКА
Я уже говорил о том, что теоретическая ориентация и личность
аналитика влияют на формирование рабочего альянса. Интересно наблюдать,
как некоторые аналитики занимают теоретические позиции, которые явно
соответствуют их манифестируемой личности, а другие — принимают теории,
которые, повидимому, находятся в противоречии с чертами их характера.
Некоторые используют технику для проецирования, другие — для защиты
своей личности. Это замечание не означает, что я критикую какуюлибо из этих
групп, поскольку я наблюдал как счастливые, так и несчастливые соединения
в обеих группах. Я видел ригидных аналитиков, которые отстаивали самую
строгую приверженность «правилу абстиненции» и в то же самое время
пытались практиковать наиболее грубый вид манипулятивной психотерапии,
использующей удовлетворение и опирающейся на «корректирующее эмоцио
нальное переживание». Я видел множество явно беспечных, беззаботных
аналитиков, но при этом практикующих в строгом соответствии с «правилом
абстиненции», так же как и аналитиков с похожим характером, которые
провоцировали своих пациентов на отыгрывание или потворствовали им при
какомто виде терапии со взаимным удовлетворением. Некоторые аналитики
практикуют анализ, который соответствует их личности; некоторые используют
своих пациентов для удовлетворения своих вытесненных желаний. Все эти
соображения относятся к тем проблемам, которые присущи установлению
рабочего альянса. Здесь, правда, может быть предпринята только краткая
попытка описания проблемы. Основная проблема вращается вокруг вопроса:
какая теоретическая ориентация аналитика и какие его личностные характери
стики будут обеспечивать развитие рабочего альянса так же, как и развитие
невроза переноса?
Я уже кратко показал, как некоторые аспекты аналитической ситуации
способствуют образованию невроза переноса. Это можно свести к следу
ющему: мы побуждаем пациента регрессировать и развивать невроз переноса,
обеспечивая ситуацию, которая складывается из смеси депривации, состояния,
подобного сну, и константности. Я наблюдал, как пациенты развивают невроз
Рабочий альянс 229
переноса при работе с различными аналитиками при условии, если аналити
ческая ситуация обеспечивает достаточное количество депривации и осу
ществляется предсказуемым образом в течение соответствующего времени.
Но для того чтобы получить хороший терапевтический результат, необходимо
также установить хорошие рабочие отношения.
Теперь обратимся к вопросу: какие установки аналитика будут способ
ствовать образованию хорошего рабочего альянса? Случай мистера З.
показывает, как пациент идентифицировался с предыдущим аналитиком
по принципу идентификации с агрессором — — на основе враждебности
(см. раздел 3.531). Эта идентификация не привела к образованию терапевти
ческого альянса, она продуцировала комбинацию озлобленности и вызыва
ющего поведения и мешала аналитической работе. Причиной этого было то,
что первый аналитик казался холодным и отстраненным. Эти черты были
присущи отцу пациента, и мистер З. был неспособен дифференцировать своего
первого аналитика и свои регрессивные трансферентные чувства. И совсем
иначе он реагировал с самого начала на меня. Он совершенно четко был
способен различать меня и своего отца, следовательно, был способен к времен
ной и частичной идентификации со мной и, таким образом, мог выполнять
аналитическую работу.
Самый важный вклад психоаналитика в создание хороших рабочих
отношений вносит его ежедневная работа с пациентом. Последовательные
и неуклонные поиски аналитиком инсайта при работе с любым материалом
и поведением пациента являются здесь решающими факторами. Регулярная
и упорядоченная текущая работа помогает пациенту приспосабливаться к некото
рым странностям аналитических процедур и процессов (Gill, 1954; Stone 1961).
Это не означает того, что аналитику следует выполнять свои различные
ежедневные аналитические задачи с компульсивной точностью или монотон
ностью ритуала. Такая ригидность ведет к предсказуемости, но не к чувству
доверия по отношению к аналитику как человеку. Непоследовательность же
может причинить пациенту боль, но существенно не мешает установлению
рабочего альянса. Важность того, что аналитик совершает на каждой сессии,
и редкость его отсутствий подчеркивает значимость каждого часа так же,
как и преемственности сессий и, следовательно, способствует тому, чтобы
у пациента сложилось понимание необходимости серьезного сотрудничества.
Готовность аналитика посвятить годы труда благополучию пациента также
способствует этому. Все описанные выше рабочие характеристики являются
наиболее важными. Я не считаю возможным выполнять терапевтический анализ,
если они отсутствуют. Но есть и дополнительные условия, которые необходимы
для эффективного рабочего альянса.
Некоторые аналитики работают последовательно и серьезно и всетаки
испытывают затруднения, побуждая своих пациентов к развитию рабочего
230 Перенос
альянса. Их пациенты развивают установку покорности и уступчивости вместо
ощущения альянса и соучастия. Атмосфера такого анализа пропитывается
неявной, но постоянной скрытой тревогой и благоговением по отношению
к аналитику и рабочим отношениям. Пациент может осознавать такое
положение дел только мимолетно и спорадично, потому что оно выражается
скорее в смутных нюансах, чем в открытых, чуждых Эго фантазиях и дейст
виях. Такое уступчивое отношение может также быть Эгосинтонным и для
аналитика, который в связи с этим часто будет терпеть неудачу в распознавании
и привлечении его для внимательного аналитического рассмотрения.
Я часто имел возможность наблюдать подобные случаи в клинике, когда
я являлся вторым или третьим аналитиком данного пациента.
Например, пациент — мужчина средних лет — профессор универси
тета, ранее проходивший анализ в течение пяти лет, не осмеливался
взглянуть на часы во время одной аналитической сессии. В начале часа
он сказал мне, что ему нужно уйти на пять минут раньше, чем обычно.
Во время сессии я видел, как он пытается мельком, уголком глаза,
взглянуть на свои часы. Он даже потирал лоб для того, чтобы
исподтишка, украдкой, взглянуть на свои часы. Когда я указал ему
на эту явную уклончивость, пациент был сильно удивлен. С одной
стороны, его испугала конфронтация, с другой стороны, его самого
привела в уныние его робость. Тогда он осознал, что эта его тревога
осталась незамеченной и не анализировалась во время его предыдущего
анализа.
Вне всяких сомнений, приведенная выше иллюстрация указывает на неко
торые контрпереносные реакции со стороны аналитика, но это может ослож
няться, если аналитик слишком буквально следует двум техническим рекомен
дациям, сделанными Фрейдом. Я здесь имею в виду концепцию «аналитик
как зеркало» и так называемое «правило абстиненции», которое будет
обсуждаться в разделах 3.921 и 3.922 (Freud, 1912b, 1915a, 1919a). Эти два
правила, выдвинутые Фрейдом, привели многих аналитиков к принятию
строгой, отчужденной и даже авторитарной позиции по отношению к своим
пациентам. Я полагаю, что это является неправильным пониманием идеи
Фрейда, в лучшем случае эта позиция несовместима с формированием
эффективного рабочего альянса.
Сравнение с зеркалом и правило абстиненции были предложены для того,
чтобы помочь аналитику предохранить перенос от чрезмерной контаминации,
эта мысль была глубже разработана Гринейкр (Greenacre, 1954). Понятие
«зеркала» относится к тому, что аналитику следует быть «непрозрачным» для
пациента, не вторгающимся, то есть не навязывающим своих норм и ценностей
пациенту. Это не означает, что аналитику следует быть бездушным, холодным