тогда я почувствую, что он сделал важный шаг в анализе. Часто можно услышать выражение, что пациент находится «в анализе». Я думаю, это отно сится к ситуации, изложенной выше. Это означает, что часть Эго пациента — наблюдающее, разумное Эго — имеет способность теперь уже самостоятельно время от времени смотреть на переживающую часть Эго и работать как союзник аналитика, то есть временно идентифицироваться со способом работы аналитика. Рабочий альянс был временно и частично достигнут. Никоим образом это не означает, что он может полностью анализировать свои собственные сопротивления, но, по крайней мере, он осознает важность анализирования сопротивления и у него есть аналитическая установка по отношению к сопротивлениям вместо того, чтобы пытаться избегать их, скрывать или прятать.

Пациент начал сессию, повторяя довольно легкомысленно, что его трехлетняя дочь заболела, но он не хочет говорить об этом, так как не хочет впадать в депрессию. Далее он продолжал болтовню, каса ющуюся безобидных повседневных занятий. Поскольку он не проявлял намерения вернуться к болезни ребенка, я прервал его, сказав: «Почему вам следует избегать разговора о болезни вашей девочки?» Он раздра женно ответил: «Почему вы не оставите меня в покое — почему вы продолжаете подталкивать меня?» — и т. д. Я молчал. Постепенно он начал рассказывать о болезни своей дочери, о том, что они вызвали консультанта, который сказал, что ей, вероятно, требуется хирурги ческое вмешательство; как он испугался этого, как он боится, что она может умереть. Он корчился на кушетке, как от боли. Слезы текли по его щекам, он даже не пытался вытереть их. Я сохранял спокойст вие. Пациент замолчал на мгновение и крикнул: «Я хочу быть мертвым. Мне следовало бы убить себя». Молчание. В этот момент я вмешался и сказал: «Я могу понять ваши переживания в отношении ребенка, но почему же вы так ненавидите себя?» После этого пациент рассказал, каким виноватым он чувствует себя по отношению к маленькой девочке: она фрустрирует его, любя больше свою мать; она разоча ровывает его изза того, что она — не мальчик; он пренебрегает ею; и все это он делал, он заслуживает смерти... пауза... «Но никто не про клинает меня».

объясняет, что если психоаналитик позволит существовать секрету любого рода, все табуированные воспоминания, мысли и влечения будут скрыты в этом убежище и ускользнут от анализа. Он сравнивает это с тем, что произошло бы в деревне, если бы полиция допустила существование такого места, где бы она не осуществляла свой контроль. Все отбросы общества собрались бы там и, следовательно, избежали бы обнаружения. Фрейд приводит свой личный опыт, когда он пытался анализировать пациента, занимающего высокий государственный пост, которому он позволил сохранить государственные секреты от анализа. В таких условиях было невозможно провести полный анализ. Многие пациенты пытаются найти предлог для сохранения определен ных фактов в секрете. Они будут заявлять, например, что не могут называть имен, так как это неблагоразумно, неправильно вовлекать невинных людей и т. д. Малейшая уступка секрету по любой причине несовместима с аналити ческой ситуацией. Один секрет, который позволено сохранить, означает конец эффективного анализа.