Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория общественных идеалов русской социальной философии. Монография
.pdf
Теория и история аксиологического анализа в русской философии 61
альное. Религиозно-философский ренессанс немыслим без аксиологизма как одного из ведущих направлений.
Для решения общеметодологических и теоретических проблем
исследования общественного идеала необходимо не только сравнить
русский и западный аксиологизм, но и отыскать теоретические источники, на которых формировался аксиологизм каждой из национальных школ. Особое внимание будет уделено классической немецкой философии как общему истоку западной и русской
аксиологии.
Обращение русской социальной мысли к проблеме идеала на
рубеже веков совпадает с аналогичными тенденциями в европейской
философии и социологии. Аксиологизм каждой из школ имеет много общего, но совершенно очевидны и различия. Можно предположить, что поворот русских социальных философов в первое десятилетие XX века к аксиологизму был результатом знакомства
с работами В. Дильтея (1833–1911), В. Виндельбанда (1818–1915),
Г. Риккерта (1869–1936). Но если мы сравним западную аксиологическую традицию с русской, то обнаружим, что источником русской аксиологии является ряд сугубо национальных традиций познания. Важнейшим источником русского аксиологизма является
православная духовная литература, православная церковная традиция. С этого начинали славянофилы, на этой традиции формировалось большинство русских философов, включая группу философовидеалистов, которая объявила о необходимости смены «вех»
в социальном мышлении.
Не менее значимой причиной поворота к аксиологии является
социально-политическая. Глубокий социально-экономический и политический кризис потребовал выработки как приемлемой теории
общественного развития, так и идеалов, вокруг которых можно было
бы сплотить общество. Отсюда проблема общественного идеала
переходит из абстрактно-теоретической плоскости в социальную,
практическую.
Другой причиной перехода к аксиологизму является сам характер русского социального мышления. Оно, как мы уже отмечали,
мифологично и аксиологично по своей природе. В глубинах
62 Глава 1
национальной психологии и мировоззрения всегда живет целостный
взгляд на мир.
Либеральные ценности и идеалы, на которых развивалось общество, в XIX веке показали свою ограниченность. Провозглашенная
либерализмом свобода личности на практике оказалась новой формой несвободы, в чем-то еще большей, чем то имело место в предшествующий исторический период. Западная цивилизация, основанная на либеральных ценностях, делает человека во все больших
масштабах специализированным, а оттого частичным и ограниченным, исключительно зависящим от конкретных форм экономической,
политической и социальной организации общества. Философия
Запада отреагировала на этот процесс своеобразным бунтом. Самым
ярким его глашатаем оказался Ф. Ницше. Отрицание буржуазной
морали и проповедь сильной, свободной от мира личности становится для него целью творчества.
Западная аксиология в начале XX века сосредоточилась главным
образом на отрицании, весь ее пафос сводился к отрицанию основ
буржуазного общества. Стремление к идейному обновлению не реализовалось, духовного подъема не произошло. Созидательный момент в западной культуре оказался слаб, преимущественно негативистский характер приняла и ее аксиология. Она сосредоточилась
на критике ценностей и антиценностях.
Диагнозом кризисного состояния западной цивилизации начала
XX века явились такие произведения, как «Закат Европы» О. Шпенглера или «Так сказал Заратустра» Ф. Ницше. Примечательна в этом
смысле статья Г. Зиммеля под названием «Кризис культуры», в которой в концентрированной форме дан диагноз «больной» западной
культуры и рассмотрены основные закономерности, по которым
протекает этот процесс.
Немаловажной особенностью западной философии, свидетельствующей о специфичности ее аксиологизма, является ее антропоцентричность. Развивая идеи эпохи Просвещения, аксиология не
отошла от признания главной ценности либеральной идеологии —
личности. Философия потребовала для человека не только политической свободы, но и свободы самовыражения отдельной личности.
Теория и история аксиологического анализа в русской философии 63
В философии, социологии, психологии, художественном творчестве
вырос интерес к человеку, к его духовному миру. Была осознана
необходимость усилить внимание к ценностям в жизни человека
и общества. Идеалы и ценности должны, по мнению философовкультурологов, укрепить пошатнувшуюся светскую мораль буржуазного общества, в определенной степени помочь материалистической цивилизации преодолеть кризисные явления.
Западная философия и социология начала приходить к осознанию значения материальной культуры. Наиболее последовательно
эти мысли высказывал В. Зомбарт в своей работе «Буржуа». Философ показал, как ценности превращаются в стоимости. Разрушение
ценностей традиционного типа культуры и переход к буржуазной
цивилизации, к иной культуре и иным ценностям, ценностям потребительского общества хорошо показаны в данном исследовании.
Своей работой Зомбарт показывает возрастающую роль ценностей
в жизни человека, но при этом указывает на поворот к утилитарнофункциональному их пониманию.
В структурно-функциональном методе в социологии было высоко оценено значение идеальных факторов общественного развития,
ценностей в жизни человека и общества. В структурно-функциональной теории Т. Парсонса ценности рассматривались в качестве
высших принципов, на основе которых обеспечивается согласие как
в малых общественных группах, так и в обществе в целом.
Способом выхода из кризиса западная философия посчитала
возврат к прошлому философскому опыту. Западная философия
отчетливо осознала сверхэмпирическое значение великих систем
идеализма и попыталась отдать им должное. Вот как передал это
стремление В. Виндельбанд: «Мы не ценим более в этих системах
преходящую форму их логической конструкции, как не ценим более
абстрактных форм их метафизики, но мы снова обрели понимание
убедительной энергии, с которой их авторы, в особенности Гегель,
выработали из совокупности исторического развития постоянный
круг культурных ценностей и довели до сознания их сверхэмпирическое значение»
13
. Для самого Виндельбанда философия является
критической наукой об общепринятых ценностях. Обоснованию
64 Глава 1
этого положения посвящена немалая часть его творчества. С аксиологических позиций он посмотрел на развитие цивилизации, этот
же принцип положен и в основу анализа истории философии. Для
возникновения западной аксиологической традиции много сделано
Дильтеем. Именно этот философ предложил различать два способа
познания действительности. Согласно Дильтею, мы объясняем природу, но понимаем духовную жизнь. Понимание духовной жизни
возможно, считал он, из внутреннего опыта, из непосредственного
индивидуального переживания и подключения внутренней шкалы
ценностей. Только таким путем человек приходит к постижению
духовных основ общества, ценностей и идеалов, существующих в нем.
О существовании всеобщих культурных ценностей, с помощью
которых можно описать всемирную историю, писал Г. Риккерт. Задачей философии для него являлось исследование сферы ценностей
и идеалов, имеющих непреходящее, вневременное значение. Он,
в частности, отмечал, что «без идеала над собой человек, в духовном
смысле слова, не может правильно жить»14.
Г. Риккертом дается классификация основных ценностей, которыми руководствуется человеческое сообщество независимо от социокультурных особенностей. Шестой тип ценностей в его системе
соответствует по характеристикам общественному идеалу.
Философская трактовка понятия «ценность», которой придерживались Виндельбанд и Риккерт, обозначает самые общие принципы целесообразной деятельности, отправляясь от которых человек
вообще приписывает тем или иным объектам как материального,
так и духовного мира определенную значимость для него, принуждающую его действовать и вести себя определенным образом. Сопоставляя ценности с вопросом о целях человеческой деятельности,
они рассматривают философию как науку об общезначимых (по
Риккерту — «трансцендентных») ценностях, носящих непреходящий
общечеловеческий смысл. При этом Виндельбанд обращает особое
внимание на значимость оценки. «Вся оценка, — пишет он, — предполагает в качестве своего собственного мерила определенную цель
и имеет смысл и значение только для того, кто признает эту цель.
Поэтому всякая оценка выступает в альтернативной форме одобре-
Теория и история аксиологического анализа в русской философии 65
15
ния или неодобрения…»
. Риккерт, в свою очередь, считал, что ценности не относятся ни к области объектов, ни к области субъектов.
Они образуют совершенно самостоятельное царство, лежащее по ту
сторону субъекта и объекта.
Философская трактовка понятия ценности, предложенная Виндельбандом и Риккертом, раскрывает универсальную природу ценностей. Ценность, в их понимании, поднимается над человеком
и обществом и становится важнейшим инструментом, определяющим
как индивидуально-личностное, так и общественное бытие людей.
Ценность из вещественно-материального мира переходит в мир
идеальный, «трансцендентный». Ценность в их трактовке приближается к общественному идеалу, поскольку связана с моментом
оценки. Методологический вклад представителей баденской школы
в разработку теории ценностей и идеалов имеет непреходящее значение.
Приведя эти самые общие философские положения представителей западной аксиологии конца XIX — начала XX века, обратимся к одному из «отцов» немецкого идеализма — Гегелю. Не случайно В. Виндельбанд отсылает нас к нему как к тому мыслителю,
у которого ценностный, аксиологический аспект прозвучал наиболее
весомо. Хотя следует заметить, что в становлении философского
аксиологического взгляда в русской мысли не меньшую роль сыграли Кант и Шеллинг. В России эти два философа были не менее
популярны и породили целые направления философской мысли.
В рамках этих направлений много сделано для разработки проблемы
общественного идеала. В нашем исследовании мы, в частности, имеем дело с русскими неокантианцами — Хвостовым и Новгородцевым.
Пробуждение к началу XX века живого интереса к творчеству
Гегеля может быть вызвано тем, что уже в его философии можно
встретить основательную критику эмпиризма, органицизма и психологизма. Наиболее значимым и ценным для разработки аксиологических проблем является то, что в гегелевской философии представлена диалектика становления идеала, превращения его
в подлинный идеал. Гегелевский метод, как известно, предполагает
становление и развитие как идеи, так и идеала. Гегель считал, что
66 Глава 1
в эмпирическом мире могут действовать только конечные сущности
и конечные идеалы. Высшая чистота идеала возможна, согласно его
теории, «лишь в том, что перед нами поставят богов, Христа, апостолов, святых, кающихся и блаженных в их блаженном спокойствии,
в котором их не касается ничто земное, никакие его нужды, никакой
напор его многообразно перепутанных событий, не касается борьба
и антагонизм»16. Всякий же другой идеал он представляет только
в развитии, как ступень на пути к подлинному идеалу. Принято
считать, что гегелевские идея и идеал предельно абстрактны и стоят
как бы над действительностью. На самом деле это не совсем так.
«Подлинный идеал, — пишет он, — не останавливается на неопределенном и на чисто внутренней жизни, а должен в своей целостности также выходить из этой сферы и добираться до всех сторон
внешнего мира, достигать присущей внешнему определенной наглядности»17. Гегель считал, что сам человек — «полное сосредоточение идеала». Он по существу своему является неким «теперь
и здесь», а оттого и идеал всегда конкретен и социально обусловлен.
Гегелевскую философию справедливо считать предельно теоретизированной и абстрактной, но в этом не только ее недостаток, но
и достоинство. Гегель в своей философии мог встать выше текущей
эмпирической действительности, что и позволило ему создать стройную философскую систему, в которой достойное место занимает
и проблема ценностей. Как справедливо пишет В. С. Кемеров, «титанический характер натуры Гегеля, мощь его мысли выразились
в том, что Гегель, говоря его собственными словами, мог выносить
боль противоречия»18. Недостаток такой способности ощущало большинство философов конца XIX — начала XX века, поэтому они
искали опоры у «классиков идеализма».
Сравнивая характер развития западной и русской аксиологической философской линии, можно сказать, что они формируются
параллельно.
Общим для обеих линий является то, что они используют один
источник — классический немецкий идеализм. Западные аксиологисты его используют как основной источник, русские — как один
из дополнительных. У русской философии, как мы уже отмечали,
Теория и история аксиологического анализа в русской философии 67
основным источником являлась православно-христианская традиция, особым образом повлиявшая на славянскую культуру и сделавшая ценностный подход одним из главных в анализе социальной
действительности.
При этом, конечно, параллельность развития западной и русской
аксиологии не предполагает того, что исключено идейное заимствование из сходного по характеру направления. Но если заимствование
и имело место, то частичное, о полном заимствовании нельзя говорить хотя бы потому, что у этих направлений не совпадали цели,
ради которых создавалась аксиологическая теория. На Западе это
касалось прежде всего методов познания социального мира, попытка осмыслить новое явление в культуре. Ярким примером воплощения этой методологии научного познания социокультурных реалий
являлась социология М. Вебера. В России же аксиологизм развивался в немалой степени благодаря общественной потребности
и лишь во вторую очередь как метод познания социальной действительности. Русская социальная философия искала идеальные основания общественности, тогда как западная пыталась лишь дополнить
и совершенствовать генерализирующий метод естествознания аксиологией, ценностями как регулятивными нормами социального
поведения.
В русской аксиологии, как и в западной, было развито критическое направление. Оснований для него в России было, пожалуй, даже
больше в силу того, что позитивизм и материализм не вошли в России в плоть и кровь, не стали естественным элементом национального мировоззрения. Русское образованное общество и его философия увлекались материализмом и позитивизмом, читая западную
философскую и социологическую литературу. В основном книжное
происхождение этого явления говорило о неустойчивости и возможности перехода к другому, что и произошло к началу XX века. Русская
философия с таким же воодушевлением, как и принятие материализма и позитивизма, теперь взялась за пропаганду антипозитивизма и идеализма.
Обратимся к вкладу русской мысли в аксиологическую теорию.
Ценностный, аксиологический взгляд на действительность достаточно
68 Глава 1
хорошо просматривается уже в работах ранних славянофилов, но
все это можно отнести скорее к предыстории вопроса, чем к обоснованной теории. Лишь на рубеже столетий понятие «ценность»
приобретает философское звучание и позволяет говорить об аксиологии как о теоретически и методологически осознанном направлении в истории русской общественной мысли. До этого в России
под ценностями понимали преимущественно экономические ценности или «стоимости». В русском обществе для обозначения высокого, совершенного, идеального пользовались термином «святыня».
Активному вхождению понятия «ценность» в философский обиход
мы во многом обязаны Вл. Соловьёву. Он в своей работе «Оправдание добра» (1897) выводит нас на утвердившееся уже в западной
философии толкование ценности. Сам он в этой работе ценность
понимает как высший религиозный смысл и «безусловное значение».
В его аксиологических воззрениях есть много сходного с представителями неокантианства баденской школы. Но это сходство определяется в значительной степени единым источником — философией И. Канта.
Одним из основателей русского аксиологизма с полным правом
можно считать К. Н. Леонтьева. Он рассматривал все стороны общественной жизни через призму норм и ценностей. Утилитарный взгляд
на мир был чужд его натуре. Даже научную деятельность Леонтьев
рассматривал только с позиций ценностных. Наука, по его мнению,
должна развиваться в духе глубокого презрения к своей пользе.
Ценностный максимализм Леонтьева приводил к обвинениям его
в эстетизме. Леонтьев действительно эстетическое ставил выше
морального. Делал он это не оттого, что не ценил морали, а оттого,
что видел историческую ограниченность морали, связь ее с эмпирией. Эстетическое может встать над историей и эмпирией. Это было
понятно Леонтьеву и от этого эстетическое, согласно его логике,
выше морального. Но при всем этом религиозное и божественное
у него превыше всего.
К. Леонтьев пришел к мысли, что в основе любого духовного
процесса лежат определенные ценности, попрание которых ведет
к разложению личности и отсюда к гибели общественного организ-
Теория и история аксиологического анализа в русской философии 69
ма. За ревностное отстаивание социально-политических и культурных ценностей русского общества его считают порой реакционером.
И сегодня актуальными являются слова К. Аггеева, сказанные в начале XX века о Леонтьеве как о «законодателе и судье ценностей»
19
Ценностный подход К. Леонтьева предполагал особое культурологическое понимание действительности. Следуя ему, становится
возможным поставить эстетическое выше морального, поскольку
эстетические ценности менее всего подвержены превратностям исторической действительности, переменам в общественном сознании.
Более того, ценности в любой из подсистем, будь то религия, экономика, культура, политика, не могут быть оценены с помощью шкалы
ценностей, взятой из иной системы. Религия должна говорить на
языке религии, а политика следовать языку и логике политики, то
есть, к примеру, допускать политическое насилие, если того требует
система. Такой подход уязвим, поскольку открывает простор аморализму, в чем и упрекали Леонтьева.
Определенный вклад в теорию аксиологии сделан Н. А. Бердяевым. В середине сороковых годов он продолжил работу над своей
книгой «Судьба России», где и обратился в специальной главе к данной проблеме. Его интересует вопрос об иерархии ценностей в современном мире и извечный этический вопрос о целях и средствах
в общественном бытии людей.
Ситуацию с ценностями в мире он охарактеризовал как «опрокидывание» иерархии ценностей. При таком опрокидывании, отмечает он, низшее стало высшим, а высшее подавлено. Опрокидывание ценностей, по Бердяеву, предполагает не только крушение
традиционных ценностей, но, что более важно, переход их в свою
противоположность — к антиценностям. Философия ценностей заменена на философию блага и пользы, и это произошло не только
в марксизме, но и стало отличительной чертой мировоззрения всякого цивилизованного человека. Иначе это еще можно характеризовать как победу «философии количества» над «философией качества» (философией ценностей).
Современное понимание задач социальной революции сводится
к тому, что для осуществления социальной правды, уничтожения
.
70 Глава 1
эксплуатации человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного творчества, философии и эстетических ценностей. Целям такой социальной революции противоречит аристократическое понимание духовной культуры, вредна им
и религиозная и мистическая направленность. Но такое утилитарное
понимание задач социальной революции приводит к «внутренней
порче», к уродству, которое есть также ложь, отмечает философ.
Революция, убежден Бердяев, есть целостное, интегральное изменение человека и человеческого общества. «Нельзя осуществить
социальной правды без истины и красоты»
20
. Красота как высшая
ценность нужна для осуществления социальной реорганизации
общества. Иначе, отмечает он, исказится тип человека, не будет
стиля и формы, образа и гармонии.
Николай Бердяев считал, что высшие цели жизни — не экономические и не социальные, а духовные. Величие народа, его вклад
в историю человечества определяется не могуществом государства,
не развитием экономики, а духовной культурой. Творчество ценностей духовной культуры совсем не пропорционально экономической силе первенствующих стран. Мировая история, в том числе
и России, тому подтверждение.
Современная цивилизация, отмечает Бердяев, развивается не
в конфликте добра и зла, а в конфликте положительных ценностей
самих с собою. Советская Россия исповедует идеал социальной справедливости, тогда как Америка — свободы. Обе ценности важны, но
исторически сложилось так, что ориентация на одну из ценностей
приводит к принижению значимости другой, и это характерно как
для России, так и для Америки.
Свобода же, по мнению Бердяева, есть что-то гораздо более значимое, чем справедливость. Идея справедливости относится к сфере юстиции, она безблагодатна, поэтому христианство являло собой
не идею справедливости, а идею правды. При этом, замечает он,
насильственное осуществление правды — справедливости очень
неблагоприятно для свободы. Законом можно принуждать к справедливости, но нельзя принудить к братству. Жалость, милосердие,
любовь есть благое дело свободы.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]