Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория общественных идеалов русской социальной философии. Монография
.pdf
Русская религиозно-философская мысль XX века 231
и своекорыстия. Такой взгляд ближе заповеди Христа: «Будьте, как
дети».
В заключении статьи Франк дает оценку состоянию общественного сознания в период глубокого социально-политического кризиса в России. Он характеризовался подрывом веры в старые идеалы,
ростом негативизма и нигилизма: «В настоящее время все перепуталось; социал-демократы разговаривают о Боге… братаются с „мистическими анархистами“…»24. Задачей интеллигенции в этих
условиях, считает Франк, является пересмотр не только ценностей,
но и собственной роли в жизни общества. Необходим возврат к периоду, когда культура и ее идеалы, в первую очередь идеалы религиозного гуманизма, определили ход общественного развития России.
Анализу идеалов, волновавших общественное сознание, посвящена и его работа «Крушение кумиров» (1924). «Кумиры» — это
падшие идеалы, их и берется анализировать С. Л. Франк. Все, что
составляло основу общественной идеологии, морали, философии,
повергнуто жизнью, и нужно по-новому взглянуть на многие идеи,
ценности и идеалы. Этой переоценкой занималась не только русская
общественная мысль, но и европейская. Проблемы, поднятые Франком в данной работе, носят во многом наднациональный характер,
для самого философа это важный этап в развитии его социальнофилософских взглядов и в определенной степени «теоретическое
покаяние».
Интересна характеристика, которую дает Франк людям в период «безвременья». Умные и живые люди в такое время склонны
подлеть и отрекаться от всякого духовного содержания, а честные
и духовно глубокие натуры склонны глупеть и терять живое отношение к действительности, замечает он.
Критику ложных идеалов общественного сознания Франк начинает с критики кумира революции. Русская интеллигенция накануне 1917 года, в значительной своей части, жила одной верой,
одним идеалом — революцией. Суть этой веры состояла в том, что
достаточно уничтожить существующую форму власти и зло исчезнет
и заменится добром, наступит золотой век всеобщего счастья и братства.
232 Глава 3
Общество в этот период болело политицизмом, и все злое связывалось с правым, доброе — с левым. Наука, искусство, религия
рассматривались с точки зрения служения или неслужения идеалу
революции. Несмотря на многообразие политических программ,
идеологических, этических, философских доктрин, основным мотивом всего этого многообразия, считает Франк, является поклонение
духу разрушения — революции. Быть либералом, умеренным, а тем
более консервативным, значило — служить злу. Отсюда: «Чем левее,
тем лучше, выше, святее». В это время появилась ироническая формула «левее здравого смысла».
Осознание пагубности и разрушительной направленности революции со временем приходит не только к интеллигенции и народу,
но и к самим революционерам. Ленин в начале двадцатых годов
пишет статью «Детская болезнь левизны в коммунизме», где пытается охладить пыл части своих соратников, не понявших, что за
разрушением должно следовать созидание и что это — основное
в жизни человека.
В своей работе «Мертвые молчат» (1917) Франк сравнивает
революцию с землетрясением, идущим из недр народной души. Но
человеческая душа не может требовать продолжения землетрясения,
требование это бессмысленно и даже кощунственно.
Осуществление на практике идеалов революции показало, что
наступает не «царство Божие» и революция не Бог, а всеистребляющее
чудовище, мертвый истукан. Одни, отмечает Франк, делают из этого
вывод, что необходимо пересмотреть заново объективные и субъективные стороны этого процесса, внести возможные коррективы, другие говорят, что нужно служить прямо противоположным идеалам, то
есть провозглашать священность частной собственности, восстанавливать монархию и тому подобное. Но все это не выход, ибо, сокрушив
одного кумира, тут же создают другого и начинают ему с исступлением поклоняться как идолу. «Идолопоклонство революционной веры
заключалось не только в том, и даже совсем не в том, что она имела
ложные или односторонние социально-политические идеалы, а в том,
что она поклонялась своим общественным идеям как идолу и признавала за ними достоинство и права всевластного божества»24.
Русская религиозно-философская мысль XX века 233
Следующим из кумиров общественного сознания, рассмотренных
Франком, является кумир политики. Политическая история показывает, что в политической сфере нет и не может быть абсолютно
совершенных форм. Подавляющее большинство политических действий совершается с целью установить на земле порядок, справедливость, добро как единственно возможную и справедливую форму
общественного устройства. Но этому всегда мешают другие силы,
и тогда возникает вопрос о цене, способах и истинных целях политических действий. Мировая политическая практика показала, что
каждая из реализованных политических доктрин не оказывалась
совершенной, а в некоторых случаях являлась откровенным шагом
назад. «Ни в одном конкретном порядке нет ни абсолютного добра,
ни абсолютного зла; все это — не последнее, не тот предмет веры,
который осмысливает жизнь и дает ей подлинную правду, подлинное
спасение»25.
Нужно, считает Франк, признать государство, политическую
власть, насилие как роковую земную необходимость и не пытаться
разрушить сами основы социальной жизни. В конечном итоге, служение каждому из общественных идеалов должно предполагать, что
человек не в праве его абсолютизировать и превращать в идол. За
каждой из конкретных форм, будь то капитализм, социализм, нет
и не может быть абсолютной правды. Это единственный, но очень
важный вывод Франка из политической теории и практики.
Отношение к культуре у Франка по своим мотивам и логике
аргументов во многом совпадает с тем, что писали о ней в этот период западные мыслители. В своих оценках он, однако, представляет и наш сугубо российский вариант кризиса культуры. Он отмечает, что западную культуру мы воспринимали длительное время как
важнейший идеал, которому надо следовать, и лишь немногие, и каждый по-разному не принимал Запада и его культуру. Подавляющим
умонастроением было — следовать идеалам культуры и прогресса.
Борьба за культурный прогресс вылилась в признание необходимости насилия и революции. Сочувствие социалистам и коммунистам было общим настроем для значительной части русского
образованного общества, пишет Франк. Когда же стала возможна
234 Глава 3
мировая война, а затем и революция, то пришло осознание того, что
учиться больше не у кого и что сами учителя полны предрассудков.
Тем самым Франк встает на позиции русской консервативной мысли, в особенности К. Н. Леонтьева, К. П. Победоносцева и других,
видевших в западной культуре угрозу социально-политическим
устоям общества.
Восприятие искусства в общественном сознании также изменилось. То, что вызывало умиление, уже не волнует более. Произошел
какой-то душевный сдвиг, отмечает Франк. В результате него всякая
лирика и романтика в живописи, поэзии и музыке, всякая субъективная утонченность, экзальтированность, изысканность и идеалистическая туманность утрачены навсегда.
Рассмотрел Франк и проблемы науки и техники, и вывод его
свелся к тому, что их развитие противоречиво по своей природе
и часто оборачивается против человеческой цивилизации. Рост могущества в этих областях породил в человеке чувство безысходности,
поскольку все усилия потрачены на разрушение. «Общее развитие
промышленной техники, накопленные богатства, усовершенствование внешних условий жизни — все это вещи неплохие и, конечно,
нужные, но нет ли во всем этом какой-то безнадежности работы над
сизифовым камнем, раз неудержимое влечение к промышленноторговому развитию привело через войну к всеобщему разорению
и обнищанию?»26 Вопрос, поставленный Франком, и сегодня не
получил однозначного ответа.
Понимая некоторую непоследовательность в своих оценках,
Франк пишет, что сложно быть беспристрастным в столь трудное
и смутное время. Потрясения эти носят не субъективный характер,
они не случайны, а касаются самих основ мировоззрения, это, по его
словам, «геологический переворот духа».
Франк упрекает науку в том, что она не выполнила своей прогностической задачи. Она не выполнила и прикладной функции, не
предложила обществу совершенных форм его организации, не помогла выйти из кризиса. Оценка ее крайне негативна. «Иногда кажется, что вся так называемая „наука“, к которой мы также раньше
относились с благоговением неофитов и ученическим рвением, есть
Русская религиозно-философская мысль XX века 235
только искусственный способ дрессировки бездарностей, что настоящие умные и живые мыслители всегда выходят за пределы
„научности“, дают нам духовную пищу именно потому, что ничего
не изучают и никак не рассуждают, а видят что-то новое и важное,
и что этому не может научить никакая наука»
27
. Очевидно, поэтому
Франк в последующем предпринимает попытку пересмотреть
принципы познания в общественных науках, иначе взглянуть на
само общество. Решению этой задачи посвящена работа «Духовные
основы общества».
Систематизируя свои взгляды на культуру, науку, искусство,
Франк приходит к некоторым выводам и заключениям. В частности,
он отмечает, что человечество, идя по пути прогресса, не поднялось
до тех высот, на которые рассчитывало. Переход от средневековья
к новому времени, несмотря на ряд внешних успехов последнего,
привел к новому варварству, опустошению и ожесточению во всех
сторонах человеческой жизни. Эта оценка нового времени во многом
совпадает с тем, что в развернутой форме изложено Н. Бердяевым
в книге «Новое средневековье».
Для того чтобы разобраться во всех земных проблемах, считает
Франк, «нужно искать вехи своего пути не на земле, где плывешь
в безграничном океане, по которому бессмысленно движутся волны
и сталкиваются различные течения, — нужно искать, на свой страх
и ответственность, путеводной звезды в каких-то духовных небесах
и идти к ней независимо от всяких течений и, может быть, вопреки
28
им»
. Тема пути будет продолжена Франком в книге «С нами Бог.
Три размышления» (1964).
Другой не менее важный вывод сводится к тому, что культура не
является монолитным образованием. Она имеет сложную внутреннюю структуру. В ней неодинаковы не только творчество Данте
и Шекспира, но и несопоставимы такие проявления культуры, как
духовная мощь человечества и мощь его динамо-машин. Различия
между могуществом духовным и могуществом мертвых орудий
и средств внешнего устроения жизни видели уже славянофилы, когда требовали различать понятия «культура» и «цивилизация», пишет
он. Это различие к XX веку переросло в неразрешимое противоречие.
236 Глава 3
«Мы замечаем часто ослабление духовной активности при господстве
лихорадочно-интенсивной хозяйственной, технической, политической деятельности, внутреннюю пустоту и нищету среди царства
материального богатства и обилия внешних интересов, отсутствие
подлинной осмысленности жизни при строгой рациональности ее
внешнего устроения и высоком уровне умственного развития»29.
Культура, по его мнению, есть «осадок духовной жизни человечества», и что-то из этого осадка мы и называем ценностями. Франк
при этом предостерегает от того, чтобы мы не пытались превращать
их в идеалы, а тем более не творили бы из них кумиров. Он убежден,
что культура не спасет мир, как не может спасти его политика, наука
и другие важные, но конечные начала. Этим выводом Франк прямо
указывает на единственное основание общественности — религию.
В конце работы Франк останавливается на анализе кумира
«идеи» и «нравственного идеализма». Философ переходит к анализу общественных наук, то есть к той области знания, к которой сам
принадлежит. Выбрав для себя онтологизм как философский метод
постижения действительности, Франк применяет его к анализу морализма.
Для подтверждения своей философской позиции он привлекает
своих «союзников», всегда выступавших против отвлеченного морализма. Их он находит как в западной, так и в российской общественной мысли. Среди первых он называет прежде всего И. Канта.
К русским мыслителям этого направления, по его мнению, принадлежат Аполлон Григорьев, Ф. М. Достоевский, Н. С. Лесков, К. Н. Леонтьев. Следует заметить, что Достоевского причисляли порой
и к моралистам. Так поступал, к примеру, Н. Бердяев.
И. Кант допускает лишь для «трансцендентного „я“» возможность
прийти к принятию требований «категорического императива».
Эмпирический же человек лишь обязан к нему стремиться и по возможности ему подчиняться. На тех же позициях стоял и Гегель
в своей «Эстетике», когда не допускал тождества с «абсолютным
идеалом».
Главный недостаток отвлеченного морализма Франк видел в его
«беспощадной принудительности». Она же возникает из социаль-
Русская религиозно-философская мысль XX века 237
ного окружения человека, которое и предписывает ему правила
поведения. Человек становится рабом, данником общественной
морали.
Франк касается и некоторых отдельных сторон общественной
морали. В частности, он высказывается по поводу регулирования
половой морали. В этой области, считает Франк, человечество допустило и допускает массовое насилие над человеческой природой
и человеческим духом. Он полагает, что наши необузданные стремления идут не только от нашей плоти, но и от нашего духа и подчинение одного ведет к порабощению другого. «Пусть все мы грешники; но, по крайней мере, в этой области мы не можем не быть
грешниками; и если где-либо, то именно здесь мы ждем не суда,
а спасения, — или такого суда, который действительно очищал бы
30
нас и тем давал спасение»
.
Рассматривает Франк и такой вид морали, как мораль общественного служения, и в ней находит тот же принудительный принцип. Общественное мнение может выступать как один из жесточайших тиранов. Деспотизм общественного мнения приводит порой
к тому, что человек живет и даже умирает со славой «героя» не потому, что он действительно герой, а только потому, что он слишком
труслив, чтобы сбросить с себя оковы общественного мнения. В данной трактовке роли общественной морали Франк почти полностью
принимает ницшеанскую позицию.
Все философские попытки вывести содержание нравственных
идеалов, понимаемых как общеобязательные нормы поведения, совершенно безнадежны, доселе ни к чему не привели, и привести не
могут. А отсюда и этика не есть наука — она есть просто кодекс авторитарных предписаний, делает свое категоричное заключение
С. Л. Франк.
Далее Франк развивает свою мысль и отмечает, что всякий моральный принцип или идеал, в чем бы он ни выражался, если только
он выражен отвлеченно-рационально, заключает в себе возведение
некоего частного содержания жизни или интереса в достоинство
верховного владыки и распорядителя тем бесконечным целым, которое дано в человеческой жизни. Моральные принципы и отвле-
238 Глава 3
ченные моральные идеалы не нормируют духовной жизни. Они
могут нормировать только ее внешние проявления, по большей части
ценой внутреннего морального ее искажения, загрязнения, заключения ее в душную и отравляющую здоровье подземную тюрьму,
считает он.
Когда нравственный идеал выступает на землю, то происходит
столкновение его с жизнью и обнаруживается, что конкретная человеческая жизнь отличается от идеала. В этих условиях идеал обнаруживает себя не как просветляющая и облагораживающая сила,
а как сила разрушающая и угнетающая. Особенно разрушительна
сила этого идеала, когда он овладевает массами людей. И тогда: «Чем
пламеннее их вера в определенный идеал, чем более незыблем авторитет этого идеала, тем более слепо и жестко они калечат и разрушают жизнь. Ибо ненависть к злу превращается в ненависть ко всей
живой жизни, которую не удается втиснуть в рамки „идеала“»31.
Отвлеченный морализм требует следовать строгим принципам
социальной справедливости, радеть не о себе, а об общем благе.
Вставая на этот путь, грешное человеческое существо может превратиться в зверя, не способного к труду. Этот феномен отмечают
многие исследователи экономической этики социализма. Нежелание
повышать производительность и качество труда, на первое место
поставленный принцип распределения — все это последствия социальной справедливости, считающей, что справедливо — значит
поровну.
Последнее и самое суровое порицание социалистического идеала
звучит у него следующим образом: «Есть только один идеал, который
еще хуже материалистического социализма: это — последовательно
„идеалистический“ социализм»
32
. Первый социализм предполагает
распоряжение имуществом человека, второй — его душой. И этому
Франк противится со всей силой знания и убеждения.
Преодоление духовной пустоты, возникшей в результате крушения общественных идеалов, возможно лишь через открытие для себя
и в себе Бога. Жить неверием и порицанием всякой морали человек
не может. То, по чему мы тосковали и чего искали в жизни, заключено не в свободе или каком-то ином стремлении, мы жаждем встре-
Русская религиозно-философская мысль XX века 239
чи с тем, кто не был бы так же слаб, беспомощен и беден, как мы
сами. «Наш дух оторвался от своих корней и теперь увядает; и он
судорожно ищет вновь связаться с этими корнями и глубоко-глубоко зарыться ими в исконное материнское лоно родной духовной
почвы, чтобы снова расцвести и начать приносить плоды»33. Так
образно раскрывает С. Л. Франк цель и смысл жизни человека.
Наши поиски Его приводят нас к тому, что мы видим Его в нас
самих, и для этого потребовалось лишь «повернуть глаза души»
к Нему. Только тогда, считает религиозный философ Франк, перед
нами открывается Сущее как бесконечно полное и вечное бытие, оно
есть живая бесконечная жизнь, отличная от жизни земной, в которой
живут и действуют земные идеалы.
Франк настаивает на том, что не следует жалеть об утраченных
раз и навсегда идеалах. «В конце концов, погибло только то, что
должно было погибнуть, потому что не имело никакой жизни в себе,
а было лишь мертвым и призрачным подобием жизни — манившим
нас миражом и блуждающим огоньком»34. Весь пафос его работы
сводится к тому, что общественная жизнь — это процесс смены норм,
ценностей и идеалов. В основании жизни лежит не множество изменчивых идеалов, а всего лишь две заповеди, достаточные, чтобы
осмыслить, обогатить, укрепить и оживить нашу жизнь: любовь
к Богу и любовь к людям. Но и эти две заповеди сводятся к одной —
стремлению уподобиться Совершенному источнику любви и жизни.
Франк, однако, не хочет казаться абсолютным сторонником «онтологических начал морали». Он допускает определенный компромисс с современным морализмом. По его мнению, «пока человек не
прозрел, неизбежны некоторые внешние правила, ограничивающие
его произвол и охраняющие его от зла, как бы неизбежно несовершенны ни были эти средства и как бы часто, будучи восприняты как
самодовлеющие высшие начала, они сами ни вырождались во зло»35.
Анализ общественного развития и его основных идейных течений
привел его к выводу, что духовная вселенная не вмещается в линейное измерение справа налево, и культ «правого» есть такое же идолопоклонство, как и культ «левого». Ни один из общественных идеалов не может быть признан абсолютным. Таковым он может
240 Глава 3
оказаться только в случае, если человек примет за идеал то, что находится вне общества, то есть Бога.
Важным этапом эволюции философских воззрений С. Л. Франка явилась работа «Духовные основы общества. Введение в социальную философию» (1930). К этой работе он шел долгим путем
исследований в области социальной философии. Почти в каждой из
предшествующих работ он выражает мысль о необходимости пересмотра старого обществознания и формирования нового, основанного на отрицании позитивизма и эмпиризма. В этот же период
в обществоведении утверждается взгляд, что законы общественной
жизни относятся к сфере идеальных, а не материальных сущностей.
К такому убеждению пришла целая группа русских философов —
«путейцев» (по названию религиозно-философского журнала
«Путь», декларировавшего идеализм ведущим направлением философской мысли). Н. Бердяев, принадлежавший этому философскому течению русской мысли, так же как и Франк, считал, что «духовная культура должна быть освобождена от гнета социального
утилитаризма»36 и направлена на вечные и непреходящие ценности
бытия.
«Духовным основам общества» непосредственно предшествовала работа «Религиозные основы общественности» (1925). В ней
Франк пишет о необходимости «столкнуть с себя обессиливающее
наваждение релятивизма, вновь проникнуться сознанием, что есть
подлинно вечные, незыблемые законы и начала человеческой жизни…»37. Эта работа наметила главное направление мысли философа,
но не решала многих других задач. Их и попытался разрешить Франк
в своем труде «Духовные основы общества». Дав такое название
своему труду, он отдает дань главному направлению философской
мысли, а своим названием книги напоминает нам о работе Вл. Соловьёва «Духовные основы жизни». Определенная близость в названиях работ не предполагает идейного единства с Вл. Соловьёвым.
Франк пытается синтезировать противоположности, найти рациональное и единое у каждого русского философа. Он с одинаковым
вниманием относится к идеям К. Леонтьева и Вл. Соловьёва, полагая, что их мысли в равной степени ценны для него.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]