Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория общественных идеалов русской социальной философии. Монография
.pdf
Русская религиозно-философская мысль XX века 221
на его обращенность на познание и решение конкретных проблем
общественного развития. Эту позицию он позже обоснует и разовьет
в работе «Духовные основы общества».
Очерк «Русское мировоззрение» продолжает начатый разговор
о специфике русской философии и основных факторах, определивших мировоззрение русского человека. Мышление русского, считает
Франк, изначально основывается на интуиции. Систематика и понятийность свойственна в какой-то степени и этому типу мышления,
но все же такое мышление он считает недостаточным и настаивает
на необходимости достижения полной жизненной истины. Он продолжает тем самым линию, намеченную «соборной гносеологией»
Хомякова.
По своей форме русское мировоззрение часто выражено в литературно-художественном жанре, а не в классических философских
терминах и понятиях, что можно принять за внешнюю неразвитость
русского духа. Но причина появления такой формы заключается
в другом. Цель русского мировоззрения, считает он, «не лежит в области чисто теоретического, беспристрастного познания мира, но
всегда — в религиозно-эмоциональном толковании жизни, и… таким
образом, может быть понята именно с этой точки зрения, посредством
углубления в ее религиозно-мировоззренческие корни»5.
С. Л. Франк проводит сравнительный анализ западного и русского эмпиризма и рационализма. Отличительной чертой русского
мировоззрения является его антирационалистичность. Но оно вместе с тем и не иррационалистично, то есть не подобно какой-нибудь
романтической и лирической размытости, логической недифференцированности духовной жизни, как то имело место в немецком романтизме. Франк считает, что русскому духовному складу свойственна определенная умственная трезвость и логическая явность.
Эта особенность, однако, может временами разрастаться до настоящего рационализма, который, к примеру, и проявился в учении
Л. Н. Толстого.
Принципиальные отличия Франк видит в английском эмпиризме. Для английского эмпиризма опыт равнозначен чувственной
очевидности, он без остатка разлагается на комплекс данных чув-
222 Глава 3
ственного восприятия. Тогда как для русского опыт означает в конечном счете то, что понимается под жизненным опытом. «Что-то
„узнать“ для русского мышления, значит приближаться к чему-либо
внутренне и обладать этим во всей полноте его жизненных прояв-
6
лений»
. Заслуга И. Киреевского, считает Франк, введение в философскую теорию понятия «живознания» как единственной основы
истинного, полного знания, отличного от абстрактного познания,
которое и должно быть положено в основу как всего индивидуального мировоззрения и образа жизни, так и общественного строя.
Направление русской мысли, связанное с понятием жизненного
опыта, имеет своей конечной целью прийти к реализму и онтологизму, полагает С. Л. Франк. Русская философия не может довольствоваться какой-либо формой идеализма и субъективизма. Русской
философии, замечает он, более всего близки своим онтологизмом
именно Гегель и Шеллинг, а не Кант и Фихте.
Онтологизм, по мысли Франка, осуществляет реальную связь
между «я» и бытием, в то время как «мышление» позволяет осуществить лишь идеальную связь между ними. Суть типично русского
онтологизма в чувстве принадлежности к всеобщему бытию, такой
укорененности в нем, что вся человеческая жизнь, все мышление
оказываются возможными только на этой почве, пишет он.
Поиску онтологических основ социального бытия посвящает
Франк значительную часть своего творчества. Эти поиски привели
его в работе «Духовные основы общества» именно к тем основаниям,
которые и позволят русскому обществу сохранить свою целостность,
развиваясь и совершенствуясь. Поиски онтологических оснований,
по сути, и являются поиском общественного идеала, считал
С. Л. Франк.
Франк считает ошибочным мнение славянофилов о том, что
русское общественное сознание изначально коллективистично. Он
ссылается при этом на историческую науку, которая настаивает на
том, что русская крестьянская община вообще не является самобытным институтом русской правовой жизни, и была введена
довольно поздно и совершенно искусственно, из фискальных
соображений. Поскольку славянофилы отстаивали идеал коллек-
Русская религиозно-философская мысль XX века 223
тивизма, то они несут ответственность и за современную русскую
революцию.
С. Л. Франк полагал, что социально-политический коллективизм
(социализм и коммунизм) основывается на механистическом понимании общества. Отдельные люди для него являются простыми
атомами («винтиками»), соединенными государственным принуждением. Такой коллективизм ведет к тому, что «жизненная активность
людей парализуется и, как следствие этого, парализуется также
и жизнь целого и целое приговаривается к смертельной неподвиж-
7
ности»
.
Русское мировоззрение, отмечает он, всегда ориентировано на
самые высокие цели: «на улучшение мира, мировое благо и никог-
8
да — лишь на одно понимание мира»
. Любой русский мыслитель
стремился быть социал-реформатором, или тем, кто возвестит идеал общественного развития.
С. Л. Франк, так же как и К. Н. Леонтьев, не приемлет отвлеченного светского морализма, указывает на несомненную ценность
православной этики. Он осуждает рационалистический дух толстовского морализма, в котором «благо» возможно через моральную
проповедь и нравственную заповедь, долженствование и норму.
Благо для православия — «как истина, как живая онтологическая
сущность, которую человек должен постичь и отдать ей всего себя»9.
Русскому духу присуще стремление к целостности, к всеохватывающей и конкретной тотальности, к последней и высшей ценности.
Для него не важны сами по себе мораль, наука, искусство, право,
национальность и так далее. Они обретают ценность лишь благодаря своему отношению к абсолютному, лишь как выражение и форма проявления абсолютной истины и абсолютного спасения, заключает он.
Оборотной стороной этого духовного радикализма является
нигилизм, продолжает свою мысль Франк. «Русский дух не знает
середины: либо все, либо ничего — вот его девиз. Либо русский обладает истинным „страхом Божиим“, истинной религиозностью,
просветленностью — тогда он временами открывает истины удивительной глубины, чистоты и святости, либо он чистый нигилист,
224 Глава 3
ничего не ценит, не верит больше ни во что, считает, что все дозволено, и в этом случае часто готов к ужаснейшим злодеяниям и гнус-
10
ностям»
.
В анализе нигилизма С. Л. Франк обращает внимание на одну
его типично русскую особенность. Русский нигилизм является не
простым неверием во что-либо — это, отмечает он, своеобразная вера
в неверие, религия отрицания. Его главной чертой является не теоретическое отрицание духовных ценностей, а стремление их уничтожить.
В русский нигилизм, однако, вложен поиск абсолютного идеала.
Он-то и привел русское радикальное мышление к социальному
краху. Но мы, считает он, должны «утешать себя тем, что — как ни
парадоксально это звучит — неслыханная глубина бездны, в которую
ввергается русский народ, свидетельствует не только о его ослеплении, но и в то же время о величии его духовного порыва»11. Подобная диалектика духа отмечена была когда-то в гегелевской философии.
Стремление русского мировоззрения к конкретной и всеобъемлющей истине, совпадающей со справедливостью и святостью, приводит его к религии как высшему универсальному идеалу. В этом
направлении, от духовной культуры к христианству, двигался и сам
философ. С. Л. Франк не считал себя сторонним наблюдателем,
а всегда причислял себя и свое мировоззрение к мировоззрению
русского народа.
В центре русского мировоззрения, считает Франк, всегда стоит
человек с его судьбой. «Судьба же человека всегда мыслится некоторым образом как всемирно-историческая судьба человечества, это
благо зависит от спасения всего мира, а подлинная его суть всегда
проявляется в социальной жизни»12,— пишет он. Отсюда следует,
что русское мировоззрение тяготеет к историко-социально-философскому мышлению, пытающемуся сформулировать не только
национальный, но и общечеловеческий идеал, полагает Франк.
С. Л. Франк еще раз возвращается к оценке роли славянофильской теории в формировании русского мировоззрения. Основная
его мысль сводится к тому, что славянофильство не следует понимать
Русская религиозно-философская мысль XX века 225
как национально-политическое или партийное учение. Оно, по его
убеждению, представляет собой «принципиально духовное и культурно-политическое направление»13. А его идеалом является свободное сообщество, которое строится на любовном единении людей
в Боге, осуществляемом православной церковью.
Сравнивая идейные позиции славянофилов и западников, Франк
приходит к выводу, что у обоих направлений есть много общего,
особенно в их оценках роли культуры в жизни общества. Имеется,
конечно, и различие в оценке религиозного фактора, но его Франк
пытается сгладить. Общим для славянофилов и западников явился
подход, предполагающий приоритетность идеальных факторов общественного развития.
Франк считает, что западник П. Чаадаев, как и славянофилы,
искал для государственной и социальной жизни религиозно-духовные основы. При этом он указывает на специфику чаадаевского
понимания религиозно-духовных основ. Чаадаев настаивает на необходимости социально-религиозного воспитания, которое составляет природу и суть западной религиозности.
Герцен ненавидит буржуазное общество и мечтает о чем-то сходном со славянофилами. Особенно, когда он пишет о значении общинного уклада жизни для русского общества.
У Белинского, замечает Франк, несмотря на его атеизм, прослеживается неосознанная религиозная тенденция, ставящая его
в непосредственную близость к славянофильскому образу мышления. В его социализме речь идет о преодолении абстрактного универсализма гегелевской философии истории конкретным универсализмом.
Общий вывод Франка относительно этой проблемы сводится
к тому, что «мышление „западников“ — Чаадаева, Герцена, Белинского — внутренне определено лейтмотивом славянофилов, то есть
идеалом конкретного универсализма, интегрирующей тотальности
14
общественной и в то же время свободной человеческой жизни»
.
Франк самым высоким образом оценивает философскую концепцию Константина Леонтьева, при этом проявляет глубокое
и всестороннее понимание ее сущности. По мысли Франка, К. Ле-
226 Глава 3
онтьев соединяет в своей философии, казалось бы, несоединимое.
«Он соединяет пессимистическое восприятие христианства, в соответствии с которым человечеству раз и навсегда запрещено видеть
свою жизненную цель в земном счастье, с пламенной языческой
любовью к культуре, к красоте свободного и полного раскрытия
жизни»15. Франк оценивает в Леонтьеве способность отвергнуть
фальшивую, слащавую любовь, диктуемую моралью, которая не
знает строгости и ведет не к духовной жизни, а к духовному увяданию.
Франк, как и Бердяев, считает социализм явлением типично
национальным, концентрирующимся на проблеме человеческой
судьбы, в области социальной философии и философии истории.
Русское мировоззрение, отмечает он, направлено на решение «последних метафизических вопросов», оно целиком сконцентрировано на поиске общественного идеала.
В заключение Франк показывает, что, несмотря на своеобразие
и самобытность, русское мировоззрение и в целом русская культура
имеют одинаковые корни с европейской культурой. Внутреннее
родство зиждется на общем происхождении. «Обе культуры, как
европейская, так и русская, в конце концов происходят от сплава
христианства с духом античности и проявляются лишь различными
ответвлениями этого общего ствола»16.
Особую близость находит Франк между русским и немецким
духом. Русскому человеку свойственно стремление дойти до основ
бытия, решить самые важные для него вопросы. Сходные настроения всегда имелись и в немецком мышлении, считает он. Русская
философия опиралась на немецкую философию, видела в ней достойного теоретического оппонента. Немецкий идеализм, в частности в различных его проявлениях, служил одной из основ русской
аксиологии.
Интересной с точки зрения рассматриваемой нами проблемы
является статья «Политика и идеи» (О программе «Полярной Звезды») (1905). Положения этой статьи не утратили своей актуальности
и сегодня. В ней автор показывает, насколько важно в политике идти
не за событиями и заниматься так называемой «реальной политикой»,
Русская религиозно-философская мысль XX века 227
а уметь опережать их, заранее формулируя основные направления
политики, основной идеал общественного развития.
Франк выступает против противопоставления «реальной политики» «миросозерцанию». Отрицание «реальной политики» равносильно отрицанию политики вообще, и на это способно только
сектантство толстовского толка. Всякая политика при этом должна
опираться на прочный идейный фундамент. Он считает, что «идеи
и идеалы нужны не только для того, чтобы знать, что нужно делать;
они не менее нужны и для того, чтобы знать, как нужно действовать,
какие пути к осуществлению задачи должны быть признаны допу-
17
стимыми и целесообразными»
.
Основой нашего философско-политического мировоззрения
должна быть идея личности, считает Франк. Он, как и многие его
современники в этот важный исторический период, верит в возможность воплощения в жизнь идеалов свободы, равенства, братства.
При этом он допускает и предполагает применение насилия для
достижения поставленных целей. Насилие законно и необходимо,
оно результат насилия со стороны самодержавия, считает он. Но
все-таки воплощение идеалов желательно лишь эволюционным
путем, лишь внутренним, непрерывным, органическим пересозиданием и перевоспитанием всего общества.
Философ убежден, что ни один демократ не может отрицать социалистическую идею в принципе и отвергать законность стремлений, направленных на социализацию общественных отношений,
борьбу за справедливость и социальную солидарность.
В заключение он пишет о том, как следует относиться к самым высоким идеалам. «…Идеалы не идолы и служение им требует не слепого
и фанатического поклонения, а веры свободной и широкой, связанной
с четким отношением к жизни и с полной независимостью мысли»18.
К рассматриваемой проблеме имеет непосредственное отношение и работа С. Л. Франка «Этика нигилизма», впервые опубликованная в сборнике «Вехи» (1909). Мировоззрение русской интеллигенции стало в ней основной темой. Критикуя отвлеченный
морализм, Франк продолжает традиции К. Леонтьева. Развернутая
критика морализма направлена не только против современного
228 Глава 3
толстовства, но и морализаторства во всей русской публицистике,
литературе, философии.
Франк считает, что русский интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких иных критериев, кроме морального
разграничения людей, поступков, состояний на хорошие и дурные,
добрые и злые. Ценности теоретические, эстетические, религиозные
не властны над его сердцем, ему чужда теоретическая научная истина, строгое и чистое знание ради знания. Наша интеллигенция,
отмечает он, в научных системах ищет не истину научную, а пользу
для жизни, оправдания какой-либо общественно-моральной тенденции. Эстетика и искусство допустимы лишь как внешняя форма для
нравственной проповеди. Религия свелась к фанатичной преданности излюбленной идее, а не к осознанию сверхчеловеческого значения высших ценностей. Итогом формирования такого однобокого мировоззрения является нигилизм.
Главной чертой нигилистического морализма становится не
признание абсолютных ценностей и идеалов, а само служение им.
Служение народу для такого морализма превращается в высшую
цель. Все же, что мешает удовлетворению потребностей народа, вызывает у интеллигенции аскетическую ненависть. Отношение к культуре только как к средству удовлетворения этих потребностей проистекает из такой моральной позиции. Франк развивает свою мысль
и идет на некое обобщение. «Убогость, духовная нищета всей нашей
жизни не дает у нас возникнуть и укрепиться непосредственной
любви к культуре, как бы убивает инстинкт культуры и делает невосприимчивым к идее культуры»19. Утверждая это, Франк, очевидно, имеет в виду не высшие достижения русской духовной культуры,
а культуру в самом широком ее понимании, скорее, внешнюю (материальную) культуру.
Критически относится философ и к народническому идеалу,
волновавшему общественное сознание России на протяжении десятилетий. Народничество, по его мнению, следует понимать не как
социально-политическое течение, а как исключительно моральнонравственное. Стремление превратить всех людей в «рабочих», сократить и свести к минимуму высшие потребности во имя всеобще-
Русская религиозно-философская мысль XX века 229
го равенства и солидарности закономерно и органично приводит
народника к марксизму. Религией народника и марксиста является
народ. Франк отрицает идеал не только революционной, но и либеральной интеллигенции. Он отвергает и славянофильский взгляд
на народ, сближаясь в оценке народа лишь с К. Леонтьевым. Последний, как известно, никогда не идеализировал народ.
Не обходит вниманием Франк и идеал прогресса. Механикорационалистическая теория счастья, лежащая в основе идеи
прогресса, сводит проблему человеческого счастья к внешнему устроению общества. А поскольку счастье обеспечивается материальными благами, то все сводится к проблеме справедливого распределения. «Таков несложный, но могущественный ход мысли, который
соединяет нигилистический морализм с религией социализма»20.
Логика развития народнического идеала делает одних альтруистами, а других социалистами. Для последних, считает Франк,
важны уже не живые люди, а идеалы человеческого счастья. Ради
любви к народу социалист ненавидит, и эта ненависть поглощает
любовь, которая ее породила. Происходит ненормальное перерождение личности. Эту диалектику революционного радикализма
показал Ф. М. Достоевский в своем романе «Бесы», но лучше этой
великой литературы ее показала сама новая история России.
Человеческая жизнь проникнута началом борьбы, она является
имманентной формой человеческой деятельности, но таковыми
являются и созидание, и производство. Основная ошибка социалистов, по мнению Франка, состоит в абсолютизации начала борьбы
и в обусловленном ею пренебрежении к высшему и универсальному
началу производительности.
Основной целью классовой борьбы является перераспределение
материальных благ. В социализме идея производства вытеснена
идеей распределения. Франк точно подмечает суть социалистического производства. «Теория хозяйственной организации есть лишь
техника социализма; душа социализма есть идеал распределения»21.
С позиций пройденного следует согласиться, что идеал распределения при социализме доминировал над организацией производства.
230 Глава 3
Другой устойчивой чертой мировоззрения интеллигенции Франк
считает пренебрежение и даже порицание богатства. Богатство, замечает он, следует понимать в широком философском значении,
в котором оно объемлет владение и материальными, и духовными
благами. В этом смысле метафизическая идея богатства совпадает
с идей культуры как совокупности идеальных ценностей, воплощенных в исторической жизни. Отрицание богатства, таким образом,
тождественно отрицанию культуры.
Богатство интересует интеллигенцию лишь с точки зрения его
справедливого распределения. Их логика сводится к тому, чтобы
накормить бедных через перераспределение, вместо того чтобы попытаться сделать их богатыми. В этой связи Франк приводит слова
О. Уайльда, точно определившего психологию человека в социально-экономической сфере: «Есть только один класс людей, которые
еще более своекорыстны, чем богатые, — это бедные»
22
.
Было бы ошибкой в этой связи обвинять Франка в том, что он
искажает суть проблемы или даже клевещет на интеллигенцию. Он
не хуже многих моралистов знал, что русскому человеку свойственно отрицание накопительства, порицание скаредности. В силу некоторых социокультурных особенностей развития русского общества
ему не дано «широкого философского» понимания богатства. Это
понимали и ценили в русском человеке славянофилы, эта идея была
одной из центральных для русской художественной литературы.
Отрицание богатства приводит интеллигенцию к аскетизму,
к идеализации слабых, бедных, нищих телом и духом. Любит их
интеллигент как идеальный тип людей. Русского интеллигента «влечет идеал простой, бесхитростной, убогой и невинной жизни; Иванушка-дурачок, „блаженненький“, своей сердечной простотой и святой наивностью, побеждающий всех сильных, богатых и умных, — этот
общерусский национальный герой есть и герой русской интеллигенции»23. Франк недвусмысленно дает понять, что русскому общественному сознанию следует пересмотреть некоторые ценности
и идеалы. При этом философ, конечно же, понимал, что Иванушкадурачок не так прост, и эта простота не столько от неразвитости,
а сколько от особого взгляда на мир, взгляда, лишенного лукавства
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]