Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория общественных идеалов русской социальной философии. Монография
.pdf
Аксиологизм русских социальных философов XIX века 101
идеалом для будущего; б) апатия отчаяния, проявляющаяся в неразрешимых противоречиях, осознание ошибочности идеалов общественного развития.
Научный труд Данилевского построен главным образом на сравнительном анализе двух культурно-исторических типов — славянского и германо-романского. Он отдает предпочтение первому типу,
признавая за ним способность к всестороннему развитию. Достижением его является гарантия личных политических и гражданских
свобод, развитие науки и культуры. Данилевский считает, что в промышленности, технике, науке европейцы не имеют себе равных.
Однако в религиозном, общественно-этическом отношении их деятельность нельзя признать успешной, поскольку их экономика основана на насилии, а протестантизм и католицизм искажают христианское вероучение. На этом основании Данилевский не склонен
считать германо-романский тип цивилизации совершенным. Тогда
как славянский тип значительно содержательнее, он реализует в себе
все четыре элемента: религию, политическую справедливость и свободу, культуру (то есть науку и искусство) и совершенный гармоничный общественно-экономический строй.
Данилевский, как и ранние славянофилы, отличает славянскую
цивилизацию от западной по наличию у первой неких идеальных
оснований общественного бытия, то есть истинного христианского
вероучения и справедливого мироустройства. Исходя из этого можно заключить, что он в славянский культурно-исторический тип
включает не только «общие категории, под которые можно подвести
все стороны человеческой деятельности»1, но и нечто сверх этого —
русский общественный идеал.
Н. Страхов называет работу Данилевского «катехизисом славянофильства» не без оснований, она воплотила в себе почти все теоретические завоевания этого учения. Но в ней же проявились особенно ярко и недостатки, и несовершенства славянофильской теории.
К недостаткам теории Данилевского следует прежде всего отнести
стремление автора выдать должное за действительное. Его учение,
несмотря на применение социологического метода, попытку следовать фактам истории, содержит в себе элементы социального
102 Глава 2
утопизма. Оно не допускало, в частности, возможности политической
революции в России, как раз на том основании, что у нас положительно решен социальный вопрос. Данилевский переоценил возможности славянского культурно-исторического типа, посчитав, что
Россия благодаря своим историческим и культурным особенностям
избежит политических потрясений.
Исторический период, в который создавалась теория культурноисторических типов, характеризовался как несомненными успехами
России во всех областях ее деятельности, так и нарастанием проблем,
стоящих перед русским обществом, а отсюда и споров о путях их
решения. Предложенная русскому обществу теория стала в этой
связи квинтэссенцией славянофильского общественного идеала,
трансформацией общественного мировоззрения в идеальную модель
социального развития. Его теория не только своеобразно трактовала мировую историю, но и определяла место России для нее в прошлом, настоящем и будущем. Она носила прогностический характер
и этим вызывала несогласие у части современников, по-иному видевших будущность России.
Неудивительно, что после выхода в свет книги Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» против нее объединились западники всех
направлений от крайне правого «Русского вестника» (М. Н. Катков)
до демократически-народнического «Русского богатства» (Н. К. Михайловский). Ничего позитивного в идеях Данилевского не нашли
социологи М. М. Ковалевский и Н. И. Кареев. Вл. Соловьёв, стремившийся в своей философии обосновать приоритетность общечеловеческого над национальным, был особо резок в оценках этой
книги и назвал ее «литературным курьезом». Орган либеральной
печати «Вестник Европы» обвинил Данилевского в отрицании всякого «нравственного отношения к прочим народам и целому человечеству».
Подавляющее большинство русской интеллигенции разделяло
либеральные взгляды, поэтому ей казалось, что идти за более развитой на этот период формой общественного развития — значит
следовать прогрессу. В противовес этому взгляду Данилевский выдвигал положение о том, что «прогресс состоит не в том, чтобы всем
Аксиологизм русских социальных философов XIX века 103
идти в одном направлении, а в том, чтобы все поле, составляющее
поприще исторической деятельности, исходить в разных направле-
2
ниях…»
. Его взгляд на историю предполагал взаимосвязь внешних
и внутренних условий, влияющих на развитие страны. История
России, в ее взаимосвязи с Европой, ясно дает понять, что любые
социальные преобразования будут безуспешными, если они не учитывают национальную специфику и национальный интерес. Попытки искусственного, а тем более насильственного насаждения
чужой культуры могут, по его убеждению, только разрушить национальную культуру и тормозить общественное развитие.
Данилевский считал, что «ни одна цивилизация не может гор-
диться тем, что представляла высшую точку развития»
3
на данный
период, по сравнению с другими. Более того, добровольное уподобление типу, на сегодня доминирующему, превращает, считал он,
уподобляющегося из самостоятельного субъекта истории в строительный материал для других. Прогресс цивилизации, по Данилевскому, состоит в том, что каждый культурно-исторический тип вносит свой вклад в общую сокровищницу человечества.
Такой же логики придерживается он и при рассмотрении общечеловеческих и национальных идеалов. Данилевский противник
того, чтобы национальное считать чем-то частичным по отношению
к общечеловеческому. По его мнению, никакой такой общечеловеческой задачи не существует. «Задача человечества состоит ни в чем
другом, как в проявлении, в различные времена и разными племенами, всех тех сторон, всех тех особенностей, которые лежат виртуально… в идее человечества»4. Этим положением он не отрицает
«идеи человечества» как идеальной модели, а лишь настаивает на
том, чтобы она не оказалась пустой абстракцией. Он считает, что
стремиться к общечеловеческому — значит обрести бесцветность,
неоригинальность, неполноту. При этом он требует отличать общечеловеческое от всечеловеческого, которое и состоит из богатства
множества национальных культур. Однако, замечает он, «всечеловеческая цивилизация, также не может существовать потому, что
это недостижимый идеал»5. Идеал общечеловеческий не только не
имеет ничего реального и действительного, но он, по его мнению,
104 Глава 2
ниже племенного и народного, поскольку последнее включает в себя
первое и, сверх того, присоединяет к себе нечто особенное, дополнительное. Именно к этому надо стремиться и это сохранить и развить, чтобы родовое понятие о человеческом получило все то разнообразие, на которое оно способно. Следовательно, считает
Данилевский, общечеловеческого не только нет в действительности,
но и желать быть им — значит желать довольствоваться общим местом, бесцветностью, отсутствием оригинальности
6
. Так он использует свой методологический принцип в борьбе с распространившимся и имевшим большое влияние на общество социально-политическим
идеалом западников и либерал-прогрессистов.
В отличие от Чарльза Дарвина, считавшего, что эволюционный
процесс всего живого обусловлен естественнонаучными причинами
и основаниями, Данилевский привносит в него иные основания. Он
считает, что не всеобщие естественнонаучные законы развития определяют эволюционный процесс, а в действительности он связан
и проходит только в плоскости своего индивидуального существования по собственным имманентным законам, реализующим идеальные жизненные начала. «Дух», «природа» формируют культурноисторический тип из себя и для себя, считает он.
По этому центральному вопросу его теорию следует также считать культурфилософской, а некоторые принципы ее вошли в теорию
общественных идеалов. В частности, принято считать, что общественные идеалы рождаются и служат в определенных социокультурных системах, и лишь некоторые из них пересекаются либо
заимствованы из другой системы. Особенно ярко эта позиция представлена, в частности, и в данном исследовании Н. А. Бердяевым,
С. Н. Булгаковым, П. И. Новгородцевым и другими.
Культура, согласно концепции Н. Я. Данилевского, является
основным фактором общественного развития. В ней объективируются национальный характер, психологические особенности этноса,
его мировоззрение. Богатство особенностей культуры позволяет
также судить о жизненной силе культурно-исторических типов.
Славянскому культурно-историческому типу Данилевский предсказывает большое будущее на том основании, что он является самым
Аксиологизм русских социальных философов XIX века 105
сложным и богатым по структуре и содержанию. Дальнейший прогресс в его развитии возможен, считает он, при условии, что Россия
сохранит свою самобытность, оградит свою культуру от западного
влияния. Формулируя свой общественный идеал, он превыше всего
ставит национально особенное. «Итак для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, болгара (желал бы прибавить
поляка), — после Бога и Его святой Церкви, — идея Славянства
должна быть высшей идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага, ибо ни одно из них для него
не достижимо без ее осуществления, — без духовно, народно и политически самобытного, независимого Славянства»7. Такой жесткой
позицией он нарочито игнорирует методологическую корректность,
а основной акцент смещает на правильность и ясность в определении
выбранного им идеала.
Для Данилевского Запад не «страна святых чудес», как ее мог
назвать А. С. Хомяков, а вечный соперник и даже враг. Ссылаясь на
исторический опыт, он предостерегал от политической и культурной
экспансии с Запада, и категорически возражал против системы так
называемого политического равновесия как принципа международных отношений ведущих европейских стран. По Данилевскому,
политическое равновесие выгодно только европейским государствам,
которые всегда договорятся друг с другом в действиях против России.
Отсюда гарантией безопасности России может быть только несогласованность и разобщенность целей Англии, Франции, Германии,
Австрии.
Одним из главных выводов книги «Россия и Европа» является
открытое провозглашение русской национальной позиции в мировой
политике. Именно эта твердая и последовательная установка использовалась критиками Данилевского как повод для обвинений его
в «панславизме». Основные обвинения Данилевского касались не
его теории культурно-исторических типов, а его политических пристрастий и идеалов. Идея Всеславянского союза, а в идеале — Всеславянской федерации воспринималась его противниками как «узкий
и неразумный патриотизм» (Вл. Соловьёв), «политическая невоспитанность» (Н. К. Михайловский). И лишь Н. Н. Страхов пытает-
106 Глава 2
ся снять необоснованные обвинения в адрес Данилевского, отмечая,
что согласно его теории «славяне не предназначены обновить весь
мир, найти для всего человечества решение исторической задачи;
они суть только особый культурно-исторический тип, рядом с которым может иметь место существование и развитие других типов»8.
Данилевский высмеивал космополитствующих русских интеллигентов и политиков за их «тщеславно-унизительное» стремление
«втереться в Европейскую семью». Он считал, что русское общественное сознание заражено болезнью «европейничанья». «Болезнь
эта, — пишет он, — …препятствует осуществлению великих судеб
русского народа и может, наконец, несмотря на все видимое государственное могущество, иссушить самобытный родник народного
духа, лишить историческую жизнь русского народа внутренней зажигательной силы, а следовательно, сделать бесплодным, излишним
само ее существование»9.
Данилевский, анализируя влияние национального фактора на
науку, сделал вывод о «национальном характере обществознания»,
что приводит к наличию «субъективных примесей» к объективной
истине. Для естественных наук, с его точки зрения, это влияние,
в силу простоты их объектов, носит в основном внешний характер
и может быть устранено. В общественных же науках национальным
является сам их объект, и соответственно они национальны и по
содержанию, а мировая общественная наука представляет собой
сумму национальных наук. В целом это положение достаточно спорно, но в нем содержится и момент истины. Такой же взгляд на социальное мышление характерен и для Хомякова с Киреевским. Это
положение славянофильской теории позволяет считать, что российское обществознание вправе следовать в анализе собственной истории не только «всеобщим принципам познания», но и обращаться
к национальным мировоззренческим традициям.
В традициях русского мировоззрения на первое место ставить
ценности и идеалы и лишь затем обращаться к рациональному и практическому. Несмотря на попытку Данилевского следовать естественнонаучному методу, на что справедливо обращают внимание авторы
книги «Культура как предмет философского познания»10, он оста-
Аксиологизм русских социальных философов XIX века 107
ется верен культуре как важнейшему фактору, определяющему
общественное развитие. Книга «Россия и Европа» тем самым явилась
отражением социокультурного творчества русского народа, она показывает специфику и основные черты его общественного идеала.
Данилевский идеализирует русский народ, признавая за ним
способность вывести большую долю свободы, не злоупотребляя ею.
По его мнению, такая способность основывается на следующих
свойствах, присущих русскому народу: 1) умение и привычка повиноваться; 2) уважение и доверие к власти; 3) отсутствие у него
властолюбия; 4) одаренность замечательным политическим смыслом.
Эти положительные качества русского народа создали благоприятные условия для формирования русской государственности. Русскому народу в процессе государственного строительства пришлось
пройти через различные формы зависимости, которые и сплотили
его в единое тело, отлучили от племенного эгоизма и приучили к подчинению своей воли высшим общим целям, отмечает он.
Данилевский считает, что русский народ не утратил своих нравственных достоинств, а также и вещественной основы для дальнейшего своего развития, поскольку он сохранил владение землею в несравненно большей степени, нежели какой бы то ни было европейский
народ. Он полагал, что наш народ подготовлен к принятию гражданской свободы взамен племенной воли, которой он должен лишиться
во время своего государственного роста. Причем доля свободы, которую он может вынести, с одной стороны, больше, чем доля всякого другого народа, потому что, обладая землею, он, по убеждению
Данилевского, одарен в высшей степени консервативными инстинктами, с другой же стороны, сами политические требования в высшей
степени умеренны11.
Согласно Данилевскому, Россия составляет единственное обширное, имеющее под ногами твердую почву государство, в котором
нет обезземеленной массы, в котором «общественное здание» зиждется не на нужде большинства граждан, где нет противоречия между идеалами политики и экономики. Крестьянский надел и общественное землевладение, считал он, дают преимущество русскому
общественному строю перед европейским. На этом основании можно
108 Глава 2
заключить, что Данилевский рассматривал российский социальноэкономический строй как идеальный, то есть способный решить не
только экономические, но и нравственные, политические и иные
нужды и потребности людей.
В кризисный для России период Данилевский предложил свое
видение самобытного пути развития, свой объединительный народный идеал. Он был убежден, что если есть в народе что-нибудь извечное, сокровенное, судьбоносное, то это национальное самосознание, то есть сознание своей неповторимости, уникальности.
«Всеми своими убеждениями, — писал он, — я придерживаюсь этого… потому что самобытность политическая, культурная, промышленная составляет тот идеал, к которому должен стремиться каждый
исторический народ»12.
Данилевский призывает ценить эту самобытность во всех проявлениях. Самым ярким ее воплощением является иконопись, в которой отражены представления об «идеальном». Русская иконописная школа воплотила в конкретные живописные образы не только
духовный опыт православия, но и лучшие черты национального
мировоззрения.
Важным качеством нации Данилевский считал способность верить в русский народ, в его творческие силы, в его историческое
предназначение. Он был искренне убежден, что истоки русского
патриотизма лежат в верности отечеству, православию и его святым
подвижникам, в памяти о тех, кто положил жизнь на защиту и процветание русского государства.
Глубокий аналитический ум, сочетавшийся с интеллектуальной
интуицией, позволил Данилевскому разглядеть в событиях и фактах
отечественной истории симптомы болезни социально-политического
организма русского общества, которые и привели к кризису начала
XX века. Он со всей энергией и темпераментом отстаивал ценности
и идеалы, на которых живет и развивается государство, поскольку
понимал их непреходящее значение. При этом он считал возможным
и необходимым подчинять научную логику нравственному идеалу.
В нашу задачу не входило всестороннее исследование научной
теории Н. Я. Данилевского. Мы остановились лишь на тех аспектах
Аксиологизм русских социальных философов XIX века 109
его труда, которые позволяют лучше понять природу русского общественного идеала в социальной философии. Время обесценило значимость некоторых фактов, рассмотренных в его книге, не все положения его теории выглядят бесспорными, но все эти недостатки
не могут преуменьшить теоретической значимости и нравственной
силы его идей.
В заключение следует высказаться по поводу заочного спора
исследователей теории Данилевского, до сегодняшнего дня не определившихся в том, что же собой представляет его учение. Существуют в основном две точки зрения: одна настаивает на том, что перед
нами одна из научных теорий общественного развития, другая — что
это в первую очередь политическая теория. Первая точка зрения на
сегодня становится более приемлемой. Вторая больше относится
ко времени написания его книги. На наш взгляд, мы имеем дело
и с тем и с другим одновременно. Теория культурно-исторических
типов Данилевского создавалась не только с целью теоретико-познавательной, но и ценностно-ориентационной — как общественный
идеал.
Примечания
1
Громов И. А., Стельмашук Г. В. Культура как предмет социально-философского познания. СПб., 1999. С. 99.
2
Данилевский Н. Я. Россия и Европа. СПб., 1995. С. 87.
3
Там же. С. 109.
4
Там же. С. 116.
5
Там же. С. 104.
6
Там же. С. 23.
7
Там же. С. 107.
8
Там же. С. XXXI.
9
Там же. С. 253.
10
Громов И. А., Стельмашук Г. В. Культура как предмет социально-философ-
ского познания. СПб., 1999. С. 82.
11
Данилевский Н. Я. Россия и Европа. С. 220–221.
12
Там же. С. 231.
110 Глава 2
2.3. Аксиологический метод анализа идеалов
в социальной философии К. Н. Леонтьева
Прежде чем начать рассмотрение вклада К. Н. Леонтьева (1831–
1891) в разработку проблемы общественного идеала, необходимо
обратиться к его личности. Вся жизнь Константина Николаевича
была своеобразным поиском идеала. В разные периоды ее он был
врачом, писателем, дипломатом, послушником в монашеской обители. Монахом он и закончил свой жизненный путь.
Особенностью его характера является страстность натуры, глубина и сила духовной жизни, бескомпромиссность в вопросах веры
и идеалов, которые он выработал тяжелейшим духовным трудом.
Эти особенности характера выражались достаточно полно в его
творчестве, что и влекло за собой непонимание, а порою и откровенно враждебное отношение. Независимый и ясный ум его не мог
считаться с традицией и авторитетом. К своим великим соотечественникам и учителям он относился как к равным ему труженикам
в области духа. Ему казалось, что глубина и сила его аргументов
могут убедить его оппонентов, но даже самым прозорливым из них
не удалось или они не могли себе позволить понять и принять принципиально новой мировоззренческой позиции. Леонтьев не просто
высказал какие-то новые взгляды на общественное развитие, но, что
самое главное, он предлагал изменить сам метод познания, взглянуть
на существующие проблемы через призму православной аксиологии.
Леонтьев постоянно обращал внимание своих критиков на то,
что они в споре с ним об одних и тех же вещах мыслят себе совершенно иное и приходят к выводам абсолютно противоположным.
В результате такого непонимания его противники одерживают победы там, где никогда не было противника. К примеру, так проходила дискуссия с П. Е. Астафьевым по национальному вопросу. Разрешить этот спор Леонтьев хотел через привлечение третьей
стороны — Вл. Соловьёва. Во всей этой истории наглядно проявился характер взаимоотношений Леонтьева с современниками. Ждать
от Соловьёва поддержки Леонтьева в споре с Астафьевым не следует, хотя бы потому, что с Соловьёвым у Леонтьева велики расхож-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]