Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Теоретико-методологические основы истории психологии

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
ГГ
лава 2.лава 2.
Г
лава 2. Объект и предмет истории психологии
ГГ
лава 2.лава 2.
же, с. 33–34). Наделение НЛО круглой формой, символически выражающей архетип целостности, призвано, по Юнгу, ском пенсировать хаотичность, беспорядочность и раздробленность современного мира.
Юнг подчеркивает роль мифа в развитии технической мыс ли человечества, в становлении науки. «Многие изобретения возникли из мифологических предчувствий и первобытных об разов. К примеру, искусство алхимии — мать современной хи мии. Наш сознательный научный разум начался с колыбели бес сознательного ума» (там же, с. 33).
В своей работе «Забытый язык» Эрих Фромм обращается к анализу снов, сказок и мифов. Значение мифа он видит в том, что в нем, как и в сновидении, «рассказывается о событиях, про исходящих в пространстве и во времени. В этом повествовании на языке символов выражаются религиозные и философские идеи, передается внутреннее состояние человека, и в этом под линное значение мифа» (Фромм, 1992, с. 267).
Фромм подчеркивает сходство сновидений современного человека и мифов, являющихся древнейшими творениями чело веческой культуры, доказывает связь между мифом и религией. Став частью религии, миф обретает «респектабельность» и ста новится «почтенной традицией», предметом уважения. В том же случае, если этого не происходит, он рассматривается как отра жение «детского уровня мышления непросвещенных древних людей, не знавших наук» (там же, с. 182).
Фромм указывает, что миф, так же как и сновидения, напол нен фантастическим содержанием, в нем «происходят драмати ческие события», которые не могут иметь места в реальном мире. Объединяет их также и единство языка, в качестве которого выступает язык символов. Символический язык является уни версальным, несмотря на разнообразие мифов разных культур и содержаний сновидений различных людей. «Язык символов — это такой язык, с помощью которого внутренние переживания, чувства и мысли приобретают форму явственно осязаемых со бытий внешнего мира. Это язык, логика которого отлична от той, по чьим законам мы живем в дневное время; логика, в которой главенствующими категориями являются не время и простран ство, а интенсивность и ассоциативность. Это единственный универсальный язык, изобретенный человечеством, единый для всех культур во всей истории» (там же, с. 183). В связи с этим
291291
291
291291
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
В. А. Кольцова. Теоретикометодологические основы истории психологии
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
встает задача овладения языком символов мифа как предпосыл ки понимания его смысла. Фромм считает, что для людей про шлого, живших в развитых цивилизациях Востока и Запада, по нимание и толкование языка сновидений и мифов было есте ственным и необходимым делом: «для них сны и мифы были важ нейшим выражением души, и неспособность понимать их при равнивалась к неграмотности» (там же). Человек современной цивилизации утратил эту способность в силу пренебрежитель ного отношения к мифу, воспринимаемому как наивное выра жение непросвещенного ума. Это создает серьезные проблемы в изучении мифологии.
Осуществляя непосредственное толкование мифов, Фромм сосредотачивал внимание на реконструкции отношений к вла сти как главном и фундаментальном аспекте межличностных отношений.
Таким образом, психоанализ связывает мифы с бессозна тельным началом, утверждает их психологическую природу, обосновывая возможность воссоздания на основе их исследова ния глубинных структур индивидуального и коллективного бес сознательного.
Важные положения, касающиеся природы мифа, его места и роли в культуре, а также способов изучения продуктов ми фотворчества, сформулировал известный английский ученый, основоположник функциональной школы этнологии Б. Мали новский. Он возражает как против натуралистического подхо да (М. Мюллер, А. Кун, В. Шварц, В. Манхард и др.), приписыва ющего мифу преимущественно теоретический, созерцательный и поэтический характер и рассматривающего его как средство познания естественных явлений, так и против определения мифа как летописи событий прошлого. В отличие от указанных взглядов Малиновский выдвигает собственную концепцию он тологического исследования мифа как компонента культуры и выявления тех практических функций, которые он выполня ет в жизнедеятельности примитивного сообщества. Опираясь на этнографические данные и собственные исследования мифов отсталых народов, он доказывает, что «чисто художественный или научный интерес человека примитивного общества к при роде весьма ограничен; в его представлениях и сказаниях сим волизм занимает совсем незначительное место; в действитель ности миф — это не поэтическая рапсодия, не излияние потока
292292
292
292292
ГГ
лава 2.лава 2.
Г
лава 2. Объект и предмет истории психологии
ГГ
лава 2.лава 2.
досужих вымыслов, а действенная и исключительно важная культурная сила» (Малиновский, 1998, с. 95).
Принципиально неверным и «фатальным для понимания его сущности» представляется ему путь изучения мифа только на основе анализа его текстов. Не отвергая нарративности мифа как произведения словесного творчества, имеющего определен ные литературные аспекты, Малиновский в то же время счита ет неоправданным преувеличение данного аспекта. Сугубо тек стологическому анализу он противопоставляет иную исследова тельскую стратегию, направленную на изучение мифа как реаль ности, «в живом контексте», «во всей полноте жизни» (там же, с. 98). В связи с этим Малиновский доказывает решающее зна чение контекста для понимания мифологических смыслов: «Текст, конечно же, исключительно важен, но вне контекста он остается мертвым» (там же, с. 101). Под контекстом он понима ет религию, мировоззрение создателей мифа, социальный смысл и культурную функцию мифологического содержания, обстоя тельства его возникновения и существования. Реализация пред лагаемого им контекстного метода направлена на новое прочте ние мифа через понимание его функциональной роли в жизни человеческого сообщества: «…если миф изучать живым, то он оказывается не символическим, а прямым выражением своего содержания; не объяснением, удовлетворяющим научный инте рес, а словесным воскрешением первобытной реальности. Он пересказывается для удовлетворения глубоких религиозных потребностей, он является сводом моральных и даже практичес ких предписаний, а также средством поддержания обществен ной субординации. В примитивной культуре миф выполняет незаменимую функцию: он выражает, укрепляет и кодифици рует веру; он оправдывает и приводит в жизнь моральные прин ципы; он подтверждает действенность обряда и содержит прак тические правила, направляющие человека. Таким образом, миф является существенной составной частью человеческой цивили зации; это не праздная сказка, а активно действующая сила, не интеллектуальное объяснение или художественная фантазия, а прагматический устав примитивной веры и нравственной муд рости» (там же, с. 99). Это утверждение созвучно пониманию мифа Э. Дюркгеймом, считавшим, что тотемическая мифология моделирует социальную структуру родовой организации и слу жит ее соxранению.
293293
293
293293
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
В. А. Кольцова. Теоретикометодологические основы истории психологии
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
Раскрытие природы мифа осуществляется Малиновским по средством его сопоставления с другими видами сказаний — «на родной сказкой», отражающей вымышленную ситуацию и явля ющейся «сезонным представлением и актом общения», а также «легендой», содержащей описание необычной реальности и од новременно достоверной исторической картины прошлого. В от личие от этого миф определяется им как вид «священных исто рий»; он всегда воплощается в ритуале, морали, социальной орга низации и является важной частью примитивной цивилизации.
Такое широкое функциональное определение мифа открыва ет новые аспекты его познавательной ценности как источника изучения психологического знания: миф может быть рассмотрен как носитель знания о моральных и правовых регуляторах пове дения человека, об идеальных моделях разных сторон человечес кой жизни, о духовных потребностях человека. В мифе раскры вается живая, а не вымышленная жизнь человека с его чаяниями, переживаниями, отношениями к разным сторонам жизни.
Подход Малиновского имеет много точек пересечения с культурологической концепцией мифа А. Ф. Лосева. Являясь певцом мифа, Лосев вскрывает его роль в культуре, которая, по его мнению, охватывается им
ней»
(Лосев, 1991а, с. 22).
«вплоть до ее социальных кор
Лосев считает неверным дуалистическое противопоставление мифа реальному историческому процессу, понимание его как сугубо субъективного и метафизического явления. Он утвержда ет, что «как мифология не есть фантастика, не есть идеализм, не есть наука… так мифология не есть ни с какой стороны также и ме тафизика» (там же, с. 40). Для человека, обладающего мифичес ким сознанием, миф выступает не как вымышленная, нереальная, «сказочная действительность», не как нечто трансцентентальное, а как сугубо «реальное и живое, самое непосредственное и даже чувственное бытие… видимое и осязаемое жизненное событие…
Миф гораздо более чувственное бытие, чем сверхчувственное
(там же, с. 41). В качестве доказательства Лосев ссылается на ми фических героев, которые наделены всеми атрибутами жизни реального человека: они рождаются, живут, умирают, любят, рев нуют, совершают поступки. В отличие от метафизики как науки о сверхчувственном мифология насквозь пронизана чувственно стью, живыми человеческими аффектами, представляет собой «жизненное отношение к окружающему», его непосредственное
»
294294
294
294294
ГГ
лава 2.лава 2.
Г
лава 2. Объект и предмет истории психологии
ГГ
лава 2.лава 2.
отражение. От других форм познания миф отличается как раз «своей постоянной телесностью и видимостью, осязаемостью» (там же, с. 43). С этой точки зрения Лосев определяет предмет мифологического познания, в качестве которого выступает не аб страктная отвлеченная идея, а живой организм, чувственная ре альность. «Миф всегда говорит не о механизмах, но об
мах
и даже больше того, о
личностях
, о живых существах. Его
организ
персонажи — суть не отвлеченные идеи и методы построения и осмысления чувственности, но сама эта чувственность, дыша щая жизненной теплотой и энергией» (там же, с. 46).
Подтверждение реальности, чувственного бытия мифичес ких образов Лосев находит в истории45. Это приводит автора к важному заключению: «Нужно быть до последней степени бли зоруким в науке, даже просто слепым, чтобы не заметить, что миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это — не выдумка, но
яркая и самая подлинная действительность но необходимая категория мысли и жизни
. Это —
… здесь нет ничего слу
наиболее
совершен
чайного, ненужного, произвольного выдуманного или фантасти ческого» (там же, с. 24).
Характеризуя миф как особую реальность, Лосев подчерки вает, что в нем нет рассогласования между внутренним смысло вым содержанием и внешней формой его выражения. Он не яв ляется ни схематическим отражением идеи, ни метафорической, иносказательной, аллегорической формой ее выражения46.
45
Лосев пишет: «Когда грек не в эпоху скептицизма и упадка религии,
а в эпоху расцвета религии и мифа говорил о своих многочисленных Зевсах или Аполлонах, когда некоторые племена имеют обычай на девать на себя ожерелье из зубов крокодила для избежания опаснос ти утонуть при переплытии больших рек, когда религиозный фана тизм доходит до самоистязания и даже до самосожжения, то весьма невежественно было бы утверждать, что действующие тут мифичес кие возбудители есть не больше как только выдумка, чистый вымы сел для данных мифических субъектов» (Лосев, 1991а, с. 24).
46
Лосев отмечает, что в мифе «непосредственная видимость и есть то,
что она обозначает: гнев Ахилла и есть гнев Ахилла, больше ничего; Нарцисс — подлинно реальный юноша Нарцисс, сначала действитель но, доподлинно любимый нимфами, а потом действительно умерший от любви к своему собственному изображению в воде» (там же, с. 47).
295295
295
295295
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
В. А. Кольцова. Теоретикометодологические основы истории психологии
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
Это позволяет Лосеву утверждать символическую природу мифа, для которой характерно тождество смыслового (внутрен него) и «вещного» (внешнего). Более того, Лосев считает, что, яв ляясь максимально конкретной реальностью, миф в этом отно шении выгодно отличается от науки, которая как раз далеко не всегда имеет дело с действительно существующими явлени ями и часто не заботится об обеспечении реальности и объектив ности своих категорий.
Говоря об имманентной психологической природе мифа, Лосев утверждает, что он не является продуктом и воплощени ем «чистой мысли», интеллектуальных усилий его создателей, идеей, понятием, рефлексией. «Чистая, абстрактная мысль меньше всего участвует в создании мифа… мифическое созна ние есть меньше всего интеллектуальное и мыслительноиде альное сознание… Он всегда некая явленность, непосредствен ная и наивная действительность, видимая и осязаемая изваян ность жизни»,
«как жизненно ощущаемая и творимая, веще ственная реальность и телесная, до животности телесная действительность»
(там же, с. 25, 100, 27). Соответственно в основе мифа лежат аффективные явления; в нем выражают ся прежде всего жизненно важные переживания, потребнос ти и стремления людей. Лосев указывает, что когда древние люди раскрашивают свое лицо перед битвой или лицо покой ника красной краской, ими владеет не отвлеченная мысль о красном цвете, а аффективное сознание, граничащее с маги ческими формами.
Лосев специально ставит и рассматривает вопрос о соотно шении мифа и науки. Он критически оценивает высказанную О. Контом, Г. Спенсером и Э. Тейлором идею о том, что миф яв ляется «первобытной наукой», считая данное утверждение ис кажающим подлинную природу мифологии. Миф с присущими ему практичностью, эмоциональностью, аффективностью, жиз ненностью, по мнению Лосева, не укладывается в рамки науки, выражающей «изолированную интеллектуальную функцию» и характеризующейся абстрактной логичностью. Поэтому не адекватным является признание мифа «началом науки», «нераз витой» или «плохой» наукой (Л. ЛевиБрюль). Уже на самых ран них этапах своего развития наука обрела особые черты, прин ципиально отличающие ее от мифологии, и именно это способ ствовало ее вхождению в общий контекст истории научной
296296
296
296296
ГГ
лава 2.лава 2.
Г
лава 2. Объект и предмет истории психологии
ГГ
лава 2.лава 2.
мысли47. Выделяемые Лосевым различия мифа и науки можно структурировать по ряду параметров:
1.
По объекту науки и мифологии
: наука имеет дело как с дей ствительно существующими, так и с мыслимыми, дедук тивно выводимыми явлениями. В отличие от этого миф ре ален и объективен. Мифическое сознание имеет дело с ре альными объектами, с конкретными и сущими явлениями. В нем отражаются явления бытия,
пеней реальности»
. То есть миф выражает реальность,
«факты различных сте
конкретность бытия.
2.
По представленности в науке и мифологии субъекта позна
ния
: научное знание «внесубъективно», не дает описания характеристик субъекта («ни в каком “законе природы” я не могу вычитать тех или других особенностей его ученого создателя»). В отличие от этого миф, не указывая на авто ра, в то же время «
сам есть всегда некий субъект
. Миф все гда есть живая и действующая личность. Он и объективен, и этот объект есть живая личность» (там же, с. 37).
3.
По отношению к истине
: наука не ставит задачи познания абсолютного бытия, осуществляя постановку и проверку гипотез, касающихся исследования конкретных практи чески значимых проблем, и их замену более точными и со вершенными. В отличие от этого целью мифа является рас крытие фактов, имеющих «
4.
По способам описания исследуемых явлений
абсолютное
бытие».
: в отличие от науки и метафизики как логическиотвлеченных сфер знания мифология характеризуется чувственностью, на глядностью и жизненностью представления своих идей. При этом миф характеризуется отрешенностью от обыч ного хода явлений, представляет высший и глубокий уро вень иерархического строения бытия.
47
«Или первобытная наука есть именно наука — тогда она ни в коем
случае не есть мифология; или первобытная наука есть мифология — тогда, не будучи наукой вообще, как она может быть наукой? В первобытной науке, несмотря на всю ее первобытность, есть некоторая сумма вполне определенных устремлений сознания, которые активно не хотят быть мифологией, которые существенно и принципиально дополняют мифологию и мало отвечают потребно стям последней»,— пишет А. Ф. Лосев (Лосев, 1991а, с. 28).
первобытной
297297
297
297297
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
В. А. Кольцова. Теоретикометодологические основы истории психологии
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
5.
По доказательности
: наука — сфера доказательной мыс ли, «мифология только тогда и есть мифология, если она не доказывается, если она не может и не должна быть до казываемой» (там же, с. 30–31).
6.
По критерию опытной верифицируемости
: миф не опи рается на опыт, «его ни в чем нельзя убедить»; он принци пиально вненаучен и поэтому неопровержим.
7.
По уровню обобщенности
: в отличие от науки, исследую щей постоянство и устойчивость в явлениях окружающе го мира, мифическое сознание исследует редкие и единич ные явления, дает их яркое образное изображение.
Отвергая субстанциальное тождество науки и мифологии, Лосев в то же время подчеркивает их взаимовлияние и взаимо проникаемость на разных исторических этапах развития позна ния. Это проявляется, вопервых, в мифологичности первобытной науки, которая, однако, выступает в ней не как «субстанция», а как «акциденция», отражая не сущность науки вообще, а ее конкрет ное состояние. На протяжении всей дальнейшей истории разви тия научной мысли мифология выступает в качестве питательной почвы развития научных идей. Мифологичность зрелой науки состоит в том, что она всегда отталкивается от определенных ус тановок и превращает свои выводы в вид вероучения, в догмат, в мифологию. Подобными примерами, с точки зрения Лосева, полна история научной мысли48. Лосев утверждает, что нет чис той, отвлеченной науки, наукивсебе, «существующая реально наука всегда так или иначе мифологична» (там же, с. 32).
Вовторых, миф, будучи более простым для восприятия и не посредственным знанием, в определенном смысле предшеству ет науке, хотя не упраздняется ею. Он дает науке тот огромный «первоначальный материал», с которым она работает, осмысли вая его и обобщая. Это позволяет Лосеву сделать вывод о том, что
48
В частности, мифологичными Лосев считает идею Р. Декарта о боль
шей реальности мышления, сознания субъекта сравнительно с быти ем вещей и Бога, утверждение И. Канта о субъективности простран ства, времени, категорий, теорию однородного, бесконечного и бес форменного пространства Ньютона, учение о бесконечной делимос ти материи. отрицание самостоятельного смысла исторических эпох и взгляд на них как на почву для возникновения новых.
298298
298
298298
«Мифологией социального нигилизма»
он называет
ГГ
лава 2.лава 2.
Г
лава 2. Объект и предмет истории психологии
ГГ
лава 2.лава 2.
«наука не существует без мифа», она
«всегда не только сопро вождается мифологией, но и реально питается ею, почерпывая из нее свои исходные интуиции»
(там же, с. 32, 29).
Втретьих, миф, как и наука, не чужд истинности, хотя ряд исследователей отвергают эту его характеристику (Э. Кассирер). По мнению Лосева, «в мифе есть своя мифическая же истин ность, свои,
ности, мифические закономерности и планомерности
мифические же критерии истинности и достовер
(курсив мой.— В. К.). Взявши любую мифологию, мы после достаточно го изучения можем найти общий принцип ее построения, прин цип взаимоотношения ее отдельных образов. Греческая мифо логия содержит в себе определенную структуру, определенный метод появления и образования отдельных мифов и мифических образов. Это значит, что данная мифология выравнивается с точ ки зрения одного критерия, который для нее специфичен и ис тинен» (там же, с. 39). При этом подчеркивается, что, отличая истинное от кажущегося, представляемое от действительного, миф использует не научный, а
чисто мифический же путь
.
Особенно значимым представляется утверждение Лосева
о том, что «
тия личностного, личностная форма
миф есть бытие личностное
, лик личности» (там же,
, или, точнее,
образ бы
с. 74). Это определение мифа, по мнению Лосева, наиболее пол но отражает сущность мифа. Высказывая данное утверждение, Лосев опирался на понимание личности как носителя самосоз нания и интеллекта, противопоставляющего себя окружающей действительности и познающего ее. Внутреннее и внешнее в личности выступает в нерасторжимом единстве: во внешнем выражается и реализуется (осуществляется) внутреннее. Лосев указывает, что в мифе личность стремится проявиться и выра зить себя. Миф — это «картина эмпирически живущих личнос тей, правда, какихто особенных по своему могуществу и пр. свойствам», это «разрисовка личности, картинное изучение лич ности, образ личности» (там же, с. 94). Миф пронизан личност ным взглядом на все явления действительности, воспринимает их через призму личностного осмысления49. С этой точки зрения
49
В связи с этим Лосев пишет: «Папоротник в мифе и в магии отнюдь
не становится чемнибудь одушевленным, хотя только личностная его интерпретация и может превратить этот чисто биологический экзем пляр в достояние мифического сознания» (Лосев, 1991а, с. 113).
299299
299
299299
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
В. А. Кольцова. Теоретикометодологические основы истории психологии
В. А. Кольцова. В. А. Кольцова.
миф является неиссякаемым источником знания о личности, ее разнообразных проявлений и свойств.
Кроме собственно мифов, к продуктам мифологического творчества относятся также сказки и исторические сказания (легенды, былины).
Анализ научной литературы показывает, что сложились раз личные мнения относительно природы сказки и ее связи с реаль ностью. Утверждается, что сказки:
• являясь самой ранней формой фольклорной творческой
деятельности человека, отражают народный дух и древ нейшую мифологию народа (Я. и В. Гримм);
• содержат отпечаток «древней мудрости» и верований лю
дей (И. И. Винкельман, И. Г. Гаман, И. Г. Гердер);
• воспроизводят в символической форме глубинную фило
софскую мысль и мистические учения о Боге и мире (Х. Гейне, Ф. Кройцер, Дж. Гeррес);
• представляют собой метафорическое изображение при
родных явлений — солярных (М. Мюллер, Фробениус, П. Эренхайх) и метеорологических (А. Кун, В. Шварц);
• будучи продуктом коллективного человеческого вообра
жения, имеют универсальный характер воплощают в себе решение общечеловеческих проблем (К. Г. Юнг, М. Л. фон Франц, В. Зеленский);
• описывают содержание сновидений и возникают из снов
(Л. Лейстнер, К. фон дер Штейнен, Г. Якоб);
• являются исторически первыми мифологическими преда
ниями (Е. Швайцер), отражают наиболее простую, но вме сте с тем и наиболее базисную структуру психического, «его скелетную основу» (М. Л. фон Франц);
• воссоздают врожденные «элементарные идеи» человече
ства (А. Бастиан);
• непосредственно ображают психические процессы кол
лективного бессознательного — архетипы и архетипичес кие образы (К. Г. Юнг, М. Л. фон Франц, В. Зеленский).
Таким образом, сказки определяются как феномен коллек тивной психологии, отражение психологических характерис тик народа, его воззрений на разные стороны бытия мира и че ловека. Как пишет М. Л. фон Франц, «из разнообразных жан ров мифологической литературы волшебные сказки являются наипростейшими и одновременно чистейшими выражениями
300300
300
300300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]