Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.2. Монография
.pdf
Глава 2. Тайная дипломатия Габсбургов
землям? Во втором примере сообщалось, что на этот раз некий
Сципионе, отшельник с Майорки, который стал мусульманином
и эмигрировал в Алжир, как сообщается, собирался приехать
в Рим, чтобы поговорить с мусульманскими заключенными, находящимися там и в далекой Ла Спиа36.
Oсманы не могли использовать мусульманскоe духовенства
в качестве шпионов, учитывая трудности, с которыми мусульманин путешествовал по Европе. Это, тем не менее, не означало, что османы категорически отказывались их использовать.
Беглый взгляд на османско-сефевидскую границу представил
бы несколько случаев, когда религиозные деятели занимались
тайной дипломатией для обеих империй.
Во время опасных путешествий шпионам требовалось безопасное жилье, и некоторые пытались решить эту проблему,
оставаясь в монастырях; именно это делал Мартин де Акунья,
путешествуя по oсманским Балканам37. Такая практика повысила важность новостей, которые присылали монахи. Например,
францисканский монах в монастыре на Занте, Педро де Санк
Педро, сообщил вице-королю Сицилии о намерениях, которые
вынашивали шпионы, посланные в Константинополь принцем
Салерно, союзником французов, а также османами.
Ему удалось познакомиться с ними во время их визита
в монастырь, и он обнаружил заговор, чтобы помочь османской попытке завоевать город Неаполь38. В качестве духовников священнослужители имели доступ к важной информации.
Францисканский монах Арканджело, проживший в Османской
империи 18 лет, 8 из которых он провел в рабстве, сумел установить хорошие отношения с французским послом, который пригласил его отслужить мессу в своем доме.
Он использовал это знакомство, чтобы сообщить Габсбургам
о планах Франции и Османской империи против Мальты и Генуи,
об этом он слышал во время одного из своих регулярных визитов
в дом посла. Он также упомянул ренегата из Мессины, который
36
AV, Principi, no. 37, f. 204.
37
AGS, E 1074, fol. 108 (5 March 1577).
38
AGS, E 1121, fols. 105-6, 111–112 (25 March 1553).
81
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
сказал ему во время исповеди, что слышал, как Тургуд и Салих
Рейс, известные османские корсары, обсуждали с Синан-пашой,
гросс-адмиралом Османской империи, какую военную тактику
следует применять при атаке замка Трапана39.
Когда дело доходит до сбора информации о военной цели, государства полагались на опыт солдат и, что еще лучше, на военных инженеров, которые могли наблюдать за обороной противника и составлять отчет, чтобы информировать власти о слабых
местах и военных стратегиях, которые следует использовать
в случае экспедиции. Эти инженеры-шпионы путешествовали
и наблюдали за укреплениями противника.
Хуан Себастьян, будучи задержанным Габсбургами в Кастилии в 1577 году как османский шпион, признался, что был
инженером, математиком и экспертом по укреплениям. Он был
в Венеции в 1575 году, где шпионил за венецианскими укреплениями османов. Хитрый посол Габсбургов стал подозревать
его и попытался схватить его; однако военный инженер дон Себастьян, как его называли в Венеции, бежал из города в Падую
и исчез, но позже был схвачен в Кастилии40.
Ранее он побывал на Корфу в 1572 году, чтобы исследовать
укрепления, которые, возможно, станут следующей османской
целью.41 Габсбурги также использовали услуги военных экспертов. В 1547 году капитан Полидоро Корсо предложил войти в город Алжир и измерить дюйм за дюймом, paso por paso, «расположение города, внутреннюю и внешнюю крепость»42.
В 1574 году герцог Терранова принял предложения двух
бомбардьеров поехать в Константинополь и сжечь oсманский
Aрсенал, потому что, как он думал, их качествa были подходящими для такой задачи43. Пантолео Карраго, которого герцог
Македа отправил в Левант в 1602 году, дал подробную информацию о ряде османских укреплений: количествo солдат, высо-
39
AGS, E 1120, fol. 242 (23 March 1552).
40
AGS, E 1336, fol. 132 (18 March 1577).
41
AGS, E 1064, fol. 100.
42
AGS, E 1497, Libro E 79, fols. 8 (12 June 1547), 13 (26 July 1547) and 18
(23 August 1547).
43
AGS, E 1141, fol. 11 (25 February 157 4).
82
Глава 2. Тайная дипломатия Габсбургов
та, а также размер городских стен, количество артиллерийских
орудий и т.д.
44
Некоторые из этих солдат были знакомы в целевом городе
со своими коллегами, от которых они получали информацию
из первых рук. Пантолео Карраго, например, узнал от янычаров Константинополя, что султан намерен лично повести армию в Венгрию. Вышеупомянутый инженер, которого Соколлу
в 1572 году послал на Корфу для исследования венецианских
оборонительных сооружений, обедал с венецианским проведитором Марко Кверини.
Проведитор даже несколько раз приглашал его на свою камбуз. Эта дружба дорого обойдется нашему инженеру. В следующем году, когда его отправили с миссией в Мессину, он не смог
пройти через Корфу, опасаясь, что его узнает Кверини, находившийся на острове в то время. Обе империи пытались установить
контакты с солдатами и матросами друг другa.
Габсбургам удалось проникнуть в oсманский флот и Арсенал, в который входило несколько отступников на всех уровнях:
высокопоставленные чиновники, капитаны кораблей, эксперты
Имперского Арсенала, моряки, гребцы-невольники и т.д. Они
доставили множество писем и отчетов, в том числе важную информацию об Османской империи в отношении военных приготовлений и назначения османского флота.
Учитывая, что османские центры, такие как Константинополь и Алжир, были полны ренегатов, христианские державы
имели естественное преимущество перед османами, чьи усилия
по вербовке шпионов из вражеских солдат и моряков приводили
к более посредственным результатам.
Несмотря на тенденцию к централизации, бюрократизации
и стандартизации, государства в XVI веке по-прежнему часто
использовали нерегулярные силы в своем военном аппарате,
особенно в приграничных районах. Османские гази, которые
были главными действующими лицами османского завоевания
на Балканах в XIV и XV веках, выжили, хотя и с меньшей политической значимостью, в период pаннего Нового времени,
44
AGS, E 1160, fol. 100 (21 May 1602)
83
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
в то время как авантюристы и солдаты Реконкисты открыли для
себя новый рубеж в Америке, c возможностью грабежа и вдали
от гнета и контроля центра.
Нерегулярные силы Средиземноморья были корсарами, которые не только управляли морем, перехватывая его движение и разоряя его побережье регулярными набегами (раззиа),
но также сумели выполнить то, чего не смогли сделать их коллеги на Балканах и в Америке. Они создали независимые политические органы и сохранили свою автономию, даже когда действовали под эгидой империй, как например североафриканские
корсары под эгидой османов и рыцари Святого Иоанна и Ускоков
под эгидой Габсбургов.
Короче говоря, корсары и корсарства были главной силой
в средиземноморской войне. Несмотря на интерес историков
к «Великой войне», борьбе между колоссальными империями
и значительным военным столкновениям, таким как Джерба
и Лепанто45, «маленькиe войны» преобладали и требовались
в Средиземноморe. Государства, зная об этих факторах, охотно
принимали эти государства корсаров в качестве своих вассалов.
Что гораздо важнее для нашего исследования, и Габсбурги,
и Османы полагались на опыт этих корсаров в навигации и их
знание вражеских берегов, отправляя их на разведывательные
миссии. Это отнюдь не было тривиальной задачей. Снова и снова вклад корсаров оказывался полезным благодаря их быстроте
и точности. Еще одним преимуществом было то, что эти корсары
были довольны каперской грамотой, которая давала им разрешение на их пиратство, и не требовали финансового вознаграждения от государства в обмен на свою разведывательную деятельность.
45
Джон Гилмартин метко продемонстрировал неприменимость тезиса Мэхэна, разработанного для военно-морских войн в Атлантическом океане, к галерам в Средиземном море. Таким образом, он отодвинул решающие морские
сражения на второстепенное место в Средиземноморье XVI века, где логистика
определяла судьбу военных экспедиций. Guilmartin, Gunpowder and Galleys. Это
увеличило важность корсарской войны, которую вели небольшие и высокомобильные корсарские корабли, которым требовалось мало людей и, следовательно, меньше страдали от материально-технических ограничений.
84
Глава 2. Тайная дипломатия Габсбургов
По крайней мере в случае с Османской империей корсары
пользовались обширными отношениями по ту сторону границы.
Некоторые из этих корсаров были безземельными крестьянами,
бежавшими от жестoкого сеньорa46, бедных и перенаселенных
островов Западного Средиземноморья, таких как Корсика, Сардиния и Сицилия, они, колонизированные с континента, уже
столкнулись с экономическими трудностями из-за навязанного
экспортного сельского хозяйства47.
Благодаря возможностям корсарства они изменили свою религию, сделали себя «турками» (farsi turco) и стали ренегатами
или, как сказали бы современники, «турками по профессии»,
turco de profesión. Следовательно, эти ренегаты могли полагаться на свои семейные узы и знакомства на своей родине, которую они не так давно покинули и, следовательно, с языком,
культурой и обычаями которой они были знакомы. Например,
в 1570 году корсары узнали, что христианский флот собирается
отплыть на встречу с османским флотом, от родственника османского гранд-адмирала Улуча Али в Калабрии48.
Иногда они даже вербовали шпионов среди своих родственников и соотечественников, таких как случай с Хасаном Венециано, который привез своего кузена Ливио Селесту из Венеции
и завербовал его в качестве шпиона49. Не только османы знали
о связях этих ренегатов с христианской Европой. Габсбурги пытались извлечь выгоду из своего личного прошлого, предлагая
им вернуться к своей старой вере и послушанию своему законному монарху, королю Габсбургов, против которого они иронично
вели «священную войну» во имя исламa.
Хорошо задокументированные примеры таких переговоров: переговоры с османским гранд-адмиралом Хайреддином
(1534–1546), мусульманином по рождению с острова Митилини,
его мать была греческой православной, а отец-отступник50, это
46
Sola, Los que van y vienen, 99–200.
47
Braudel, La Méditerranée, vol. I, 139–146.
48
Valente, Vita di Occhialì, 121–125.
49
Fabris, «Hasan ‘il Veneziano», 51–66.
50
AGS, E 1027, fol. 13; E 1031 fols. 26, 58, 98 and 99; E 1033, fol. 160; E 1372,
fols. 57, 60, 64, 66, 73 and 84, (1539); E 1373 fols. 15, 18, 19, 20, 28, 30, 41, 42, 85,
85
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
и Улуч Али (1571–1587), рыбак-христианин из Ле Кастель в Калабрии51, Хасан Венециано (1588–1591), венецианец и друг детства байло в Константинополе52 и, наконец, губернатор Алжира
Хасан Ага (1535–1544) из Сардинии53.
Габсбурги не ограничивали такие предложения высокопоставленным корсарам; просто они подготовили больше документации для этих длительных переговоров с более многообещающими политическими и стратегическими выгодами. Тем
не менее в подобных переговорах участвовали корсары среднего
звена, такие как Кара Мустафа, возмущенные тем, что их сняли
с поста губернатора Митилена54.
Более того, Габсбурги успешно проникли в дом Улуча Али
и сумели завербовать некоторых из его людей в качестве шпионов. Регулярные сообщения, которые, в частности, Синан
(Хуан Брионес) и Хайдар Английский (Роберт Древер) отправляли в Неаполь и Сицилию, содержали бесценную информацию
о военных приготовлениях в Арсенале, состоянии флота и цели
предстоящей османской экспедиции55.
Были случаи, когда корсары покидали свои корабли и тоже
действовали как обычные шпионы. Вице-король Неаполя, гер-
88, 117, 118, 119, 151, 156, 160, 165, 176, 178, 181, 187 and 226 (1540); E 1376, fol.
34 (1543–1544). See also E 1027, 1031, E 1033, passim. For a good summary of the
negotiations between Charles V and Hayreddin, see Capasso, «Barbarossa e Carlo V»,
Rivista Storica Italiana 49 (1932): 169–209.
51
AGS, E 1061, passim (1573), E 1400, fol. 34 (1570), E 1061; D. Luciano
Serrano, Correspondencia diplomatica entre España y la Santa Sede durante el
ponticado de S. Pio V (Madrid: Imprenta del Instituto Pio X, 1914), vol. IV, 516–517.
52
AGS E 1417, fol. 41, 62 and 109 (1583). ASV, SDC, l. 30, c. 38 (20 January
1590) quoted by Fabris, «Hasan ‘ il Veneziano’», 52, fn.5.
53
AGS, E 1374, fol. 171, (1541). Also see. A. Berbrugger, «N gociations entre
Hassan Agha et le comte d’ Alcaudete, gouverneur d’Oran, 1541–1542», Revue
Africaine IX (1865): 379–385.
54
AGS, E 1127, fols. 81 (4 October 1562), 87 (2 December 1562) and 88
(3 October and 2 December 1562).
55
AGS, E 490, 17 October 1579, 18 October 1579, 22 October 1579; E 1080,
fol. 51 (1579); E 1081, fols. 3 (7 June 1580 and 163 (14 November 1580. For another
Habsburg spy Uluç Ali’s household, Pedro Brea see. E 1338, fol. 72 (22 December
1580); E 1414, fol. 164 (18 November 1581); E 1538, fol. 286 (20 December 1585).
86
Глава 2. Тайная дипломатия Габсбургов
цог Осуна, отправил корсара Жака Пьера в Венецию, где он был
казнен властями, обнаружившими его причастность к «заговору Бедмара»56. Точно так же Корфиот Пьетро Ланца много лет
служил вице-королям Неаполя как корсар и шпион. После многих лет службы он даже в преклонном возрасте предложил интересный план, достойный калибра этого закаленного корсара.
Он поедет в Константинополь и примет участие в ряде тайных
операций, включая убийство османского султана поддельным
подарком, в нижней части которого будет взрывчатка57.
2.3. Руководство и управление сетью
Для разведывательных сетей требовалось нечто большее, чем
просто шпионы, собирающие информацию на местах. Информацию нужно было зашифровать, защитить, передать, расшифровать
и, наконец, обработать. Каждый из этих этапов разведывательных
операций требовал наличия специального персонала, а также специальных средств в распоряжении государственных служащих.
Государства пытались обучить некоторых своих офицеров
специализироваться на некоторых из этих функций, а также
нанимали неофициальных помощников, которые помогали
передавать новости, зарплату и отправлять шпионов. Эти двое
сформировали то, что Гарсия и Маркос называли «инструментальными шпионами»58.
Некоторые историки подчеркивают важность послов в раннем
современном шпионаже, один даже назвал их «благородными
шпионами», шпионским руководством59. Пользуясь привилеги-
56
Hugon, Au Service de Roi Catholique, 457.
57
ASV, CCX-LettAmb, b. 19, fol. 81 (16 December 1608).
58
García and Marcos, Sebastián de Arbizu, 81.
59
Preto, Servizi Segreti, 197. Однако этот термин был придуман Франсуа
де Кальером, писателем и дипломатом людовиканской Франции. De la Manière
de négocier avec les souverains (Amsterdam: La compagnie, 1716), 30: «Мы называем посла почетным шпионом [почетным шпионом], потому что одной из его
основных обязанностей было раскрытие секретов дворов, где он находился, и он
не справится со своими обязанностями, если не произведет необходимых расходов на тех, кто мог бы сообщить ему.
87
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
ями, предоставляемыми своим дипломатическим иммунитетом,
как бы несовершенно государства ни соблюдали такой статус
в XVI веке, послы действовали как лидер сети. Лучшим примером этого могут быть венецианские послы в Константинополе
и Риме или послы Габсбургов в Венеции и Генуе.
Они не только подслушивали в социальных кругах, но и вербовали шпионов, подкупали чиновников, прибегали к тайным
операциям по похищению или удалению нежелательных элементов и, таким образом, также занимались контрразведкой. Посол
был не только информационным брокером, но и участником обработки информации и, соответственно, принятия решений.
Он был знатоком политики, институтов и обычаев столицы,
в которой он служил. Поэтому центральные правительства обращали внимание на его мнения и комментарии к собранной
информации и полагались на него в восприятии информации
в более широком контексте. Несмотря на то что непостоянные
представители Османской империи не могли предложить свои
услуги с качеством и эффективностью их венецианских и габсбургских коллег60, мы все же знаем, что они использовали эту
возможность, чтобы собрать как можно больше информации61.
Переписка посла как источник информации для центральных правительств очевидна из расчетов Алена Югона. Послы-резиденты Габсбургов в Париже между 1598 и 1635 годами передали почти две трети информации, касающейся Франции (61,6%),
несмотря на небольшое количество персонала посольства, составлявшее лишь 7,1% всего персонала, деятельность которого
была связана с габсбургско-бурбонскими отношениями62.
Эта эффективная роль в разведке, которую играли послы,
не осталась незамеченной для государств, которые искали законный предлог, чтобы оказать давление и контролировать свои
60
По данным Graphique 3 in Hugon, Au Service de Roi Catholique, 123, существует пропасть между вкладом постоянных послов в сбор информации (61,6%
всей информации, направляемой в столицу) и вкладом чрезвычайных послов,
прибывших с конкретной миссией. и покинули столицу после короткого визита
(всего 2,4%). Также см.: с. 129.
61
Preto, Servizi Segreti, 98–99. Also see. Chapter Six.
62
See Graphique 2 and 3 in Hugon, Au Service de Roi Catholique, 122–123.
88
Глава 2. Тайная дипломатия Габсбургов
действия. Их эффективность также подтверждается частотой
и серьезностью международных кризисов, от которых страдают
отношения между государствами, когда одного посла обвиняли
в шпионаже на территории другого.
Посол Габсбургов Бернардино де Мендоса был вынужден покинуть Лондон в 1584 году, потому что был замешан в заговоре
с целью свержения Елизаветы I63. Точно так же французский посол Гийом Пеллисье был уволен из Венеции в 1542 году за то, что
подкупил секретарей Совета десяти и получил от них инструкции, данные венецианскому байло для мирных переговоров
в Константинополе64.
Османы, всегда более беспощадные к иностранным послам,
изгнали венецианского байло Джироламо Марчелло в 1492 году
за то, что он отправлял информацию своему правительству65.
Tакже oн проинформировал другие правительства через австрийского посла и венецианского байло в Константинополе,
которые время от времени предоставляли Мадриду и Неаполю
важную информацию.
Мадрид даже подкупил венецианского байло Джироламо
Липпомано, который ценой своей жизни отправил конфиденциальную информацию Габсбургам; венецианский государственный служащий должен был лучше знать, что означает государственная тайна66. Помимо создания разведывательных сетей,
послы также были полезными инструментами контрразведки;
ожидалось, что они устранят нежелательныx элементoв, такиx
как шпионы, информаторы и опасные изгнанники.
63
Brun, La Diplomacia de Felipe II, 178.
64
Preto, Servizi Segreti, 75.
65
Longo, Annali Veneti, vol. I, 141–142.
66
Как только он увидел Венецию на горизонте, Липпомано покончил
жизнь самоубийством (если не убили, то менее вероятно), спрыгнув с корабля,
на котором он предстал перед правосудием. P. Augusto Tormene, «Il Bailaggio
a Costantinopoli di Girolamo Lippomano e la sua tragica ne», Nuovo archivio veneto,
n.s. 3, t. 6 (1903): 375–431; n.s. 4, t. 7 (1904): 66–125, 288–333; t. 8 (1904): 127–161.
О понятии «государственная тайна» и строгости Венецианского совета десяти
и государственных инквизиторов в наказании выдавших государственную тайну
см. Preto, Servizi Segreti, 55–74; Vivo, Information and Communication, 40–45.
89
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
Роль, которую посол Габсбургов в Венеции Диего Уртадо
де Мендоса сыграл в печально известном убийстве французского посланника в Константинополе Антонио Ринкона67, а также
просьбы Совета десяти к своим бейли об устранении венецианских изгнанников в Константинополе68 доказывают центральное
положение дипломатических представителей в контрразведывательной деятельности центральных правительств за рубежом69.
Что еще интереснее, в нашем контексте шпионы также могут быть послами. Дипломатический разрыв между Мадридом
и Константинополем был слишком велик, чтобы его могли сгладить посредники, такие как венецианцы и австрийцы. При соучастии обеих сторон эти шпионы казались наиболее близкими
к представителю, независимо от того, в какой степени им не хватало надлежащей подготовки или приличия, требуемых дипломатическим изяществом, и поэтому они постоянно подвергались
критике со стороны властей и подозрениям в недоброжелательности.
Отношения между столицами и элитами обеих империй осуществлялись благодаря посреднической роли этих полуофициальных представителей. Инициаторами переговоров в oсманскогабсбургском перемирии в 1577 году были габсбургские шпионы
Мартин де Акунья и Аурелио Санта Кроче, которые импровизировали предложение перемирия от имени Филиппа II, чтобы
спасти свою шкуру.
67
Хотя Ринкон был испанцем, он был коммунеро и ярым врагом своего мо-
нарха Карла V.
68
ASV, CX-ParSec, reg. 11, c. 119v; Preto, Servizi Segreti, 103.
69
Хороший пример того, насколько важным был посол для контрразведывательных усилий центрального правительства, можно найти в переписке
между венецианскими инквизиторами Стато и байло в Константинополе. ASV,
IS, b. 148, Lettere ai baili ed ambasciatori Costantinopoli (1585–1688) and b. 416,
Dispacci dai baili a Costantinopoli (1585–1630). Однако баили в Константинополе
были исключительными фигурами среди венецианских дипломатов. У них была
возможность открывать переписку дипломатов и шпионов в османской столице
благодаря венецианской монополии на почтовые услуги между Константинополем и Европой, пока французы не установили ее для себя. Наглядный пример
того, как венецианский байло угадал автора открытого им письма по буквам
в письме, см.: в документе от 28 октября 1617 г. в б. 416.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]