Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.2. Монография
.pdf
Глава 3. Тайная дипломатия Великой Порты
нение все еще не полностью удовлетворительно. Если у него были
венецианские агенты в Риме, что было такого поразительного,
учитывая предпринимательский характер раннего современного
шпионажа, который так часто подчеркивался в этой монографии,
что эти агенты также предоставляли информацию о событиях
в Западной Европе венецианскому правительству, собственному?
Учитывая, что эти агенты были венецианцами, это должно
было быть самым ожидаемым явлением в мире. Пока эта информация не касалась Османской империи, это даже не следует рассматривать как двойной шпионаж. Более того, даже если Синан
все еще мог рассматривать продажу информации его собственными агентами другому работодателю как нарушение, он мало
что мог с этим поделать; работодатели не будут иметь слишком
большого влияния на своих шпионов с такого расстояния.
Наконец, Синан-паша должен был лучше знать, что венецианцы в любом случае получат такую информацию раньше османов; eсли нет, то почему он попросил байло подтвердить то,
что его собственная сеть не могла в первую очередь? Как бы то
ни было, это был не единственный пример.
Точно так же в 1567 году, когда великий визирь Соколлу, который когда-то сам был гранд-адмиралом, упомянул, что османский флот нападет на Апулию и Рим, байло счел себя обязанным
напомнить ему, что Рим находится не на побережье, а на берегу
и поэтому не может быть атакованным военно-морским флотом
293
Тем не менее этих примеров слишком мало, чтобы сделать
окончательный вывод, особенно в то время, когда среди османов
есть тенденция утверждать, что османы были хорошо осведомлены в европейской географии
294
. Hесколько военных карт и планов осад в архивах дворца Топкапы доказывают, что османы
в период pаннего Нового времени занимались картографией
295
.
.
293
ASV, SDC, l. 2, fol. 27 (28 June 1567).
294
Faroqhi, The Ottoman Empire and the World Around It, 194–200; Ágoston,
«Where Environmental and Frontier Studies Meet».
295
В этих архивах есть карты Киева (где-то 1481–1512 гг.), Белграда
(1521?), Мальты (1556 г.), Сигетвара (1566 г.), Вены (1683 г.), Вана, Адакале
(1738 г.) и схемы сражений при Гачове. /Мезекерештес (1596 г. и Прут (1711 г.).
Ágoston, «Where Environmental and Frontier Studies Meet», 64. Also see. Ahmet
241
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
Во-первых, как предположил Агостон, «знание географии
работает по-разному в глобальном и локальном контексте»
296
случайное невежество османских пашей в центре могло быть
компенсировано прилежной разведывательной деятельностью,
которую предприняли пограничные власти; у этих видов деятельности также могут быть географические соображения.
Например, генерал-губернатор Буды Ювейс-паша заказал удивительно подробную и точную османскую карту пограничных
крепостей Габсбургов вокруг Канижи, на окраинах всех фортов
и замков, а также основных речных переходов и отправил ее
в Константинополь.
В свете этих свидетельств невежество Соколлу в том, что
он думал, что Рим находится на побережье, выглядело еще более подозрительным, поскольку он служил не только гроссадмиралом, но и генерал-губернатором Румелии и, следовательно, должен знать это лучше. Во-вторых, даже если принять эти
примеры, чтобы отразить общий недостаток знаний османских
вельмож о европейской географии, все же необходимо объяснить, как османы сумели провести успешные военные операции
в далеких странах, таких как Западное Средиземноморье.
Как мог османский гросс-адмирал, который не знал, где находится Рим, успешно командовать османским флотом в одной
из самых сложных с логистической точки зрения экспедиции османской военно-морской истории в Западном Средиземноморье
в 1551 году?
297
Синан-паша тогда должен был полагаться на ряд
опытных корсаров, особенно на Тургуда Реиса, который возглавил экспедицию в следующем году, хотя и без титула гроссадмирала.
,
T. Karamustafa, «Military, Administrative, and Scholarly Maps and Plans», in The
History of Cartography, II/1: Cartography in the Traditional Islamic and South Asian
Societies, eds. J. B. Harley and David Woodward (Chicago: Chicago University Press,
1992): 209–227.
296
Ágoston, «Where Environmental and Frontier Studies Meet», 65.
297
Османские военно-морские операции в 1550-х годах были самыми смелыми с точки зрения логистики. Из-за развития военно-морских технологий, которое уменьшило радиус действия галеры, османы не смогут совершать такие
большие экспедиции так далеко от Константинополя в следующие десятилетия.
242
Глава 3. Тайная дипломатия Великой Порты
Подобные инциденты еще раз доказывают нам важность
менее заметных фигур в процессе принятия решений, которыe
ни в коем случае не принимались только основными игроками
османской политики. У каждого высокопоставленного лица,
принимающего решения, должны быть люди, которые готовы
рискнуть проецированиям образа мышления (априори искажённого) на исторические времена и использовать современное слово, чтобы информировать их до принятия решений.
Время от времени некоторые османские официальные лица не
знали, что делать, но не только в области географии. Османы, например, не смогли провести различие между лютеранами и кальвинистами. Они также не знали, сколько стоит доблон; Великий
визирь должен был послать одного из своих людей в Марглиани, чтобы выяснить это, чтобы иметь возможность подсчитать,
сколько Филипп II распределил своим армиям после португальской экспедиции; он даже попросил взвесить 10 доблон
298
.
В конце концов казалось, что информация служила в основном для немедленного использования в процессе принятия решений. Это не привело к значительному повышению качества
знаний османской элиты о европейских делах в целом, эти знания оставались весьма ограниченными.
Османы не проявляли особой склонности и не имели какойлибо материальной причины украсить себя такими знаниями,
цепляясь за свое классическое эндерунское образование. Их интерес и, следовательно, информация, на которую они нацелены,
в основном ограничивались сферой военной и международной
политики. Важно было то, лютеранцы или протестанты были их
союзниками против Габсбургов.
Более того, как упоминалось выше, Константинополь был
центром информации, принимавшим многих европейцев, некоторые из них приняли ислам и стали частью османской армии и администрации. Если османский паша хотел узнать, где находится
Рим или сколько стоит доблон, он всегда мог найти кого-нибудь в
своем окружении, чтобы спросить. Фактически мы могли понять,
что он этого не знал, только потому, что задавал такие вопросы.
298
AGS, E 1338, fol. 64 (28 October 1580).
243
Заключение
Османы, возможно, сохранили свой децентрализованный
подход и отстали в следовании или предпочли не следовать определенным событиям, которые начали происходить в Европе.
Османское государство сохранило свой родовой характер с имперскими домами, которые брали на себя определенные обязанности, которые на примерах Габсбургов и Венеции государство
все чаще начало требовать.
Османская бюрократия, в отличие от ее габсбургских и венецианских коллег, не была реорганизована так, чтобы специализироваться на многих региональных и функциональных политических органах. Османы также не создали централизованной
бюрократии, которая настаивала на надзоре за каждым этапом
действующей операции. Они скорее предоставили провинциальным властям значительную автономию и делегировали ответственность за шпионаж важным политическим деятелям и частным предпринимателям.
Более того, османский информационный мир был преимущественно устным; у османов еще не было письменной политической культуры. Обычно они полагались на устное общение,
особенно при передаче важных сообщений. Они не записывали
детали процесса принятия решений в Императорском Совете на
бумаге. Не было печатного станка, который мог бы распространять информацию в письменной форме в публичной сфере. Константинополь не был местом для памфлетных войн, как Венеция
в начале XVII века во время «интердикта»
Проповеди в мечетях, глашатаи на улицах и сплетни на рынке сформировали общественное мнение Османской империи.
В конце концов, с точки зрения государства, ни один из них
1
.
1
Vivo, Information and Communication.
244
Заключение
не оказал серьезного влияния на эффективность сбора информации османскими спецслужбами. Османскому государству удалось получить информацию, имеющую стратегическое значение, такую как гражданская война в европейском государстве,
восстание во вражеской провинции, религиозные разногласия
в Европе, мирный договор, союз или брак между европейскими
монархами, военные приготовления врага, местонахождение
вражеского флотa и т.д.
Как заявил Агостон, в XVI веке османы имели средства собрать достаточно информации, чтобы разработать значимую
стратегию в их имперском соперничестве с империей Габсбургов. Им удалось «обладать самой свежей информацией о [своих]
соперниках… непременным условием проведения жизнеспособной внешней политики, которая также пыталась противостоять стремлениям и притязаниям Габсбургов на универсальный
суверенитет»2.
Не следует делать вывод о том, что oсманы не смогли создать
эффективную систему сбора разведданных, поскольку эти заявления в основном основывались на личных мнениях, а не на всестороннем изучении источников. Характер османской документации и нехватка письменных свидетельств из-за того, что османцы
настаивали на устном общении, затрудняют для историков предоставление достаточных доказательств деятельности османских
шпионов и деталей сети, которая работала на Константинополь.
Но это не означает, что этих сетей не существовало; нужно
просто копать глубже. Это именно то, что мы пытались сделать
в нашей монографии, oпираясь на все возможные источники,
которые могли пролить свет на сбор османской информации
в Средиземноморье XVI века, чтобы дискредитировать заранее
определенные выводы, такие как: «Конечно, вся османская разведывательная служба не могла сравниться с эффективной шпионской сетью, созданной Филиппом II в Испании»3.
Это предложение было написано историком-неспециалистом, который без колебаний высказал суждение по столь важ-
2
Ágoston, «Information, Ideology and Limits», 78.
3
Baron, A Social and Religious History of the Jews», vol. XVIII, 91.
245
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
ному вопросу, не проводя никаких исследований. К сожалению,
в западной литературе можно было увидеть множество подобных
необоснованных предположений об османской осведомленности
об окружающем мире.
В чем обе империи потерпели неудачу, так это в развитии глубокого понимания правовых, политических и экономических
систем друг друга, а также культурных, языковых и религиозных особенностей. Настоящей причиной этого было отсутствие
дипломатических отношений между двумя державами, что усугублялось физическим расстоянием.
Венецианские дипломаты в Константинополе служат хорошим примером того, как постоянное дипломатическое присутствие позволило бы центральным правительствам обучать
корпус дипломатического персонала с глубоким знанием чужой
культуры. Венецианские бaйлo не только отправляли информацию сиюминутного характера через dispacci, но также должны
были оставлять отчеты объемом в десятки страниц, в которых
резюмировали их пребывание в должности в форме relazioni4.
Эти отношения дали общую картину Османского государства
с его административной структурой, финансовыми ресурсами
и фракционным соперничеством, а также oсманского общества
с его верованиями и обычаями. Эти тексты ни в коем случае не
оставались доступными только для ограниченной аудитории;
скорее, они нашли большой спрос по всей Европе и печатались
снова и снова.
Они настолько глубоко ознакомили венецианскую элиту со
структурой Османского государства, что даже побудили венецианцев использовать османскую политическую систему в качестве ориентира при написании текстов, в которых обсуждалась
их собственная система правления5.
Венеция может считаться исключением, так как на протяжении веков онa пользовалacь обширными торговыми связями
4
On relazioni, see. Donald E. Queller, «The Development of Ambassadorial
Relazioni» in Renaissance Venice, ed. J. R. Hale (Totowa: Rowman and Littleeld,
1973), 174–196
5
Lucette Valensi, The Birth of the Despot: Venice and the Sublime Porte (Ithaca:
Cornell University Press, 1993).
246
Заключение
в Восточном Средиземноморье, где у Венеции было несколько
торговых сообществ. В конце концов Ганс Кисслинг утверждал,
что именно эти связи дали Венеции преимущество в сборе информации над еe соперниками.
Несмотря на то что в определенной степени это может быть
правдой для более ранних веков, объем и важность информации,
отправляемой торговцами, похоже, сокращаются на протяжении XVI века, особенно с учетом повышения качества венецианских бaйлo, улучшений в передаче новостей и в каналах коммуникации, а также другие разработки венецианского баилатa,
такие как инициирование программы обучения переводчиков
в доме байло6.
После середины XVI века венецианские власти в основном полагались на информацию, которую их бaйлo присылали
на регулярной основе. Очевидно, что, будучи исполнителями
повседневной дипломатии в Константинополе, посещая дипломатические круги, ведя переговоры в Имперском диване, болтая
с османскими вельможами, бaйлo находились в уникальном положении, чтобы наблюдать за своим подданным, Османской империей, более глубоко, чем кто-либо другой, торговец или шпион.
Отсутствие глубокого понимания культуры, религии, правовых, политических и экономических систем другого человека создавало ряд недостатков не только для османов, но и для
Габсбургов, по крайней мере в их отношениях с османами, учитывая, что они проводили их без наличия постоянного посла.
Прежде всего, обе империи не смогли участвовать в придворной
политике и использовать соперничество между различными
фракциями для сбора информации.
Послы Венеции, Франции и Австрии поддерживали хорошие
отношения с некоторыми османскими чиновниками, которые
снабжали их информацией, — роскошь, которой османы не имели ни в Неаполе, ни в Мессине, ни в Мадриде, ни в Габсбургах
в Константинополе. Более того, и османы, и Габсбурги упустили
шанс использовать слабости друг друга, разжигая инакомыслие
6
See. Lucchetta, «giovani di lingua», 1–40.
247
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
или находя себе потенциальных союзников, которые служили
бы их интересам.
Османские и габсбургские разведывательные сети в странах друг друга оставались неэффективными в этом отношении,
по сравнению, например, с усилиями посла Габсбургов в Лондоне Бернардо де Мендосы, который пытался свергнуть Елизавету I, используя религиозное инакомыслие и фракционное
соперничество. Большинство переговоров о дезертирстве также провалились, потому что не было стабильных каналов связи
и такие проекты приходилось реализовывать посредникам, не
заслуживающим доверия.
Точно так же попытки обеих империй использовать «пятую
колонну» ни к чему не привели. Возможно, это было бы не так,
если бы был дипломатический деятель, который мог установить
обширные отношения с этими диссидентскими сообществами
и играл роль, сопоставимую с ролью габсбургского посла в Париже во время французских религиозных войн.
Более того, обе империи не смогли по-настоящему понять
фракционное соперничество в столицах друг друга. Эта неудача
помешала им понять, в какую сторону дул ветер в критические
времена. Что означало для османов, когда дон Карлос умер на
фоне слухов об отравлении его отцом, Антонио Перес был исключен из мадридской политики или вице-король Неаполя кардинал Гранвела был вызван из Неаполя в Мадрид, чтобы сменить
Переса?
Что значили для Габсбургов убийство Ибрагима, кончина
Хюррема или смерть Рустема? Что они думали об этом? Кроме
того, еще одним побочным эффектом отсутствия постоянной дипломатии между двумя империями было то, что он лишал обе
империи возможности обучать корпус экспертов, которые более
эффективно и с большим авторитетом обрабатывали бы поступающую информацию и помогали формулировать значимую политику.
Имперские драгоманы, такие как Юнус-бей и Хюррем-бей,
не имевшие в остальном политического статуса и административного ранга, а также придворные, такие как Гритти, Наси
и Пасси, которые очень хорошо знали Европу, сыграли реша-
248
Заключение
ющую роль в переговорах османов с европейскими державами,
а также в формулировании своей внешней политики.
Опора османов на этих офицеров среднего звена и влиятельных лиц в их внешней политике и дипломатических переговорах
ясно доказывает потенциальные выгоды, которые обученный
корпус дипломатов принесет османам. Постоянные дипломаты,
их канцелярии и свита составят пул подготовленных экспертов, которые будут не только более лояльными, но и, прослужив
в иностранных столицах в течение многих лет и приобретя необходимые ноу-хау, будут лучше обучены, чем эти драгоманы
и придворные.
Габсбурги также признали потенциальную ценность подготовленного дипломатического персонала в обработке информации, принятии решений и формулировании стратегии; вот
почему Филипп II выбрал одного из них в качестве преемника
Антонио Переса. Несмотря на то что у него не было опыта работы
секретарем, бывший посол в Венеции Хуан де Идиакес неожиданно был назначен на должность государственного секретаря,
в обязанности которого, помимо прочего, входили отношения
с иностранными державами и операции спецслужб Габсбургов.
Наконец, отсутствие подробной информации об институтах и процессах принятия решений противником должно было
в определенной степени помешать эффективной формулировке
и реализации долгосрочной стратегии. Например, венецианцы
внимательно наблюдали за политической системой Османской
империи и пытались понять, как действует Османская империя.
Благодаря своим связям в османской администрации они
также узнали о дискуссиях, которые происходили в Диване,
и нашли способы повлиять на процесс как дипломатическими,
так и экстрадипломатическими средствами, такими как подарки и взяточничество. Можем ли мы сказать то же самое об османах? Знали ли они о сложной природе венецианского правительства? Если бы это было так, могли бы они регулярно следить
за тем, что обсуждали в Сенате, какие решения принимались
во многих различных руководящих органах республики? Если
бы они могли, то могли бы они повлиять на процесс принятия
решений? На все эти вопросы сложно ответить утвердительно.
249
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): II часть
На другой стороне спектра Габсбурги не преуспели в аналогичных вопросах более, чем османы; за исключением, пожалуй, короткого периода 1578–1581 гг., когда у них был постоянный дипломат в османской столице. Последний вопрос,
который необходимо решить, заключается в том, что это отсутствие постоянного дипломатического представительства
должно стать хронической проблемой для османов, которые,
в отличие от Габсбургов, не назначали постоянных послов
до XVIII века.
В то время как их европейские коллеги совершенствовали
свои дипломатические системы, обучая более квалифицированный дипломатический персонал, открывая новые посольства,
уточняя правила международной дипломатии, османы не успевали за этими событиями и оказались в невыгодном положении,
которое с каждым днем усугублялось.
Однако не следует полагаться только на один фактор; этот
недостаток ни в коем случае не был решающим в XVI веке, и то,
что произошло в XVII и XVIII веках, выходит за рамки данного исследования. Кроме того, недостаток, создаваемый отсутствием посольств Османской империи за границей, должен был
быть в определенной степени компенсирован уникальным положением Константинополя как центра притяжения европейских военных экспертов, религиозных и политических ссыльных.
В конце концов хотя османская элита не изучала европейское
право, культуру и религию, она также не жила в полной изоляции. Османы всегда держали дверь открытой для полезных
новинок и инноваций, демонстрируя свой прагматизм в приобретении необходимого независимо от его происхождения. Эти
выводы расходятся с предварительными выводами Агостона
по сбору османской информации.
Во-первых, за исключением короткого абзаца, который повторяет выводы Паоло Прето и Ибарры7, Агостон не дает слишком много подробностей о деятельности конкретных османских
шпионов, eго больше интересует, откуда османы собирали ин-
7
Ágoston, «Information, Ideology and Limits», 1.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]