Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
81Часть вторая
Другой голос отвечает: «Ужятебе говорю, чтоон здесь. Вели-ка
поставить уокон идверей часовых».
Пошуму шагов Нарышкин мог заключить, чтоцелая толпа
ищет его поцеркви.
— Смотри ты, колдунишка, если мы его несыщем— беда
тебе!— сказал один голос.— Осталось только один алтарь обыскать.
Нарышкин слышит, чтосеверные двери отворяются, инесколько
человек входят валтарь.
— Издесь его нет!— говорит голос.— Что, колдунишка, струсил?
Вот мы тебя, обманщика! Нетли разве подпрестолом изменника?
Сунь-ка туда пику, Фомка! Авось голос подаст!
Нарышкин, удерживая дыхание, слышит, чтопика проткнула
парчевой покров престола. Слегка шаркнув покафтану Нарышкина,
она вонзилась впол.
— Кажись, никого нет!— сказал голос.— Неприподнятьли
покров пикой даневзглянутьли подпрестол-то?
— Загляни!— закричал другой голос.— Ба, ба, ба! вот он где,
изменник! Тащите его оттуда!
Беззащитного Нарышкина схватили. Он несказал нислова
своим убийцам, непроизнес ниодного жалобного стона. Когда
его выносили изалтаря, он взглянул наобраз Воскресения Христа, стоявший запрестолом, вздохнул, закрыл глаза— идуша его
погрузилась вжаркую, предсмертную молитву. Преддверие храма
Божиего обращено было вплаху. Секиры злодеев пролили кровь
невинного. Разрубленное начасти тело Нарышкина изверги сбросили наплощадь пред церковью.
— Пойдем теперь отыскивать Ивана Нарышкина!— сказал
десятник, подняв наплечо секиру, скоторой капала ещекровь.—
Скажи-ка нам, колдун, где он?
— Язнаю, где он, ноесли искажу, товсе вам ненайти его!—
отвечал карлик.
— Апочему так?
— Датак; ненайти, итолько!
— Заладил одно: ненайти! Скажи нам только, где он. Поищем,
несыщем— беда нетвоя. Безтого ятебя неотпускаю! Гришка!
Возьми его заворот!

82 Стрельцы
— Смотри, Фома— незнаю, какпобатюшке— нескорчи
меня, пожалуйста!— сказал Гришка.— Мне приказано взять тебя
заворот, асамбы ятебя волоском нетронул.
— Неты велел, так ибеда нетвоя.
— Ну, ну, отпусти ужего, пострела!— сказал десятник, когда
он сострельцами икарликом вышел издворца.— Ступай навсе
четыре стороны, данепоминай нас лихом!
— Счастлив ты, чтоменя отпустил. Задержи ты меня ещехоть
немножко, ябы тебя так испортил, чтоникакая ворожея непомоглабы тебе!
— Ну, полно гневаться! Данеиспортилли ужты меня, скажи
поправде. Несгуби понапрасну!
— То-то, несгуби! Ты ужвполовину испорчен. Вдугу тебя
несведет, атолько через два дня ты кликать начнешь: залаешь по-собачьему, захрюкаешь по-свиному изаквакаешь по-утиному. Недели
две илитри безумолку пролаешь, прохрюкаешь дапроквакаешь,
апосле ничего: темвсе икончится.
— Неужто?— воскликнул сужасом десятник.— Фомушка,
батюшка, отец родной, помилуй! Нельзяли порчу как-нибудь исправить? Легкоели дело три недели лаять, дактому ещехрюкать
иквакать! Взмилуйся! Аневзмилуешься, так, право, секирой хвачу.
Пустьже недаром промучусь. Ну чтож такое! Хрюкать так хрюкать,
коли натопойдет! Ведь неумруже отэтого, аты-то, чертов сын,
ужневоскреснешь. Авсе-таки лучше, Фомушка, еслиб ты сомной
помирился ипорчу изменя выгнал. Разошлисьбы мы стобой приятелями, подобру-поздорову.
— Ну, ну, хорошо! Полно кланяться-то. Становись наколена.
Десятник сподобострастием исполнил приказание. Прочие
стрельцы, окружив карлика идесятника, смотрели напервого
слюбопытством истрахом.
— Приложи правую ладонь кземле,— закричал колдун,—
изажмурь правый глаз! Правый, говорят тебе, анелевый! Зажмурь
крепче, анетоокривеешь.
Десятник, опершись правою рукой оземлю, смотрел одним
глазом накарла сумоляющим видом.

83Часть вторая
— Теперь надобно выдернуть утебя десять седых волосов
избороды. Дасмотри, неморщиться, анетобеда!
— Выдерни хоть две дюжины, отец родной, сколько угодно,
только избавь отпорчи!
— Больше десяти ненужно! Раз, два, три, ну, вот ичетыре, пять,
вот ишесть, семь, вот восемь… Ну, нехорошо, очень худо: больше
нет седых-то, все черные!
— Ахти, мой батюшка, неужто нет? Поищи, кормилец! Несгуби
меня, окаянного!
— Постой, постой! вот, кажется, ещеседой волос— девять! ну,
адесятого, воля твоя, нет!
— Какнебыть, батюшка! сыщется. Поищи, родимый!
— Говорят тебе, нет! Чтож мне делать! Вина немоя! Вот есть,
инеодин, сседым кончиком, дачертли вних. Надобно, чтоб весь
был седой.
— Вусах-топогляди, отец родной, вусах-тонетли?
— Вусах! Чтомне усы! Надобно избороды.
— Этакая напасть какая! Поищи, почтенный, пожалуйста,
постарайся.
— Правда, можно вместо одного седого выдернуть десять
черных, если хочешь.
— Дергай, кормилец мой, дергай скорее: только порчу-товыгони!
Выдернув ещедесять черных волосов карлик сважным видом
свернул ихвкомок, поднес корту, пошептал что-тоизарыл волосы
вземлю.
— Ну, ступай теперь. Давперед нессорься снашим братом.
Десятник ввосторге вскочил, поклонился карлику впояс ипоспешно пошел отнего ссвоим отрядом, ворча просебя:
— Проклятый! Небудь он такой сильный колдун, так яизрубилбы его вмелкие кусочки! Пострел этакой! Бесенок! Самбы ты
уменя заквакал, самбы завизжал поросенком подсекирой! Ябы тебя!
Обыскав дворец, мятежники рассеялись повсей Москве, грабили
домы убитых ими бояр иискали везде Ивана Нарышкина ивсех тех,
которые успели издворца скрыться. Родственник царицы, комнатный стольник Иван Фомич Нарышкин, живший заМосквою-рекою,

84 Стрельцы
думный дворянин Илларион Иванов имногие другие были отысканы
ипреданы мучительной смерти.
Солнце явилось из-затуч напрояснившемся западе иосветило
бродящих поМоскве стрельцов иброшенные ими наплощадях
жертвы ихярости. Оставив вКремле многолюдную стражу, мятежники возвратились всвои слободы.
II
От ужаса ни рук не чувствую, ни ног;
Однако должно скрыть мне робость ради чести.
Ʉɧɹɠɧɢɧ
Бурмистров, отправленный Долгоруким кКравгофу, выехал изКремля
наКрасную площадь ивовесь опор проскакал длинную, прямую улицу,
которая шла сэтой площади кПокровским воротам. Проехав чрез
них, он вскоре достиг Яузы ивъехал вНемецкую слободу. Почислу
улиц иповиду деревянных домов она походила нанынешнее богатое
село. Вслободе были три церкви, одна кальвинская идве лютеранские.
Остановясь удома Кравгофа ипривязав уворот ккольцу измученную свою лошадь, Бурмистров вошел прямо вспальню полковника,
который, затворив дверь иневелев слуге никого впускать ксебе, курил тайком трубку.* Кравгоф был родом датчанин, нослыл внароде
немцем, потому чтовстарину это название присваивали русские всем
западным иностранцам. Поего представлению Бутырскому полку
дано было красное знамя свышитою посредине крупными буквами
надписью: «Берегись!» Он три недели выдумывал эту надпись иостановился натом, чтонельзя лучше выразить храбрости полка итого
страха, который он наносит неприятелю; нонасмешники перетолковали выдумку его по-своему. Кравгоф-то, говорили они, велит своим
поберегаться инетак, чтобы очень, храбриться.
— Князь Михаил Юрьевич Долгорукий прислал меня ктебе,
господин полковник, сприказанием, чтобы ты шел какможно скорее
сполком кодворцу.
* Табак запрещено было курить даже и иностранцам. Полковник фон Деллен,
по обвинению патриарха Никона, был наказан кнутом за употребление табака.

85Часть вторая
— Ктворес?— воскликнул Кравгоф, вскочив состула ипро-
ворно опустив трубку вкарман длиннополого своего мундира.
— Да, кодворцу. Восемь стрелецких полков взбунтовались.
— Мой непонимай, што твой каварит.
— Восемь полков взбунтовались, хотят окружить дворец,
убить всех бояр, приверженных кцарице, провозгласить царем
Иоанна Алексеевича. Ради Бога, поскорее, господин полковник!
— Ай, ай, ай! какой кудой штук! Ахто скасал марширофать
смой польк?
— Меня послал ктебе князь Долгорукий.
— Толгирукий? Гм! Он неесть мой нашальник. Еслип велес
сарис, то…
— Помилуй, Матвей Иванович, ты ещерассуждаешь, когда
каждый миг дорог.
— Мой сосывать тольшен военний совет, апатом марш.
— Побойся Бога, Матвей Иванович, это ужниначтонепохоже. Естьли теперь время думать осоветах?
— Стрелиц неснает слюшпа, ипатому так утивлялся! Гей!
Сеньке!
Вошел Сенька, слуга полковника.
— Побеши х геспетин польпольковник, х майор, х каптень,
х порушик, потпорушик, прапорщик, скаши, штоп все припешал
комне. Ешо вели свать отин ротна писарь.
Бурмистров, видя, чтонет возможности принудить упрямого
Кравгофа кперемене своего намерения, ввеличайшей досаде отошел
кокну и, скрестив нагруди руки, начал смотреть наулицу. Чрез
несколько времени стали собираться приглашенные длявоенного
совета офицеры Бутырского полка.
Сначала вошел маиор Рейт, англичанин, потом подполковник
Биелке, швед, скапитаном Лыковым. Когда ивсе прочие офицеры
собрались, Кравгоф приказал ротному писарю Фомину принести
бумаги ичернилицу, пригласил всех сесть исказал!
— Князь Толгирукий прислал вот этот косподин стрелица
скасать, што восемь польк вспунтирофались иштоп наша польк
марш котворса. Сарись нескасаль нишего. Натопнали марш?

86 Стрельцы
— Господи, твоя воля!— воскликнул капитан Лыков.— Восемь
полков взбунтовались! Дачтоже тут толковать? Пойдем, побежим
драться, даитолько!
— Косподин каптень! твой нетольшна каварить преште млатший
официр!— воскликнул Кравгоф.— Косподин младший прапорщик,
што твой тумает?
— Тотчасже идти кодворцу идраться!
— Траться? Гм! Косподины все прошие прапорщик, што ви
тумает?
— Драться!— отвечали водин голос прапорщики.
— Акосподины потпорушики ипорушики?
— Драться!
— Агде ешо три каптень? Зашем вишу отин?
— Двое захворали, аодин, какизвестно, вотпуске,— отвечал
Лыков.
— Азашем нет рапорт оихполеснь?
— Есть, господин полковник! Явчера подал,— сказал ротный
писарь.
— Карашо!.. Ну, акосподин Ликов, што твой тумает?
— Ядумаю, чтонадобно дать время бунтовщикам войти
вКремль, окружить дворец исделать, чтоим заблагорассудится,
апотом идти неторопясь кодворцу, взглянуть, чтоони сделали,
иразойтись подомам.
— Твой смеет шутить, косподин каптень! Твой смеет смеялься!— закричал Кравгоф, вскочив сосвоего места.— Ятвой велю
сатить наарест.
— Зачто, господин полковник? Меня спрашивают: чтоядумаю?
ядолжен отвечать.
— Твой кавариль сперва траться!
— Яитеперь скажу, чтобездраки дело необойдется ичтонадобно бежать кодворцу, нетеряя ниминуты.
— Мальши, каптень! Мой снает нехуше твой поряток. Косподин
маиор, што твой тумает?
— Ядумаю, чтотут нечего долго думать, адолжно действовать!— отвечал сквозь зубы Рейт, довольно чисто говоривший
по-русски; он давно уже жил вРоссии.

87Часть вторая
— Атвой што скашет, косподин польпольковник?
— Мой скашет, што втакой вашний дело нушно сперва тумать,
карашенька тумать. Сперва план, диспосиция, апотом марш!
— Карашо, весьма карашо! Мой сокласна. Фомкин! Тай пумага
сперо; ясделай тотшас план идиспосиция.
Выведенный изтерпения медленностию Кравгофа, Бурмистров
вскочил сосвоего места ихотел что-тосказать; новдруг отворилась
дверь, ивбежал прапорщик Сидоров, посланный ещенакануне полковником вМоскву скаким-топоручением.
— Бунт!— закричал он.— Стрельцы убили князя Долгорукого
иворвались водворец! Ясам видел, какнесчастного князя сбросили
сКрасного крыльца накопья иразрубили секирами!
— Боже милостивый!— воскликнул Бурмистров, сплеснув
руками.— Господин полковник, господа офицеры! Вспомните Бога,
вспомните присягу! Пойдем против мятежников, защитим царя,
илиумрем занего!
— Умрем зацаря!— закричали все, выхватив шпаги. Кравгоф
иБиельке также вытащили изножен свои меча. Первый приэтом
воскликнул: «Да, да! Пудем все умереть!» Биельке прибавил: «Да, да!
Имой пудет умереть!»
— Zounds!*— заревел басом англичанин Рейт, бросясь кдверям
собнаженною шпагой. Вдверях столкнулся он скапралом Григорьевым.
— Где господин полковник?— спросил капрал.
— Што твой натопна?— сказал Кравгоф.
Капрал, вытянувшись перед ним, начал говорить:
— Все солдаты нашего полка искапралами разбежались. Теперь,
ячаю, одни домовые остались визбах. Яхотел своих солдат остановить, спрашиваю: куда?— ничего неговорят, хватают ружья дабегут.
Чтоприкажете делать, господин полковник?
— Какой кудой штук, какой кудой штук!— повторял Кравгоф,
ходя вбеспокойстве взад ивперед покомнате. Бурмистров, поклонясь
полковнику ипрочим офицерам вышел, сел налошадь ипоскакал
вКремль.
— Вон бежит поулице солдат сружьем!— сказал Лыков.—
Такбы иприколол бездельника!
* Английское восклицание, соответствующее французскому «morbleu!».

88 Стрельцы
— Где пешит?— сказал Кравгоф, приблизясь крастворенному
окну.— Гей! сольдат! сольдат! Кута твой пешит?
Солдат взглянул наокно ипобежал далее, неостанавливаясь.
— Косподины официр!— воскликнул Кравгоф.— Сольдаты
вспунтирофались! Што стелать спестельники? Сольдат нехошет
каварить скомантир! О, яего наушаю каварить! Косподины официр!
што ваш тумает стелать?
— Авот яего заставлю говорить!— проворчал Лыков, выбегая
изкомнаты. Нагнав солдата, он остановил его, отнял ружье ипривел,
держа заворот, кполковнику. Приставив кгруди его шпагу, капитан
закричал:
— Сейчас говори, бездельник, куда ты бежал изачем? Если
солжешь, так ятебя разом приткну кстене.
— Виноват, батюшка! Помилуй! Скажу всю правду-истину! Вчера
ходил унас поизбам какой-тодворянин, роздал много денег иобещал
ещедва-эстолька, если мы заступимся зацаревича Ивана Алексеича.
Он сказал, чтовсе стрельцы настороне царевича ичтокогда они
войдут вКремль, тоон пришлет гонца занами. Гонец приехал, мы
ибросились вКремль. Помилуйте, государи-батюшки! наше дело
солдатское; солдат глуп: всему верит!
— Всему верит!— воскликнул Лыков.— Ах ты, злодей-мошенник!
Видишь, каким простаком прикидывается. Разве ты забыл присягу?
Целовалли ты крест, чтобы служить царю Петру Алексеевичу верой
иправдой?
— Целовал, батюшка, целовал!
— Ачтоже ты теперь делаешь! Дали алтына четыре, так душу
ипродал сатане! Беги, куда бежал, мы тебя недержим. Стрельцы
взбунтовались против царя, иты бунтуй сними вместе; стрельцы
забыли Бога, иты забудь. Беги, любезный, беги кним, прямо ксатане
вкогти. Чтож ты стоишь? ятебя недержу.
— Да, да, пестельник! Твой путут садить наад ишарить нагоряч,
красна калена сковорот!— сказал Кравгоф, думая, чтоон удачно
подделался кпростым понятиям солдата овечных мучениях исильно
нанего подействовал.
Солдат, пораженный словами капитана, почувствовал всю меру
своего преступления, заплакал иупал кногам его.

89Часть вторая
— Приколи меня, батюшка!— говорил он, всхлипывая.— Погубил ясвою душу! Приколи меня, окаянного! Отрекся яотБога. Отцы
мои родные, казните, расстреляйте меня!
— Нет; тебя расстрелять ещенезачто. Конечно, грех твой велик,
ноесли раскаешься изагладишь вину свою добрым делом, тоБог
простит тебя! Чембежать прямо вкогти сатане, пустись-ка лучше
вдогонку засвоими товарищами иуговаривай всех, чтоб они непозорили имени русского изменой инегубили душ своих!
Солдат, обняв ноги капитана, вскочил. Лицо его сверкнуло радостью имужеством.
— Побегу!— воскликнул он.— Стану уговаривать, чтобы образумились истали грудью зацаря. Непослушают, так штыком начну
бунтовщиков усовещивать.
— Вот это дело, брат!— сказал Лыков.— Икапитан твой побежит вместе стобою надоброе дело.
— Имы все!— закричали офицеры.
— Ими! Да! Ими!— прибавили Кравгоф иБиельке.
— Идем! марш!— воскликнул громовым голосом Рейт, махая
шпагою.— Смерть всем бунтовщикам иизменникам!.. Это чтозадьявольщина!— крикнул он, от» корив дверь иувидев несколько солдат,
стоявших всенях.
— Стой!— закричали солдаты, прицелясь изружей вРейта.—
Невелено никого пускать отсюда. Вокруг дома целая рота!
— Яужкак-нибудь пролезу!— закричал Лыков ибросился
вдвери. Рейт хотел удержать его заруку, нонеуспел. Усовещенный
Лыковым солдат, бывший софицерами вкомнате, схватил ружье свое
ипобежал закапитаном.
Несколько ружей прицелились вних, когда они изсеней вышли
наулицу.
— Чтовы, мошенники!— крикнул Лыков таким ужасным голосом, чтовся окружавшая его толпа солдат вздрогнула.— Дакакувас
рука-топоднялась прицелиться вменя, вашего капитана! Испугать меня
вздумали? Неиспугаете! Плюю янасмерть инавас всех, бездельников.
Видители, явот стою, небегу, нехочу даже изащищаться. Разбойники,
чтоли, вы, илиправославные солдаты? Ну, ну, ктоизвас отдал душу черту,
тот прикладывайся ипали вЛыкова. Бровь непоморщу, упаду срадостью

90 Стрельцы
насырую землю зацаря иправое дело. Чтож вы ружья-тоопустили?..
Видно, совесть заговорила?.. Слушайте, ребята! Ктоменя любит, тот
сейчас поднимай наштык подлеца, который осмелится вкапитана выстрелить. Спровадьте его подлую душонку прямо вад, ксатане вгости.
Ну, ну, чтож вменя никто нестреляет? Что?.. Головы повесили, беспутые! Стыдно вглаза посмотреть мне, вашему капитану. Ах вы, бараны
безмозглые, вороны пустоголовые! Дачтоэто вы затеяли? Какой злодей,
какой дьявол вас натолкнул натакое богопротивное дело? Еслиб вы
видели, какмое сердце болит завас! Жаль, куда мне жаль вас: вы досих
пор были бравые солдаты, христиане православные. Эх! какжаль мне
вас, солдатушки!..— Лыков прослезился.
— Виноваты!— заговорили некоторые.— Виноваты, отец наш,
капитан!— подхватили многие голоса.— Виноваты!— крикнули
наконец все солдаты водин голос.— Согрешили Богу игосударю!
Лыков вмиг утер слезы, бодро ивесело поднял голову иокинул
глазами всех солдат, поправляя усы.
— То-то, виноваты! Велик ваш грех, номожно внем покаяться—
ивсе дело поправить. Выкиньте дурь изголовы даменя послушайтесь.
Пойдемте-ка унимать бунтовщиков. Коли согласны, так иякомандовать начну. Смирно! Стройся!
Солдаты поспешно построились вряды.
— Накараул! Раз! Два! Гаркнем ура! даимарш!
— Ура!— крикнули единодушно солдаты.
— Спасибо, ребята! Теперь скорым шагом марш!
Вся рота двинулась закапитаном. Прочие офицеры, бывшие
вдоме, последовали занею. Ноони пришли уже поздно вКремль:
наплощади лежали одни жертвы; палачей уже тамнебыло.
III
Подъялась вновь усталая секира
И жертву новую зовет.
ɉɭɲɤɢɧ
Надругой день, шестнадцатого мая, рано утром, шел отряд стрельцов
поодной изглавных улиц Белого города. Поравнявшись сдомом князя
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
