Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
31Часть первая
— Разумею. Сиречь она снами, холопами, водиться нестанет.
— Экой тетерев! Совсем нето. Ну, дачтостобой теперь толковать! Сам ее завтра увидишь. Боярин, слышь ты, велел привести
ее кнему вночь, чтобы шуму игаму наулице ненаделать. Ведь
станет плакать давопить, окаянная. Она теперь вгостях утетки,
данеминует наших рук. Около дома навсю ночь поставлены
сторожа сдубинами, дарешеточный приказчик всоседней избе
укрывается. Неуйдет голубушка! Дом ее тетки неподалеку… Тьфу
пропасть! опять ты задремал. Нет, полно. Пора спать. Завтра ведь
допетухов надо подняться.
Окно затворилось, иогонь погас. Выслушав весь разговор,
Бурмистров встал соскамьи ипоспешил возвратиться домой.
IV
И смотрит вдаль, и ждет с тоской…
«Приди, приди, спаситель!»
Но даль покрыта черной мглой:
Нейдет, нейдет спаситель!
ɀɭɤɨɜɫɤɢɣ
— Вставай, Борисов!— сказал Василий, войдя всвою горницу,
освещенную одною лампадою, которая горела перед образом.—
Какзаспался! Ничего неслышит. Эй, товарищ!— Сэтими словами
он потряс заплечо Борисова, который спал наскамье подле стола,
положив подголову свернутый опашень.
**
Борисов потянулся, потер глаза исел наскамью.— Ужоттуда
невылезет!— пробормотал он.
— Чтотакое ты говоришь?
— Так иполетел вомут вниз головами!
— Ты бредишь, явижу. Опомнись скорее данадевай саблю:
нам надо идти.
— Идти? Куда идти?.. Ах, это ты, Василий Петрович. Куда это
запропастился? Яждал, ждал тебя, даивздремнул соскуки. Какой
мне страшный ичудный сон привиделся!
** Плащ с длинными рукавами.

32 Стрельцы
— После расскажешь, атеперь поскорее пойдем!
— Ночью-то! Дакуда нам идти? Домовых, чтоли, пугать?
— Нехочешь, так яодин пойду. Эй! Гришка!
Вошел одетый вовчинный полушубок слуга сдлинною бородою.
— Беги впервую съезжую избу ипозови десятерых измоих
молодцов. Скажи, чтоб взяли сабли иружья ссобою! Проворнее!
Давели Федьке заложить вороную водноколку.
— Куда ты сбираешься?— спросил удивленный Борисов.— Вдруг
вздумал ехать, даещеиводноколке! Разве ты забыл царский указ?
— Незабыл, давуказе проночь ничего несказано, ипритом
никто меня неувидит. Немец Бауман подарил мне одноколку задва
дня доуказа, ияниразу ещевней неезжал. Хочется хоть раз прокатиться.
— Ты, верно, шутишь, Василий Петрович!
Василий, вожидании стрельцов ходя большими шагами взад
ивперед погорнице, рассказал Борисову цель своего ночного похода.
— Иястобой! Куда ты, туда ия. Вогонь ивводу готов! Только смотри, чтоб нам недосталось. СМилославским-тошутить
нессвоим братом.
— Если трусишь, так останься!
— Нектому мое слово, Василий Петрович! Мне несвоей головы, атвоей жаль. Ялюблю тебя, какотца родного. Никогда твою
хлеб-соль непозабуду. Безродного ты приютил меня, словно брата
родного, ивывел влюди.
— Ну полно! Чтотолковать обэтом! Лучше расскажи чтотебе
приснилось? Ты говорил, чтовидел восне что-тострашное?
— Да, чудный сон! Он что-нибудь дапредвещает недоброе.
Снилось мне, чтомы стобой стоим навысокой горе. Содной стороны видим долину, датакую долину, чтовот такбы испрыгнул
туда! Рай эдемский! Сдругой стороны гора какножом срезана. Крутизна— взглянуть страшно, авнизу такой омут, чтодна невидать.
*
* Царь Феодор Алексеевич 28 декабря 1681 года указал боярам, окольничим
и думным дворянам ездить летом в каретах, а зимой в санях, на двух лошадях;
боярам в праздники на 4 лошадях, а на сговоры и свадьбы на шести; спальникам,
стольникам, стряпчим и дворянам зимой в санях на одной лошади, а летом верхом.

33Часть первая
Смотрим: летит издолины белая голубка. Она села ктебе наплечо.
Вдруг стой стороны, где был виден омут, лезет нагору медведь,
азаним скачут, словно лягушки— наше место свято!— восемь
бесов, нидать нивзять, какнанашем главном знамени, накотором Страшный Суд изображен. Медведь прямо бросился натебя,
повалил наземлю ипотащил комуту, аголубка вспорхнула, начала
надтобой виться ижалобно заворковала. Ты смедведем барахтаешься. Ябыло бросился ктебе наподмогу, ан вдруг бесы схватили
меня, даинепускают. Мне так стало горько, так душно, чтоинаяву,
ячай, легче напетле висеть, алукавые начали вокруг меня плясать
икричать:— Здравствуй, брат! Знаешьли ты нас? Ступай кнам вгости! Давай пировать!— Яхотел было сотворить крестное знамение
имолитву «Давоскреснет Бог!», ноокаянные схватили меня заруку
изажали мне рот. Вдруг издолины бежит нагору лев, ну вот точь-вточь такой, какнакартинке, которую подарил тебе начальник наш,
князь Михайло Юрьевич. Лев напал намедведя; нобесы завыли,
какпсы перед пожаром, кинулись нальва ибросили его вомут.
Тамкто-тогромко захохотал совсем нечеловеческим голосом. Меня
подрал мороз покоже. Вдруг внебе появилось наддолиной белое
облако, аизнего лучи вовсе стороны так исияют! Солнышко отних
побледнело истало похоже насеребряную тарелку, которую только
чтопринесли вгорницу изхолодного погреба. Подбелым облаком
что-тозачернелось. Ближе, ближе! Глядим: летит орел одвух головах. Надсамой верхушкой горы остановился иначал спускаться.
Крылья такие, чтоцелый полк прикроет! Голубка села опять ктебе
наплечо, амедведь ибесы сбежались вкучку исмотрят наорла.
Ивдруг обернулись они вкакого-тострашного зверя ссемью головами. Орел схватил его вкогти, взвился иопустил вомут. Вэто
самое время ты меня разбудил.
— Ну, ачтосделалось сголубкой?— спросил Василий.
— Незнаю. Какбы ты неразбудил меня, так ябы посмотрел.
Налестнице послышался шум шагов. Двери отворились, иво-
шли десять вооруженных стрельцов.
— Ребята!— сказал Василий.— Есть уменя просьба довас. Один
боярин обманом закабалил бедную сироту, единственную дочь устарухи-матери. Внынешнюю ночь хочет он взять ее силой ксебе водвор.

34 Стрельцы
Надобно ее отстоять. Каждому извас будет подесяти серебряных
копеек заработу.
— Благодарствуем твоей милости!— закричали стрельцы.— Рады
тебе служить всегда верой иправдой!
— Только смотрите, ребята! Никому ниполслова.
— Неопасайся, Василий Петрович! Ипыткой унас слова невымучат!
— Яполагаюсь навас. Замной, ребята!
Василий, сойдя слестницы, сел сБорисовым водноколку ивыехал содвора наулицу.— Если ктоменя спросит, Гришка,— сказал
он слуге,— тоговори, чтоменя потребовал ксебе князь Долгорукой.
Он пошевелил вожжами ипоехал шагом, длятого, чтобы шедшие
заним стрельцы неотстали. Внекотором расстоянии отдома Смирновой
он остановился ивышел изодноколки, приказав Борисову истрельцам дожидаться его наэтом месте. Подойдя кворотам, он постучался
вкалитку. Залаяла надворе собака; нокалитка неотпирается. Между
темприсвете месяца приметил он, чтоизворот дома Милославского
вышли три человека втатарских полукафтаньях ишапках. Укаждого
был заспиною колчан сострелами, авруке большой лук.* Внетерпении
начал он стучать вкалитку ножнами сабли.
— Ктотам?— раздался надворе грубый голос.
— Отпирай.
— Неотопру. Скажи прежде, наш илиненаш?
— Отпирай, говорят! Нетокалитку вышибу!
— Аятебя дубиной полбу, дасцепи собаку спущу. Многоли
вас? Погодите! Вот ужо вас объезжие! Они сейчас только проехали
искоро вернутся! Вздумали разбойничать наМоскве-реке! Шлибы
вглухой переулок!
— Дурачина! Какой яразбойник! Язнакомец вдовы Смирновой.
Мне донее крайняя нужда.
— Неморочь, брат! Чтозанужда ночью достарухи? Убирайся подобру-поздорову, покамест объезжие ненаехали. Худо будет!
Даихозяйки нет дома.
— Скажи покрайней мере, где она?
— Нескажу-ста. Дачу! Никак объезжие едут. Улепетывай, пока
цел!
* Таков был обыкновенный наряд боярских слуг.

35Часть первая
Всамом деле раздался вдали конский топот. Легко вообразить себе
положение Бурмистрова. Незная, где живет тетка Натальи, он хотел
спросить отом увдовы Смирновой исказать ей освоем намерении.
Атеперь он незнал, начторешиться. Выломить калитку ипринудить
дворника сказать, где хозяйка илидочь ее— невозможно; шум мог
разбудить людей вдоме Милославского ивсе дело испортить. Притом
угрожало приближение объезжих. Гнаться завышедшими изворот
людьми Милославского— также невозможно; они давно уже переехали
Москву-реку иоставили лодку удругого берега. Бежать кмосту—
слишком далеко; потеряешь много времени, ипритом какпопасть
наслед этих людей? Оставалось возвратиться домой иуспокоить себя
тем, чтоупотреблены были все средства дляисполнения доброго,
ноневозможного намерения. Василий почти уже решился напоследнее ипошел поспешно ксвоей одноколке; нокакой-товнутренний,
тайный голос твердил ему: действуй! Лицо его пылало отсильного
душевного волнения, ион дивился: почему он стаким усердием
старается защитить отутеснителя девушку, никогда им невиданную
иизвестную ему поодним только рассказам. Он сел водноколку.
— Куда ты теперь?— спросил Борисов.
— Сам незнаю куда!— отвечал Василий.— Поеду, куда глаза
глядят, аты снашими молодцами перейди через мост даподожди
меня улодки, вон видишь, чтостоит там, утого берега.
— Ладно! Однако ж незабудь, чтоскоро светать начнет. Анам,
ячаю, надо воротиться домой дорассвета. Атонарод пойдет поулицам. Тогда наберегу стоять будет неловко. Если спросят нас: чтомы
тут делаем? Несказатьже, чтолодку илиреку стережем. Длялодки-тоодиннадцати сторожей много, аМоскву-реку никто неукрадет.
— Разумеется, чтодолжно возвратиться домой дорассвета.
Ступайже натот берег, аяпоеду. Прощай!
Василий скоро скрылся извида. Борисов истрельцы переправились через мост, дошли доуказанной лодки исели наберегу. Прошел
час: нет Бурмистрова. Проходит другой: все нет, анабезоблачном
востоке уже появилась заря.
— Чтоэто вы, добрые молодцы, тут делаете?— спросил вооруженный рогатиною решеточный приказчик, проходивший дозором
поберегу Москвы-реки.

36 Стрельцы
— Звезды считаем, дядя!— отвечал Борисов.
— Дело! Амноголи насчитали?
— Тьмы тем, даисчет потеряли, ипотому сбираемся идти домой.
— Дело! Акакого полка ичина твоя милость икакпрозвание?
— Янебывалого полка пятидесятник Архип Неотвечалов.
— Дело! Анеслихимли каким умыслом пришли вы сюда, до-
брые молодцы— невобиду вам буди сказано— ипочьему приказу?
— Неслихим, асдобрым. Апочьему приказу— нескажу,
даисказать нельзя. Накрепко заказано. Э! даужсолнышко взошло.
Пойдемте, ребята, домой.
— Дело! Анепойтили мне завами следом?
— Пойдешь, так вреку столкнем.
— Дело! Ступайте домой, добрые молодцы. Нет, чтобы вы
наобъезжих натолкнулись. Сними народу-томного, так свами
управятся. Шутками неотбояритесь! Амне одному, вестимо, стакою
гурьбой несладить.
— Дело!— сказал Борисов, передразнивая приказчика, ипошел
скорым шагом сострельцами поберегу Москвы-реки. Солнце уже
высоко поднялось, когда они вошли всвою съезжую избу.
V
Наружность иногда обманчива бывает.
Ⱦɦɢɬɪɢɟɜ
— Иди попроворнее, красная девица!— говорил дворецкий Милославского, Мироныч, Наталье, ведя ее заруку поулице, кберегу
Москвы-реки.— Нам ещеосталось пройти сполверсты. Боярин
приказал привести тебя дорассвета, агляди-ка, ужсолнышко взошло.
Ванька! Возьми ее задругую руку, так ей полегче идти будет. Видишь, больно устала. Аты, Федька, ступай вперед дапосмотри, чтоб
ктонашу лодку неувел. Теперь ужскоро народ пойдет поулицам.
Федька побежал вперед.
— Оставь меня!— сказала Наталья другому слуге, который хотел
взять ее заруку.— Ямогу ещеидти ибезтвоей помощи.

37Часть первая
— Видишь, какая спесь напала! Нехочет ируки дать нашему
брату, холопу. Небойсь, матушка! Незамараю твоей белой ручки!
Аеслибы изамарал, так завтра пошлют белье стирать илиполы
мыть, так руки-товымоешь.
— Неври пустого, Ванька!— закричал Мироныч.— Наталья
будет ключница, анепрачка.
Вэто время послышался вдали голос плачущей женщины. Дувший
стой стороны ветер приносил невнятные слова, изкоторых можно
было только расслышать: «Голубушка ты моя! Наташа ты моя!» Наталья
оглянулась иувидела бежавшую занею мать. Издома тетки Наталья
ушла тихонько сприсланными занею отМилославского людьми;
она нехотела прервать сна своей престарелой матери, проведшей
всю ночь вслезах ивутомлении уснувшей перед самым рассветом.
Бедная девушка хотела кней броситься, но, удержанная Миронычем,
лишилась чувств. Втоже время имать, потеряв последние силы, упала
визнеможении наземлю, далеко недобежав додочери.
— Провалбы взял эту старую ведьму!— проворчал Мироныч,
стараясь поднять Наталью сземли.— Ах, Господи! Даона совсем
недышит! Ужнеумерлали? Коли вместо живой принесем кбоярину
покойницу, даон нас сосвета сгонит. Ахти, беда какая!
— Потащим ее скорее, Мироныч!— сказал Ванька.— Вон
кто-тоедет водноколке. Пожалуй, подумает, чтомы ее уходили!
— Чтовы делаете тут, бездельники?— закричал Бурмистров,
остановив навсем скаку свою лошадь.
— Нетвое дело, господин честной!— отвечал Мироныч.— Мы
холопы боярина Милославского изнаем, чтоделаем. Бери ее заноги,
Ванька. Потащим!
— Нетронь!— закричал Василий, соскочив содноколки ивыхватив из-запояса пистолет.
Мироныч иВанька остолбенели отстраха ивытаращили глаза
наБурмистрова. Он подошел кНаталье, взял ее осторожно заруку
иссостраданием глядел наее лицо, покрытое смертною бледностью,
новсе ещепрелестное.
— Принеси скорее воды!— сказал он слуге.
— Агде явозьму? Река неблизко отсюда!

38 Стрельцы
— Сейчас принеси, бездельник!— продолжал Василий, наведя
нанего пистолет.
— Аль сходить, Мироныч?— пробормотал Ванька, прыгнув
всторону отпистолета.
— Неходи!— крикнул дворецкий, неожиданно бросясь наБурмистрова ивырвав пистолет изруки его.— Слушаться всякого побродяги! Садись-ка всвою одноколку дапоезжай, неоглядываясь!
Нетосамому пулю влоб, разбойник!— Сэтими словами навел он
пистолет наБурмистрова.
Выхватив изножен саблю, Василий бросился надерзкого холопа.
Тот выстрелил. Пуля свистнула, задела слегка левое плечо Василья
ивпилась вдеревянный столб забора, отделявшего обширный огород
отулицы.
— Разбой!— завопил дворецкий, раненный ударом сабли вногу,
иповалился наземлю.
— Разбой!— заревел Ванька, бросясь бежать идрожащею рукою
доставая стрелу изколчана.
Вэто самое время послышался вдали конский топот, ивскоре
появились наулице, состороны Москвы-реки, скачущие вовесь опор
объезжие инесколько решеточных приказчиков.
Бурмистров, бросив саблю, поднял наруки бесчувственную
девушку, вскочил водноколку, левою рукою обхватил Наталью и,
прислонив ее кплечу, правою схватил вожжи иполетел, какстрела, преследуемый криком «держи!». Изулицы вулицу, изпереулка
впереулок гнав безотдыха лошадь, он скрылся наконец извида
преследователей иостановился уворот своего дома.
— А! Василий Петрович!— воскликнул Борисов, вскочив соскамьи,
накоторой сидел укалитки, нетерпеливо ожидая его возвращения.
— Отвори скорее ворота.
Борисов отворил и, пропустив надвор одноколку снова запер
ворота.
— Ба, ба, ба! Даты неодин! Ах, Боже мой! Чтоэто? Она безчувств?
— Помоги мне внести ее вгорницу.
Они внесли Наталью иположили напостель Бурмистрова. Долго немогли они привести ее вчувство. Наконец она открыла глаза
исудивлением посмотрела вокруг себя.

39Часть первая
— Где я?— спросила она слабым голосом.
— Вруках добрых людей!— отвечал Василий.
— Агде моя бедная матушка? Чтосделалось снею? Скажите,
ради Бога, где она?
— Ты снею сегодняже увидишься.
— Увижусь? Данеобманываешьли ты меня?
— Непременно увидишься. Будь только спокойна. Прежде на-
добно, чтоб силы твои подкрепились несколько.
— Отведи меня, ради Бога, скорее кматушке!— Наталья хотела
встать, новбессилии опять упала напостель; вглазах ее потемнело,
голова закружилась, ибедная девушка впала всостояние, близкое
кбесчувственности.
Вэто время кто-топостучал вкалитку. Василий вздрогнул.
Борисов подошел кокну, отдернул тафтяную занавеску и, взглянув
наулицу, сказал шепотом:
— Это наш приятель, купец Лаптев.
— Выйди кнему, сделай милость; скажи, чтоянездоров иникого
невелел пускать ксебе.
— Ладно.
Борисов вышел всени ивстретил тамЛаптева, которому слуга
Бурмистрова, Гришка, весьма походивший поворотливостью намедведя, вэтот раз невпопад отличился ипрепроворно отворил калитку.
— Василий Петрович очень нездоров!— сказал Борисов, обнимаясь ицелуясь сгостем.
— Ах, Господи! Язашел было пригласить его вместе идти кранней
обедне, апотом комне напирог. Чтосним сделалось?
— Вдруг схватило!
— Пойдем скорее кнему! Ах, мои батюшки! Долголи, подумаешь, добеды!
— Он невелел никого пускать ксебе.
— Какневелел! Нет, Иван Борисович. Воля твоя! Сердце нетерпит. Впусти меня наминутку: яего непотревожу. Писание велит
навещать болящих!
— Приди лучше, Андрей Матвеевич, вечером, атеперь, право,
нельзя. Меня даже неузнает. Совсем умирает!
— Умирает! Ах, Боже милостивый! Пусти хоть проститься сним.

40 Стрельцы
Сказав это, растревоженный Лаптев, неслушая возражений
Борисова, поспешно пошел кдверям. Борисов схватил его заполу
кафтана, ноон вырвался, вошел прямо вспальню и, какистукан,
остановился, увидев прелестную девушку, лежавшую накровати,
истоявшего подле нее Василья. Одолеваемый идосадой, истыдом,
исмехом, Борисов начал ходить взад ивперед посеням, ожидая развязки этого неожиданного приключения иприговаривая тихонько:
«Экой грех какой!»
Увидев Лаптева, Василий смутился ипокраснел. Это совершенно
удостоверило гостя восновательности подозрений, мелькнувших
вголове его привходе вкомнату. Он, каквкопанный, простоял несколько секунд ввеличайшем изумлении, смутился ичуть
несгорел отстыда. Невовремяже, думал он, навестил ябольного!
Он поклонился низко Бурмистрову, желая темпоказать, чтопросит прощения всвоем промахе ивпричиненном беспокойстве, и,
несказав нислова, поспешно пошел всени. Борисов, услышав шум
шагов Лаптева, изсеней скрылся начердак.
— Куда ты торопишься, Андрей Матвеевич?— сказал Бурмистров,
нагнав Лаптева налестнице.— Изгостей так скоро неуходят.
— Невпору гость хуже татарина! Извини, отец мой, чтоясдуру
ктебе вошел. Мне крайне совестно. Нагрех мастера нет. Янезнал…
ядумал… Извини, Василий Петрович!
— И, полно, Андрей Матвеевич, невчемизвиняться. Выслушай!
Василий, введя гостя всени, объяснил ему все дело.
— Вот что!— воскликнул Лаптев.— Согрешил я, грешный!
Недаром Писание невелит осуждать ближнего. Ты защитил сироту,
сделал богоугодное дело, аяподумал невесть что.
— Сделай, Андрей Матвеевич, иты богоугодное дело. Ячеловек
холостой: Наталье Петровне неприлично уменя оставаться; аты
женат: прими ее всвой дом нанесколько дней. Ясегодняже пойду
ккнязю Долгорукому истану просить, чтобы он замолвил занее
слово пред царицей Натальей Кирилловной. Она, верно, заступится
засироту.
— Ладно, Василий Петрович, ладно! Ясегодняже вечером приеду
ктебе сженой, вколымаге, заНатальей Петровной. Жена ее укроет
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
