Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
Часть вторая
I
И там, где зданья величавы
И башни древние царей,
Свидетели протекшей славы, —
Лишь груды тел…
Ȼɚɬɸɲɤɨɜ
Вместе свосходом солнца Матвеев, Нарышкин иДолгорукий явились водворец. Вслед заними, поприглашению царицы, приехали
родитель царицы Кирилл Полиевктович Нарышкин, князья Григорий Григорьевич Ромодановский, Михаил Алегукович Черкасский
идругие преданные ей бояре. Большая часть изних, ожидая счасу
начас, чтопламя бунта вспыхнет, надели подкафтаны латы. Патриарх
уведомил царицу, чтоон занемог иневсилах нетолько заниматься какими-либо государственными делами, ноивстать спостели.
Совещание продолжалось несколько часов, ипосле жарких споров
ирассуждений все согласились смнением князя Михаила Юрьевича Долгорукого. Царица поручила Матвееву съездить немедленно
кпатриарху, спросить обего здоровье, уведомить омерах, какие
принять было положено, ииспросить его благословение.
Едва Матвеев вышел изкомнаты, раздался отдаленный громо-
вой удар.
— Чтоэто значит?— сказала царица.— Утро такое ясное,
нанебе ниодного облачка, неужели это гром?
Князь Черкасский подошел кокну, посмотрел вовсе стороны иприметил наюге густую тучу, которая быстро поднималась
из-загоризонта.
— Сбирается гроза, государыня!— сказал он.

72 Стрельцы
— Верно, убьет меня молния!— шепнул князь Долгорукий
сидевшему подле него Ивану Кирилловичу Нарышкину.— Мне
снилось сегодня ночью, чтопророк Илия наогненной колеснице
взял меня ссобою нанебо. После этого сна ядосих пор немогу
прийти всебя ичувствую какую-тонепонятную тоску. Это даром
непройдет: ужчто-нибудь дабудет сомною!
— И, полно, Михаил Юрьевич!— возразил вполголоса Нарышкин.— Куда ночь, туда исон! Неужто ты снам веришь?
Между темцарица отошла кокну иочем-тотихо разговаривала
ссвоим престарелым родителем. Все бывшие взале бояре также
встали смест своих ивпочтительном молчании смотрели нацарицу.
Вдруг отворилась дверь. Матвеев вошел поспешно взалу. Налице
его заметно было беспокойство, которое он напрасно скрывать
старался. Взоры всех обратились нанего, ицарица спросила:
— Чтоты, Артемон Сергеевич?
— Боярин князь Федор Семенович Урусов сподполковниками Стремянного полка Горюшкиным иДохтуровым попался мне
налестнице. Они говорят, чтострельцы изслобод своих рано утром
вступили вЗемляной город, оттуда двинулись вБелый; вКитай-городе
остановились уЗнаменского монастыря искоро подойдут кКремлю.
Яприказал какможно скорее запереть все кремлевские ворота.
— Хорошо, если успеют— сказал Долгорукий.— Анавсякий
случай яприкажу около дворца построиться Сухаревскому полку
вбоевой порядок.
Долгорукий сошел внижние покои дворца, велел бывшему
тампятидесятнику Борисову, ссвоею полсотнею стрельцов, выйти
наплощадь иударить сбор; аБурмистрова, который тамже ожидал
приказаний князя, отправил верхом кполковнику Кравгофу сповелением, чтобы он поспешил ссвоим Бутырским полком кКрасному
крыльцу. Отряд Борисова вышел наплощадь. Вэто самое время
поднялся сильный вихрь, ивой его соединился сударами грома,
которые почти нинамиг неумолкали.
— Бей сбор!— закричал Борисов барабанщику.
Сокрытые около дворца вразных местах стрельцы Сухаревского
полка немогли расслышать звуков барабана пришуме жестокой
бури, столь неожиданно поднявшейся.

73Часть вторая
Долгорукий, войдя опять взалу, начал говорить царице осделанных им распоряжениях. Вэто самое время растворилась дверь,
ведущая вкомнаты царя Петра ицаревича Иоанна, ивошел вместе
сними взалу Кирилл Полиевктович. Царица поспешно приблизилась
ксвоему сыну, крепко обняла его изалилась слезами.
Вдруг наИвановской колокольне раздался звук колокола.
— Чтоэто значит?— сказал князь Черкасский, подходя кокну.
Сильный удар грома заглушил унылый звон колокола. Гром стихнул,
нозвон продолжался, мешаясь сневнятными криками, раздававшимися наплощади, исбарабанным боем.
— Они уже уКрасного крыльца!— воскликнул Черкасский.
— Кто? бунтовщики?— спросил Долгорукий, вынимая саблю.—
Неошибаешьсяли ты, князь? Может быть, это Сухаревский полк?
— Посмотри сам. Вон какмашут они секирами! Чу, каккричат!
Слышишьли?
— Яуйму их!— сказал Долгорукий иподошел кдвери: ноцарица
остановила его, ужасаясь мысли, чтоспоявлением князя начнется
наплощади кровопролитие.
— Позволь, Михаил Юрьевич,— сказала она,— чтобы Артемом
Сергеевич вышел первый накрыльцо ипостарался уговорить мятежников. Надобно узнать, чего они требуют. Может быть, ненужно
будет проливать крови… Боже мой!.. крови русских!
Долгорукий отошел отдвери, приблизился ккнязю Черкасскому,
смотревшему вокно, икрепко стиснул вруке рукоять своей сабли
отнегодования, увидев мятежников, окруживших совсех сторон
Красное крыльцо густыми толпами.
— Смотри, смотри, Михаил Юрьевич!— закричал Черкасский.— Они ломают накрыльце решетки иперила!
— Государыня!— сказал вошедший взалу подполковник Дохтуров,— меня послал ктебе Артемон Сергеевич. Мятежники думают,
чтоцаревич Иван Алексеевич убит, итребуют выдачи его убийц.
— Покажи им царя ицаревича. Может быть, они успокоятся,—
сказал Наталье Кирилловне отец ее.
Царица взяла заруку Петра иИоанна ивывела наКрасное
крыльцо. Толпа стрельцов, взбежав наступени, окружила царицу.
— Тыли царевич Иван?— спрашивали они.

74 Стрельцы
— Я!— отвечал царевич трепещущим голосом.— Успокойтесь,
меня никто необижал иобижать недумал.
— Ойли?— сказал один изстоявших подле него стрельцов
гигантского роста.— Слышители, ребята?— закричал он.— Царе
вич сам говорит, чтоему никто никакого дурна неделал! Неидтили
нам подомам?
Вответ наэти слова раздался наплощади громкий крик. Бывшие
накрыльце стрельцы сошли наплощадь. Все кричали, нонельзя было
расслышать ниодного слова. Царица ссыном своим ицаревичем
Иоанном возвратилась водворец, аМатвеев сошел скрыльца и, вос
пользовавшись минутою, когда шум утих несколько, начал говорить:
— Янеузнаю ввас, братцы, прежних стрельцов. Вы были всегда
храбрыми воинами иверными слугами царскими. Ясам встарину
был вашим головою ивсегда любил вас, какродных детей. Послушайтесь моего совета. Яневерю, чтобы вы сами захотели покрыть
себя вечным позором ивосстать против вашего законного царя:
верно, подучили вас злые иковарные люди. Неслушайте их: они вас
обманывают. Они сказывали вам, чтоцаревич Иван Алексеевич убит,
авы видели сами, чтоон жив издрав. Неужели кто-нибудь извас
захочет погубить навеки душу свою? Нет, братцы! Вспомните Бога,
вспомните час смертный! Дадители вы добрый ответ настрашном
суде Христовом, когда наругаетесь надкрестом Спасителя, который
вы целовали склятвою служить верой иправдой царю Петру Алексеевичу? Успокойтесь, возвратитесь вваши слободы идокажите,
чтовы все теже храбрые иверные царю стрельцы.
— Кажись, боярин-тодело говорит!— шептали многие изстрельцов друг другу.
— Подомам, ребята!— закричало несколько голосов.
Матвеев, обрадованный действием своего увещания, вошел
водворец исказал царице, чтострельцы, по-видимому, успокаиваются. Ноедва успел он удалиться, раздался втолпе чей-тоголос:
— Нарышкины убьют несегодня, так завтра царевича Ивана!
Тогда где мы возьмем другого царя! Поневоле останемся примладшем
брате! Атогда Нарышкины пуще возьмут волю ивсех стрельцов
перевешают, Иван Нарышкин вчера надевал насебя царскую порфиру ипохвалялся своими руками удушить царевича!
-
-

75Часть вторая
— Смерть Нарышкиным!— воскликнули тысячи голосов.—
Водворец! Режь изменников!
Стрельцы бросились толпами кКрасному крыльцу, новдруг
остановились, увидев нанем князя Михаила Юрьевича Долгорукого
споднятою саблею.
Все притихли. Долгорукий сошел слестницы.
— Бунтовщики! изменники!— закричал он.— Голова слетит
сплеч упервого, ктоосмелится хоть одною ногою ступить наэто
крыльцо! Слушайте меня! Молчать, говорю явам!.. Что? Меня
неслушаться?.. Вели стрелять!— продолжал он, обратясь кБорисову,
стоявшему ссвоею полсотнею полевую сторону Красного крыльца.
— Подыми мушкет корту!— закричал Борисов.— Содми
сполки! Возьми пороховой зарядец! Опусти мушкет книзу! Посыпь
порох наполку! Поколоти немного омушкет! Закрой полку! Стряхни! Содми! Положи пульку вмушкет! Положи пыж напульку! Вынь
забойник! Добей пульку ипыж допороху!
Оставалось только закричать: «Приложися! Стреляй!» Нострельцы, воспользовавшись продолжительною командою того времени,
успели предупредить Борисова. Оглушенный ударом ружейного
приклада поголове, он упал безчувств наземлю, астрельцы его,
видя невозможность защищаться против превосходной силы, разбежались.
Мятежники после этого бросились наДолгорукого. Сабля его
сверкнула, иголова стрельца, который первый подбежал кнему
изамахнулся нанего секирою, полетела наземлю.
— Силен, собака!— закричал, остановясь шагах вдвадцати
откнязя, один избунтовщиков, бежавших вслед запервым стрельцом. Товарищи его также остановились, издали грозя Долгорукому
секирами.
— Ну, чтостали, лешие!— крикнул десятник.— Одного струсили!.. Вперед!
— Погоди, яего разом свалю!— сказал стрелец, целясь вкнязя
изружья.
Раздался выстрел, пуля свистнула, но, попав вскользь полатам
князя, которые были нанем надеты подкафтаном, отскочила всторону иранила одного избунтовщиков.

76 Стрельцы
— Чтозадьявольщина!— воскликнул десятник.— Ипуля его
неймет, абьет нашихже!
— Замной, ребята!— закричал пятисотенный Чермной, бросясь
наДолгорукого столпою мятежников.
— Тьфу ты, черт! Ещесрубил одному голову!— воскликнул
один изстрельцов, бежавших заЧермным, остановясь иудерживая своего племянника.— Погоди, Сенька, несуйся прежде дяди
впетлю. Авось ибезнас сладят сэтим лешим!
— Посмотри-ка, дядя, посмотри! какон саблей-топомахивает.
Вон, ещекого-тохватил, ажно секира изрук полетела!
— Нечего сказать, славно отгрызается. Дапогоди, ужо, неотбоярится! Чтоэто? он сам бросил саблю!
Долгорукий, видя, чтоничто неможет удержать мятежников,
кинул саблю изакричал окружавшим его совсех сторон стрельцам:
— Нехочу долее защищаться ипроливать кровь напрасно.
Вовсю жизнь мою ястарался делать вам добро илюбил вас, какотец.
Нехочу пережить позора, которым вы себя покрываете. Вы хотите
изменить вашему законному государю, забываете, чтоцеловали
крест Спасителя склятвою служить царю верой иправдой. Делайте,
чтохотите: завсе дадите ответ Богу. Предаю вас праведному суду
Его. Явас любил, какдетей,— убейте вашего отца!
— Дядя! начтоЧермной кафтан-тоскнязя снимает?— спросил
Сенька своего дядю, который все стоял напрежнем месте, держа
заруку племянника.
— Ба, ба, ба! подкафтаном унего латы! Ах он, еретик проклятый! Вот так, долой латы, безних легче!
— Взглянь-ка, дядя, он стал теперь нидать, нивзять, Рында:
весь бел, какснег; никак, нанем атласное полукафтанье. Ну, потащили голубчика! Куда это?
— Вишь ты, наКрасное крыльцо. Ай дамолодцы, наша братья
стрельцы!
Втащив Долгорукого накрыльцо, изверги сбросили его накопья.
Кровь несчастного князя потекла ручьями подлинным древкам копий иобагрила руки злодеев. Сбросив его наземлю, они принялись
засекиры ивскоре сзверским хохотом разбросали разрубленные
его члены вразные стороны.

77Часть вторая
Между темотряд мятежников ворвался водворец чрез сени
Грановитой палаты. Вбежав вкомнаты царицы и, наконец, вее
спальню, злодеи увидели Матвеева.
— Хватайте этого изменника! Тащите, ребята!— закричал сотник.
— Нетроньте моего второго отца!— воскликнула царица,
схватив Матвеева заруку.
— Ну, чтовы стали, олухи!— крикнул сотник.— Чтовы нанее
смотрите? тащите, даитолько!
— Просите какой хотите награды, только неубивайте его.
Чтоон вам сделал, безжалостные! Лучше меня убейте.
— Ну, ну, ребята, проворнее! Хватайте итащите изменника.
Делайте, чтовелено. Неробейте.
— Прочь, изверги!— закричал князь Черкасский бросясь
ссаблей кмятежникам, ивырвал изрук ихМатвеева, которого они
вытащили уже изспальни царицы вдругую комнату.
— Нераздражай их, князь Михаил Алегукович, инеподвергай
самого себя опасности. Пускай они убьют меня одного, янебоюсь
смерти. Вовсю жизнь япомнил очасе смертном, яготов умереть.
— Нет, Артемон Сергеевич, жизнь твоя ещенужна дляцаря
идлясчастия отечества. Прочь, изменники! Невыдам его! Разрублю
голову первому, ктоподойдет кнам.
— Ребята, приткните его пикой кстене!— закричал сотник.—
Невплечо, невплечо, Федька! пониже-то, влевый бок норови!
Вот так!
Черкасский, раненый вбок подле самого сердца, упал. Злодеи,
схватив Матвеева, вытащили его наКрасное крыльцо. Приподняв
ипоказывая боярина толпящимся внизу сообщникам своим, закричали они: «Люболи вам?»
Вответ раздался крик: «Любо, любо!»— ибоярин, столько
любимый некогда стрельцами инародом, друг покойного царя
Алексея Михайловича ивоспитатель матери царя Петра, полетел
наострые копья.
— Водворец!— закричали злодеи.— Ловите прочих изменников!
Сэтими словами толпа стрельцов, опустив копья, взбежала
наКрасное крыльцо ирассеялась повсему дворцу. Трепещущая царица, проливая слезы, удалилась ссыном своим ицаревичем Иоанном

78 Стрельцы
вГрановитую палату. Бояре, князь Григорий Григорьевич, сын его
Андрей Ромодановские, подполковники Горюшкин иДохтуров,
пали подударами секир. Водной изкомнат дворца скрывался
стольник Федор Петрович Салтыков. Мятежники схватили его.
— Ктоты?— закричал один изстрельцов, приставя острие
копья кего сердцу.— Молчишь? Отвечайже! Афанасий Нарышкин,
чтоли, ты? А! видно, язык неворочается,— так вот тебе, собака!
Обливаясь кровью, Салтыков упал напол.
— Боже милосердый! Сын мой!— воскликнул боярин Петр
Михайлович Салтыков, войдя вкомнату ибросясь наокровавленный труп своего сына.
— Сын твой?— сказал заколовший его стрелец.— Аядумал,
чтоон Афанасий Нарышкин.
— Дал ты маху, Фомка!— сказал десятник,— кажись, всписке
нет Салтыковых. Дай-ка справлюсь.
Сэтими словами вытащил он из-закушака список иначал
читать поскладам.
— Так иесть. Сына-тонет, абатюшка тут. Приколи его! Вишь,
больно вопит посыне: жаль бедного!
Рыдающий старец, обнимая убитого сына, ничего неслыхал
изразговора стрельцов. Удар секиры, разрубивший ему голову,
прекратил его страдания.
— Нам ещеесть надкемпоработать!— сказал десятник,
заткнув закушак список.— Осталось ещедовольно изменников.
Пойдем, ошарим все другие комнаты: непопадутсяли нам Иван
даАфанасий Нарышкины. Заихголовы цена-топодороже, чемзавсе
прочие, положена.
Переходя изкомнаты вкомнату ивстречаясь почти вкаждой
сдругими стрельцами, искавшими своих жертв, десятник увидел
наконец спрятавшегося подстолом придворного карлика, который,
скорчась отстраха, прижался ксамой стене.
— Эй, ты, кукла! незнаешьли, где Иван иАфанасий Нарышкины?
— Ачтодашь, если скажу?— сказал карлик, спритворной
смелостию выступя из-подстола.
— Давот дам тебе раза секирой помакушке.

79Часть вторая
— Ну-тка дай! Меня-тоничем неубьешь инезаколешь, атебя
самого скорчит втри дуги. Разве ты незнаешь, чтовсе карлики—
колдуны?
— Ах ты, чучело! похожли ты наколдуна? Вот ятебя угомоню!
— Ну, попробуй! Ударь меня нетолько секирой, хоть щелчком;
тебя разом скорчит.
Стрелец хотел ударить карлика кулаком поголове, новдруг
кулак его разогнулся, ион потрепал колдуна-самозванца поплечу.
— Ты, какявижу, мал даудал! Ну, чтоссориться стобою!
— Ага, струсил! Вот так-толучше!
— Ивестимо лучше! Если ты всамом деле колдун, так знаешь
всю подноготную и, верно, укажешь нам, куда запрятались эти
изменники? Анеукажешь, так янепобоюсь твоего колдовства:
велю пришибить, похороним, дакол осиновый вколотим вспину.
Небойсь, будешь лежать смирнехонько! Говориже, где Нарышкины?
— Иван близко отвас, чутьли невэтой комнате. Только вам
ненайти его. Найдут его другие. ААфанасий спрятался вдворцовой
церкви Воскресенья наСенях.
— Пойдем туда! Если ты нас обманул, так осинового кола тебе
неминовать! Аоткуда ты родом, кактвое прозвание идавноли
попал впридворные?— спросил десятник карлика.
— Родился янеподалеку отМосквы, зовут меня Фомою Хомяком, авпридворные карлики прицарице определил меня брат ее,
Афанасий Кириллович.
— Тот самый, который теперь спрятался вцеркви?
— Да.
— Нежилли ты прежде вздешней богадельне?— спросил один
изстрельцов.— Ятебя, кажись, тамвидал.
— Жил,— отвечал карлик.
— Где ж ты колдовству-тообучился,— продолжал стрелец,—
неужто вбогадельне?
— Колдовству меня обучил покойный дед мой, авбогадельню явступил только длятого, чтобы позабавиться. Вдве недели
япораспугал тамвсех: ихромые, ибезрукие, ислепые— все
разбежались. То-тоужмне сделалось просторно. Хожу, бывало,
изгорницы вгорницу один-одинехонек дапосвистываю. Раз царица

80 Стрельцы
сАфанасием Кирилловичем приехала осмотреть богадельню. Он
увидел меня исмекнул: начто-де такому малому человеку одному
этакой большой дом? «Хочешьли ты впридворные?»— спросил
он меня. «Хочу»,— отвечал я. Надругой день он приехал замною,
увел водворец,— истех пор служу яприкомнатах царицы.
— Неложь, так правда!— сказал стрелец.— Моя тетка живет
лет стридцать вбогадельне, аниодин колдун оттуда ее ещеневыживал. Она мне рассказывала, чтоцарица взяла тебя ксебе попросьбе
Афанасья Нарышкина, сжалясь надтвоим убожеством.
— Авот увидим!— подхватил десятник.— Покажетли нам
этот колдунишка кого нам надобно? Вот, кажется, дверь вцерковь.
Коли ты нас обманул, так ятебя заноги, даиобугол!
Один изстрельцов отыскал пономаря ивелел ему отпереть
церковь. Пономарь хотел сказать что-товвозражение, ноподнятая
надголовою секира заставила его замолчать иисполнить приказанное.
Афанасий Нарышкин, брат царицы, был комнатным стольником.* Он отказался отбоярства; слишком скромно думая осебе
инедоверяя своим мнениям, он нехотел мешаться вдела Государственной Думы. Благотворительность была первая потребность
души его, цель его жизни. Услышав, чтострельцы везде его ищут,
чтобы предать мучительной смерти, он поспешил ксвященнику
церкви Воскресения наСенях, некогда им облагодетельствованному, ипросил таинствами исповеди ипричастия приготовить
его квечности. Священник убедил его, почти принудил скрыться,
нетеряя ниминуты, вцеркви, подпрестолом. Придворный карлик, проходя мимо церкви иувидев входивших внее Нарышкина
исвященника, подсмотрел, чтотолько один изних вышел оттуда
изапер церковные двери.
Вдруг среди тишины, царствовавшей вхраме, Нарышкин слышит
удверей шум. Ключ два раза щелкнул— итяжелая дверь заскрипела,
медленно поворачиваясь нажелезных петлях. Кто-товошел вцерковь. Он слышит голос: «Показывайже нам его! где он спрятался?»
* Комнатным стольниками назывались те из стольников, которые служили
при столе царском не только в торжественные, но и в обыкновенные дни. Вообще название комнатный прибавлялось к разным тогдашним чинам для отличия
и для значения особенной милости и доверенности государя.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
