Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
111Часть вторая
Петровна непопалась тамнаглаза мошеннику Лыскову! Конечно,
после обеда все вгороде спят; однако ж всебы янепустил ее всад,
колибы знал, чтоее ищут. Ну, делать нечего Авось Бог ее помилует.
Дай-ка, жена, вишневки, дасядем застол.
Варвара Ивановна неотвечала нислова и, сидя наскамье
уокна, смотрела напроходящих поулице.
— Аль ты оглохла? Давай, говорят тебе, вишневки!
Варвара Ивановна встала, обратясь кобразам, помолилась и,
сев вмолчании застол, разрезала пирог. Муж также, помолясь,
сел кстолу. Взяв ложку икусок хлеба, Варвара Ивановна начала
хлебать щи, необращая никакого внимания намужа.
— Чтоже, вишневка будетли сегодня, аль нет?— спросил
гневно Лаптев.— Давай ключ отпогреба. Если тебе лень, так ясам
схожу зафляжкой.
— Нет уменя ключа! Ты несказываешь мне, прочтовы шептались, аянескажу, где ключ.
— Как, даразве янехозяин вдоме? Разве жена смеет ослушаться мужа? ВПисании сказано, чтомуж есть глава жены. Вот
ещечтовыдумала! Сейчас принеси фляжку!
— Непринесу!
— Принеси, говорят! Худо будет!— закричал Лаптев, вскочив
соскамьи.
Варвара Ивановна, нетеряя духа, спокойно подвинула ксебе
блюдо спирогом и, выбрав большой кусок, принялась есть. Нестолько нахмуренное лицо жены, сколько вид пирога, напоминавший
Лаптеву сеновал, принудил его удержать порыв досады. Он прошел
несколько раз погорнице иопять сел кстолу.
— Варвара Ивановна! дапринеси вишневки! Зачтоты меня
мучишь? Ты ведь знаешь, чтоя, невыпив чарки, обедать немогу.
— Амне чтозадело? Необедай!
— Необедай! Даразве ты хочешь уморить меня сголоду?
— Вот пирог!— сказала Варвара Ивановна, подвинув кнему
несовсем вежливо блюдо.
— Видим, чтопирог! Дабезвишневки непойдет кусок вгорло.
— Хлебни щей!
— Ахти, Господи! Какая упрямая!

112 Стрельцы
Лаптев схватил вдосаде кусок пирога иначал его убирать заобе
щеки. Можно было, глядя нанего, подумать, чтоон каждым куском
давится, илипринимает отвратительное лекарство.
— Ну чтотебе, жена, заохота знать, прочтомы шептались?
Плевое дело, даидотебя совсем некасается.
— Коли плевое дело, так скажи, какое.
— Ябоюсь: ты проболтаешься давсе расскажешь Наталье
Петровне. Сохрани Господи!
— Никому нескажу; побожусь, если хочешь.
— Нет, небожись! Писание невелит божиться. Ну, ужтак ибыть.
Давай вишневки! Перескажу тебе; только смотри: непроговорись.
— Прежде скажи, атамивишневки дам.
— Тьфу ты пропасть— скажи! Ну, все дело втом, чтоматушка
Натальи Петровны попалась влапы боярину Милославскому.
— Милославскому! Ахти, мои батюшки!
— Василий Петрович хочет ее выручить!
— Помоги ему Господи! Ну, аещечто?
— Больше ничего!
— Даочемже вы так долго шептались?
— Экая безотвязная!
Лаптев рассказал жене все подробности разговора его сБурмистровым изаключил подтверждением, чтобы она неговорила
ниполслова Наталье. Варвара Ивановна обещала крепко хранить
тайну ипошла завишневкой. Чтобы наградить мужа заего откровенность, принесла она полную кружку вместо половины.
Лаптев, которому забота недала уснуть после обеда, немедленно
пошел кдьяку Земского приказа исказал ещераз, прощаясь сженою:
— Смотриже, неговори!
Вскоре после его ухода возвратилась домой Наталья сбратом.
— Ну вот, братец-тодело вздумал, моя ягодка! Чтосидеть дома
даплакать. Вот сегодня, какпогуляла, так ищечки сделались порумянее. Садитесь-ка обедать, мои голубчики. Чай, проголодались?
Брат Натальи тотчас после обеда ушел. Он каждое воскресенье бродил поМоскве вдоль ипоперек внадежде случайно узнать
что-нибудь осудьбе своей матери. Варвара Ивановна иНаталья
сели уокна.

113Часть вторая
— Э-э-эх, мое наливное яблочко! Все-тоты плачешь! Господь
Бог милостив: авось скоро увидишься сродительницей.
— Какразве ты что-нибудь пронее слышала, Варвара Ивановна?
— Нет, яничего неслыхала! Даполно плакать, мое солнышко!
Глядя натебя, сердце разрывается!
Вовремя последовавшего затеммолчания Варвара Ивановна
придумывала: чембы ей утешить Наталью. Несказатьли ей, полно,
думала она, чтоматушка ее жива издорова. Что, кажется, забеда?
Хоть муж изапретил говорить, дамалоли чтоон безтолку приказывает. Яведь исама неглупее его! Лишнего-тоневыболтаем. Дело
другое сказать, чтоматушка ее уМилославского. Обэтом можно
исмолчать.
Эти размышления мучили ее досамого вечера. Она немогла
даже уснуть после обеда, пообыкновению, ивсе сидела уокна
сНатальей, которая принялась вышивать впяльцах.
— Невведешьли ты меня, Наталья Петровна, вбрань, если тебе
скажу добрую весточку?— сказала наконец Лаптева.— Ядавнобы
тебя порадовала, дамуж невелел.
— Чтотакое, Варвара Ивановна? Ужнеузналиль что-нибудь
оматушке? Если тебе угодно, ядаже нескажу ибратцу, чтооттебя
услышу.
— Точноли нескажешь?
— Ятебе даю слово.
— Матушка твоя жива издорова.
— Боже мой! Необманываешьли ты меня, Варвара Ивановна?
Гдеже она? Скажи, ради Бога.
Наталья, вскочив сосвоего места, сослезами наглазах отрадости бросилась целовать руки Лаптевой.
— Где она,— вот этого-тонельзя ещетебе сказать, моя ласточка.
Потерпи маленько. Ты скоро, очень скоро увидишься сродительницей. Несегодня, так завтра.
— Длячегоже ты нехочешь сказать, где она?— сказала печальным голосом Наталья.— Может быть, она вруках недобрых
людей. Скажи, ради Бога!
— Нет, нет! Чтоты это, моя малиновка! Она вруках удоброго
человека.

114 Стрельцы
— Длячегоже ты нехочешь назвать его? Ах, нет! Язнаю: верно,
она вруках Милославского!
— Милославского? Чтоты это! Дактоэто тебе сказал?
— Знаю, знаю! Она унего! Верно, он ее дотех пор держать будет,
пока меня несыщут. Братец узнал отсвоего товарища, которого
встретил всаду, чтоменя вчера итретьего дня, поприказанию Милославского, искали повсему городу. Прощай, Варвара Ивановна!
— Куда, куда ты это? Господь стобой!— закричала испуганная
Лаптева, пустясь заНатальей впогоню. Дородность помешала ей
сойти скоро слестницы. Выбежав заворота, Варвара Ивановна
посмотрела вовсе стороны и, невидя Натальи, пустилась бегом
кближнему переулку, думая, чтоувидит тамНаталью.
Вовсю длину переулка ниодного человека! Только уворот
низенького дома стояла корова ищипала траву наулице. Лаптева
побежала кдругому переулку. Итамникого нет! «Ужнебросиласьли
она вреку?»— подумала Варвара Ивановна. Отэтой мысли кинуло
ее вхолодный пот. Неимея сил бежать далее, она, едва переводя дух,
всовершенном изнеможении побрела кдому. Недоумение, раскаяние, сожаление, страх сильно волновали ее. «Чтояскажу,— думала
она,— мужу, когда он возвратится домой испросит: где Наталья?
Дернулже лукавый меня заязык! Что, если бедняжка смоих слов
дабросилась вреку! Господи Боже мой! чтомне делать? Даявесь
век стану мучиться, чтопогубила душу христианскую. Недумала,
негадала явпасть втакое тяжкое согрешение! Помилуй, Господи,
меня, грешную!»— Вэтих мыслях Лаптева начала горько плакать иусердно молиться, стоя наколенях перед образом Николая
Чудотворца, которым ее благословил вдень свадьбы покойный
отец ее. После молитвы села она кокошку. «Дасчего,— начала
она размышлять,— пришло мне вголову, чтоНаталья Петровна
утопилась? Может быть, она побежала искать своего братца, чтобы
сним посоветоваться. Однако ж, зачем ей было бежать так скоро?
Зачем она простилась сомною?»
Вовремя этих размышлений ее раздался стук укалитки. «Муж!—
подумала Варвара Ивановна, вскочив соскамьи виспуге.— Худо,
каксовесть нечиста! Бывало, прежде постучит он, игоря мало!
Егоже сбираешься побранить: зачем поздно пришел, атеперь…»

115Часть вторая
Дверь через несколько времени отворилась, ивошел Бурмистров.
— Дома Андрей Матвеевич?— спросил он.
— Нет еще, отец мой!
— Чтостобой сделалось, Варвара Ивановна? Ты побледнела
ився дрожишь!
— Ничего, Василий Петрович. Так, что-тозябнется!
— Авгорнице увас очень тепло. Несделалосьли чего-нибудь
худого?
— Нет, отец мой, все благополучно!
— Агде Наталья Петровна?
— Она все ещегуляет сбратцем.
— Досих пор гуляет! Дакакже это, Варвара Ивановна? Ябратца ее встретил одного наулице, вскоре после обеда. Он сказал мне,
чтоНаталья Петровна осталась стобою.
— Ох, Василий Петрович! Какбы ты знал, какмне тяжко игорько!
Ума неприложу, чтомне делать, окаянной. Лукавый меня попутал!
— Как, чтоэто значит?
— Покаюсь тебе вовсем, какотцу духовному. Только небрани
меня, кормилец мой!
— Ради Бога, скажи скорее, Варвара Ивановна, чтосделалось?
— Авот видишь, батюшка. Ты сегодня смужем шептался, какмы
шли отобедни. Яипристала кнему: скажи, очемвы шептались?
Он долго неговорил. Однако ж янасвоем поставила. Он, вишь
ты, безвишневки обедать неможет. Мне вголову иприди: недам
ему вишневки, пока всего неперескажет. Он крепился, крепился,
данаконец мне все ирассказал; невелел только говорить Наталье
Петровне.
— Аты, верно, неутерпела, Варвара Ивановна? Такли?
— Согрешила, грешная! Хотела было ее утешить исказала
только, чтоматушка ее жива издорова; аона ипривязалась комне.
Яей больше ничего неоткрыла. Пусть провалюсь сквозь землю, если
ялгу! Она сама догадалась. Побледнела, задрожала, даикинулась
вон изгорницы. Язаней. Куда тебе! Ислед простыл! Выручи меня
избеды, Василий Петрович, помоги как-нибудь, отец родной!
— Встань, Варвара Ивановна, встань! Кактебе нестыдно вноги
кланяться!

116 Стрельцы
— Батюшка ты мой! Невстану! Мне совестно даже глядеть
натебя.
— Незаметилали ты, покакой улице ивкоторую сторону
ушла Наталья Петровна?
— Невдомек, отец мой.
— Она, верно, пошла кМилославскому! Дай Бог, чтоб яуспел
остановить ее.
Бурмистров сбежал слестницы и, вскочив насвою лошадь,
пустился вовесь опор поберегу Яузы кмосту. Он вскоре скрылся
изглаз Варвары Ивановны, смотревшей изокна ему вслед.
Опять раздался стук укалитки. Вошел вгорницу брат Натальи.
Бедная Лаптева принуждена была иему покаяться всвоем согрешении. Итот бросился опрометью впогоню засестрою.
Наконец ещестучат вворота. «Ну, это муж, сердце чувствует!»— шепнула Варвара Ивановна, вскочив соскамьи иотирая
платком пот слица.
— Куда ушел хозяин?— спросил решеточный приказчик, войдя
вгорницу.— Уворот сказали мне, чтоего дома нет.
— Неприходил ещедомой!— отвечала Варвара Ивановна.
— Дагде ж это он досих пор шатается? Ужсолнышко давно
закатилось, порабы, кажется, идомой прийти. Аты хозяйка, чтоли?
— Хозяйка, батюшка.
— Ктоещеувас вдоме живет?
— Приказчик Ванька Кубышкин даработница Лукерья.
— Аещекто? Чай, дети есть?
— Были— мальчик идевушка, даотродимца ещемаленькие
скончались.
— Анетли ещекого вдоме?
— Жила унас крестница моего сожителя, Ольга Васильевна
Иванова.
— Где ж она?
— Пропала, батюшка.
— Пропала? Кактак? Давноли?
— Встрелецкие бунты, отец мой.
— Вбунты? Дактотебе сказал, чтобыли бунты?

117Часть вторая
— Слухом земля полнится! Давот исоседа нашего стрельцы
ограбили.
— Врешь ты! Несмей этого болтать. Бунта никакого небыло.
Нетолько говорить, идумать обэтом невелено, анетовТайном
приказе язык отрежут.
— Виновата, батюшка! Мне иневдомек, чтобунтов небыло.
Мое дело женское.
— То-тоженское. Убабы волос длинен, даум короток, аязык
иволосов длиннее!
— Длиннее, батюшка, длиннее! Кактвоей милости угодно.
— Аподанали челобитная опропаже?
— Незнаю, отец мой. Обэтом умужа спроси.
— Чего ты указываешь! Безтебя знаем, укого спросить! Акакова приметами крестница?
— Невдомек, батюшка. Волосы, кажись, рыжеватые, глаза иссера
карие, рот какбыть водится инос какбыть водится.
— Ну, ну, хорошо! Засвети-ка фонарь даступай замной.
— Куда? Зачем, отец мой!
— Атебе чтозадело? Скорее поворачивайся!
Варвара Ивановна, дрожа, каквлихорадке, пошла внаходившуюся
наконце двора, подле огорода поварню, достала огня изасветила
фонарь. Лукерья, спавшая наполу, приподняла голову, поправила
впросонках лежавшее унее вголовах толстое полено иснова заснула.
— Где лестница начердак?— спросил приказчик.— Чтоглаза-тонаменя уставила? Показывай лестницу!
Лаптева, едва передвигая ноги отужаса, вошла сдвора всени
иотперла дверь начердак. Подходя подвору, приказчик закричал:
— Эй, вы! Незевать! Двое встаньте уворот. Никого невыпускайте
иневпускайте! Ты Сенька, встань упогреба, ты, Федька, уконюшни,
аты, Антипка, гляди, чтоб ктосдвора через забор неперелез.
Войдя всени вслед заЛаптевой иприблизясь кдвери начердак,
приказчик продолжал:
— Ну, чтож стала? Ступай вперед дасвети.
Лаптева, нижива нимертва, взошла начердак. Приказчик,
осмотрев все углы, сказал:

118 Стрельцы
— Веди теперь насеновал. Данетли ещеутебя горницы какой
иличулана? Вовсехли ябыл?
— Вовсех, батюшка!
Осмотрев сеновал, конюшню, сарай, погреб икладовую, приказчик возвратился сВарварой Ивановной вее светлицу. Впогребе
взял он мимоходом фляжку.
— Ну, прощай, хозяйка! затвое здоровье мы выпьем, Чтовэтой
фляжке?
— Вишневка, отец мой!
— Ладно! Непоминай нас лихом! Дасмотри, вперед неболтай
пустого пробунты. Бунтов небыло!
— Знаю теперь, батюшка, знаю! Какие бунты! Правда, неодна
япроних болтаю, давсе пустое, кормилец! Знать, кому-нибудь восне
нагрезилось.
— Азачем печь увас сегодня топлена?— спросил приказчик,
приложив руку кпечи.
— Сегодня нетопили, отец мой, аввоскресенье, поприказу его
милости, объезжего. Погода была больно холодна.
— Знать, хорошо натопили. Тепла визбе намесяц будет. Итеперь
дотронуться нельзя допечки: словно накаленный утюг! Вдругой раз
топи меньше. Прощай!
Приказчик ушел. Варвара Ивановна, проводив его, перекрестилась.
Неуспела она сесть наскамью ипоставить фонарь настол, какшум
шагов послышался налестнице изаставил ее опять вскочить. Вошел
Лаптев.
— Чтоты, жена?— воскликнул он, взглянув наВарвару Ивановну,— здоровали? Афонарь настоле зачем? Разве нет свеч? Даужпора
иогонь гасить, ато, пожалуй, нагрянет решеточный, какснег наголову!
— Сейчас ушел отсюда решеточный. Напугал меня досмерти!
Весь дом обыскивал.
— Кактак?
Выслушав подробное донесение, Лаптев похвалил жену заее
благоразумие. Она, между прочим, сказала ему чтоскрыла Наталью
насеновале отпоисков.
— Чтож ты заней несходишь? Ядумаю, бедняжка перепугалась? Сходи заней скорее!

119Часть вторая
Поправив тускло горевшую лампаду ивзяв фонарь, Варвара
Ивановна отправилась насеновал. Возвратясь оттуда через несколько
времени, она сказала:
— Наталья Петровна насене уснула. Таково-тоспит сладко,
чтомне ее разбудить было жалко!
— Вот вздор какой! Неужто ее навсю ночь оставить насеновале?
— Ачтож, Андрей Матвеич, погода теплая. Пусть ее поспит
ещехоть немножко. Каксами станем ложиться, так можно будет ее
тогда разбудить; атеперь, право, ее жалко тревожить!
— Ну, хорошо, пусть будет по-твоему. Только диво: какмогла
она заснуть притаком страхе. Решеточный-тонедавно ушел?
— Только чтопред тобой вышел.
— Диво, даитолько! Вот, подумаешь, спокойная-тосовесть.
Беда надголовой убедняжки, аона спит себе, словно младенец!
Присловах «спокойная совесть» Лаптева тяжело вздохнула.
— Знаешьли что, жена?— продолжал Лаптев.— Ведь матушку-тоНатальи Петровны выручили!
— Как! Ктовыручил?
— Наш кум, Иван Борисыч, понаставлению Василья Петровича.
Вот видишь, какбыло дело, Василий Петрович узнал, чтосегодня
Милославский, отобедав иотдохнув, поехал навесь вечер вгости
кприятелю своему, князю Хованскому, аЛысков сдюжиною стрельцов
пошел, слышь ты, поМоскве отыскивать Наталью Петровну. Вот Ва
силий Петрович призвал ксебе Борисова дачеловек десять стрельцов
Сухаревского полка ипослал ихвдом кМилославскому. Набольшим
вдоме остался дворецкий боярина, Мироныч. Когда ужсмерклось,
Борисов стук вворота. «Ктотам?»— закричал холоп.— «Стрельцы
Титова полка, откнязя Хованского».— Это, слышь ты, любимый
полк боярина, потому чтовнем многое множество раскольников,
аон сам такой старовер, чтоисохрани Господи! Ворота отворили,
иБорисов сострельцами вошел надвор, вызвал дворецкого исказал
ему, чтоего-де прислал боярин Милославский сприказом: тотчас
привести старуху Смирнову вдом князя. «Дакакже это?— молвил
дворецкий.— Боярин накрепко наказывал безнего старуху невыпускать нинапядь издому».— «Яужэтого ничего незнаю,— сказал Борисов.— Чтонам приказано, томы иделаем. Пожалуй, мы
-

120 Стрельцы
воротимся искажем боярину, чтоты боишься отпустить безнего
старуху».— Дворецкий призадумался. «Постой, постой!— молвил
он.— Ясам приведу ее кбоярину».— «Какхочешь!»— отвечал
Борисов ипошел содвора. Перейдя мост, через который лежала
дорога дворецкому, Борисов спрятался сострельцами надровяном
дворе исквозь щелку взаборе смотрит намост. Глядь: дворецкий
идет накостылях впереди состарухой, азаними четыре боярских
холопа сдубинами. Лишь только поравнялись они сзабором, Борисов, видя, чтонаулице никого, кроме них, нет, вдруг кинулся
наних сострельцами. Какраз всех втащили надровяной двор,
перевязали иприставили ружья колбу. «Если неуйметесь кричать, тут вам исмерть!» Делать было нечего, замолчали. Накрик
ихприбежал мужик, который сторожил двор. Имужика пугнули давелели молчать. Борисов приказал стрельцам продержать
дворецкого схолопами имужика надворе доночи, асам иувел
матушку Натальи Петровны напостоялый двор. Тамуже готова
была повозка. Пришел Василий Петрович ирастолковал все дело
старухе. Она ипоехала сБорисовым вЛасточкино Гнездо. Василий Петрович сам ее проводил дозаставы исказал напрощанье,
чточерез день иНаталья Петровна кней приедет.
— Слава Богу! Спасибо Василью Петровичу!
— Ужподлинно чтоспасибо! Прежде дочь спас, атеперь имать
выручил, даименя избеды выпутал. Яужподал челобитную
вЗемский приказ. Пусть себе ищут мою крестницу! Только вот
что: завтра, чуть свет, придет заНатальей Петровной ее братец.
Он отпросился нанеделю вотпуск изокодемьи, длясвидания
сродительницею, которая будтобы умирает. Наталье-тоПетровне
надобнобы было сегодня изМосквы уехать, данеуспели всего
приготовить. Сходи-козаней теперь даразбуди. Пусть она скорее
путем спать уляжется, апотом ты, пока мы сами нелегли, сбери
иуклади все ее пожитки.
Варвара Ивановна, вздохнув, взяла фонарь ивышла изкомнаты.
Вожидании ее возвращения Лаптев начал ходить взад ивперед
покомнате.
— Тьфу ты, пропасть!— сказал он наконец просебя.—
Дачтоона тамтак долго делает?
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
