Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
131Часть вторая
— Ну, нет, тетушка!— отвечал, улыбнувшись, Бурмистров.—
Были, правда, вМоскве смятения, однако ж тебе ужслишком много
насказали. Слухи итолки похожи наснеговой ком: чемдалее катится,
тембольше становится.
Василий рассказал тетке обывших вМоскве происшествиях.
— Впрочем,— сказал Андрей,— дивиться нечему! Ивдревние
времена бывали мятежи, которые ничем неуступят бунту стрельцов. Например: Каталина составил заговор, иеслиб неЦицерон,
которого многие называют (и, кажется, справедливо) Кикерон,
товРиме произошлобы ещеболее неистовств, нежели вМоскве.
— Так, батюшка!— сказала Мавра Савишна, ничего непонявши изсказанного Андреем.— Экая эта проклятая Катерина!
Видно, она была колдунья, коли сказать заговор смыслила. Вселе
Погорелове живет старый старичишка, Антип Ильин. Змеяли кого
ужалит, ногули ктотопором разрубит,— какраз заговорит, так
чтоикровь непойдет.
Андрей, сусмешкой, выразившей сожаление исамодовольство,
начал подробно объяснять, ктобыл Катилина икакой заговор он
составил. Мавра Савишна слушала его, по-видимому, свеличайшим
вниманием. Когда он довел рассказ свой досамого занимательного
места, аименно доизвестной речи Цицерона, тоостановился длякраткого размышления: перевестили речь эту целиком, илиобъяснить
вкратце ее содержание. Хозяйка вэто время вдруг встала, отворила
дверь всени изакричала работнице:
— Акулька! Приготовь поскорее вверхней светлице изсоломы
две постели, дляНатальи Петровны иее матушки, адля. Василья
Петровича иАндрея Петровича вели постлать сена вчулане. Дорогим гостям, ячай, уже спать хочется.
— Пора, пора, Мавра Савишна!— сказала старушка Смирнова
иперекрестила рот, пообычаю, идоныне наблюдаемому призевоте
всеми благочестивыми людьми.
Андрей нахмурился, аВасилий иНаталья немогли удержаться
отулыбки. Поприглашению хозяйки, женщины пошли вверхнюю
светлицу, амужчины вчулан, устроенный подле ее нижней горницы.
Последняя совмещала всебе истоловую, игостиную, изалу, ивсе
прочие нынешнего времени комнаты, кроме передней, которую

132 Стрельцы
заменяли стекольчатые сени. Кухня устроена была надворе, пододною кровлею ссараем, конюшнею, погребом, курятником ибанею.
Привсем том обладательница Ласточкина Гнезда гордилась своим
домом, устроенным поее плану, гораздо более, нежели вдревности
Семирамида своим дворцом свисячими садами.
Андрей, поминовании срока своему отпуску, возвратился вМоскву. Бурмистров заменил его припрогулках, которыми Наталья,
страстная любительница сельской природы, неупускала каждый
день наслаждаться. Василий непомнил времени счастливее извсей
своей жизни. Чемкороче узнавал он Наталью, темболее усиливались
внем любовь кней иуважение. Ивневинном сердце девушки давно
таившаяся искра любви, зароненная сначала благодарностию ксвоему
защитнику иизбавителю, постепенно зажгла огонь такой чистый,
такой священный, чтоЗороастр вернобы предписал вЗендавесте
поклоняться этому огню, еслиб он мог гореть нажертвеннике.
Однажды, впрекрасный день июня, подвечер, Василий иНаталья,
прогуливаясь пообыкновению, дошли потропинке, извивавшейся
поберегу озера, допокрытой кустарником, довольно высокой горы.
Снемалым трудом взобравшись навершину, сели они отдохнуть
натраву, подтень молодого клена, иначали любоваться прелестными
окрестностями. Перед ними синелось озеро; напротивоположном
берегу видно было Ласточкино Гнездо, окруженные плетнями огороды, нивы ипокрытые стадами луга. Слева, пообширному полю,
которое примыкало кгустому лесу, извивалась речка ивпадала
возеро; поберегам ее желтели вдали соломенные кровли нескольких
деревушек. Справа мрачный бор, начинаясь отсамого берега озера,
простирался вдаль, постепенно расширялся, занимал почти весь южный горизонт и, какморе, синелся вотдалении. Жители Ласточкина
Гнезда иокрестных деревень наследовали отпредков своих поверье,
чтовэтом бору водятся нечистые духи, ведьмы илешие. Несмотря
наэто, поселяне, занимавшиеся охотою, ходили вЧертово Раздолье
(так называли они бор) длястреляния дичи ирассказывали иногда,
возвратясь домой, такие чудеса, чтоволосы наголове поднимались
отужаса услушателей.
Солнце скрылось вгустых облаках, покрывавших запад.
Наюго-восточном, синем небосклоне засиял месяц и, отразясь

133Часть вторая
возере, рассыпался серебряным дождем наводной поверхности,
струимой легким ветром; из-замрачного, необозримого бора,
черневшего наюге, медленно поднималась туча; изредка сверкала
молния ираздавались протяжные удары отдаленного грома.
— Посмотри, Василий Петрович,— сказала Наталья,— какблед-
неет месяц, когда блещет молния!
— Кто? Ябледнею? Неужели ты думаешь, чтоябоюсь грозы?—
отвечал сулыбкой Бурмистров, выведенный словами Натальи
изглубокой задумчивости.
— Неты, амесяц. Язнаю, чтострелецкий пятисотенный нетакой трус, какон.
— Виноват! Ятак задумался, чтововсе нерасслышал тебя,
милая Наталья.
Яркий румянец покрыл щеки девушки. Она потупила глаза
иначала дышать так прерывисто, какбудтобы чего-нибудь сильно
испугалась. Это удивило Бурмистрова; он незаметил, чтоврассеянности назвал Наталью милою.
— Чтостобой сделалась, Наталья Петровна?
— Ничего… мне показалось, чтозаэтим деревом… Какая
сильная молния!.. Яиспугалась молнии.
— Как! Ты мне говорила, чтововсе небоишься грозы.
— Это правда! Янезнаю, отчего явэтот раз так испугалась.
Скоро пойдет дождь: непорали нам домой, Василий Петрович?
— Мы вполчаса успеем дойти додому. Туча тянется кзападу
и, вероятно, пойдет стороной.
— Солнце ужзакатилось.
— О! нет еще; его заслонило густое облако.
— Нам надобно будет идти поберегу, мимо этого бора. Хоть
яиневерю тому, чторассказывала твоя тетушка, однако ж… ябоюсь, чтобы матушка нестала обнас беспокоиться.
— Мы ещетак мало гуляли. Отчего сегодня ты так домой торопишься? Матушка знает, чтомы всегда долго гуляем ичтотебе
опасаться нечего, когда брат тебя провожает. Ты помнишь, чтоона,
отпуская тебя впервый раз гулять сомною, назвала меня вшутку
своим сыном исказала: смотриже, береги сестрицу! Скажи, Наталья
Петровна, какдумает обо мне твоя матушка?

134 Стрельцы
— Кчему обэтом спрашивать? Ты сам знаешь, чтоты длянее
сделал.
— Ивсякий сделалбы тоже намоем месте. Аты, Наталья
Петровна, какобо мне думаешь?
— Ах, какая молния!.. Право, нам пора домой… мы инепри-
метим, какнабежит туча.
Наталья хотела встать, ноВасилий взял ее заруку. Сердце бедной
девушки забилось, какптичка, попавшая всилок; едва дыша, она
несмела поднять глаз, потупленных вземлю. Бурмистров чувствовал,
какдрожала рука ее. Надлинных ресницах блеснула слеза, покатилась поразгоревшейся щеке иупала напучок васильков, который
украшал грудь девушки. Василий, устремив нанее взор, выражавший
чувства, наязыке человеческом невыразимые, сказал ей:
— Матушка твоя, шутя, назвала меня своим сыном. Ноеслиб
она сказала это невшутку, тоябылбы счастливейшим человеком
вмире. Оттебя зависит; милая Наталья, мое счастие. Скажи: любишьли ты меня столькоже, сколько ятебя люблю? Согласишьсяли
идти квенцу сомною? Реши судьбу мою. Скажи: даилинет?
Наталья молчала. Прерывистое дыхание ипрелестные, полуоткрытые уста показывали всю силу ее душевного волнения.
— Нестыдись меня, милая! Скажи мне тословами, чтодавно
уже говорили мне твои прекрасные глаза. Неужели яобманывался?
— Ядолжна вовсем повиноваться матушке,— сказала Наталья
трепещущим голосом.— Если она велит мне…
— Нет, милая Наталья, янесомневаюсь, чтоматушка твоя согласится набрак наш; ноятогда только вполне буду счастлив, когда
уверюсь, чтоты волею идешь заменя, чтоты меня любишь. Скажи:
любишь илинет?.. Ноты Молчишь! Итак… нет!.. Прости меня,
Наталья Петровна, чтоятебя встревожил,— продолжал Василий,
опустив ее руку.— Забудем разговор наш. Вижу, чтояобманулся
внадежде. Завтраже наконя: поеду, куда глаза глядят! Безтебя нигде
ненайти мне счастия. Ты скоро забудешь меня, ноя, гдебы нибыл,
буду тебя помнить, буду любить тебя, любить догробовой доски!
Крупные слезы покатились попылающим щекам девушки.
Закрыв глаза одною рукою, тихонько подала она другую Василию
ипроизнесла едва слышным голосом:

135Часть вторая
— Люби меня!
Вэто время яркая молния осветила приближавшуюся грозную
тучу, игрянул сильный гром; поднявшийся ветер закачал вершины
дерев, вгустоте бора раздался ружейный выстрел, носчастливцы
ничего невидали инеслыхали: они какбудто улетели нанебо.
Возвращаясь домой, они старались передать друг другу все
надежды иопасения, все радости ипечали, которые попеременно
наполняли сердца ихсовремени первого свидания. Казалось, они
боялись упустить случай высказать все, чтотаили так долго вглубине сердца. Снекоторым удивлением иснеизъяснимо-сладостным
чувством предаваясь взаимной откровенности, которая казалась им
заполчаса невозможною, они инеприметили, какдошли доЛасточкина Гнезда. Несмотря наихусталость, оба досадовали, чтодорога
непродлилась ещенанесколько верст длятого, чтобы они успели
все мысли, все чувства, наполнявшие сердца ихблаженством,
сообщить друг другу. Им представлялось, чтовся природа разделяет ихсчастие. Шум ветра, потрясавшего ветви дерев, плескание
волн, рассыпавшихся седою пеною наберегу озера, иудары грома
казались им выражением радости, голосом любви, одушевляющей
инеодушевленную даже природу.
Втотже вечер вдова Смирнова благословила образом Спасителя
дочь свою иВасилья и, обнимая их, сослезами радости назвала двух
счастливцев милыми детьми.
Суказательного, нежного пальчика Натальи переместилось
золотое кольцо намизинец Василья, аон заэтот подарок поблагодарил невесту жемчужным ожерельем, которое досталось ему
внаследство отматери. Всякий, ктоженится илиженился полюбви,
знает, каким необыкновенно сладостным чувством это небольшое
слово «невеста», произносимое впервый раз, наполняет сердце.
Хозяйка, узнав опомолвке своего племянника, показала необыкновенный свой дар красноречия, прочитав безотдыха искороговоркою длинное поздравление, совсеми употребительными
идосих пор между простым народом вподобным случаях прибаутками иприсловицами: потом побежала она вчулан, принесла
оттуда фляжку снастойкой иглиняный стакан, принудила старуху
Смирнову поздравить жениха иневесту иналила стакан снова.

136 Стрельцы
— Дай вам Господи,— сказала она,— совет далюбовь, прожить сто лет дадвадцать изавестись такимже домком, какой ясебе
построила!— Потом, выпив стакан ипоставя его настоле, Семирамида затянула веселую свадебную песню; подперла одну руку вбок,
авдругую взяв платок, начала им размахивать, притопывая ногами,
приподнимая тоодно, тодругое плечо икружась наодном месте.
Надругой день, когда Василий ушел гулять сневестою, тетка
его, призвав всех своих крестьян, приказала перегородить досками
нижнюю свою горницу ипрорубить посредине дверь, которую она
завесила простынею. Изполотна, данного помещицею, жены идочери крестьян сшили перину иподушки инабили ихсеном. Кстене
велела она прикрепить тонкими дощечками половину разбитого
своего зеркала, вкоторое небезтруда можно было узнать себя
безпривычки, потому чтоповерхность стекла была неочень гладка.
Привсем том она имела полное право гордиться иэтим зеркалом:
втовремя нетолько визбе небогатой помещицы, ноивдомах
знатных людей зеркала почитались забольшую редкость.
— Ну!— сказала она, отпустив крестьян икрестьянок иосма
тривая приготовленную ею горницу.— Вот испальня готова! Все
мигом скипело! То-топлемянник подивуется!
Бурмистров, возвратясь сгулянья, всамом деле удивился неожиданной перестройке дома иотискреннего сердца благодарил
тетку заее усердие. Наталья, услышав, чтоМавра Савишна называет новую комнату спальнею Василья, покраснела иубежала всад
Семирамиды, несмотря наубедительные приглашения осмотреть
архитектурное ее произведение.
— Взглянь-ка, племянник,— говорила Мавра Савишна,— здесь
изеркало есть!
Бурмистров, взглянув взеркало, чуть-чуть незахохотал: хотя
он был редкой красоты мужчина, новзеркале увидел какого-токалмыка, очень неблагообразного; неровное зеркало переделало все
лицо Василья по-своему.
День, назначенный длясвадьбы, поокончании Петрова поста,
вначале июля, приближался. Василий, оседлав свою лошадь, поехал
всело Погорелово, где пословам тетки, мог купить все, чтотолько
было нужно дляего свадьбы. Приехав всело, он прежде всего оты-
-

137Часть вторая
скал священника. Необъявив ему своего имени исказав, чтоон
желает понекоторым причинам приехать изМосквы всело венчаться ссвоею невестою, Бурмистров спросил, можноли будет
обвенчать его безлишних свидетелей?
— Дапочему твоя милость так таиться хочет? Согласныли
родители наваш брак?
— Уменя родители давно скончались, ауневесты жива одна
мать; она приедет вместе снами. Нельзяли, батюшка, сделать
так, чтоб, кроме нас, никого небыло вцеркви? Ябы заэто тебе
очень был благодарен.
— Чтоб никого небыло вцеркви? Гм! Это сделать будет
трудненько. Надобно, покрайней мере, чтоб приехало свами
несколько свидетелей; атоэтак, пожалуй, инародной обвенчаешь. Нарушить мою обязанность янесоглашусь низачтовсвете.
Старинный знакомец мой, покойный отец Петр, попрозванию
Смирнов, попал было раз вбольшие хлопоты.
— А! так ты был знаком сним, батюшка?
— Какже! Ядосих пор, какслучится быть вМоскве, навещаю
старушку, вдову его. Живали она? Ужяее года сдва невидал.
— Жива издорова. Пожалуй, яее попрошу приехать сомною.
Иона тебе скажет, чтоникакого препятствия кмоему браку нет.
— Хорошо, хорошо! Мне очень приятно будет снею повидаться.
— Нельзяли будет обвенчать меня попозже вечером илидаже
ночью?
— Ночью? Гм! Авдова-тоСмирнова будет свами?
— Будет.
— Пожалуй, если ужтебе так хочется. Дачтоэто тебе так
вздумалось? Ктовенчается ночью? Воля твоя, аужверно тут
что-нибудь даесть.
— После венца ятебе все объясню, батюшка. Ты сам увидишь,
чтопричины моего желания основательны иникак немогут
ввести тебя вкакие-нибудь хлопоты.
— Ладно! Хорошо! Аэто что?— продолжал священник,
увидев, чтоБурмистров, положил ему настол кожаный кошелек.— Нет, нет, воля твоя, яневозьму! После свадьбы, если ты

138 Стрельцы
захочешь чем-нибудь поблагодарить меня, янеоткажусь: уменя
большое семейство. Атеперь янеприму ничего!
— Мнебы хотелось, батюшка, чтоб разговор наш остался
между нами и…
— Обещаю тебе, чтовсе останется втайне. Янесделаю вреда
ближнему нескромностию, хотя инезнаю, вчемсостоит этот вред.
Возьмиже, сделай милость, назад свой подарок.
Бурмистров принужден был взять назад кошелек ипростился
ссвященником. Выйдя накрыльцо, он чрезвычайно удивился:
лошадь его, которая была привязана кперилам, исчезла. Думая,
чтоона сорвалась кубежала, он вышел заворота.
— Держи! хватай его!— раздался крик. Толпа крестьян окружила Бурмистрова.
Вовсе неожидав такого внезапного нападения, он неуспел
обнажить своей сабли; его обезоружили исвязали. Водном крестьянине узнал он переодетого десятника стрелецкого Титова полка.
Десятник сел сним вместе втелегу, стоявшую уворот. Несколько
конных стрельцов, переодетых вкрестьянское платье, окружили их.
— Вези!— закричал ямщику десятник, ивскоре телега, сопровождаемая стрельцами, выехала изсела набольшую дорогу. Толпа
любопытных поселянок имальчишек смотрела вслед заними.
— Куда это, кумушка, его повезли?— спросила одна поселянка
удругой.
— Знать, вМоскву.
— Дазачем это? Какего веревками-то, бедного, скрутили!
— Видно, он изНарышкиных али изменник какой. Взглянь,
какскачут: пыль столбом!
— Жаль его, горемычного!
— И! чтоего жалеть, кумушка, поделом вору имука!

Часть третья
I
С кем был! Куда меня закинула судьба!
Ƚɪɢɛɨɟɞɨɜ
Солнце уже закатилось, когда Бурмистрова привезли вМоскву. Телега
остановилась вКитай-городе близ Посольского двора, убольшого
дома, окруженного каменным забором.* Ворота отворились, ителега
через обширный двор подъехала ккрыльцу.
— Усебяли боярин?— спросил десятник вышедшего накрыль-
цо слугу.
— Дома. Унего вгостях Иван Михайлович скрестным сыном.
— Скажи князю, чтомы поймали зверя. Спроси: куда его
посадить велит?
Слуга побежал вкомнаты и, вскоре возвратясь, сказал десятнику, чтобоярин сгостями ужинает ивелел тотчас представить ему
пойманного. Четыре стрельца собнаженными саблями идесятник
ввели связанного Бурмистрова встоловую иостановились удверей.
— Добро пожаловать!— сказал сидевший подле Милославского старик вбоярском кафтане. Длинная седая борода, черные
глаза, блиставшие из-поднахмуренных бровей, илоб, покрытый
морщинами, придавали лицу старика важность исуровость. Это
был князь Иван Андреевич Хованский.
— Где ты поймал этого молодца?— спросил князь десятника.
— Вселе Погорелове, верст засорок отМосквы.
— Вот ужон куда успел лыжи направить! Нет, голубчик, хотьбы
ты ушел надно морское, так ябы тебя итамотыскал! Ну что, Иван
* Царь Феодор Алексеевич в 1681 году указал в Китай-городе и Белом строить
непременно домы каменные и вместо деревянных заборов по большим улицам
ставить также каменные.

140 Стрельцы
Михайлович,— продолжал Хованский, обратясь кМилославскому,— умею ясдержать слово? Ужколи яобещаю что-нибудь другу,
так непременно исполню!
— Спасибо тебе, князь!— сказал Милославский.— Постараюсь отплатить тебе услугу. Царевна Софья Алексеевна будет тебе
очень благодарна.
— Чтоже сэтим молодцом делать прикажешь?— спросил
Хованский.— Яего отдаю тебе головою. Вчера яподарил тебе затравленного зайца, асегодня Бурмистрова. Который зверь лучше?
— Оба хороши.
— Нет, батюшка,— возразил Лысков созлобною усмешкою,—
последний зверь лучше. Пословица говорит: блудлив, каккошка,
атруслив, какзаяц. АБурмистров похож иназайца, инакошку;
стало быть, он зверь диковинный, какой-нибудь заморский кот.
Милославский иХованский засмеялись.
— Азнаешьли, Сидор, другую пословицу: невсе коту масленица,
бывает ивеликий пост,— сказал Милославский.— Изаморскому
коту пришлось попоститься.
Бурмистров, слушая все эти насмешки, струдом мог скрывать
кипевшее всердце негодование. Обнаружить свои чувства значилобы
увеличить злобную радость торжествующих врагов; поэтому он решился свидом хладнокровия навсе колкости неотвечать нислова.
Думая, чтонасмешки недостигают цели инеязвят Бурмистрова,
Милославский, вдруг приняв насебя важный вид, спросил грозным
голосом:
— Каксмел ты украсть мою холопку? Отвечай, бездельник!
— Янеукрал, аосвободил несчастную девушку, закабаленную
обманом.
Губы Милославского посинели изадрожали. Ударив кулаком
постолу, он вскочил, хотел что-тосказать, нонемог ничего выговорить, задыхаясь отярости. Даже Лысков испугался иоблил себе
бороду пивом изподнесенной им втовремя корту серебряной
кружки.
— И, полно, Иван Михайлович, гневаться!— сказал Хованский,
встав из-застола, взяв заруку иусаживая Милославского.— Пусть
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
