Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
101Часть вторая
полком кКрасному крыльцу ипослали любимого своего боярина
князя Ивана Андреевича Хованского, единомышленника идруга
Милославского, объявить водворце следующее: «Все стрельцы
имногие другие московские граждане хотят, чтобы вМосковском
государстве были два царя яко братия единокровные; царевич
Иоанн Алексеевич, яко брат больший, ицарь дабудет первый;
царьже Петр Алексеевич, брат меньший, дабудет царь второй.
Акогда будит изиных государств послы, иктемпослам выходити
Великому Государю Царю Петру Алексеевичу ипротиву неприятелей
войною идти ему ж Великому Государю, авМосковском государстве правити Государю Иоанну Алексеевичу». Патриарх Иоаким
немедленно созвал Государственную Думу. Голос немногих бояр,
бесстрашных друзей правды, утверждавших, чтоопасно быть двум
главам водном государстве, заглушен был криком многочисленных приверженцев Софии. Побольшинству голосов Дума решила:
исполнить требование стрельцов. Патриарх всопровождении митрополитов, архиепископов, бояр, окольничих идумных дворян
пошел взалу, где были царица Наталья Кирилловна, царь Петр
Алексеевич, царевич Иоанн, царевна София ивсе прочие члены
семейства царского. Выслушав решение Думы, юный государь
сказал: «Янежелаю быть первым царем, ивтом буди воля Божия.
ЧтоБог восхощет, тоисотворит!».
Раздался звук большого колокола наИвановской колокольне.
Патриарх вышел наКрасное крыльцо иобъявил решение Думы
иволю царя собравшемуся наплощади народу, стрельцам исолдатам Бутырского полка. Восклицая: «Многие лета царям Ивану
Алексеевичу иПетру Алексеевичу! Многие лета царевне Софье
Алексеевне!»— стрельцы возвратились всвои слободы.
Двадцать шестого мая, утром, встоловой боярина Милославского, сидел Сидор Терентьич Лысков занебольшим столиком
изавтракал. Дворецкий Мироныч, собвязанною ногою, ходил
накостылях взад ивперед покомнате.
— Незнаешьли, Сидор Терентьич,— спросил дворецкий,—
зачем боярин сегодня так рано вДуму уехал?
— Сегодня напишут указ овступлении напрестол Ивана
Алексеевича.

102 Стрельцы
— Вот что! Ацаря Петра Алексеевича вссылку, чтоли, пошлют?
Ты мне, помнится, тайком сказывал, чтоцаревна Софья думала
прежде его уходить; знать передумала?
— Да. Можно было обойтись ибезэтого.
— Стало быть, Петр Алексеевич останется царем. Дакакже это
будет, Сидор Терентьич: ктоже издвух будет царством править?
Ведь надобы обэтом подумать.
— Небеспокойся! Ужобэтом думали головы поумнее нас стобой.
— Все так. Однако ж вот что, Сидор Терентьич: если Петр
Алексеевич останется царем, тоцарица Наталья Кирилловна, пожалуй, захочет по-прежнему править царством, пока сын ее будет
малолетен. Атогда худо дело! Кактут быть?
— Авот увидим: сегодня вДуме все это решат.
— Нечего сказать, боярин Иван Михайлович сыграл знатную
шутку. Чаю, помощники-тоего все награждены?
— Разумеется. Они получили все, чтоцаревною было обещано. Ее постельница Федора Семеновна вышла замуж заОзерова
иполучила такое приданое, чтотеперь унее денег куры неклюют.
Один Сунбулов недоволен: он ждал, чтоего пожалуют боярином,
ан его произвели вдумные дворяне. Взбесился наш молодец иушел
вЧудов монастырь; хочет сгоря постричься вмонахи.
— Знать, его заживое задело.
— Теперь нам знатное будет житье. Крестный батюшка будет
всеми делами ворочать по-своему.
— Ну, астрельцам-то, чаю, будет награда?
— Какже. Ихугостят наплощади царским столом. После венчания нацарство Ивана иПетра Алексеевичей стрельцов назовут
Надворною пехотою.* Вмонастыри наДвине отправляется стольник
князь Львов замонастырскою казною идлявысылки таможенных
икабацких голов сденьгами вМоскву. Все эти денежки раздадут
стрельцам.** Они изберут выборных, которые всегда будут прямо
входить кцаревне Софье икгосударям ибить челом обихнуждах.
* Указом 17 декабря 1682 года они были опять переименованы стрельцами.
Надворною пехотою назывались они менее пяти месяцев.
** Каждому стрельцу дано было 10 рублей. Выше замечено, что цена рубля рав-
нялась в то время голландскому червонцу.

103Часть вторая
Любимый ихбоярин князь Иван Андреевич Хованский назначается
ихглавным начальником. НаКрасной площади поставят каменный
столп сжестяными посторонам досками: наних напишут имена
убитых изменников. Давыдадут ещестрельцам похвальные грамоты
сгосударственною печатью заихверность иусердие кдому царскому
изаистребление изменников.
— Видишь ты что! Подлинно: заБогом молитва, азацарем служба
непропадают. Ну, атебе какая награда, Сидор Терентьич?
— Меня крестный батюшка обещал посадить дьяком вСудный приказ. Ужто-томне будет раздолье. Бояр, окольничих ивсех,
ктонеподсилу, трогать нестану, апримусь загостей, закупцов гостиной, суконной ичерных сотен изавсякого, укого мошна толста;
яизних сок-топовыжму, даистобою поделюсь. Только всегда держи
мою сторону инахваливай меня крестному батюшке.
— Ужнебойсь, заэтим дело нестанет; только нескупись дабарышами делись. Ой, ой, ой! ноженьку разбередил!
— Сядь скорее. Охотаже тебе ходить; накостылях чтозаходьба!
Ну что, подживаетли твоя нога?
— Подживает помаленьку. Уф! какбы поймать разбойника,
который меня ранил: ябы его своими руками разорвал!
— Знаешьли, ктотебя ранил? Стрелецкий пятисотенный Бурмистров. Крестный батюшка мне сказывал.
— Чтоб ему издохнуть, анафеме! Чтоб ему ваду места небыло!
Чай, тягу дал, разбойник?
— Крестный батюшка приказал боярину князю Хованскому
везде искать его.
— Рублевую свечубы поставил, кабы поймали мошенника! Ах
да, совсем было забыл: ненапомнишьли ты боярину, какон изДумы
приедет, остарухе, чтоунас вподвале сидит: чтосней делать прикажет?
— Чтозастаруха?
— Попадья Смирнова. Поприказанию боярина вчера привели
ее кнам изЗемского приказа. Ее подняли наулице решеточные втот
самый день, какмне ногу подрубили. Истех пор все содержали
натюремном дворе поприказуже Ивана Михайловича.
— А! вот что! Дело доброе. Чай, ужотнее выпытал крестный
батюшка, где ее дочка?

104 Стрельцы
— Спрашивал ее, грозился впытку отдать. Одно говорит: хоть
зарежь, незнаю.
Вэто время надворе раздался стук кареты.
— Боярин приехал!— воскликнул Мироныч, поднявшись
соскамейки.— Уйти скорее всвою избу.
Дворецкий ушел, аЛысков выбежал накрыльцо встречать
Милославского. Он ввел его налестницу ивошел вслед заним
врабочую горницу боярина.
— Ну, Сидор, дело кончено!— сказал Милославский, сняв шапку
исадясь кстолу.— Вот указ, который сегодня послали изразряда
вовсе приказы иковсем иногородним воеводам.
— Нельзяли прочитать, батюшка?
— Пора обедать, ужполдень прошел. После обеда прочитаешь.
Однако ж постой, покуда настол неподали, ярасскажу тебе содержание указа ипрочту места, которые тебя всего более порадуют.
Нечего сказать, указ славно написан; немало ломали мы надним
голову. Нислова несказано опрежнем решении Думы, чтобы быть
избранию нацарство общим согласием людей всех чинов Московского государства; неупомянуто ничего обизбрании; сказано
только, чтоИоанн Алексеевич уступил престол брату ичтоПетр
Алексеевич почелобитью патриарха ссобором, Думы инарода
принял царский венец. Оприсяге стрельцов умолчано. Сказано,
чтоцеловали ему крест бояре, окольничие идумные ивсяких чинов служилые ижилецкие люди. Далее написано, чтосегодня, т. е.
26 мая, патриарх сдуховенством, Дума инарод били челом царю
Петру, что«царевич Иоанн Алексеевич ему большой брат, ацарем
быти неизволил, ивтом чинится Российского царства внароде
ныне распря, иуних, царя ицаревича, просят милости, чтоб они
изволили длявсенароднаго умирения напрародительском престоле
учиниться царями, искиптр идержаву восприять исамодержавствовать обще». Далее сказано, чтоони восприняли скипетр идержаву,
ичтовсе целовали им крест, ичто, «посоветовав сматерью своею,
царицею Натальею Кирилловною, ссвоими государскими тетками
исестрами, благородными царевнами, спатриархом, собором иДумою, ипочелобитью ихивсего Московского государства всяких
чинов изволили государственных дел правление вручить сестре

105Часть вторая
своей, царевне Софии Алексеевне, сомногим прошением, длятого,
чтоони, великие государи, вюных летах, аввеликом ихгосударстве
долженствует ковсякому устроению многое правление».
Потом сказано, что«приизволении ипрошении ихгосударей,
патриарх совсем собором подал ее царевне, натобогоугодное дело
свое архипастырское благословение». Слушай теперь окончание:
«Ивеликая государыня, благоверная царевна ивеликая княжна
София Алексеевна, помногом отрицании, кпрошению братии своей великих государей иблагословению оСвятем Дусе отца своего
ибогомольца, великого господина, святейшего Иоакима, патриарха
Московского ивсея Руссии, ивсего освященного собора, склоняяся,
иначелобитье бояр, иокольничих, идумных, ивсего Московского
государства всяких чинов всенародного множества людей милостивно призирая, ижелая Российское царствие вдержаве братии
своей великих государей соблюдаемо быти вовсяком богоугодном
устроении, правление восприяти изволила. Ипосвоей государской
богоподражательной ревности имилосердому нраву, изволила
всякие государственные дела управляти своим государским, Богом
дарованным, высоким рассуждением, идлятого указала она, великая
государыня, благородная царевна, боярам иокольничим идумным
людям видать всегда свои государские пресветлые очи, иовсяких
государственных делах докладывать себе государыне». Вконце
прибавлено, чтобы вуказах сименами царей писать имя ицаревны.
— Пирог ищи давно уже поданы,— сказал вошедший слуга.
— Пойдем, Сидор, обедать. Ты, ядумаю, неменьше моего есть
хочешь. Невпору ястобой разговорился исовсем забыл пословицу:
соловья баснями некормят.
Настоле, непокрытом скатертью, стоял пирог наоловянном
блюде ищи вмедной вылуженной мисе. Длябоярина подали серебряную ложку, адляЛыскова деревянную, также ножи; вилокже
подано небыло, потому чтопредки наши заменяли ихруками. Разрезав пирог, Милославский взял вруки кусок и, пригласив Лыскова
последовать его примеру, начал есть сбольшим аппетитом. Когда
порядочная доля пирога поубавилась, слуги стоявшие уконца стола,
сняли блюдо иопорожнили его. Потом подан был изпшеничной
муки каравай. Взяв покуску каравая, Милославский иЛысков

106 Стрельцы
придвинули ксебе мису иначали хлебать щи прямо измисы. После того подали вареную вуксусе баранью голову, кожа которой,
дляприкрасы, вырезана была ввиде бахромы иобложена кругом.
Занею последовали жареная курица, приправленная луком, чесноком иперцем, инаконец, каравай смедом. Вбольших кружках
подаваемы были вовремя обеда пиво, крепкий мед ифранцузское
вино. Наливая изкружек эти напитки, попеременно, всеребряные
чарки сручкой, широкие иплоские, обедавшие запивали каждое
кушанье. Встав из-застола, боярин икрестный сын его, обратясь
квисевшим вуглу образам, также, какиперед обедом, помолились,
обтерли рукою усы ибороду ипоцеловались. Потом вышли они всад
илегли подтенью огромной липы, наприготовленном дляних сене,
покрытом простынею, положив подголовы помягкой подушке,
набитой лебяжьим пухом.
— Ты неузнал еще, батюшка, где дочь старухи Смирновой,
твоя беглая холопка?— спросил, лежа, Лысков.
— Неузнал еще. Явелел Хованскому поймать Бурмистрова:
отнего выпытаем. Сегодня вечером придут комне десятка два
стрельцов. Походи ты сними, Сидор, поМоскве дапоищи беглянки.
Авось попадется.
— Конечно, попадется. Прикажи только действовать твоим
именем. Яподниму наноги объезжих ивсех решеточных: какраз
сыщем голубушку!
— Объяви, чтотому, ктоее найдет, дам я… Уф, зевается!.. дам
ядва десятка рублевиков, даивпредь неоставлю своими милостями. Ну, теперь полно разговаривать: смерть спать хочется. Давно
ужнеспал яспокойно; много было забот ихлопот! Невели меня
будить никому, Сидор. Ты, ячаю, прежде меня проснешься?
— Сосну часок, другой, третий, какобыкновенно. Только
вот что, батюшка, стрельцы, какузнал я, изорвали дела вомногих
приказах. ВХолопьем неоставили почти ниодного клочка бумаги.
Можно написать новую кабалу надочку Смирновой исказать, чтоона
принадлежит тебе постаринному иполному холопству. Справиться
будет несчем. Тогда ты можешь все снею делать, чтодуше угодно.
Каксостареется инепонадобится длятебя более илиже надоест
тебе, продай ее, променяй илиподари.

107Часть вторая
— Это дело ты выдумал!— отвечал Милославский впросонках
изахрапел. ИЛысков вскоре последовал его примеру.
V
И как нередко говорят:
«Когда б не он, и в ум бы мне не впало!»
А ежели людей не стало,
Так уж лукавый виноват,
Хоть тут его совсем и не бывало.
Ʉɪɵɥɨɜ
Купец Лаптев сженою своею, Варварою Ивановною, возвращался
отобедни домой. Оба были одеты, какследовало вдень воскресный.
Он был всветло-синем суконном кафтане, сзастежками нагруди
изшироких шелковых тесемок, ивнизкой меховой шапке. Полы кафтана закрывали дополовины его сафьянные зеленые сапоги. Длинные
рукава были засучены; водной руке держал он шелковый платок,
вдругой толстую палку сбольшим костяным набалдашником. Наряд
супруги его состоял измалинового штофного сарафана спарчевыми
зарукавьями, изалого суконного опашня сдостававшими доземли
рукавами иизшелковой фаты, надетой сверх меховой шапочки. Полы
опашня сверху донизу застегнуты были серебряными пуговицами,
такими крупными, чтоможно былобы ими вслучае нужды зарядить
пушку вместо картечи. Золотые серьги, жемчужное ожерелье иразные
перстни икольца довершали великолепие ее наряда.
— Чтоэто зауказ сегодня вцеркви читали?— спросила Вар-
вара Ивановна.
— Неужто ты непоняла? Царевич Иван Алексеевич вступил
напрестол вместе сбратцем, аСофья Алексеевна будет делами
править.
— Как? Ацарица Наталья-тоКирилловна?
— Ее отдел прочь.
— Дазачтотак?
— Так! Низачтонипрочто! Софье Алексеевне давно хотелось
править царством, длятого истрельцы бунтовали.

108 Стрельцы
— Непоминай обэтом, Андрей Матвеич, уменя досих пор
сердце замирает. КакБог нас помиловал! Три дня итри ночи сидели
мы дома безвыходно, каквклетке. Сердечушко все изныло! Постучат, бывало, вворота— ноги вот так иподкосятся ивхолодный пот
бросит. Горемычного соседа нашего ограбили, злодеи!
— Бог тому судья, ктострельцов взбунтовал. Дай Господи,
чтобы впредь все было тихо исмирно.
— Дай Господи!
— Здравствуй, Андрей Матвеевич!— сказал Бурмистров, идя
кнему навстречу.
— А! Василий Петрович! Господь Бог итебя помиловал!
Сослезами наглазах отрадости Лаптев бросился обнимать
Бурмистрова.
— Милости просим комне, хлеба-соли откушать,— сказал
Лаптев.— Время ужизастол: обедни везде отошли.
— Янарочно пришел ктебе. Есть дотебя дело, Андрей Матвеевич. Где Наталья Петровна?
— Ушла сбратцем своим кНиколе вДрачах. Жаль ее, мою
голубушку; каксвечка тает стоски посвоей родительнице. Досих
пор оней нислуху, нидуху.
— Успокой Наталью Петровну: скажи ей, чтоона скоро снею
увидится.
— Как, Василий Петрович? Дагдеже она?
— Теперь ещесказать нельзя.
— Это дело другое.
— Она вруках боярина Милославского,— шепнул наухо Бурмистров Лаптеву.— Неговори Варваре Ивановне. Ябоюсь, чтоб
она несказала обэтом Наталье Петровне.
— Господи Боже мой!— сказал шепотом Лаптев.
Варвара Ивановна хотя ишла впереди своего мужа иБурмистрова, однако ж заметила, чтоони шепчутся, ирешилась вочтобы
тонистало выпытать тайну, сообщенную ее сожителю.
— Поприказу Милославского,— шепнул Бурмистров,— объезжие срешеточными ибездельник Лысков сострельцами третьего
дня ивчера искали повсему городу Наталью Петровну. Верно,
исегодня искать будут.

109Часть вторая
— Ахти, мои батюшки! Какже тут быть?
— Надобно Наталью Петровну уговорить, чтобы она решилась
ехать сегодняже кмоей тетке, вЛасточкино Гнездо. Это небольшая
деревня встороне отТроицкой дороги. Яуже ее уведомил обэтом,
Тамвсего семь дворов. Крестьяне никуда неездят, даивпоместье
никто неприезжает, кроме моего слуги Гришки, итораза два вгод.
Кому придет вголову отыскивать тамНаталью Петровну? Аей
можно сказать, чтоона непременно увидится тамссвоей матушкою,
искоро. Борисов взялся бедную старушку выручить изрук Милославского. Мы сним, кажется, хорошо придумали, какэто сделать.
— Ладно, ладно, Василий Петрович. Ты человек разумный. Ты
все устроишь, даименя избеды выпутаешь.
— Атебе, Андрей Матвеевич, надобно будет сегодня подать
челобитную вЗемский приказ, чтоприехавшая ктебе изЯрославля
крестница… какбишь ты назвал Наталью Петровну?
— Ольга Васильевна Иванова.
— Да, Ольга Васильевна Иванова, двадцать третьего мая, когда
стрельцы впоследний раз приходили вКремль, сидела наскамье
заворотами ипропала безвести.
— Ладно, Василий Петрович, ладно! Пусть Земский приказ ее
ищет. Ачтоб усерднее искали, моей челобитной неопорочили именя
как-нибудь непотревожили, поклонюсь ядьяку приказа дюжиною
мешков муки дабочонком вишневки. Ведь нельзя безэтого.
— И! полно, Андрей Матвеевич! кчему тебе добро свое терять
понапрасну.
— Нельзя, отец мой, язнаю приказных. Подай челобитную
хоть отом, чтоб тебя кнутом высекли, данеподари: невысекут!
Бурмистров улыбнулся.
— Ну, прощай, Андрей Матвеевич!— сказал он.
— Дакудаже ты? Неужто неотобедаешь снами? Вон уждом
наш близехонько!
— Нельзя, Андрей Матвеевич! Борисов меня дожидается.
Какдело есть, так иеда наум нейдет. Вечером, ядумаю, забегу
ктебе наминуту.
Поклонясь Лаптеву ижене его, Бурмистров ушел.
— Очемэто вы шептались?— спросила Варвара Ивановна.

110 Стрельцы
— Нетвое, жена, дело!— отвечал Лаптев.
— Чтозадело такое? Ужижене сказать нельзя! Господи Боже
мой! Двадцать три года прожили вместе; всегда был унас совет
далюбовь, атеперь, настарости лет, вздумал отменя таиться.
Ужнешашнили какие затеял?
— Полно вздор-томолоть! Шашни! Сума, чтоли ясойду!
— Почему знать. Бес игорами качает!
— Ах ты, дура, дура! Дачтостобой толковать! Нескажу,
даитолько!
— Нескажешь? Даятебе покою недам! Коли ты стал отменя
таиться, так ты мне немуж, ятебе нежена. Сегодняже содвора
съеду!
— Небойсь, несъедешь!
Вмолчании подошли они кдому. Надобно заметить, чтоЛаптев,
будучи отприроды робкого характера, неумел поддержать той неограниченной власти, какою встарину пользовались наши предки
надсвоими женами. Это могло произойти частию отнеприятного
впечатления, которое произведено было наЛаптева чрез неделю
после свадьбы, когда он впервый раз захотел воспользоваться
правами мужа ипоколотить жену свою. Впоследствии, прикаждой
начинавшейся ссоре, он невольно вспоминал, какзапервый толчок,
данный им своей супруге, получил он, сверх всякого чаяния, две
пощечины, каксхватила она его забороду, какон, вырвавшись,
убежал отпреследовавшей его попятам сожительницы насеновал, икакон терзался, воображая, чтоона исполнит свою угрозу
иодна съест испеченный ею, аим несправедливо осмеянный пирог,
закоторый они поссорились.
Настоле стояли уже миса сощами иблюдо спирогом, когда
Лаптев ижена его вошли вкомнату.
— Куда это запропастился Андрей Петрович ссестрицей?
Какихдолго нет! Неужто обедня уНиколы вДрачах ещенеотошла? Ах да! яизабыл, чтоон хотел снею погулять вЦаревом саду*
ипросил, чтобы ихнедожидаться кобеду. Боюсь я, чтоб Наталья
* В Москве были в то время два главные сада: Государев сад подле Кремлевской стены, близ Боровицких ворот, и Царев сад, на Васильевском лугу, в Белом
городе, подле окружавшей этот город стены, неподалеку от Яузских ворот.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
