Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Содействие адаптации и интеграции мигрантов усилиями НПО и юридического сообщества. Сборник материалов Международной научно-практической конференции (

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 238 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

использование недопустимых доказательств или же «восполнение» ущербных доказательств.

Например, Н.С. Гаспарян считает: «Если следователь забыл поставить свою подпись под постановлением о возбуждении уголовного дела, то все доказательства, собранные им по данному делу, должны признаваться недопустимыми доказательствами, поскольку без его подписи уголовное дело не было возбуждено. Восполнить такое нарушение в суде законным путем невозможно. Таков теоретический аспект рассматриваемого вопроса. Что касается практического аспекта, то он существенным образом расходится с теорией, так как в соответствии со сложившейся судебной практикой восполнить можно практически любое ущербное доказательство»48.

С довольно разносторонней трактовкой перечисленных выше норм УПК на практике сталкиваются и непосредственные участники уголовных процессов. В первую очередь, данные нормы права затрагивают непосредственно права подозреваемых и обвиняемых. Так как целью настоящей работы является поиск фундаментальных проблем признания доказательств недопустимыми, а не применение указанных норм права в конкретных случаях, то нам видится разумным попытаться изучить и систематизировать решения Конституционного Суда РФ по данному вопросу и выявить основные тенденции, связанные с возможным нарушением прав граждан нормами права, изложенными в статьях 17, 75 и 88 УПК РФ. Для того, чтобы выявить наиболее актуальные проблемы, были исследованы решения Конституционного Суда за период с 01 января 2014 года по 30 ноября 2014 года.

Существенная доля жалоб, относящихся к вопросам признания доказательств недопустимыми, связана с нормами права, содержащимися в статье 75 УПК РФ, – гражданами оспаривается конституционность положения именно данной статьи. Однако оспариваются и положения статьи 17 УПК РФ (обычно в совокупности с положениями статьи 75).

Так, например, интересным является случай, изложенный в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 г. № 1050-О в ответ на жалобу И.У. Сулейманова, по мнению которого данные нормы, предоставляют суду неограниченные полномочия по толкованию и оценке доказательств без учета их фактического содержания, позволяя основывать приговор на противоречивых доказательствах с указанием на то, что они лишь содержат техническую ошибку. К сожалению, Конституционный Суд в своем определении общей позиции по данному вопросу сослался на невозможность проверки законности и обоснованности конкретного судебного решения, так как это не относится к полномочиям Конституционного Суда РФ. Однако затронутый вопрос является

Гаспарян Н.С. Недопустимые доказательства. Ч. 1. М.: Литера, 2010.

более чем актуальным, так как неясна грань, отделяющая техническую ошибку от ошибки существенной, которая может повлечь за собой исключение одного или нескольких доказательств как недопустимых, а, возможно, и вынесение качественно иного судебного решения.

Сходные вопросы поднимает и Н.С. Гаспарян, рассматривая некоторые случаи из практики: «Заявление ходатайств об исключении основополагающих или базисных доказательств угрожает вынесением оправдательного приговора. Например, по делам о незаконном обороте наркотических средств исключение протоколов обыска и изъятия наркотиков влечет разрушение всего дела. Сторона обвинения, столкнувшись с опасностью своего фиаско, используя свои властные полномочия, готова идти на самые крайние меры, чтобы спасти обвинительное доказательство».

В некоторых особых случаях оспариваются положения пункта 2 части второй статьи 75 УПК: «К недопустимым доказательствам относятся: …

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности».

Интересный пример содержится в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 г. № 1049-О: «В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин И.В. Никифоров оспаривает конституционность положений части первой и пункта 2 части второй статьи 75 УПК РФ, поскольку они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют, по его мнению, произвольно осудить обвиняемого, используя свидетельские показания, основанные на предположении или слухе, когда достоверность таких показаний невозможно проверить ввиду смерти лица, на которого ссылаются свидетели, а также позволяют ограничить право стороны защиты на раскрытие информации о личности свидетеля, дающего в условиях анонимности обвинительные показания, достоверность которых вследствие этого невозможно проверить, а равно ограничить право обвиняемого на то, чтобы такой свидетель был допрошен в условиях состязательности». В данном случае позиция Конституционного Суда подтверждает конституционность норм статьи 75 УПК РФ: «Такие показания [полученные ими от определенного лица, впоследствии умершего (признанного умершим) – прим. автора] оцениваются судом в совокупности с другими доказательствами по делу с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности и сами по себе не могут рассматриваться как основанные на предположении или слухе».

Существенное количество жалоб относится к признанию недопустимыми доказательств, полученных с нарушением требований закона. Такие жалобы, содержатся, например,

в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 г. № 1890-О: «По мнению заявителя, данная норма не соответствует статье 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, позволяет суду расценивать как сохраняющие юридическую силу доказательства, полученные с нарушением требований закона, использовать их для доказывания обстоятельств, предусмотренных статьей 73 УПК Российской Федерации, положив в основу приговора»;

в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 г. № 1616-О: «В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Р.Р. Загрудинов просит признать не соответствующими статьям 19, 55 и 56 Конституции Российской Федерации статьи 75 «Недопустимые доказательства», 88 «Правила оценки доказательств» и 281 «Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля» УПК Российской Федерации, которые, по его мнению, позволяют придавать юридическую силу доказательству, полученному с нарушением федерального закона при производстве оперативно-розыскных мероприятий»;

в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 марта 2014 г. № 517-О: «В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Г.Н. Сидоренков, осужденный за совершение преступления, оспаривает конституционность статьи 75 «Недопустимые доказательства» УПК Российской Федерации, которая, по его мнению, не предусматривает проверку судом законности осуществленных вне уголовного судопроизводства действий по получению материалов, представляемых органам расследования для использования в качестве доказательств, а потому противоречит статье 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Как следует из приложенных к жалобе материалов, судом общей юрисдикции было отказано в удовлетворении ходатайства Г.Н. Сидоренкова о признании недопустимыми доказательствами записей его переговоров, полученных при проведении оперативно-розыскных мероприятий».

Однако все вышеперечисленные определения содержат вполне обоснованную позицию Конституционного Суда РФ, которую можно изложить следующим образом: статья 75 УПК Российской Федерации в развитие статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предусматривающей, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, устанавливает, что доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу (часть первая), и определяет, какие

доказательства относятся к недопустимым (часть вторая). Таким образом, оспариваемая заявителем статья не может расцениваться как нарушающая его конституционные права в указанном им аспекте, а потому его жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд РФ, не может быть принята Конституционным Судом РФ к рассмотрению.

По нашему мнению, данная позиция видится вполне обоснованной – сами по себе положения статьи 75 УПК РФ на самом деле не нарушают конституционных прав заявителей, а если нарушения прав и имели место, то относились они к применению норм права в рамках каждого конкретного дела и, таким образом, действительно не относятся к компетенции Конституционного Суда РФ.

Сходная проблема, затрагивающая право подозреваемого, обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи, отражена и в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. № 775-О. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка М.Б. Маркина просит признать не соответствующими статьям 2, 23 (часть 2), 37 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации положения статей 74 «Доказательства», 75 «Недопустимые доказательства» и 81 «Вещественные доказательства» УПК Российской Федерации, которые, по ее мнению, допускают возможность использования в процессе доказывания по уголовному делу результатов прослушивания телефонных переговоров подозреваемого со своим адвокатом. К сожалению, правовую позицию Конституционного Суда по данному вопросу выяснить не удалось, так как представленными М.Б. Маркиной материалами не было подтверждено применение судом в конкретном деле с ее участием оспариваемых законоположений в указанном ею аспекте, а потому ее жалоба не могла быть признана отвечающей критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации.

Отдельного внимания заслуживает жалоба, содержащаяся в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. № 824-О. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Д.А. Слюсарев утверждает, что пункт 3 части второй статьи 75 УПК Российской Федерации не предусматривает признания за заявителем права, гарантированного статьей 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, а часть четвертая статьи 164, части первая и вторая статьи 173 и часть вторая статьи 189 УПК РФ допускают возможность проведения следственных действий в отношении подозреваемого, обвиняемого, находящегося в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Конституционный Суд РФ вполне обоснованно в принятии к рассмотрению жалобы отказал, тем самым подтвердив, что данное обстоятельство

(проведение следственных действий в отношении подозреваемого, обвиняемого, находящегося в состоянии сильного алкогольного опьянения) не противоречит нормам права, содержащимся в статье 75 УПК РФ.

Весьма важная проблема озвучивается в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 г. № 2173-О. По мнению заявителя, Корнеева Е.Р., положения УПК РФ позволили использовать доказательства, полученные с нарушением закона, в частности явку с повинной, полученную в отсутствие защитника и в дальнейшем не подтвержденную признательными показаниями лица, для обоснования решения по уголовному делу. Конституционный Суд РФ уже неоднократно высказывал свою позицию по данному вопросу. По его мнению, «статья 142 УПК Российской Федерации, устанавливающая порядок принятия заявления о явке с повинной, также не содержит положений, которые противоречили бы нормам уголовно-процессуального закона, закрепляющим порядок доказывания по уголовным делам, в том числе статье 75 данного Кодекса, и отменяли бы обязательность их соблюдения при оглашении в ходе судебного следствия такого заявления».

Такая позиция многим авторам видится спорной. Например, Л.М. Аширова в докладе «Конституционные и международно-правовые основы оценки доказательств в уголовном судопроизводстве» полагает: «Нередко явка с повинной указывается судом в приговоре в качестве доказательства, подтверждающего обвинение. В большинстве своем она дана в отсутствие адвоката-защитника по уголовному делу. Верховный Суд РФ, как правило, признавал данное доказательство допустимым. Так, Судебная коллегия по уголовным делам в одном из своих определений указала: «Явка М. с повинной была признана допустимым доказательством, так как она получена, по мнению суда, с соблюдением норм уголовнопроцессуального закона, поскольку протокол явки с повинной составлен 25 сентября 2004 года в 16.00, а протокол задержания М. – в тот же день в

18.40. Таким образом, с точки зрения Верховного Суда РФ, при подписании протокола явки с повинной М. не являлся подозреваемым по делу. Верховный Суд РФ фактически использует в качестве обвинительного доказательства признание обвиняемым своей вины, сделанное в отсутствие предусмотренных законом гарантий права на защиту при условии подтверждения добровольности признания им своей вины другими доказательствами. В других определениях Верховный Суд РФ все же признает идентичность правовой природы явки с повинной и показаний о признании подозреваемым, обвиняемым своей вины, однако, как следует из его определений, только в тех случаях, когда это вызывается необходимостью обосновать отмену оправдательного приговора тем, что судом первой ин-

станции явка с повинной не была принята во внимание в качестве доказательства, подтверждающего обвинение»49.

Подводя итоги, можно придти к следующим заключениям. Вопервых, проблема признания тех или иных доказательств допустимыми или недопустимыми остается более чем актуальной, что подтверждается большим количеством обращений граждан в Конституционный Суд Российской Федерации в связи с применением соответствующих норм УПК в конкретных делах с их участием.

Во-вторых, в принятии к рассмотрению большинства жалоб Конституционным Судом РФ отказано в связи с тем, что сами положения соответствующих статей УПК РФ не нарушают права граждан, а возможные нарушения их прав могут быть применением норм права в их конкретном деле. По нашему мнению, такая позиция является вполне обоснованной.

В-третьих, с точки зрения достижения целей, поставленных автором данной работы, суть озвученных выше проблем действительно кроется не в конституционности тех или иных норм, а в их фактическом применении, а также в возможностях правоприменителей достаточно широко трактовать положения соответствующих статей УПК. Таким образом, вполне обоснованным и интересным видится дальнейшее исследование темы с непосредственным изучением судебной практики.

П.П. Гусятникова, студент 1 курса магистратуры РААН

Обзор Определений Конституционного Суда РФ по вопросам

конституционности ограничений прав адвокатов

на истребование справок, характеристик, иных документов от

органов государственной власти и местного самоуправления,

общественных объединений и иных организаций

Согласно части 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Для оказания такой помощи адвокат наделен рядом прав и обязанностей, без которых просто невозможно осуществление профессиональной юридической помощи доверителям.

Перечень этих прав и обязанностей закреплен Федеральным законом от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее - Закон об адвокатуре).

Аширова Л.М. Конституционные и международно-правовые основы оценки доказательств

в уголовном судопроизводстве // Доклады, выступления, аналитические материалы ВС Республики Башкоторстан. Декабрь 2013.

Одним из важных прав адвоката согласно данному закону является возможность направления защитником запросов в различные органы и организации и получение на них ответов - в соответствии с подпунктом 1 пункта 3 статьи 6 Закона об адвокатуре адвокат имеет право на истребование справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций. Указанные органы и организации в порядке, установленном законодательством, обязаны выдать адвокату запрошенные им документы или их заверенные копии в течение месяца со дня получения запроса адвоката. Аналогичное право адвоката закреплено и в пункте 3 части 3 статьи 86 УПК РФ: защитник вправе собирать доказательства путем истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.

Как мы видим, в российском законодательстве четко закреплено право адвоката на запрос сведений, которые ему необходимы для оказания квалифицированной юридической помощи. По формулировкам указанных выше нормативно-правовых актов складывается впечатление, что адвокат имеет право на истребование любых справок и сведений от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций без ограничения. При этом указанные документы обязаны быть выданы адвокату в течение определенного периода времени. Но так ли это на самом деле, какие ограничения на получение подобной информации существуют для адвокатов, какими нормативноправовыми актами это урегулировано и не противоречат ли подобные ограничения Конституции Российской Федерации, гарантирующей государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 45), возможность защиты своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45), право на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48) и осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123)?

В рамках работы над делом доверителя адвокату могут понадобиться различные материалы: характеристика обвиняемого (подозреваемого), получение сведений о юридических лицах, их учредителях, справок о состоянии здоровья, всевозможные архивные материалы и прочая справочная документация. Но, несмотря на наличие у адвоката права запрашивать подобные сведения, на практике реализация этого права серьезно затруднена. Так, в одном из интервью Г.М. Резник отметил, что «провисает» полномочие адвоката запрашивать справки, характеристики и иные доку-

менты или их копии от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных и прочих объединений и организаций»50.

Одной из проблем во время реализации права адвоката на получение ответов на запросы является то, что в законодательстве об адвокатской деятельности нет четкого перечня всех сведений, которые адвокат вправе получить по своему запросу. Так, в силу подпункта 1 пункта 3 статьи 6 Закона об адвокатуре адвокат вправе получить ответ на запрос только «в порядке, установленном законодательством». А это означает, что, несмотря на то, что у адвоката есть возможность истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций, получить ответы на свои запросы он может только в том случае, если это не противоречит нормам других отраслей права, в которых может существовать запрет на предоставление адвокату соответствующих сведений.

Например, возникают трудности с запросом данных, относящихся к категориям тайн: врачебной, коммерческой, банковской, тайне страхования, усыновления и т.д., что связано с действующими ограничениями, установленными соответствующими нормативно-правовыми актами: Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ФЗ от 29 июля 2004 г. № 98ФЗ «О коммерческой тайне», Гражданским кодексом РФ, Семейным кодексом РФ, Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и т.д.

Получается, что право адвоката на получение сведений по адвокатскому запросу во многом ограничено, что несомненно затрудняет оказание профессиональной помощи доверителям. Более того, все эти ограничения напрямую влияют на гарантированное Конституцией право на получение квалифицированной юридической помощи, а значит, и за разъяснениями о конституционности данных ограничений необходимо обращаться напрямую в Конституционный Суд Российской Федерации.

Хочется отметить, что Конституционный Суд РФ занимает особое место в российской системе обеспечения основных прав и свобод человека и гражданина. Это связано с тем, что согласно статье 79 №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», во-первых, решение Конституционного Суда Российской Федерации окончательно и не подлежит обжалованию. Во-вторых, решение Конституционного Суда Российской Федерации, вынесенное по итогам рассмотрения дела, назначенного к слушанию в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, всту-

«Неопределенностью закона кто-то обязательно воспользуется, чтобы извратить его дейст-

вительный смысл»: интервью с Г.М. Резником, президентом Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокат. 2004. № 11. С. 4–8.

пает в силу немедленно после его провозглашения. И в-третьих, решение Конституционного Суда Российской Федерации действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

Конституционный Суд РФ на сегодняшний день уже принял значительное число решений, имеющих важное значение как для самой адвокатуры, так и для обеспечения гарантий прав граждан на получение квалифицированной юридической помощи. Позиция же суда относительно конституционности ограничений адвокатов в вопросах истребования справок,

характеристик, иных документов от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций выражена в следующих определениях:

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 марта 2014 г. № 520-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тулузакова Константина Юрьевича на нарушение его конституционных прав подпунктом 1 пункта 3 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 сентября 2013 г. № 1333-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Скипакевича Игоря Самуиловича на нарушение его конституционных прав пунктом 10 части 4 статьи 13, пунктом 5 статьи 78, статьями 87 и 90 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2011 г. № 1063-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Багадурова Магомеда Магомедовича на нарушение его конституционных прав подпунктом 1 пункта 3 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», статьей 10 Федерального закона «О персональных данных» и частью второй статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29 января 2009 г. № 3-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Глушкова Николая Петровича на нарушение его конституционных прав статьями 3, 5, 6 и 9 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и статьями 8 и 9 Федерального закона «О персональных данных»;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 г. № 528-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Муллина Александра Анатольевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 9 Федерального закона «Об ин-

формации, информационных технологиях и о защите информации» и статьи 53 Федерального закона «О связи»;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июня 2008 г. № 434-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кузьминых Константина Сергеевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 10 Таможенного кодекса Российской Федерации;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июня 2007 года № 483-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Суханова Алексея Александровича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части четвертой статьи 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2007 г. № 74-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Луганцева Константина Николаевича на нарушение его конституционных прав частью 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2004 г. № 110;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 2005 года № 300-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иноземцева Евгения Васильевича на нарушение его конституционных прав статьей 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан;

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2004 года № 317-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ламбина Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав статьей 102 Налогового кодекса Российской Федерации.

Во всех вышеперечисленных решениях суд определил отказать в принятии к рассмотрению жалоб на нарушение конституционных прав заявителей, связанных с отказами в выдаче сведений адвокату по адвокатскому запросу. Рассмотрим некоторые из них подробнее.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 г. № 528-О-О суть жалобы заключалась в отказе осужденному в предоставлении сведений о соединениях телефонного номера потерпевшего, которые помогли бы ему доказать свою невиновность. Отказ был мотивирован статьей 24 Конституции Российской Федерации, статьей 9 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и статьей 53 Федерального закона от 7 июля 2003 года № 126-ФЗ «О связи».

Изучив материалы, Конституционный Суд Российской Федерации не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению, пояснив, что ограничения доступа к подобной информации не только не нарушают, но,

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 238 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]