Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Современные этносоциальные и этнополитические процессы. Сборник научных работ

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
на страже прав детей, «защищая» их, главным образом, от собственных родителей (так как родители, в первую очередь, могут нарушить какое­либо из этих многочисленных «прав» детей). Иначе говоря, ювенальной юстицией отстаивается идея о примате прав детей (младших членов се­мьи) над правами старших (их родителей).
Противники ратификации Россией данной Социальной Хартии (а среди родителей их – большинство, на что указывают опросы обще­ственного мнения [14]) опасаются, что внедрение в нашей стране юве­нальной юстиции «приведет к грубому нарушению независимости семьи, создаст правовую базу для вмешательства различных государственных структур в дела семьи», что в итоге «нарушит имеющуюся систему се­мейных отношений» [5]. Эти люди указывают на опыт тех стран, в кото­рых эта система уже действует (например, во Франции). Они приводят статистические данные о том, что в этих странах ежегодно через систему ювенальной юстиции проходят тысячи людей и в 9 случаев и 10 дети насильственно отбираются у их родителей. Например, с 2000 года чис­ло детей, изъятых французскими социальными службами и судами, пре­высило 2 млн. Из них 50%, по состоянию на 2007 год, – незаконно [4]. Поводом для изъятия ребенка может быть как наказание его родителями за какой-либо проступок, наличие у него синяков от ушибов (которые ре­бенок мог получить от ровесников или случайно), жалобы соседей, что ребенок дома плачет, так и бедность семьи, не могущей позволить сво­им детям какое-либо развлечение, подарок или карманные деньги, стес­ненные жилищные условия, религиозное воспитание, отсутствие одного из родителей, многодетность и даже «удушающая материнская любовь» (именно на этом основании во Франции была отнята дочь русской акт­рисы Натальи Захаровой, вышедшей замуж за француза и переехавшей к нему в Париж [13]) и т.д. [11].
На основании всего вышесказанного можем ли мы говорить о юве­нальной юстиции как о третьей в отечественной этнополитике попытке национального государства взять семейное воспитание под свой тоталь­ный контроль?
На наш взгляд, и да, и нет.
Так как, с одной стороны, ювенальная юстиция является откры­тым вмешательством государства (в лице чиновнического аппарата) во внутренние дела семьи, здесь также одобряется изъятие детей из семей (правда, теперь не только для «правильного» воспитания, но и для «соб­людения всех прав ребенка»), подчеркивается примат государства над родителями. Но, с другой стороны, суть первых двух попыток активно­го внедрения государственного подхода в отношении воспитания детей
71
(предпринятых в нашей стране в XVIII и XX веках) сводилась к задачам сугубо этнополитическим, то есть возрастанию мощи государства за счет создания более качественного человеческого ресурса.
Таким образом, оба учения (как имперской России XVIII столе­тия, так и коммунистического СССР XX века) были связаны концепцией абсолютизации идеи государства, стремящегося к контролю за жизнью семей в частности и повышению уровня человеческого капитала страны в целом, а вместе с тем и к наибольшему управлению судьбами своих подданных, стиранию индивидуального и созданию некоего «коллектив­ного типа» личности со стандартным набором ценностей. Но все-таки этот «коллективный тип» личности был связан с национальным идеалом человека.
В наше же время ювенальная юстиция представляет собой, в боль­шей степени, попытку глобального сообщества взять дело воспитания подрастающего поколения полностью «в свои руки», создав стандартный тип личности человека, лишенного национальной самоидентичности и поэтому готового жить в глобальном государстве. И поэтому эта техно­логия представляет собой гораздо большую опасность, чем предыдущие подходы государственного контроля за семейным воспитанием.
Что же касается внедрения «ювенального проекта» в повседнев­ную государственно-правовую практику в нашей стране, то, учитывая целый ряд факторов (в их числе: «провал» предыдущих двух попыток внедрения подобного подхода (в XVIII и XX веках); сопротивление со стороны российской общественности, выразившееся как в результатах опросов общественного мнения, так и в массовых общественных про­тестах; открытые высказывания против ювенальной юстиции со стороны представителей религиозных конфессий России; относительная «мяг­кость» ныне действующей власти, которая не сможет подобно Петру I или И.В. Сталину поддерживать непопулярные законопроекты и др.), мы считаем, что сделать это будет крайне сложно.
Таким образом, в данном случае задачей этнополитики будет не помощь ювенальным проектам, а, напротив, сопротивление им, так как они, лишив по тем или иным причинам ребенка его родных родителей, призваны сформировать из него не только «Ивана-не-помнящего-родс­тва», но и эгоиста-потребителя, привыкшего всегда помнить о своем «праве», но не знать об обязанностях и долге. Такими людьми легко манипулировать, ведь все их ценности сосредоточены вокруг собствен­ной личности, ее комфорта и интересов. Но на защиту своей Родины в случае опасности эти люди вряд ли встанут, не будут они и жертвовать собой ради других.
72
Поэтому, исходя из вышеизложенного, мы считаем, что государс­твенный подход в отношении семейного воспитания должен оставаться на том уровне, на каком он сложился в нашей стране к началу 90-х годов: это целостная социальная и педагогическая поддержка семьи, но никак не то­тальный контроль за ней и замена семейного воспитания государственным.
Литература
1. Булдаков В.П. Постреволюционный сидром // НЭП в контексте исто
рического развития России XX в.; отв. ред. А.К. Соколов. М., 2001.
2. Ионин Л.Г. О принципах современной политики в области семьи и
демографии. М.: Высшая школа экономики, 2010.
3. Каптерев П.Ф. Первоначальное воспитание // Семейное воспитание:
хрестоматия / сост. П.А. Лебедев. – М., 2001. – С. 18–19.
4. Котов, О. Ювенальная юстиция: исторический опыт и современные
проблемы // http://www.pravoslavie.ru/jurnal/46983.htm
5. Открытое обращение родителей, общественных организаций России
к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу по воп­росу ратификации Европейской социальной Хартии // http://orthedu. ru/roditeli/news/veto.htm
6. Педагогическая теория Н.К. Крупской // История педагогики: учеб-
ник для студентов пед. ин-тов / под ред. Н.А.Константинова [и др.]. М.: Просвещение, 1982.
7. Писарев К.А. Отечественная философско-педагогическая мысль XIX
века о роли семейного и социального воспитания в образовании че­ловека // Психолого-педагогический поиск. – 2010. – № 4.
8. Салтыков Ф.С. Пропозиции // Антология педагогической мысли Рос-
сии XVIII в. М.: Педагогика, 1985. // http://pedagogic.ru/books/item/ f00/s00/z0000026/index.shtml
9. Сальникова А.А. Детство как миф: некоторые аспекты изучения
российско-советского детства в зарубежной историографии // Clio Moderna. Альманах зарубежной истории и историографии. – Вып.3. – Казань, 2002.
10. Татищев В.Н. О порядке преподавания в школах при уральских казен-
ных заводах // Антология педагогической мысли России XVIII в. М.: Педагогика, 1985. // http://pedagogic.ru/books/item/f00/s00/z0000026/ index.shtml
11. Тимошина Е. Ювенальные технологии как угроза этнической иден-
тичности народа России // http://ruskline.ru/analitika/2011/04/08/ yuvenalnye_tehnologii_kak_ugroza_etnicheskoj_identichnosti_naroda_ rossii/&?print=y
-
73
12. Указы Петра I // Антология педагогической мысли России XVIII в. – М.: Педагогика, 1985 // http://pedagogic.ru/books/item/f00/s00/ z0000026/index.shtml
13. Шишова Т. Ювенальная юстиция или ювенальная диктатура? Бе­седа с актрисой Натальей Захаровой // http://www.pravoslavie.ru/ guest/080131143826.htm
14. Ювенальная юстиция – мы против! // http://juvenaljustice.ru/index.php/ component/poll/14-vvedenieyuvenalnoiyusticii
15. Ювенальная юстиция // http://ru.wikipedia.org/wiki/Ювенальная_юс­тиция
Ефремова Ю.Р.
МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК
СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ
Реалии современной жизни таковы, что мобильность в любой сфе­ре стремительно развивается. Увеличение возможностей в посещении различных стран и городов приводит и к росту общения. В свою оче­редь, любой человек, находясь на территории других городов, государств, является представителем определенного типа культуры. Кроме того, из­вестно, что в основе любого общения лежит взаимодействие культур, которое строится, в свою очередь, опираясь на межконфессиональное взаимодействие [Никитин, 2000: 20]. Помимо прочего, даже несмотря на повышение мобильности, конфликтогенность общения представителей различных культур и конфессий не уменьшается. Таким образом, разо­бравшись в межконфессиональном взаимодействии, возможно значи­тельно улучшить результаты общения.
Рассмотрим для этого сформулированнную нами модель межкон­фессионального взаимодействия. Под взаимодействием мы понимаем си­нергетическую деятельность двух или более субъектов, имеющих четко поставленную общую цель. В случае с межконфессиональным взаимодейс­твием мы подразумеваем под субъектом, его выполняющим, отдельных ин­дивидов, сообщества, социальные институты [Ефремова, 2012: 86].
Таким образом межконфессиональное взаимодействие может осу­ществляться на трех различных уровнях: бытовом, общественном и инс­титуциональном.
Для того чтобы упорядочить процесс межконфессионального вза­имодействия, нами была предпринята попытка разработки его структур-
74
но-функциональной модели. С помощью данной модели предполагается объяснить причины и сущность межконфессиональных конфликтов, ус­тановить, что межконфессиональное взаимодействие – это комплексное действие, сопровождаемое конфликтами и противоречиями.
Составлению данной модели помогло активное использование нами следующих методов: синтеза, системного, структурно-функцио­нального моделирования, описания, типологического метода.
Предлагаемая модель состоит из четырех подсистем, непосредс­твенно связанных друг с другом и зависящих друг от друга.
На рисунке 1 представлена схема функционирования выведенной нами модели межконфессионального взаимодействия. Рассмотрим струк­турно-функциональную модель межконфессионального взаимодействия.
Поскольку взаимодействие с трудом осуществимо при отсутствии коммуникации, в разработанной нами модели межконфессионального взаимодействия одним из элементов является подсистема коммуника­тивная. Данная сфера отражает содержание взаимодействия (и условно может отвечать на вопрос «что делает?»). Именно к функционированию в рамках данной подсистемы относятся такие виды совместной деятель­ности, как: общение (переговоры, конференции), выполнение какой-либо деятельности (индивидуальной либо групповой).
Коммуникативная подсистема
Деятельностная подсистема
Рис.1. Структурно-функциональная модель
межконфессионального взаимодействия
Социально-динамическая под-
система
Цель
Информационно-аналитическая
подсистема
75
Кроме коммуникативной подсистемы в данной модели присутс­твует социально-динамическая подсистема (отвечает на вопрос «кто?»), поскольку межконфессиональное взаимодействие нуждается в непос­редственном исполнителе.
То, каким образом осуществляется межконфессиональное взаи­модействие, отражено в деятельностной подсистеме (отвечает на воп­рос «как?»). На наш взгляд, для осуществления межконфессионального взаимодействия возможно привлечение средств массовой информации в организации пропагандистской деятельности, поиск и получение инфор­мации, ее обработка и оценка, подготовка условий для реализации при­нятого решения, формирование базовых понятий, определение функций, установление критериев принятия решения, то есть правил.
Помимо прочего, структурно-функциональная модель была бы неполной без информационно-аналитической подсистемы, отражающей результаты межконфессионального взаимодействия («как часто?», «с ка­ким результатом?»). Поскольку результат – это то, что получено при за­вершении какой-либо деятельности [Ожегов, Шведова, 1999], он может быть представлен как наличием позитивных изменений (улучшение/ус­тановление отношений, появление мотивации к совместной деятельнос­ти, достижение цели, взаимопонимание, снятие напряжения, сохранение достигнутого равновесия, избегание конфликтных ситуаций), так и их отсутствием (ухудшение/разрушение связей, уничтожение мотивации к совместной деятельности, взаимное непонимание, появление/нарастание напряжения, конфликт, невозможность достичь цели и т.д.).
По вышесказанному, взаимодействующие стороны могут быть представлены отдельными индивидами, сообществами, а также социаль­ными институтами. Для более конкретного описания способов взаимо­действия нами была разработана сводная таблица (см. таблица 1).
Таким образом, проведенная нами работа позволила сделать не сколько выводов:
1. Межконфессиональное взаимодействие является системой и
описуемо, следовательно, может быть изучено, описано и упорядочено.
2. Межконфессиональное взаимодействие может иметь различные
результаты, в том числе и негативные.
3. Межконфессиональное взаимодействие, являясь деятельностью различных субъектов, действующих с одной целью, возможно даже при отсутствии толерантности.
76
-
Реализация структурно-функциональной модели
межконфессионального взаимодействия
Подсистема Способ реализации
Социально­динамичес
кая (кто?
Коммуника тивная (что
делают?
Деятельнос тная (как
делают?
Инофрма ционно-ана­литическая (какие
результа ты?)
Отдельные инди
-
)
-
Взаимодействие на бытовом
)
уровне (дома, на работе, в учеб ных заведениях, в общественных местах)
-
Личностная ком муникация, пере говоры, выполне
)
ние совместной деятельности
Изменение/от
­сутствие измене ний в отношении к определенному индивиду, сохра
-
нение достигну того равновесия, мотивация к сов местной деятель ности, конфликт, взаимоотошения, взаимопонимание
виды
­Сообщества Социальные институты
Взаимодействие на основе общих интересов
-
-
Переговоры, конфе ренции, установле
­ние связей, выпол
­нение совместной деятельности, привлечение СМИ в организационно­пропагандистскую деятельность, получение инфор мации, установ ление критериев принятия решений, подготовка условий для реализации принятых решений, формирование про странства базовых понятий, опре­деление целевых функций
-
Мотивация к
-
совместной деятельности, достижение цели,
-
взаимопонимание,
-
снятие напряжения, избегание опасных
-
ситуаций, сохра нение достигну
­того равновесия, конфликт
-
-
-
-
-
-
-
-
Таблица 1
Общение, переговоры, установление связей, конференции, вы полнение какой-либо деятельности, привле чение СМИ в органи­зационно-пропаган­дистскую деятельность, получение информации, установление критери ев принятия решений, подготовка условий для реализации принятых решений, формирова ние пространства базо вых понятий, определе ние целевых функций, докальная апробация, исследования
Мотивация к совмес тной деятельности, достижение цели, вза имопонимание, снятие напряжения, избегание опасных ситуаций, со хранение достигнутого равновесия, конфликт
-
-
-
-
-
-
-
-
-
77
Литература
1. Никитин В. От диалога конфессий к диалогу культур // Русская
мысль. Париж. – 2000. – 3-9 февраля. – С.20
2. Ефремова Ю.Р. Межконфессиональное взаимодействие как один
из аспектов диалога культур // Вестник МГУКИ. – 2012. – №4. – С. 86.
3. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / РАН, Институт русского языка им. В.В. Виноградова. 4-е изд., доп. М.: Азбуковник, 1999. 944 с.
Жаде З.А.
УТВЕРЖДЕНИЕ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ГРАЖДАНСКОЙ
ИДЕНТИЧНОСТИ КАК ПРИОРИТЕТНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ
В современном российском обществе наряду с утратой большинс­тва традиционных идентификационных моделей вырабатываются новые стратегии формирования идентичности. Россия представляет собой моза­ичное пространство, предоставляющее множество вариантов идентифи­кационных стратегий, споры о которых ведутся в рамках четырех основ­ных дискурсов: гражданской нации, этнонационализма, имперского (или державного) и цивилизационного. Представляется, что формирование и конструирование идентичности российского социума отвечает вызовам глобализации и соединяет в себе традиционные идентификационные па­раметры с общеевропейской и глобальной идентичностью. В этом кон­тексте в силу известных причин для россиян особую значимость приоб­рела проблема формирования интегративной идентичности.
Полноценный анализ обозначенной темы предполагает, в первую очередь, обращение к государственной политике формирования граждан­ской идентичности. Осмысливая современную реальность, следует отме­тить, что принципиально важной является необходимость преодоления сложившихся парадигм мышления, поиска нетрадиционных подходов в разработке новой модели будущего России. Особенность этой модели и, пожалуй, главное звено политики российского государства видятся в укреплении его внутреннего единства и неразделенности, формирова­нии и укреплении российской национальной идентичности и российской гражданской нации.
Эта проблема стала неотъемлемой частью политической повестки дня. Аргументируя это положение, отметим, что новая стратегия разви-
78
тия России требует для своего осуществления сплоченности российско­го народа, обеспечения национального единства страны и мобилизации всех ее ресурсов. Такое единство может быть обеспечено лишь на основе высоких духовных ценностей, формирующих в общественном сознании чувство принадлежности к единому российскому государству. Сегодня эта задача является самой важной, и поэтому именно она должна стать приоритетной в государственной политике России, первостепенное зна­чение для которой имеет «Стратегия национальной безопасности Россий­ской Федерации до 2020 года».
Об этом же говорят и ведущие политические деятели, когда заяв­ляют о необходимости формирования «российской нации» и «новой рос­сийской идентичности». Так, на слушаниях в Государственной Думе РФ в 2008 г. на тему «Роль гуманитарных наук в формировании общерос­сийской идентичности» было отмечено, что, несмотря на существующие разногласия в научных кругах и в общественном мнении, стратегически важно рассматривать общероссийскую идентичность прежде всего как гражданскую идентичность. Этой теме был посвящен и круглый стол «Базовые ценности национальной гражданской идентичности России (нормативно-правовые аспекты)», который прошел 19 апреля 2011 г. в Го­сударственной Думе РФ.
Необходимо обратить особое внимание на то, что в настоящее вре­мя государственный проект гражданской идентичности и национального строительства выстраивается на основе сближения альтернативных ва­риантов и в значительной степени базируется на развитии патриотизма, который пропагандирует гордость за разнообразие российской культуры, исторических традиций и менталитета. Именно через патриотическую составляющую политика идентичности государства воссоздает единство гражданской идентичности. Собственно на государство возложена задача конструирования образа «Другого» российского общества, который поз­волит обрести собственную уникальность.
В политологии утверждается широкое толкование политики иден­тичности, связанное с деятельностью государства, под которой пони­мается совокупность ценностных ориентиров, практик и инструментов формирования и поддержания национальной (национально-государс­твенной), гражданской и иных форм макрополитической идентичности [1]. Такая идентичность оказывается объектом целенаправленного воз­действия и взаимодействия государства и групп интересов, формирова­ния и конструирования ориентиров развития национального сообщества и групповых идентичностей внутри этого сообщества. Выступая ключе­вым актором политики идентичности, государство использует институты
79
социализации и инструменты публичной политики для организации вза­имодействия социальных субъектов и для легитимации властных инсти­тутов.
Подчеркнем, что мы рассматриваем не национально-культурную или национально-этническую идентичность, а именно идентичность гражданскую (хотя эти понятия во многих случаях характеризуются как взаимопересекающиеся). Используя термин «гражданская идентич­ность», мы имеем в виду осознание причастности к сообществу граждан того или иного государства. Содержательно она представляет собой об­щую лояльность населения государству, которая достигается через офор­мление отношений прав и обязательств между властью и гражданином, эмоциональную привязанность к стране, включает в себя отождествление (идентификацию) с гражданами страны, подкрепленную политической и общественной самоорганизацией.
Как отмечалось нами неоднократно в публикациях, гражданскую идентичность следует рассматривать как структурный компонент соци­альной идентичности, она определяется как результат процесса самоо­тождествления субъекта с соответствующими социальными группами на когнитивном и эмоциональном уровнях личности. В структуру граждан­ской идентичности входят: государственная идентичность – соотнесение себя с определенным государством, восприятие своих конституционных прав и обязанностей; патриотизм – наполнение государственной иден­тичности ценностным содержанием; гражданственность – качества граж­данина, характеризующие его как активного члена государства, не только следующего своим правам и обязанностям, но и реально участвующего в его жизни.
В основе гражданской идентичности лежит потребность общества в интеграции через приобщение к общим для данного социума ценнос­тям и целям, выражаемым такими ценностными символами, как Родина, страна, государство, которые наполняются конкретным содержанием че­рез социокультурный контекст. Вместе с тем известно, что обновление ценностной системы общества требует большего времени, чем модер­низация политических институтов. Эффект «запаздывания» ценностных изменений создает трудности для процесса социализации граждан, в рам­ках которого решаются основные проблемы формирования гражданской идентификации.
По результатам исследований, проведенных Институтом социоло­гии РАН, «чувство общности» граждане испытывают отнюдь не преиму­щественно с гражданской нацией, хотя самоидентификация как гражда­нина России оказывается общей для большинства населения [2]. Первую
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]