Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные этносоциальные и этнополитические процессы. Сборник научных работ
.pdf
физического, интеллектуального, нравственного и духовного развития. В
этих условиях, на наш взгляд, первостепенной задачей является воспитание в ребенке национального самосознания в контексте развития экологической культуры.
Под развитием экологической культуры подразумевается не только
знание основ рационального землепользования и других биологических,
экономических и правовых подходов к проблеме защиты окружающей
среды. Любая культура основывается на системе ценностей и убеждений,
и экологическая культура основывается на экологическом мировоззрении. Формирование экологического мировоззрения невозможно без активного и творческого участия педагогов.
В связи с этим, на современную школу, через образование и организацию жизнедеятельности, культуры поведения и общения, возложены большие обязанности по воспитанию межличностных отношений и
межэтнической терпимости, где основным этапом в процессе развития
личности является формирование у него здорового этнического самосознания и достоинства, чувства привязанности к своему народу, уважения
его истории, культуры, знания языка, а также чувства уважения и терпимости к культуре других народов.
В начальном звене в рамках учебного процесса воспитание национального самосознания в контексте развития экологической культуры
возможно на уроках «Окружающего мира».
В связи с этим в основу структуры и содержания предмета «Окружающий мир» целесообразно включать следующие компоненты:
• формирование в сознании младшего школьника целостной картины поликультурного общества через познание природы родного региона, страны;
• обеспечение восприятия младшими школьниками окружающей
действительности через призму многонациональности;
• усвоение общечеловеческих и этнокультурных норм поведения,
адаптация к жизни в поликультурном пространстве, определение места и
роли его в окружающем мире;
• формирование экологической культуры на основе приобщения
к народной мудрости и национальным традициям;
• воспитание чувства патриотизма, национального самосознания,
уважения к культуре своего и других народов и бережного отношения
к природе родного региона [2].
Реализацию представленных компонентов, в ходе изучения предме-
та «Окружающий мир», возможно при включении следующих разделов:
1) ввести материал о национальных особенностях татарского, русского,
31
марийского и других народов, населяющих наш регион; 2) знакомить и
сравнивать символику своей республики и страны, расположение республики, региона на карте; 3) изучать национальные костюмы, государственную символику, историческое развитие народов-соседей в их культурном
взаимодействии; 4) знакомить учащихся с формами выражения любви к
родной стране, которые используют художники, музыканты, поэты разных национальностей; 5) включить материал о национальных традициях,
играх разных народов.
Большую роль играют в данном аспекте также внеклассные мероприятия, которые призваны через разносторонние воззрения народа на
природу сформировать у учащихся национальное самосознание. Конкретными средствами могут быть: внеклассные и внешкольные мероприятия,
различные виды тематических тренингов, беседы, вечера, экскурсии и др.
Применяемые методы обучения и воспитания не принципиальны,
важно содержание обучающих и воспитывающих программ, так как в
руках думающего специалиста любой метод, любая форма проведения
мероприятия принесут свои результаты. Следует учитывать, что воспитание национального самосознания на всех уровнях должно строиться без
применения открытого и скрытого насилия, принуждения.
Литература
1. Ахкиямова Г.Р. Формирование межнациональной толерантности у
младших школьников в процессе учебной и внеучебной деятельнос-
ти: автореферат дис. ... канд. пед. наук; Татар. гос. гуманит.-пед. ун-т.
Казань, 2009. С.14.
2. Бобылева Л.А. Формирование поликультурной личности на уроках
окружающего мира в полилингвальной школе // Плюс до и после. –
2009. – №7 – С. 1–4.
Ашрафуллина Л.Ф.
ОТРАЖЕНИЕ ВОПРОСОВ АССИМИЛЯЦИИ
В ТРУДАХ ИСТОРИКОВ ТАТАРСТАНА
Проблемы объективного изучения ассимиляционных процессов
на территории России связаны с глубоко идеологизированным подходом к рассмотрению этого вопроса. Идеологические штампы советского
обществознания, представления о решающей и унифицирующей роли
техногенной цивилизации, сложности в определении понятий нация,
цивилизация и т.п. искусственно сужали возможности изучения данных
32
процессов во всем многообразии их проявлений в самых разных частях
света, в том числе и на территории Волго-Уралья – древнейшего центра
взаимодействия монголоидной и европеоидной рас; кочевого и оседлого
образа жизни; лесной и степной культуры; уральской, алтайской и индоевропейской языковых семей и т.д.
Открытыми остаются вопросы причинно-следственных связей,
соотношения объективных и субъективных факторов ассимиляционных
процессов, связи процессов ассимиляционных с экономическими и политическими и т.п.
Какие бы исторические, лингвистические, экономические, политические, культурно-религиозные и другие явления Волго-Уралья не становились объектом исследования ученых, они обязательно сталкивались
с вопросами взаимодействия, взаимовлияния и ассимиляции. И это показатель того, насколько значимым является данный регион в этой плоскости исторического процесса. Между тем, имея такой потенциал, исследователям не удавалось до последнего времени теоретически осмыслить
данный исторический опыт.
В связи с этим хотелось бы сделать небольшой обзор вопросов взаимовлияния и ассимиляции в трудах татарстанских ученых.
Археологи Татарстана, исследуя эпоху неолита (IV – первая половина III тыс. до н.э.), сделали вывод, что территория Нижнего Прикамья
была в сфере влияния как северных культур, представленных памятниками балахнинской культуры, так и южных лесостепных племен с накольчато-прочерченной керамикой [1]. Балановская культура, относящаяся ко
II тысячелетию до н.э. – эпохе бронзы, имеет западное происхождение.
Основная часть памятников этой культуры находится в западных и северозападных районах территории Татарстана. К индо-иранской группе исследователи относят срубную и абашевскую культуры, присутствие которых
также было обнаружено в Татарстане. Ко второй половине II тыс. до н.э.
относят черкаскульскую культуру, в которой наблюдают смешанность по
антропологическому типу населения, имевшего как европеоидные, так и
монголоидные признаки [2]. Элементы маклашеевской культуры, существовавшей на территории Волго-Камья в заключительный этап бронзового
века, дают отсыл к культуре степняков-кочевников. В.Н. Марков, упоминая, что возведение курганов над могилами предков первоначально было
характерно только для степняков, предполагает, что этот обычай был усвоен «некоторыми другими лесостепными и даже таежными племенами в
результате экономических и, видимо, межбрачных контактов» [3, с.81].
Традиционно значительная часть территории Восточной Европы
считается автохтонной для финноязычных племен. Но археологи подчер-
33
кивают, что для Волго-Камья это определение будет неточным. Эта территория была природной кладовой с фактически неограниченными запасами промысловых животных, птиц и рыбы, а также обильными лугами
для летнего выпаса скота. Поэтому сюда стремились многочисленные
племена из других регионов. На территории Волго-Камья железного века
обитали представители финской, индо-иранской и тюркской языковых
групп населения. В.Н. Марков делает вывод, что среда обитания, сходные формы ведения хозяйства, взаимовыгодные контакты сближали людей разных племен, что в дальнейшем повлияло и на сложение близких
по облику культур местного населениях [3, с.78, 81].
В отношении последующих веков археологи неоднократно констатируют отход местных племен на север. Так, пьяноборская культура (II в.
до н.э. – III в. н.э), существовавшая на Нижней Белой и прилегающих
частях р. Камы, отошла на Нижнюю Каму и территорию Волго-Вятского
междуречья. Причину такого переселения археологи видят в неспокойной обстановке, сложившейся в первые столетия н.э. в результате прихода кочевников [4]. В V в. н.э. отошли с Нижней Камы азелинские племена: их вытеснили новые пришельцы – племена именьковской культуры.
Позднеазелинские племена приняли участие в формировании древних
марийцев и удмуртов [5].
Отношения племен именьковской культуры с соседними племенами складывались по-разному. Оттесненные ими азалинские племена
восприняли от именьковцев пашенное земледелие, материалов о других взаимовлияниях археологи не обнаружили. С другими племенами
у именьковцев были более активные контакты. Именьковскую культуру
называют самой развитой первобытной культурой Волго-Уралья. У них
было развито домашнее скотоводство. Они первыми в Среднем Поволжье
перешли к пашенному земледелию с применением плугов с железными
наконечниками. Благодаря их влиянию у племен Прикамья развивалось
земледелие. Но, несмотря на эти успехи, именьковское население исчезло в VII в. за сто лет до появления булгар. Его происхождение, как и причины исхода являются тайной для науки.
В середине VI в. на территории Волго-Уралья появились кушнаревские племена, миграция которых могла быть связана со становлением
Тюркского каганата. Носителей этой культуры обычно связывают с кочевыми уграми или мадьярами. Археологи уверенно заявляют об их участии в формировании культуры и этноса волжских булгар [6].
По мнению Ф.Ш. Хузина, к приходу булгар земли, вошедшие потом в состав Булгарского государства, практически пустовали. Расселение булгар на территории Волго-Камья разделяют на три этапа. На пер-
34
вом этапе: вторая половина VIII – первая половина IX вв. – все население
булгаро-салтовской группы памятников было пришлым. Ближайшими
соседями булгар оказались финны, но они предпочитали изолированную
жизнь. Следы местной финской культуры у ранних булгар почти не ощутимы [7].
Памятники второго этапа (вторая половина IX – первая четверть
Х в.) демонстрируют сочетание элементов булгаро-салтского и уралоприкамского элементов (южно-уральские или кушнаревские культуры).
Носители этих (неволинской, кушнаревской, южной части поломской и
ломоватовской) культур появились во второй половине IX в. в Западном
Закамье – будущей центральной части Волжской Булгарии, где в Х в.
возникнут и столичные центры (Болгар, Сувар, Биляр). По этническому
происхождению они скорее всего были угорскими [8]. В третей четверти
Х в. наблюдается вторая волна булгарских переселенцев. Они привнесли
с собой элементы культуры, которых не было в языческой культуре ранних булгар. С этого времени появляются многие постоянные поселения,
новые формы посуды, развитые земледельческие орудия, лемеха, резаки,
совершенные формы серпов, кос. С этого же времени все, даже сельские
кладбища, становятся мусульманскими. В конце Х в. из районов петрогромской культуры Среднего Урала в Волжскую Булгарию проникает новая волна угров. Таким образом, в основе формирования культуры ранней
Волжской Булгарии лежит переселение булгаро-салтовских и урало-прикамских групп в Среднее Поволжье и их взаимодействие между собой.
По мнению археологов, в Булгарии проживали и регулярно проникали из соседних земель чужеродные группы (особенно поволжские
финны, славяне), которые в большинстве своем никогда не теряли своего
этического лица.
В период становления булгарской народности в X-XIII вв. по мнению И.Л. Измайлова, произошли кардинальные изменения в жизни местного населения, «единство которого осознавалось не просто как кровное
(от единого предка, причем на первый план в этих традиционных архаичных образах выходит коранический, а не общетюркский пантеон), а как
духовное» [9]. Население воспринимало себя как общность, возникшую
благодаря «перерождению» народа после принятия ислама и становления
государства и осознания своего места в исламском мире. Этнополитическое единство осознавалось не в категориях родо-племенных, а наоборот – резко противостояло им, делая упор на социальную общность.
Появление идеологии ислама привело к объединению значительной части разноплеменного населения Волго-Уралья. Привнесли эту
идеологию тюрки, и новая общность возникла на тюркской основе.
35
Для периода XIV в. исследователи констатируют мусульманизацию
и тюркизацию приуральских угров. Лишь в отдельных северных прикамских районах сохранились группы населения с заметными элементами
культуры приуральских угров. В дальнейшем они были полностью тюркизированы, войдя в состав башкир и казанских татар, хотя и в настоящее
время у иштяков сохраняются элементы культуры угров [10].
Также, считая важнейшим признаком этнической общности самосознание ее представителей, Д.М. Исхаков считает что в XIII–XIV вв.,
по существу, не кипчаки ассимилировали монголов, наоборот – монголы
сумели растворить в своем государстве кипчаков, булгар, мадьяр, другие
народы и внедрить в их среду новое этнополитическое державное самосознание. Он пишет, что «Расцвет империи Джучидов, развитие городов,
становление пышной и синкретической культуры, формирование общепонятного городского разговорного и литературного языка, а также активное перемешивание военно-феодальной знати привели к формированию
татарской этнополитической общности» [11, с.31]. Необходимо отметить,
что эта общность говорила на тюркском, а не монгольском языке, и народ
сохранял тюркские основы своей культуры.
С русским завоеванием на территории Волго-Уралья велись целенаправленные мероприятия по ассимиляции местного населения, в том
числе и путем его растворения в массе пришлого русского населения.
Начиная с середины XVI в. основная тяжесть религиозного гнета легла
на плечи татарской феодальной знати, в лице служилых татар. По замыслу властей, религиозная интеграция феодального класса должна была не
только идеологически нейтрализовать потенциальных носителей сепаратистских идей, хранителей традиций собственной государственности
и духовной культуры, но и содействовать христианизации зависимого от них простого населения. Законодательные материалы, изученные
А.И. Ногмановым, позволяют обосновать вывод о том, что манипулируя
правом владения земельной собственностью и крепостными людьми,
государство стремилось связать социальное и материальное положение
служилых татар с их вероисповеданием. В результате этой политики татарская светская аристократия исчезает. Та часть, что приняла православие, влилась в ряды русского дворянства. Другая, не пожелавшая креститься, уже при Петре I была низведена до положения одного из отрядов
государственных крестьян [12, с.179].
Обратный, для политики христианизации, результат в XVIII в. дала
непосильная работа лашманов в Адмиралтействе. Мощное религиозное,
социально-экономическое давление и физически непосильная работа
привели к развитию этнической однородности лашманов. Крестившие-
36
ся мордва и чуваши освободились от корабельной повинности, некрестившиеся – отатарились [12, с.139]. А.И. Ногманов, отмечая стремление
Петра I к унификации и растворению нерусского служилого класса в общей массе податного населения страны, пишет, что «Парадокс истории
заключается в том, что, отдав 31 января 1718 г. служилых татар, мордву и
чувашей в ведомство Адмиралтейской коллегии, самодержец самолично
воздвиг препоны к их полной унификации» [12, с.156]. Многочисленные
мероприятия, в том числе насильственного характера, не дали ожидаемых результатов. Они же показали конкурентоспособность ислама с православием даже в крайне неравных условиях.
Источники XVIII в. зафиксировали негативные явления, ставшие
последствиями политики насильственной христианизации.
Ф.Г. Ислаев фиксирует, что со времен Соборного Уложения 1649 г.
мусульманам запрещалось использовать труд православных, следовательно, и новокрещеных. Такое ограничение, ограждающее крещеных от
влияния ислама, ущемляло экономические интересы как православных,
так и мусульман. Документы последующего периода показывают, что
коренные жители осознавали материальные и духовные потери от политики, которую проводило государство с целью христианизации. Ф.Г. Ислаев приводит в подтверждение выдержки из этих документов. Татары
Сеитовой слободы Оренбургской губернии просили разрешить им нанимать в качестве работников крещеных иноверцев «для хлебопашества и
домашней экономии». При этом они брали на себя нелегкие обязанности
соблюдения крещеными основных правил христианской веры: в посты и
постные дни кормить работников постной едой, а в воскресные и праздничные дни отпускать их для моления в Бердскую слободу и Сакмарский
казачий городок, в которых имелись церкви и православные священники.
В наказе депутата от мурз и служилых татар Якупа сына князя Мангушева, записано, что ранее «по соседству с мордва, чувашами, черемисами и
вотяками жили дружно татары», эти отношения испортились в результате
действий Новокрещенской конторы, которая «чинила великие запрещения дабы они с ними никакого не имели соседственного обхождения».
Депутат просил, чтобы прежних добрососедских отношений им не запрещалось. Несмотря на то, что депутаты «инородческих» народов Поволжья и Приуралья высказали множество актуальных проблем по урегулированию межрелигиозных отношений в России, и светская элита, и
православная церковь оказались не готовы принять и реализовать меры
по изменению статуса ислама. Наоборот, именно в период работы Уложенной комиссии из членов Святейшего синода под председательством
известного миссионера Димитрия Сеченова была создана особая комис-
37
сия для рассмотрения и выработки новых мер по развитию миссионерского дела православной церкви в восточной части России [13, с.193].
Ф.Г. Ислаев не считает синодский Указ о терпимости всех вероисповеданий 1773 г. решающим условием нормализации межрелигиозных
отношений в России: «Скорее всего, церковь восприняла этот указ только
как невмешательство в решение вопроса о строительстве молитвенных
домов, поскольку просветительская деятельность среди мусульман не
прекратилась» [13, с.210]. Отказ от преследования мусульман он связывает с восстанием Е. Пугачева, когда мусульманское население, в течение десятилетий испытывавшее духовное гонение, поддержало лжеимператора Петра Федоровича, будучи заинтересованным в нормализации
межрелигиозных отношений. Потерпев поражение в политике христианизации, официальные власти стали стремиться использовать исламский
потенциал в целях укрепления российской государственности. Татары,
оставшиеся в лоне ислама, еще более консолидировались. Автор характеризует противостояние татар-мусульман мощной государственной власти
и православным миссионерам как «невиданную в истории стойкость религиозных убеждений» [13, с.210].
Д.М. Исхаков, оценивая политику христианизации, связывает причину ее провала с тем, что «Та парадигма развития татарского общества,
которая навязывалась имперско-христианскими кругами России в первой
половине XVIII в., для татар была абсолютно неприемлемой». Он также
называет последствием насильственной христианизации внутреннюю
консолидацию волго-уральских мусульман, ускорение оформления своеобразной «мусульманской» нации и возникновение интеллектуальной
элиты, которая занялась выработкой соответствующего исторического
сознания и идентичности уже во второй половине XVIII в. [11, с.73-74].
Смягчение политики по отношению к исламу не означало отказа
государства от политики ассимиляции.
Ярким свидетельством этому является специальное совещание
представителей трех ведомств (министерства внутренних дел и народного просвещения, а также Синода), названное «Особым совещанием по
выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию
в Поволжском крае» и созванное в 1908 г. по решению П.А. Столыпина. Этот документ достаточно известен и является ярким свидетельством
имперской политики насильственной ассимиляции. В своей работе, посвященной этнографии татар, его приводит и Д.М. Исхаков. Совещание,
констатировав, что «мусульманские учебные заведения превратились
в общеобразовательные школы со специфически татарским оттенком»,
предписало усилить контроль над ними со стороны местной админис-
38
трации учебных округов. Одновременно было потребовано, чтобы конфессиональные школы не выходили за пределы духовного образования,
поэтому была отмечена необходимость отслеживать, чтобы их программы и перечень предметов «не имели общеобразовательного характера».
Автор также приводит выдержку из решения «Межведомственного совещания по вопросу о постановке школьного образования для инородческого, инославного и иноверного населения», работавшего в 1910-1911 гг.:
«…создание, под видом конфессиональных… школ, национальных мусульманских общеобразовательно-вероучительских учебных заведений
представляется недопустимым». В результате началось преследование
новометодных школ, целый ряд из которых были закрыты [11, с.87-88].
В советский период ассимиляционная политика привела к значительному успеху. Его причиной было: уничтожение частной системы образования; замена алфавита; почти полная ликвидация татарской интеллигенции; отсутствие высшего звена в системе татарского образования
и идеологизация исторической науки. Преемственность поколений была
нарушена, культура в значительной степени обессмыслена, а парадигма
исторического развития потеряна. Значительная часть людей, имевшая
татарское происхождение, отказалась от татарской самоидентификации.
Об этом говорят результаты всесоюзных переписей населения второй половины ХХ века. Но успехи ассимиляции не спасли Советский Союз от
развала. Хотя большинство исследователей видят его причины не в ассимиляционной политике государства, а в сепаратизме региональных лидеров. Конституция 1993 г. РФ ввела принцип права человека самостоятельно определять свою национальную принадлежность или отказаться от
ее указания. Несмотря на предоставленную возможность, большинство
татар, потеряв в численности, не отказались от «непрестижного» национального имени и продолжили борьбу за восстановление национальной
системы образования и политическую самостоятельность. Это требует
таких материальных ресурсов, которыми татарская нация не обладает, и
лишь благодаря научно-техническому прогрессу и удешевлению производства культурно-духовных ценностей татарская общественность получила возможность продолжить их развитие на определенном уровне.
В это же время федеральным центром проводится политика фактического противопоставления национальных языков общегосударственному.
Из-за нее абитуриенты национальных регионов при сдаче ЕГЭ по русскому языку оказываются в неравном положении с выпускниками центральных районов страны, снижаются их потенциальные возможности
добиться высокого социального статуса за пределами своего региона, что
вызывает напряженность в обществе, часть которого, требуя «изгнания»
39
национальных языков из системы общего образования, объективно выступает проводником ассимиляционной политики государства.
До сих пор слабо изучены последствия ассимиляции, проведенные при помощи средств, нарушающих естественную самоидентификацию человека на базе кровного родства, духовной связи с предками, родного языка и традиционных ценностей, особенностей внешнего облика.
Также не изучены отсроченные во времени последствия исчезновения
уникальных социально-экономических и духовно-культурных систем ассимилированных этносов. В работах ученых Татарстана отражена многомерность этого процесса. Ими выделены: многовековое взаимодействие
и взаимовлияние племен; роль идеологии в ассимиляции и в противостоянии ей; экономические и ценностно-нравственные причины и последствия ассимиляции; объективные факторы успешной ассимиляции и роль
субъективного фактора в этом процессе.
Литература
1. Галимова, М.Ш. Древнейшие страницы истории Волго-Камья (палео
лит и мезолит) // Очерки по археологии Татарстана. Казань: Изд-во
«Школа», 2001. С. 40.
2. Казаков Е.П. Памятники эпохи бронзы // Очерки по археологии Та-
тарстана. С. 63.
3. Марков В.Н. Общая характеристика раннего железного века. Памят-
ники Нижнего Прикамья VIII–V вв. до н.э. // Очерки по археологии
Татарстана.
4. Старостин П.Н. Пьяноборская культура // Очерки по археологии Та-
тарстана. С. 90.
5. Старостин П.Н. Азелинская культура // Очерки по археологии Татар-
стана. С. 97.
6. Казаков Е.П. Кушнаренковская культура // Очерки по археологии Та-
тарстана. С. 119–120.
7. Хузин Ф.Ш. Булгары на Волге и Каме до монгольского завоевания
(вторая половина VIII–XIII вв.) // Материалы по истории татарского
народа. Казань, 1995. С. 99.
8. Казаков Е.П. Начальная история Волжской Булгарии // Очерки по ар-
хеологии Татарстана. С. 129.
9. Измайлов И.Л. Средневековые булгары: этнополитические и этно-
конфессиональные аспекты идентификации // Тюрко-Татарский Мир:
сайт Института истории им. Ш. Марджани АН РТ. URL: http://www.
tataroved.ru/publication/metod/4
-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]