Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные этносоциальные и этнополитические процессы. Сборник научных работ
.pdf
Как уже указывалось выше, в период с 1989 г. по 2010 г. в России численность русских сократилась с 119,9 млн. до 111,0 млн. человек,
а доля русских – с 81,5% до 77,0% [16]. В этот же период произошло
сокращение численности русских в 71 регионе страны, причем в 13 регионах она сократилась на 20-40% и более [17]. Таким образом, национально-конфессиональный состав РФ в течение XXI века существенно
изменится, а в общенациональной идентичности россиян усилится та
компонента, которая характеризует российский народ как многонациональный и многоконфессиональный – иными словами, будет размываться
«русскость», «русская основа нации». Изменение национально-демографической структуры приведет к трансформации политической идентификации российских мусульман, которые перестанут воспринимать себя как
небольшую диаспору, «вкрапление» в тело русского этноса, и взглянут
на себя как на вторую по численности группу и одну из главных основ
российской государственности. Увеличение доли мусульман в населении
РФ найдет свое выражение в постепенном изменении состава политических элит российского общества и усилении векторов сотрудничества
и ориентации на страны мусульманской цивилизации. При общей тенденции в XXI веке к сокращению численности европейской цивилизации
и одновременном увеличении численности мусульманской цивилизации
до 2 млрд. человек к 2025 г., что будет составлять около 30% населения
планеты, это может, возможно, привести к формированию новой политической идентификации Российского государства как «евроисламского
государства», как некоего моста между христианским и мусульманским
миром. Как знать, может быть, эта идея станет фундаментом формирования новой общероссийской идентичности.
Пример шестой: миграционный прирост как фактор политической идентичности.
По прогнозам Росстата, численность населения РФ сократится к
2030 г. как минимум на 2,9 млн. человек, а численность трудоспособного
населения уменьшится на 11,02 млн. чел.[18]. Экcтраполяционный прогноз предсказывает, что к 2050 г. число россиян в трудоспособном возрасте может оказаться на 45% меньше, чем было в 2000 г., а к 2100 г. останется около 35 % от исходного числа начала века [19]. Основным источником
компенсации сокращения численности населения и трудовых ресурсов, в
частности, станет миграция.
По подсчетам Л.Л. Рыбаковского, для поддержания нынешней
численности населения России необходимо до 2025 г. ежегодно принимать около 490 тысяч мигрантов [20]. «Концепция демографической политики РФ на период до 2025 г.», утвержденная Указом Президента РФ
221
№1351 от 09.10.2007 г., предполагает обеспечение на период до 2015 г.
миграционного прироста на уровне не менее 200 тысяч человек в год, а
в 2016-2025 гг. – на уровне более 300 тысяч человек ежегодно [21]. По
данным переписи населения 2010 г., за период с 2002 по 2010 гг. в РФ
прибыло 2939,2 тыс. мигрантов, т.е. в среднем более 360 тыс. человек
ежегодно [22]. Миграционные процессы оказали определенное влияние
на процессы идентификации россиян, так как в миграционных потоках
преобладали представители нерусских и неславянских культур. Миграционные процессы провоцируют в российском обществе рост ксенофобии, что оказывает негативное влияние на социально-политическую
стабильность, угрожает российской государственности и тормозит формирование общенациональной идентичности.
По мнению А.Г. Вишневского, для сохранения численности населения России на уровне начала XXI века необходимо срочно наращивать
меры по привлечению иммигрантов, причем после 2025 г. их число должно превышать 1 млн. человек ежегодно. При таком уровне иммиграции
будет быстро меняться этнический и социальный состав населения России. К середине XXI века мигранты и их потомки могут составить свыше трети населения нашей страны, во второй половине столетия могут
превысить его половину, а к концу века потомки сегодняшних россиян
окажутся в явном меньшинстве [23]. В условиях подобной миграции отторжение этнически и культурно чуждых мигрантов может привести к
серьезным социально-политическим конфликтам. Если мигранты не будут включены в российское общество, они начнут воспроизводить собственную политическую идентификацию, скорее всего связывая и идентифицируя себя со своей исторической Родиной (странами ближнего и
дальнего зарубежья). Трудно себе представить перспективы российской
государственности, если треть или даже более населения страны не будет себя идентифицировать как «россияне». В.И. Мукомель уже сейчас
указывает на тенеденции формирования этносоциальной стратификации
российского общества и выделяет ее негативные последствия. В частности он пишет: «В российском обществе идет процесс стратификации
этнических групп, выстраивания их иерархии, как и иных социальных
групп, когда представителям мигрантских меньшинств отведена определенная социальная ниша. Последствия этносоциальной стратификации
очень серьезны. Во-первых, социально-экономическая дискриминация,
этносоциальная стратификация и сепарация иноэтничных мигрантов
поддерживают и воспроизводят этническую идентичность в ущерб гражданской, становясь серьезным препятствием формирования гражданского общества. Во-вторых, этносоциальная стратификация и сегментация
222
общества по этническому основанию, практика использования принудительного труда иноэтничных мигрантов подрывают общественные устои,
подвергают эрозии общественные нормы и ценности. В третьих, сепарация иноэтничных мигрантов, формирование субкультурных мигрантских
анклавов в принимающей среде, в том числе территориальных анклавов,
становится проблемой, угрожающей социально-экономической и политической стабильности, особенно на локальном уровне…» [24].
Миграционные процессы в XXI веке будут и дальше провоцировать в российском обществе рост ксенофобии, что окажет негативное влияние на социально-политическую стабильность, будет угрожать
российской государственности и тормозить формирование общенациональной идентичности, поскольку мигранты, отвергнутые российским
обществом и подвергающиеся дискриминации, будут воспроизводить в
первую очередь этническую идентичность в ущерб общестрановой политической идентичности, причем даже в том случае, если они будут
иметь российское гражданство. Причем, как указывали авторы сборника
«Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при
разработке стратегических направлений развития страны на длительную
перспективу» (М., 2004), для успешной интеграции иммигрантов в российское общество должен произойти поворот прежде всего в идентификации самих россиян в сторону восприятия понятия «нация» как прежде
всего гражданского, а не этнического термина [25].
Демографические характеристики мигрантов, возрастная структура принимающего населения оказывают непосредственное влияние на
состояние межэтнической напряженности. Это должно учитываться при
определении целей политики идентичности, призванной урегулировать
возникающие в обществе противоречия, сгладить различия. Последствия
демографических и миграционных процессов лежат в основе многих
межнациональных конфликтов на территории современной России. Наличие же этих конфликтов влияет на идентификацию различных групп
российского общества, причем в ряде случаев эта идентификация приводит к усилению региональной или этнической идентичности в противовес общенациональной политической идентичности. Конечно, процессы
политической идентификации чрезвычайно сложны и многообразны, их
невозможно свести к определенной схеме. Несомненно, что на идентичность оказывают влияние различные факторы. В то же время приведенные выше примеры позволяют утверждать, что демографические процессы являются важным фактором формирования идентичности российского
общества. Это влияние будет диктовать определенные векторы развития
идентичности россиян в XXI веке.
223
Литература
1. Социологический энциклопедический словарь. На русском, английском, немецком, французском и чешском языках. Редактор-координатор – академик Ран Г.В. Осипов. – М.: Издательская группа
ИНФРА*М-НОРМА, 1998. – С. 94.
2. Источник: Demographic Yearbook 2008. United Nations. По Индии,
США, Индонезии, Бразилии, Пакистану и Бангладеш данные приводятся на середину 2008 г., по Китаю на середину 2007 г.
3. Информационные материалы о предварительных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года // http://www.gks.ru/free_doc/new_
site/perepis2010/perepis_itogi1404.htm
4. Прогноз численности населения на 2025, 2050, 2075 и 2100 гг. (тысяч
человек) // http://demoscope.ru/weekly/app/app4035.php
5. Материалы Департамента экономических и социальных отношений
ООН // http://esa.un.org/unpd/wpp/unpp/panel_population.htm
6. Государственная политика вывода России из демографического кризиса / В.И. Якунин, С.С. Сулакшин, В.Э. Багдасарян и др. Под общей
редакцией С.С. Сулакшина. 2-е изд. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика», Научный эксперт, 2007. – С. 76-78.
7. Население России 2006: Четырнадцатый ежегодный демографический доклад / отв. ред. А.Г. Вишневский / Гос. ун-т – Высшая школа
экономики. М.: Изд. дом. ГУ ВШЭ, 2008. С. 20.
8. Численность населения Российской Федерации по городам, поселкам городского типа и районам на 1 января 2007 года. – М.: Росстат,
2007. – С. 4-7, 14-16.
9. Информационные материалы о предварительных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года // http://www.gks.ru/free_doc/new_
site/perepis2010/perepis_itogi1404.htm
10. Подсчитано автором по материалам: Население России 2006: Четырнадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский / Гос. ун-т – Высшая школа экономики. – М.: Изд. дом. ГУ
ВШЭ, 2008. – С. 22.; Информационные материалы о предварительных
итогах Всероссийской переписи населения 2010 года // http://www.
gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/perepis_itogi1404.htm
11. См.: Баранов А.В. Акторы региональных политических процессов
в постсоветской России. – Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005. –
С. 260.
12. Информационные материалы о предварительных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года // http://www.gks.ru/free_doc/new_
site/perepis2010/perepis_itogi1404.htm
224
13. Саймон Дж. Неужели демография – это судьба? // Россия в глобальной политике. – 2010. – №2.
14. Белокреницкий В.Я. Россия и исламский мир: динамика изменений
демографического и политического потенциалов // Евразийские исследования. – 2008. – №2. – С.19.
15. Белокреницкий В.Я. Россия и исламский мир:... С.20.
16. Государственная политика вывода России из демографического кризиса / В.И. Якунин, С.С. Сулакшин, В.Э. Багдасарян и др.; под общей
редакцией С.С. сулакшина. 2-е изд. М.: ЗАО «Издательство «Экономика», Научный эксперт, 2007. С. 77.
17. Государственная политика вывода России... С. 85.
18. Предположительная численность населения Российской Федерации
до 2030 года. М.: Федеральная служба государственной статистики, 2011 // http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/main/
publishing/catalog/statisticJournals/doc_1140095525812
19. Вишневский А. Альтернативы миграционной стратегии // По материалам сайта ПОЛИТ.РУ. URL: http://polit.ru/article/2004/12/23/
vishnevsky/
20. Рыбаковский Л.Л. Стратегия демографического развития России на
ближайшие 20 лет: доклад на Ученом совете ИСПИ РАН 25.01.2006 г.
// Фонд исторической перспективы [М., 2007]. URL: http://www.
perspektivy.info/rus/demo/strateg_demogr_razvitiya.htm (дата обращения 15.11.2010).
21. «Концепция демографической политики РФ на период до 2025 г.»,
утвержденная Указом Президента РФ №1351 от 09.10.2007 // Совет
при Президенте России по реализации приоритетных национальных
проектов и демографической политике [М., 2007]. URL: http://www.
rost.ru/health/health_doc6_3.pdf (дата обращения 15.11.2010).
22. Информационные материалы о предварительных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года // http://www.gks.ru/free_doc/new_
site/perepis2010/perepis_itogi1404.htm
23. Вишневский А. Альтернативы миграционной стратегии // По материалам сайта ПОЛИТ.РУ. URL: http://polit.ru/article/2004/12/23/
vishnevsky/
24. Мукомель В.И. Интеграция мигрантов: вызовы, политика, социальные практики // Мир России. – 2011. – №1. – С. 34-50.
25. Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при
разработке стратегических направлений развития страны на длительную перспективу / Под. ред. А.Г. Вишневского; Ж.А.Зайончковская,
Н.В. Мкртчян, А.И.Трейвиш, В.А.Тишков. – М.: ИЭПП, 2004. – С. 95.
225
Сафаргалиева Д.Ф.
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ В УСЛОВИЯХ ПОЛИЭТИЧНОСТИ РЕГИОНА
Представления о глобализации возникли в первую очередь в связи
с пониманием нарастания всеобщей взаимосвязанности мира: международная кооперация в производственной сфере, в разработке и внедрении научно-технических достижений, интенсификация деятельности на
морских пространствах, в воздухе и космосе, влияние отдельных стран
на экологию огромных регионов мира. Эти и другие процессы требуют
постоянного международного сотрудничества и формирование единой
стратегии управления. Сложные проблемы породило формирование единой информационной среды. Понимание общей картины этого процесса
приводит к пониманию того, что формируется единый мир, единая социальная система человечества, происходит переход от биполярного мира к
монополярному миру, что характеризуется термином глобализация.
Глобализацию необходимо рассматривать в нескольких взаимосвязанных аспектах, основными из которых являются:
1. «Ментальная», или культурно-идеологическая глобализация.
Это имеющий длительную историю комплексный процесс, затрагивающий традиции, религию, культуру и идеологию. Процесс религиозной
глобализации начался с появления первых монотеистических религий,
и в настоящее время мир «поделен» между 6 религиозными системами,
контролирующими: власть (христианство и иудаизм), финансы (иудаизм
и ислам), трудовые ресурсы (индуизм и конфуцианство), «мента льную»
сферу (ислам и буддизм). Другим важным аспектом «ментальной» глобализации является непрерывный процесс унификации культурных предпочтений человечества. Начиная с итальянского Ренессанса культурная
глобализация прошла через «французское», «английское» и «американское» влияния с расширяющимся географическим ареалом.
2. Территориальная глобализация – процесс укрупнения государственных и надгосударственных образований. Наряду с экономикой
государственное строительство и формирование военно-политических
союзов в максимальной степени демонстрируют миру сущность глобализации. Концентрация финансовых, трудовых и иных ресурсов в ограниченном городском пространстве – урбанизация – также может служить
прекрасным примером территориальной глобализации.
3. Экономическая глобализация представляет собой совокупность
двух процессов: а) глобализации рынков (капитала, трудовых ресурсов,
товаров и услуг) и б) глобализации экономических форм, под которой
226
понимается укрупнение организационных структур экономики – от средневековых цеховых организаций до глобальных сверхкорпораций.
4. Информационно-коммуникационная глобализация в настоящее
время является наиболее показательным из интеграционных процессов и
включает в себя: развитие коммуникационных возможностей и использование космического пространства для передачи информации; появление
и быстрый рост глобальных информационных сетей; компьютеризацию
многих процессов жизнедеятельности человечества.
5. Этническая глобализация состоит из двух основных процессов:
а) рост общей численности населения планеты и б) взаимная ассимиляция различных этнических групп.
6. Ключевым фактором, влияющим на современные глобализационные процессы, является деятельность Мирового правительства. Эта
надгосударственная структура вполне эффективно исполняет роль штаба
«Нового мирового порядка». Однако в своей работе эта организация ориентируется на интересы малочисленной элиты («господ»). Идея «мирового царства» помимо «господ» подразумевает лишь необходимую группу
«прислуги», которую всегда можно усмирить и не опасаться как крупной
силы «давления снизу».
Социальная сущность глобализации состоит в том, что это есть самая грандиозная спланированная и постоянно планируемая в деталях и
управляемая в основных аспектах война западного мира не просто за мировое господство, а за овладение эволюционным процессом человечества
и управление им в своих интересах. Ясно, что глобализация – закономерное, даже неизбежное следствие мирового прогресса.
Между тем беспристрастное осмысление истории убеждает, что
любое приобретение ведет к утрате – притом к равноценной.
В современных исследованиях, посвященных проблеме полиэтничности регионов, сложилась ситуация, характеризующаяся преобладанием
импровизации и фрагментарности, отсутствием сколько-нибудь цельных
и последовательных теорий и идеологий. Это во многом объясняется тем,
что лишенные идеологических оснований сдвиги глобального масштаба
порождены сочетанием множества социальных, экономических, культурных, технологических и иных факторов, различные комбинации которых
способны вызывать непредсказуемые ситуации. Поэтому неудивительно,
что у формирующегося нового мирового порядка множество скрытых аспектов, чреватых непредсказуемыми последствиями. Эти последствия накладываются на целый комплекс факторов, которые в совокупности способны усиливать конфликтный потенциал как внутри отдельных обществ,
так и между различными народами, странами, культурами, конфессиями
227
и т.д. Постиндустриальная революция, урбанизация, информатизация,
рост грамотности породили специфическую культуру и массы люмпенов
физического и умственного труда, оторванных от корней и земли, способных поддерживать любой миф, обещающий все блага мира.
Сегодня необходимо отдавать себе отчет в том, что с точки зрения
этики мы уже давно имеем дело с чем-то, что имеет признаки глобализации в небольшом локальном масштабе. Эта глобализация идеи ценностей, а не экономики, как принято ныне считать, особенно четко видна в
этике, в которой давно борются друг с другом великие этические традиции, причем данная борьба никогда не проходила в мирном сосуществовании, всегда приобретала форму более или менее открытого конфликта.
Понимание глобальных процессов, происходящих в современном мире,
необходимо не столько для того, чтобы к этим процессам подключиться,
сколько для определения собственных горизонтов, перспектив и страхов.
Большинство авторов, поднимающих данную проблему, имеют в виду
процессы, происходящие в мировой экономике, но то же самое можно
сказать об изменениях, происходящих в нравственности.
Что есть современный полиэтнический регион? Регион, где в условиях толерантности сосуществуют различные этносы и культуры? Это
идеальное утверждение. Но не надо забывать тот факт, что современная
полиэтническая ситуация характеризуется еще и наличием международного бизнеса. Полиэтничность значительно расширяет свои границы.
Необходимо констатировать тот факт, что проблема взаимодействия различных этносов и культур, влияющая на успех международного бизнеса,
базируется на политике и идеологии.
Политика теснейшим образом связана с идеологией. Идеологию
можно определить как некий строительный проект или эскиз, на основе
которого конструируются структуры и функции власти в том или ином
обществе. Все идеологии, независимо от их содержания, касаются проблем авторитета, власти, властных отношений и т.д. Идеология ориентирована на непосредственные политические реалии и действия, на политический процесс и исходит из соображений привлечения наивозможно
большей поддержки. Поэтому, естественно, она носит ярко выраженный
тенденциозный характер.
Сегодня приходится констатировать тот факт, что не существует
фирмы, имеющей международные контакты, которым удалось бы избежать неверных суждений, иллюзий и ошибок при взаимодействии с клиентами и поставщиками. Большая часть публикаций о международном
менеджменте изобилует предостережениями о культурных различиях и
даже культуры как таковой, являющихся ужасными причинами гибели
228
корпораций. Так, Холл заявляет, что «культурные различия скорее могут
превратить в руины партнерство, чем принести экономическую пользу»
[3, с.154]. Американские специалисты по кросс-культурному консалтингу зловеще замечают, что культурные различия могут даже убить деловые
отношения.
В свою очередь, вопросы взаимодействия этноса и культур достаточно интересно и продуктивно рассматривались в рамках культурной
антропологии, одним из самых ярких представителей которой является
Лесли А.Уайт. С точки зрения этого американского исследователя, динамика культуры напрямую зависит от поведения этносов, от характера их
деятельности, результаты которой объективируются в традиции [6, с.46].
Американский мыслитель отмечает, что к важнейшим «векторам»,
определяющим культурную реализацию этноса, относятся хозяйственная
деятельность, характер социальной организации, особенности духовной
жизни. При этом Л. Уайт последовательно выступает против идеалистической трактовки этноса как субстанции, наделенной «душой», «моральностью», «переживанием жизни». В частности, он отмечает, что мораль
присуща лишь отдельно взятым людям, составляющим общество, только
у них есть этика. Прочие «образования», по Л.Уайту, не обладают моралью. Нациям и народам абсолютно неправомерно приписывается та или
иная моральная доминанта. Чаще всего своя нация изображается высокоморальной, нация противостоящая – аморальной. Приписывание нации
этического поведения зиждется на двух посылках: 1) на перенесении на
нацию мотивов и ценностей, присущих людям; 2) на представлении о том,
что в нации выражаются более высокие, благородные и чистые помыслы
людей. Но человек и нация – совершенно разные системы, состоящие из
разных элементов и по-разному функционирующие. Нации состоят из
культурных элементов, институтов, идеологий, орудий и средств производства, – отмечает Л.Уайт. Нации хищны и беспощадны, арена международных отношений представляет собой джунгли, где царят хитрость,
вероломство, обман и грубая сила. И все разговоры о «моральности» призваны здесь лишь скрывать подлинные цели [7, с.89].
Л.Уайт особо отмечает, что стереотип «моральной» оценки любого этноса связан с процессом его символической репрезентацией вовне:
каждая нация, каждый народ имеет убеждение о собственном благородстве, справедливости, непогрешимости, которые они стараются навязать
другим народам и нациям. При жестком навязывании своих представлений другим этносам наблюдается «агрессивная деформация». В этом случае «свое» замещается «чужим». Этнос утрачивает свое культурное ядро,
он деформируется и угасает.
229
Поэтому одной из существенных черт этноса как культурной субсистемы Л. Уайт считает его способность к сплоченности и укреплению
системы в целом, способность к мобилизации всех своих ресурсов в определенных ситуациях культурного и цивилизационного давления извне.
Л. Уайт особо отмечает, что в ряду различных этнокультурных систем, являющихся субъектами культурной динамики (племя, род, группа,
народ, нация), нация выделяется низким уровнем консолидации и низким
уровнем сознания. Ее поведение характеризуется лишь простыми рефлексами и тропизмами. При этом ученый особо отмечает, что по отношению
к этнокультурным системам неправомерно употреблять психологические
термины («умно», «глупо»), как и этические («хорошо», «плохо»), так как
разумное или неразумное поведение свойственно лишь биологическим
организмам. Но из-за неразработанности культурологических категорий
невольно приходится пользоваться терминологией других наук.
Понятно, почему споры и дискуссии по данному вопросу в наши
дни не только не прекратились, но и приобрели новый импульс. Они
концентрируются вокруг вопросов о том, что такое национализм и национальная идея, когда они возникли, какую роль (положительную или
отрицательную) сыграли в общественно-историческом процессе, какова
их роль в современном и грядущем мире, что первично – нация или государство, как они соотносятся друг к другу и т.д.
Таким образом, поднимая проблему глобализации взаимодействия этноса и культуры в условиях полиэтничности, мы стараемся подчеркнуть, что эта идея отнюдь не равнозначна попытке уподобить людей
механизмам, автоматам, все действия которых заранее запрограммированы не ими выбранными и не зависящими от их воли потребностями.
«Предписанность» последних отнюдь не лишает людей присущей им
«воли свободы», которая проявляется в способности «ранжировать» свои
потребности в соответствии со сложившейся шкалой ценностных предпочтений.
Тем более нелепыми оказываются поиски объективной потребностной иерархии, в которой деление на «главные» и «неглавные», «первичные» и «вторичные», «определяющие» и «определяемые» потребности
дано независимо от желаний и предпочтений людей. О какой объективной иерархии может идти речь, если каждый человек субстанционально
свободен в выборе своих жизненных приоритетов, способен сознательно
выстраивать образ своей жизни?
И все же подобные суждения не отменяют идею устойчивых, объективных зависимостей в системе человеческих потребностей. Ее выручает тот факт, что объектом ее приложения является не только индивиду-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]