Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные этносоциальные и этнополитические процессы. Сборник научных работ
.pdf
• до сих пор ни одно государство не имеет научно обоснованной
модели церковной политики применительно к переходному периоду;
• предпринимается попытка в правовых документах считать конституционное право граждан на свободу совести столь же узким, как и
право на свободу вероисповедания, свободу религии, то есть осуществляется подмена более широкого понятия узким;
• размываются такие конституционные принципы свободы совести, как отделение церкви от государства и школы от церкви, равенство
религий, равенство прав верующих и неверующих и т.д.;
• все чаще вопрос о праве человека на свободу совести рассматривается не как вопрос из сферы частной жизни человека, а как часть проблемы сферы публично-правовых отношений. А это ведет к политизации
религиозных организаций и насильственной клерикализации общественных и государственных институтов;
• затягивается процесс совершенствования законодательной базы
государственно-церковных отношений.
Большую остроту приобрел вопрос о прозелитизме. Наличие в
странах СНГ большого числа конфессий побуждает религиозные организации к острому соперничеству в борьбе за паству. При этом каждая из
конфессий использует присущие ей методы и возможности. Например,
протестанты широко проводят миссионерскую работу в массовых аудиториях, в концертных залах, кинотеатрах. Используют они финансовую, материальную и организационную поддержку многих зарубежных центров.
У православной церкви, которая стремится эффективно противостоять
протестантской пропаганде, такого опыта миссионерской деятельности
нет, как нет достаточных средств и подготовленных проповедников.
Нерелигиозная часть общества на Украине и в России, а она весьма значительна – до 50% населения, тоже испытывает дискомфорт. Религиозная свобода воспринимается ими как агрессия, насилие над совестью. Распространяется убеждение в том, что современное общество
определенными силами искусственно клерикализируется. Симптомы
этого явления проявляются в средствах массовой информации (особенно
на телевидении), в сфере образования, армии, органах государственного управления. Об этом свидетельствуют демонстративное проявление
религиозности со стороны государственных деятелей, получившие распространение всякого рода «освящения» государственных учреждений,
военных объектов, полковых знамен, военных кораблей. Чувство ущемленности в этих условиях нерелигиозной категории граждан обостряется
и в связи с тем, что возможностей на пропаганду нерелигиозных взглядов
и убеждений у населения нет [1].
111
Свобода совести представляет собой пересечения интересов церкви и государства. В условиях отделения церкви от государства последнее, закрепляя свободу совести и вероисповедания как юридический
принцип, выражает тем самым свое отношение к статусу религиозных
организаций. Для церкви свобода вероисповедания служит средством
представительства своих интересов как религиозной организации в политико-правовой сфере социальной жизни.
В настоящее время ряд государств через конституционное провозглашение светского характера государства стремится устранить участие
церкви в политической деятельности. Вместе с тем церковь вовлекается
в решение социальных проблем общества путем образования различных
обществ милосердия. Таким образом, государство использует церковь в
качестве социального института, обеспечивающего коммуникативные и
интегральные связи в политической системе. Несмотря на провозглашение отделения церкви от государства, фактической их изоляции не произошло. В зарубежной литературе эти отношения характеризуются как
партнерство особого рода. В своих взаимоотношениях церковь и государство во многих случаях выступают как вполне равноправные партнеры, сотрудничающие во имя общего блага.
Исторический опыт России, сложность и неоднозначность религиозной ситуации в стране, а также опыт многих стран Запада убедительно
свидетельствуют о насущной необходимости формирования в структуре
исполнительной власти в центре и на местах особых органов, регулирующих взаимодействие с религиозными организациями, которые постоянно следили бы за процессами в этой деликатной сфере общественных
отношений, предоставляли бы правительству и органам государственного управления информацию о религиозной обстановке. В необходимых
случаях выступали с соответствующей экспертизой. Эти органы могли
бы быть надежными проводниками предложений и обращений, выдвигаемых религиозными организациями властным структурам.
В контексте развития государственно-церковного взаимодействия
в России особое внимание следует обратить на позицию Русской Православной церкви как самой влиятельной конфессии, которая начала первой
активно сотрудничать с государством и его институтами. Именно опыт
взаимодействия РПЦ с государственными структурами позволил другим
традиционным конфессиям, особенно исламу, последовать по тому же
пути в последние годы [2].
Необходимо отметить, что и армия и церковь ищут пути взаимодействия. Сегодня их взаимодействие требует продуманного и взвешенного подхода. Именно об этом и шёл разговор на первой Всероссийской
112
конференции «Армия и Церковь: с верой в будущее России», которая состоялась 25–27 октября 1994 года в городе Москве. Последний раз подобное собрание военнослужащих и священнослужителей состоялось три
четверти века назад. Тогда, в 1917 году, в Могилёве прошёл последний
съезд военного духовенства. Теперь появилась необходимость продолжить историческую тенденцию. Так, в своём выступлении на конференции Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл определил
основные принципы, на которых должна строиться совместная работа
армии и Русской Православной церкви.
Принцип свободы выбора. То есть в основе взаимодействия Церкви и Армии должен лежать принцип свободы религиозного и мировоззренческого самоопределения. Церковь приходит в армию к тем, кто желает её слушать, а не к дивизии, не к полку, не к роте.
Принцип адекватности. Он означает, что Церковь в Армии должна делать то, что она способна делать и начинать надо с тех мероприятий, которые Церковь действительно может выполнить. Это – участие
в торжествах, присутствие священника при принятии воинской присяги,
опять-таки среди православных воинов, в общевоинских торжествах.
Было бы очень важным участие Церкви в призыве на военную службу,
в плановом посещении священнослужителями воинских частей.
Важным практическим шагом в деле улучшения взаимодействия
стало решение Коллегии Министерства Обороны Российской Федерации
в апреле 1994 года о формировании в Главном управлении воспитательной работы ВС РФ группы по связям с религиозными объединениями
и введение в органах воспитательной работы видов Вооруженных Сил
России, родов войск, военных округов, армий, флотилий и военных академиях должности офицера по связям с религиозными объединениями.
Особым приоритетным направлением совместной деятельности
с Церковью является более тщательное и глубокое изучение религиозной обстановки в воинских коллективах и в регионах дислокации войск,
всесторонний учёт её влияния на морально-психологическое состояние
личного состава и на выполнение войсками поставленных задач [3].
Другими магистральными направлениями духовно-нравственного
воспитания гражданских и военных людей являются [5]:
1. Возрождение православно-христианской ценностной ориентации у военнослужащих. Это означает восстановление во внутреннем
мире военного человека православно-христианских духовных ценностей,
в основе которых лежат следующие методологические принципы.
Во-первых, принцип учета различий, но, как правило, относитель-
ной предрасположенности конкретного военного человека к восприятию
113
религиозного миросозерцания вообще, православно-христианского – в частности. Здесь необходим учет трех факторов: а) семейное воспитание, образ жизни семьи, которые могли с детских лет либо создавать в душе если
не веру в Богу, то хотя бы уважительное отношение к ней, либо вызывать
индифферентизм к религии и, далее, жесткое неприятие и даже неприязнь
к вере и верующим людям; б) тип ментальности и характер человека; в)
характер, образно выражаясь, жизненной тропы человека, его, так сказать,
личная судьба, рассказать о сути вышеназванного он может лишь в доверительной беседе воспитателю, да еще в особую минуту откровенности.
Во-вторых, принцип разъяснения и аргументированного обоснования нравственной эффективности, практической значимости и адекватности общечеловеческим ценностям христианских заповедей и норм
православной христианской морали.
Третий принцип – ненавязчивость в духовной воспитательной работе с воинами-атеистами.
Четвертый принцип – в воспитательной работе с воинами-атеистами желательно проводить относительное разграничение христианских
идей, всей системы православно-христианского учения, и прежде всего,
христианских заповедей, и методов их проведения в жизнь в различные
исторические эпохи.
Пятый принцип – дифференцированный подход к воинам по следующим моментам: а) необходимо учитывать вариативность духовных
состояний военнослужащих: от вульгарных, воинствующих атеистов до
людей, ищущих Бога и начавших бесконечно длительный и сложнейший
путь к Нему; в последнем случае степеней веры, уровней и оттенков ее
может быть великое множество; б) в многоконфессиональной России
важно не проигнорировать полифоничность религиозных убеждений
христиан, мусульман, буддистов, иудаистов и других.
2. Приобщение воинов к национально-государственной идее России, обретение ими реального статуса субъектов этой идеи. Здесь имеется
несколько важных позиций: а) в духовно здоровом обществе не должно
быть обособления военных от национальной идеи. Более того, в отличие
от гражданского населения они призваны защищать ее с оружием в руках; б) степень активности и характер воинов как субъектов русской национальной идеи варьируются в зависимости от военно-профессионального профиля и участия в тех или иных видах воинской деятельности;
в) армия, ее люди не свободны от различных духовно-нравственных и
социально-политических ориентаций и убеждений.
3. Целенаправленное и системное восстановление истинного и военно-исторического знания, военно-исторической памяти у воинов.
114
Представляется также полезным при наличии условий установить
динамичную систему социологических исследований степени религиозности военнослужащих с выработкой рекомендаций для использования
полученных данных в воспитательной работе.
Если обобщить практику взаимодействия органов военного управления и религиозных объединений в России, то можно выделить ряд наиболее характерных направлений:
Обеспечение прав верующих военнослужащих без ущерба для боевой готовности войск.
Передача Министерством Обороны Российской Федерации культовых учреждений Церкви.
Совместная разработка и внедрение методик по обеспечению высокого морально-психологического состояния военнослужащих.
Руководство Министерства Обороны Российской Федерации выступает за постепенное и взвешенное сотрудничество Армии и Церкви,
однако, высказывает опасения за возможность вмешательства Церкви в
дела армии, заранее оговаривает возможные пределы влияния и сотрудничества.
В общественном мнении значительной части военнослужащих
широко распространена идея духовного обновления Вооружённых Сил
Российской Федерации. Они поддерживают идею ограниченного использования религиозных ценностей в работе с личным составом. Вместе с
тем данная потребность в значительной степени аккумулирует их стремление к более полному обеспечению прав и свобод военнослужащих. В
целом, эти идеи находят поддержку в органах военного управления и постепенно реализуются в законодательных актах.
В феврале 1998 года Главным управлением воспитательной работы Вооружённых Сил Российской Федерации изучено отношение к религии военнослужащих по призыву. Всего опрошено 260 военнослужащих
различных периодов службы в воинских частях и на кораблях [2].
Сравнительный анализ полученных результатов показал:
Степень приверженности религиозной вере у военнослужащих
по призыву далеко неодинакова. Только 16% из 40% верующих военнослужащих по призыву утверждают, что стараются соблюдать предписания своей религии. Но к истинно верующим среди военнослужащих
по призыву можно отнести лишь 8-10% солдат (матросов), сержантов
(старшин).
Почти половина военнослужащих, считающих себя православными христианами, не имеет представления об основных заповедях Библии
и Евангелия. Среди военнослужащих, причисляющих себя к мусульма-
115
нам, буддистам и последователям христианских сект, доля знающих свои
религиозные каноны сравнительно больше (до 87%).
Значительное число верующих в Вооружённых Силах РФ составляют сторонники православного вероучения. Так, среди военнослужащих по призыву их насчитывается около 44%. Правомерно ожидать, что
ухудшение социально-экономической ситуации в стране и материального положения военнослужащих по призыву будет создавать предпосылки
роста среди них количества верующих.
В настоящее время в большинстве частей верующие военнослужащие не испытывают препятствий в отправлении своих религиозных потребностей. Почти две трети из них при желании имеют возможность регулярно посещать культовые учреждения. Из числа тех,
кто отмечал, что лишён такой возможности, 44% называли в качестве
основной причины отсутствие в гарнизоне (близлежащем населённом
пункте) культового учреждения соответствующей конфессии, 30% – загруженность по службе. Только 12% заявили, что этому препятствуют
их командиры.
Следует также отметить, что только 16% военнослужащих, считающих себя верующими, испытывают постоянную потребность посещать
культовые учреждения, у 55% такая потребность возникает периодически, остальные вообще не считают это для себя необходимым.
В то же время, только 65% считающих себя верующими оценили бы положительно открытие в их гарнизоне культового учреждения.
А примерно 20% из их числа вообще не могут однозначно определить
своего отношения к этому вопросу.
4. Сравнительный анализ ценностных ориентаций, побудительных
мотивов и настроений военнослужащих из числа верующих и неверующих свидетельствует о том, что религиозные воззрения не оказывают
существенного влияния на морально-психологическое состояние и отношение людей к воинскому долгу, решаемым задачам. Они скорее определяются социальным статусом военнослужащих, чем их отношением
к религии.
Верующие военнослужащие имеют те же духовные идеалы,
также относятся к воинскому долгу, также приемлют понятия чести и
достоинства, что и все военнослужащие Российской армии и флота.
Наряду с этим, все верующие военнослужащие по призыву в большей
степени удовлетворены своей службой в ВС РФ, чем неверующие (65%
против 48%).
Определённые различия видны в сфере побудительных мотивов
добросовестного выполнения служебных обязанностей. Для последова-
116
телей православия больше характерна ориентация на нравственные начала – долг перед Родиной, совесть, а для мусульман – на национальные
традиции, законопослушность, значимость воинской чести.
Однако различия в религиозных воззрениях в настоящее время не
являются базой для внутренних противоречий и серьёзных конфликтов
в воинских коллективах. Так, только 3% атеистов занимают активную
позицию и пытаются вступать в дискуссии с верующими, навязать им
свои взгляды. Большая их часть (54%) терпимо относится к религиозным
взглядам сослуживцев и считает это личным делом каждого. При этом
80% атеистов считают, что для них важнее человеческие качества, чем
религиозные [3].
Сегодня можно выделить следующие проблемы в сфере взаимодействия Вооруженных Сил России с представителями различных религиозных конфессий:
а) По мере увеличения числа верующих в воинских коллективах
стали проявляться направления взаимного притяжения или отталкивания по признаку конфессиональной принадлежности военнослужащих.
Около 20% верующих заявили, что для них небезразлична религиозная
принадлежность сослуживцев. Более детальное изучение отношений в
воинских коллективах показывает очевидную концентрацию взаимных
симпатий верующих военнослужащих по признаку вероисповедания и
национальностей.
б) Наличие среди верующих неприязни к религиям другого направления. Так, около 10% приверженцев различных христианских сект
(баптистов, пятидесятников, свидетелей Иеговы и др.), примерно столько
же мусульман с антипатией относятся к православию. В свою очередь,
каждый десятый верующий христианин относится с неприязнью к исламу и сектантам. Определённое недовольство среди атеистов и верующих
военнослужащих нехристианского вероисповедания вызывают проводимые в частях массовые мероприятия с участием православных священников. Особые возражения несет в себе процедура освящения оружия и
боевой техники, при которой, по их мнению, оно становится чужим для
иноверцев.
в) Необходимость строгого соблюдения равноправия военнослужащих по религиозному признаку, уважительное отношение со стороны
командиров и товарищей по службе к религиозным чувствам людей. Это
требует определённой религиоведческой подготовки, знания основных
требований и предписаний различных религиозных конфессий и особенно отражения в тех или иных учениях проблем военной службы и воинского долга [6].
117
В заключение необходимо отметить, что для многих молодых военнослужащих сегодня религия, вера в Бога могут стать окном в новый
мир – в мир духовности, мировой культуры. Стоит ли препятствовать им
в этом? Очевидно, нет, также как и не стоит, насильно, обращать человека
в веру, пусть даже применяя при этом на первый взгляд безобидное психологическое воздействие. Каждый волен сам выбирать себе духовного
пастыря – героя религиозного произведения или тренера по восточным
единоборствам. Одно, несомненно: наши современники, и особенно молодёжь, которые в массе своей обладают менталитетом «последователей», нуждаются в духовных лидерах.
И своё место в ряду различных идей и философий займёт религия, заполняя умы и сердца людей в военной форме. Влияние её на личность военнослужащего будет неоднозначным и потребует и впредь углубленного, беспристрастного научного анализа. Следует, прежде всего,
учитывая многовековую историю этого сложного социального феномена,
исследовать степень воздействия религии и веры на ситуации, происходящие как в обществе, так и в его Вооружённых Силах. Хочется верить,
что священнослужителями будет немало сделано для восстановления достойного своей героической истории образа армии в общественном сознании россиян.
Литература
1. Армия и религия (информационное пособие-справочник для офице
ров частей и кораблей о религии и воинской службе). Центр воен.соц., псих, и правовых исслед. ВС РФ. М., 1994. 245-248
2. Гидиринский В.И. Русская идея и армия: философско-исторический
анализ. М.: ВУ, 1997. С. 286–294.
3. Информационно-аналитический материал по проблемам укрепления
правопорядка и воинской дисциплины в Вооружённых Силах Российской Федерации: по материалам социологических исследований
ГУВР ВС РФ. М., 1998. С.145-147.
4. Лукачев Б.М., Протопопов В.А. Взаимодействие армии и церкви.
К вопросу реализации в ВС РФ конституционного права на свободу
совести и вероисповедания // НГ – религии. – 1999. – 22 сентября. –
26-33 с.
5. Миронов А.В., Бабинов Ю.А. Основы религиоведения. Государс-
твенно-церковные отношения // Социально-гуманитарные знания. –
1999. – №3. – С. 116–118.
6. Павлов А.В. Воздействие религии на современную армию (социаль-
но-философский анализ). М., 1994. С. 95–100.
-
118
Мавляутдинов И.С.
ЭМАНСИПАЦИЯ МУСУЛЬМАНОК В КОНТЕКСТЕ
ФАМИЛИСТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ИСЛАМА
Негативные явления в современном российском обществе, которое
переживает кризис института семьи, обесценивание семейных и духовно-нравственных ценностей, обострение ряда социальных и демографических проблем (низкая рождаемость, большое количество разводов,
увеличение числа неполных семей и т.д.) заставляют социологов искать
причины и пути решения этих проблем, исследуя такие, успешно противостоящие этим трудностям общества, как мусульманская умма.
Влияние ислама на общество, регламентация семейно-брачных
отношений нормами мусульманского права, взаимоотношения государства и ислама на территории России затрагивали в своих работах как
известные российские востоковеды (Н.Е. Торнау, Р. Эфендиев) и миссионеры (М.А. Машанов, Н.П. Остроумов), так и европейские ориенталисты (А.Ф. Кремер, Р. Шарль), а также советские ученые (М.И. Садагдар,
М.В. Вагапов, Л.И. Шайдуллина, Г.М. Керимов и многие другие) [1-10].
Статус женщины в исламе по новому осмысливается в работах
Л.И. Тухватуллиной и Г.Р. Балтановой, а традиционный взгляд отражен
в сочинениях современных мусульманских богословов и ученых Мухаммада Али аль-Хашими, Хайдара Баша, Харуна Яхьи [11-15].
Огромный вклад в изучение роли и места женщины в исламе внес
выдающийся татарский богослов Муса Бигиев [16]. Творчески развивая
идеи выдающихся мыслителей исламского мира Ибн Араби, аль-Маари,
Руми, Хафиза, Саади и др., а также своих предшественников, религиозных реформаторов Г. Курсави, Ш. Марджани, Д. Афгани, он наиболее
полно и последовательно выразил сам дух религиозного реформаторства [17].
Впервые в истории ислама он перевел Коран на татарский язык,
предпринял меры по упрощению мусульманского культа, продолжив традиции, заложенные выдающимися мыслителями и зачинателями европейской Реформации. М.Бигиев обосновал свои идеи догматами исламской
религии, рассматриваемой им как инструмент гармоничного обустройства личной, семейной, общественной и общечеловеческой жизни [18].
В своих трудах [19] ученый развеял существовавшие мифы о положении
мусульманки.
Основными причинами униженного положения женщины на Востоке, как и на Западе, он считал утверждение представлений о «вторичности» женщины по отношению к мужчине и «первородном грехе». По
119
мнению богослова, предание о сотворении женщины из ребра Адама есть
только лишь образ, метафора, литературный ход, который подразумевает и указывает на тонкость и нежность женской натуры и природы, подобную тонкости и хрупкости реберной кости. Обвинение женщины в
«первородном грехе» М. Бигиев считал результатом иудео-христианских
предрассудков, под которые попали мусульмане.
Здесь необходимо отметить, что Ветхий завет иудеев и христиан
причиной изгнания Адама из рая называет Еву (Хава), накладывая именно на нее ответственность за все беды последующих поколений. Эта
догма во многом и определяло отношение к женщине. Однако ислам не
считает виновной женщину, возлагая всю ответственность на Адама: «Но
дьявол стал нашептывать ему и сказал: «О Адам! Показать ли тебе дерево
вечности и непреходящей власти? Они оба поели с него, и тогда им стали
видны их срамные места. Они стали прилеплять на себе райские листья.
Адам ослушался своего Господа и впал в заблуждение». [Коран 20:120,
121]. Таким образом, в исламе нет и этой предпосылки для объявления
греховности и принижения именно женщин [20].
Другой известный татарский просветитель Г. Буби [21]был убежден, что не ислам виноват в угнетенности женщины, а национальные традиции и обычаи арабов, привнесенные в мусульманское учение, поэтому
следует очистить ислам и вернуть женщине то высокое положение, которое предназначено ей Кораном. Путь к освобождению женщины Г. Буби
видел в ее просвещении и образовании, предостерегая о том, что если не
принять мер к получению женщинами своих естественных прав и свобод,
то это будет навязано европейской цивилизацией. Он прозорливо указывал на опасность проникновения в этом случае посторонней морали и
обычаев в быт татарских женщин.
При всем различии мнений, взгляды мыслителей на «женскую»
проблему были едины по двум принципиальным моментам. Во-первых,
они считали, что ислам, ознаменовав новый этап в жизни человечества, раз и навсегда решил все социальные проблемы; если в обществе
и имеются негативные проявления, то их причины лежат вне религии.
Во-вторых, в качестве основного способа исправления неблагополучной
ситуации в отношении женской части общества они предлагали ввести
полноценное и разностороннее образование для женщин [22]. Вступление в брак рассматривается исламом не только как богоугодное деяние,
но и ответственность мусульманина или мусульманки. При этом, разрешая мусульманину вступать в брак с иудейкой или христианкой («людьми Писания»), ислам не позволяет этого для мусульманки, объясняя тем,
что именно мужчина является главой семьи и несет ответственность за
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]