Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные этносоциальные и этнополитические процессы. Сборник научных работ
.pdf
альное, а коллективное поведение людей. Это обстоятельство позволяет
нам выявить объективную связь между потребностями как некоего статистического закона, но и социокультурные факторы, которые могут
вполне описывать массовые проявления.
Ни один из жизненных выборов человека не может рассматриваться как гносеологически истинный или ложный. Но это не означает, что
такие выборы не могут рассматриваться как целесообразные относительно задач сохранения и развития общества как организационной формы
совместной деятельности людей.
Литература
1. Гаджиев К.С. Введение в геополитику: учеб. для студентов вузов. М.:
Логос, 2008. С. 410.
2. Сломский В. Глобализация как этическая проблема философии. Рига:
БМА, 2006. С.120.
3. Hall, W. Managing cultures; Making strategic relationships work.
Chichester, UK; John Wiley and Sons. 2005.
4. Frost A.R. Negotiating culture in a global environment. Journal of
management communication 4 (4). 2000. P.369-77.
5. Холден, Найджел Дж. Кросс-культурный менеджмент. Концепция
когнитивного менеджмента. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005.
6. Комадорова И.В. Культура как социальный феномен в символической
антропологии Л.А. Уайта. М.: Издательство МГУ, 2007.
7. Комадорова И.В. Американская культурная антропология о факторах
социокультурной динамики. М.: «Academia», 2005. 294 с.
Семёнов Ю.В., Чикурова О.В.
ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЙ ВЗГЛЯД НА КОНФЕССИОНАЛЬНУЮ
СОСТАВЛЯЮЩУЮ ЭТНИЧЕСКОГО САМОСОЗНАНИЯ
Процесс преобразования российского общества находит своё отражение во многих социальных явлениях, в том числе всплеске этнического
самосознания народов страны – «взрыве этничности», создании новых
технологий этнической мобилизации, и как следствие – возрастает интерес исследователей к данному вопросу.
Проблема изучения этнического самосознания, этнической идентичности традиционно входит в диапазон вопросов, требующих пристального внимания широкого круга учёных: психологов, социологов,
231
этнологов, историков, философов. Одновременно указанная тема выступает предметом оживлённых дискуссий, так как на сегодняшний день
исследователи, изучающие различные аспекты существования этносов,
не пришли к единой, компромиссной формулировке понятия «этнос»;
соответственно, отсутствует однозначное определение этнического самосознания, что, прежде всего, объясняется наличием в различных науках собственных методологических принципов познания объективной
реальности. Успех в исследовании природы этнического самосознания
возможен лишь путём комплексного, в том числе историко-философского анализа.
На наш взгляд, понимание феномена этнического самосознания
связывается с рассмотрением таких понятий, как «самосознание» и «этнос», а также с определением общей связи между ними.
Самосознание – осознание и оценка человеком самого себя как
личности: своего нравственного облика и интересов, ценностей, мотивов
поведения [1].
Этнос (этническая общность, народ) – исторически сложившаяся
на определённой территории устойчивая совокупность людей, обладающих общими чертами и особенностями культуры и психологического
склада.
Этничность – свойство этнической общности, обозначающее её
особенные отличия от других общностей, также может употребляться как
синоним понятия «этнос».
В настоящее время в отечественной науке сосуществуют и соперничают друг с другом две основные концепции этноса и этничности – онтологическая (примордиалистская) и функциональная (конструктивистская).
Согласно традиционной для отечественной науки примордиалистской
концепции (от англ. primordial – изначальный) этничность является продуктом ранней человеческой эволюции [2], предстает как нечто изначально данное и естественное, заложенное в генетическом коде, порождённое «почвой и кровью». Сторонники данного подхода (Ю.В. Бромлей [3],
Л.М. Дробижева [4] и др.) рассматривают этносы как давно сложившиеся
группы с присущими им атрибутами, а этничность – в качестве консервативной силы, которая сохраняет модели поведения.
Этому взгляду противостоит конструктивистская концепция, в которой этничность рассматривается не как данность и «фиксированная суть»,
а как социальная конструкция, исторически возникающее и изменяющееся
явление, результат творческой социальной деятельности людей.
Этническое самосознание согласно примордиалистскому подходу
является субъективным фактором, отражающим объективно функцио-
232
нирующую реальность. С точки зрения конструктивистской концепции,
этническое самосознание есть конструирование «воображаемых общностей», основанных на вере в то, что они связаны кровными узами (реальными или воображаемыми). Этническая идентификация рассматривается
конструктивистами не как процесс осознания индивидом своей принадлежности к определённой группе, а как процедура формирования представлений, и эти представления ситуативны (В.А. Тишков [5]).
И хотя ни один из декларируемых подходов не отражает всей
сложности исследуемых феноменов, к заслуге их разработчиков можно
отнести признание ведущей роли этнического самосознания как фактора
дифференциации этнической общности.
Не претендуя на разрешение дискуссии о природе этнического самосознания, уточним собственную позицию, которая выражается в том,
что при трактовке этнического самосознания обстоятельный анализ требует интеграции всех подходов.
Понятие этнического самосознания имеет комплексный характер,
представляя собой совокупность взаимосвязанных компонентов, значимость которых варьируется под действием социально-экономических и
этнокультурных факторов. Этническое самосознание представляется нам
как результат выработки и воспроизводства социальных норм, требований и ценностей, интересов, потребностей. Оно во многом определяет
систему взглядов социальных групп, индивидов, обусловливает модели
их поведения. Этническое самосознание формируется не только благодаря уже существующим и функционирующим в группе стереотипным
константам, но и под влиянием этнической социализации, важную роль в
которой играют различные факторы институционального значения: культурное наследие, интенсивность и плотность внутриэтнических взаимосвязей и т.п.
Особую роль, на взгляд авторов, следует уделить духовной, в частности, конфессиональной составляющей этнического самосознания.
Причем рассмотрение конфессионального компонента этнического самосознания требует тщательного, непредвзятого, свободного от политических пристрастий историко-философского анализа.
Этническое самосознание как форма проявления духовно-психологического облика национальной общности включает в себя идеалы,
взгляды, представления, мысли и чувства. Ведущую роль в становлении
и развитии этнического самосознания каждого народа играют мифология, традиционные верования и мировые религии, в значительной степени определяющие культуру и психический склад, а, в конечном счете – историю народов.
233
Духовная составляющая жизни сначала небольших общностей, а затем и многочисленных социумов формируется в исторически длительный
промежуток времени. Связь этнических и религиозных элементов в жизни
общества закрепляется и передаётся через поколения, преображаясь вместе
с обществом, претерпевает глубокие изменения, в свою очередь, влияя на все
стороны его жизни. Эта связь является отражением значимости «своего» этноса и «своей» религии как двух фундаментальных социально-культурных
явлений, соотношение и взаимодействие которых, в конечном счёте, оказывает существенное влияние на конкретную историю любого народа. Это
взаимовлияние особенно возрастает в переходные и кризисные периоды,
сопровождающиеся ломкой системы духовных ценностей и нарушением
социальной стабильности, каковым, в частности, и является современный
этап отечественной истории. Во многом именно этим фактором и объясняется актуальность обращения к конфессиональным аспектам формирования этнического самосознания не только профессиональных этнологов и
религиоведов, но и деятелей литературы, искусства, политиков и др.
В условиях острого дефицита консолидирующих и вдохновляющих идей, которые бы разделялись большинством членов общества и
служили позитивным стимулом к этнической мобилизации, именно религия способна оказать значительное влияние на формирование этнической
идентичности и солидарности.
Вера предков, язык и традиция, как элементы культуры, позволяют
человеку, находясь в различных социальных пространствах, сохранять
этническую и конфессиональную идентификацию. Этнос, восприняв ту
или иную религию, воспроизводя её, обретает синкретический этноконфессиональный облик, который со временем становится культурной доминантой его существования и в качестве таковой наследуется в процессе формирования этнического самосознания.
Религия как специфический духовный феномен сыграла важную
роль в формировании и развитии различных этнических общностей и их
самосознания, в передаче этнокультурной информации последующим поколениям. Вероучение, религиозные традиции и культовая практика проходили своеобразную этнизацию, приводившую подчас к возникновению
новых вероисповеданий, которые духовно питали соответствующие этносы. В свою очередь традиции, обычаи, стереотипы поведения, многие
из которых либо были привнесены религией, либо тесно связаны с ней,
оказывали определённое воздействие на духовное состояние этнической общности. В сложные периоды жизни этносов религия становилась
средством сохранения их культурной самобытности, консолидирующим
фактором в борьбе за независимость.
234
Религиозное и этническое в общественной жизни практически
никогда не выступают в так называемом «чистом» виде. Тесно связанные с другими формами общественного сознания и различными сферами
жизнедеятельности человека, они вплетены в культуру, мораль, политику. Воздействующая и в определенной мере определяющая генезис этнических общностей, их культуры и традиции, религия и её институты
посредством своих ценностных установок активно влияли и продолжают
влиять на отношения между народами. Дело в том, что воздействие религиозного фактора на фактор этнический своеобразно усиливает действие
последнего, и наоборот. Именно в единстве рассматриваемый феномен
выступает как неотъемлемый компонент общероссийской идентичности.
Наиболее массовым, фундаментальным фактором жизнедеятельности этносов является их взаимозависимость. Изучение взаимовлияния различных культур, контактов религий как их составляющих – это
часть общей проблемы исследования взаимоотношений народов, различающихся своими взглядами на мир, на место и роль человека в мире,
на пути развития национально-государственного устройства. Для того
чтобы различные субъекты, организующие этнос, объединили усилия в
целях решения единой для них задачи, им необходимы определенный
уровень культуры этнического самосознания, способность к самоконтролю и самоограничению, преодолению узости этнического мышления,
постоянной коррекции гипертрофированного и часто ложно понимаемого национального чувства.
Отождествление этнической и конфессиональной принадлежности с одной из мировых религий опирается на связь, которая представляет
собой «врастание» мировой религии посредством таких составляющих,
как мифологические представления, религиозные чувства и культ, в этнические формы жизни и постепенное замещение домонотеистических
взглядов на мир. Любая монотеистическая религия стремится охватить
своим влиянием максимальное количество паствы. В то же время, усваивая обычаи, традиции, фольклор, прикладное искусство и т. п. и приспосабливая прежние народные верования к культу, церковь в той или иной
степени конфессионализирует этнические особенности, этнический колорит народа. Проникая в этнический организм, её установки получают
этническую специфику и поэтому со временем, например, восточное, византийское православие приобретает оттенок православия русского, ислам аравийский – ислама арабского, а буддизм – японскую или тибетскую
специфику. В этом процессе этнизации отдельных компонентов духовнообрядового комплекса и состоит, на наш взгляд, сущность формирования
прочных связей между определенной конфессией и народностью. Такая
235
двусторонняя, объективно существующая прямая и обратная связь, возникающая между этнической общностью и конфессией при определенной
организующей роли церкви, а впоследствии и государства, неадекватно
отражаясь в сознании людей, тем не менее отвечает духовным поискам
значительной части исповедующего данную религию этноса.
Смешение этнического и конфессионального компонентов имеет
место в литературе и публицистике, в обыденном сознании и, к сожалению, в научных трудах. Сегодня многие российские политические партии
и движения предлагают в своих программных документах концепции будущего национально-государственного устройства, базирующиеся на том
или ином видении взаимоотношений наций и религий, вплоть до создания государства на унитарно-национальной или моноконфессиональной
основе. Стремясь способствовать прогрессу своего народа, отдельные
политики искренне или демонстративно в качестве одного из инструментов обращаются к «своей», «родной», «национальной» религии, рассматривая её и как связь с прошлым, и как аргумент утверждения этнической
самобытности, и как важный фактор нравственного возрождения этноса.
Религия, с одной стороны, объединяет людей, принадлежащих к разным племенам и народам на единой конфессиональной основе, с другой
– разобщает на религиозной почве. В целом интегративные функции даже
мировых религий достаточно ограничены, так как наиболее полно они реализуются в рамках религиозной общины, в поле воздействия одного религиозного направления. В отношении иных общин в действие вступает
помимо религиозного целый ряд других факторов, которые часто играют
разъединяющую роль: экономический, политический, социальный и т.д.
Наиболее отчетливо интегративные функции проявляются в тех
случаях, когда этническая и конфессиональная общности в процессе
исторического развития сливаются в этноконфессиональном симбиозе.
В значительной степени снижаются эти функции в случае, когда религия
распространена среди многих этнических образований, особенно если
они находятся на различных стадиях социального развития. Общность
религиозных воззрений в этих случаях – явно недостаточный фактор для
преодоления возникающих противоречий, объективно существующих в
моноконфессиональном, но полиэтничном социуме.
Современная религиозно-конфессиональная структура в России –
результат исторически длительного и сложного процесса, который не
завершен и сегодня. Одна из её особенностей состоит в том, что в многочисленном ряду больших и малых конфессий выделяется явно выраженный лидер – Русская православная церковь, последователи которой
составляют 75% всех верующих в стране . Имея тысячелетнюю историю,
236
будучи глубоко интегрированным в общественно-политическую жизнь
и культуру страны, это религиозное объединение объективно обладает
значительно более высоким социальным статусом, нежели другие религиозные организации. В то же время и другие религии, в частности,
суннитский ислам, вполне достойно претендуют на роль фактора, консолидирующего тюркоязычное население России.
Острый духовный кризис, переживаемый Россией на рубеже
XX – XXI веков, является основой различных иллюзий, многочисленных
попыток оправдания религиозных и субъективных представлений, девиантных и асоциальных норм поведения, которые выражаются в самых
различных формах. Мощное воздействие на духовно-религиозную компоненту в самосознании народов стали оказывать не только ближайшее
окружение, но и иные, ранее не встречавшиеся религиозные течения,
новые для всего мира религии. Адекватное этническое самосознание
современного человека всё меньше ограничивается рамками какой-либо
определенной религиозной доктрины.
Утрата этнического достоинства начинает восприниматься как отражение неотвратимых объективных социальных и духовных процессов.
Этноцентризм и национализм, с одной стороны, и абстрактный космополитизм, представления индивида о самом себе как о некоем «гражданине мира» – с другой, размывают формы этнического самосознания,
подрывают устойчивые духовные ориентации людей. На этой почве происходит подмена подлинного этнического самосознания его суррогатом,
псевдосмыслом, вызывает неадекватную реакцию, вплоть до применения
насилия к иноверцам. В этих условиях, осознавая опасность разрастания конфликта, лидеры религиозных общин при их достаточно высоком
уровне гражданской зрелости могут выступить миротворцами, используя
позитивный потенциал, который имеется в каждом вероучении.
Литература
1. Большой энциклопедический словарь. М., 2000.
2. Тишков В.А. Социальная антропология: профессия и призвание // Жур
нал социологии и социальной антропологии. – 2001. – №4. – С. 29.
3. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М.: Наука. 1983. 412 с.
4. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А.: Этносоциология.
М.: Аспект-Пресс, 1999. 271 с.
5. Тишков В.А. Очерки теории и политики этичности в России. М.,
1997. С. 69.
6. ВЦИОМ. Итоги всероссийского опроса, март 2010. http://wciom.ru/
index.php?id=268&uid=13365
237
-
Сербиненко В.В.
ГЛОБАЛИСТСКАЯ И АНТИГЛОБАЛИСТСКАЯ ПАРАДИГМЫ В
РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
Работа выполнена в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры
инновационной России
«Развитие этнического самосознания и формирование российской
идентичности: философские и социокультурные аспекты»
» на 2009-2013 годы, проект №14.B37.21.0988
Для рассмотрения проблемы социокультурного времени в русской
метафизике может оказаться полезным достаточно распространенный
опыт актуализации идей и позиций прошлого в контексте определенных
и существенных тенденций современности. Глобализация и сопровождающие ее идеологические концепты, так сказать – pro et contra, относятся
именно к такого рода тенденциям. Естественно, возникает вопрос о возможностях и пределах актуализации. Если считать, что современность
или даже, как сейчас принято говорить, постсовременность совершенно уникальны, представляют собой нечто вроде знаменитого «прыжка
в царство свободы» и, соответственно, рассуждать о делах сегодняшних
допустимо исключительно в имманентном ключе, используя соответствующий лексикон «новояз» – будь то какой-либо модный ныне сленг или
самая изощренная научная и философская терминология, то в таком случае, конечно, ни о каком «антиглобализме» в прошлом культуры говорить
не имеет смысла. Однако подобные «завышенные» представления о новизне собственного исторического времени, об исторических прыжках и
прорывах, о грандиозных исторических эпохах (ядерных, космических,
информационных и пр.) и, конечно, в той или иной форме, о новом человеке и новом человечестве достаточно легко поддаются объяснению
с философской и социально-психологической точки зрения, они, как мог
бы заметить известный немецкий философ, имеют «слишком человеческую» природу. Поэтому есть достаточно оснований считать, что в интеллектуальном опыте прошлого присутствует немало идей отнюдь не столь
уж и чуждых миру современных фактов и, тем более, миру современных
понятий.
С другой стороны, было бы совершенно неоправданно игнорировать историческую дистанцию, не учитывать проблему реальных и глубоких новаций, которые определяют своеобразие эпохи, ее лицо и искусственно «осовременивать» что бы то ни было (разве что в дидактических
целях: типа «Пушкин – наш современник», «Омар Хайям – наш современник» и т.п.). Именно по этой причине, как мне представляется, точнее
238
и корректней говорить не о глобализме и антиглобализме в истории мысли (в данном случае, русской), а о соответствующих интенциях. Хочу также уточнить, что речь идет не о предвидении будущего, не о всякого рода
предсказаниях и, упаси Господь, не о пророчествах. Объектом краткой и
не претендующей на особую полноту аналитической характеристики являются позиции русских мыслителей в отношении тех социокультурных
и идеологических тенденций, которые уже в наши дни в определенной,
но все-таки существенной мере проявляются в апологии глобализации
или, напротив, в ее критике.
Начну с pro. Иначе говоря, с идейных интенций глобалистского
типа. Во всем многообразии идейных течений в России в ХIХ и ХХ вв.,
как мне представляется, была только одна значительная идеология и философия, которая, при всех необходимых и неизбежных оговорках и исключениях, может быть названа глобалистской. Я имею в виду российский марксизм. Все в истории имеет свою цену. Серьезные споры, споры
действительно философского характера, шли в прошлом и идут сейчас
не о том, нужен или не нужен прогресс: экономический, технический,
социальный, культурный и даже, если угодно, нужна или нет глобальная
цивилизация. Центральным для такого рода дискуссий всегда был вопрос
об исторической цене прогресса. Марксизм, и в том числе российская его
разновидность, относится к тому типу прогрессистских идеологий, которые готовы платить максимально высокую цену за осуществление собственных представлений о прогрессе. Представления же эти, безусловно,
предполагали создание не просто единой цивилизации (естественно,
в образе прекрасного и справедливого «нового мира»), но цивилизации
глобальной и, в данном случае это главное – в высочайшей степени унифицированной на основе единой и тотальной системы ценностей. Поэтому и сегодня критика глобализма западного образца с последовательно
марксистских позиций предполагает одновременно отстаивание альтернативной, но, в сущности, столь же глобалистской модели.
Из других течений отечественной мысли ХIХ в. к глобалистской
парадигме ближе всего те, которые, так или иначе, восходят к философии
позитивизма и к идеологии позитивистского типа. Влияние «первого»
(контовского) позитивизма в России было весьма значительным, хотя и
не привело к возникновению по-настоящему оригинальной философской школы. Тем не менее, на мировоззренческом уровне позитивистские
идеи играли существенную роль (в наибольшей степени это влияние
проявлялось в российском научном сообществе, причем как в среде естественников, так и гуманитариев). Позитивизм с его ставкой на естественнонаучное знание, принципиально безличностное и универсальное,
239
последовательно связывавший прогресс с интеграцией на этой (научной)
основе практически всех сфер общественной и исторической жизни, по
праву может считаться одним из «источников» современной идеологии
глобализма. Российские варианты позитивизма (прежде всего на идеологическом уровне) никак не могли стать чем-то принципиально иным. Они
им и не стали.
Гораздо более неоднозначной представляется ситуация с таким интересным явлением, как российский радикализм ХIХ в. Во-первых, вряд
ли у кого-нибудь могут возникнуть сомнения по поводу того, на чьей стороне в нынешнем противостоянии оказались бы лидеры отечественных
радикалов. Не надо слишком напрягать воображение, чтобы представить,
например, Герцена или Бакунина в рядах современных антиглобалистов.
Во-вторых, в теоретическом плане русские интеллектуалы-радикалы достаточно серьезно критиковали именно те тенденции западного развития,
которые, так или иначе, имеют отношение к современной глобализации
(в частности, поздний Герцен и не он один). Впрочем, радикализм и философия всегда и везде уживались с трудом. Апологет свободы Бакунин
всю жизнь, борясь с любыми формами унификации жизни, причем борясь практически любыми средствами, в то же время мечтал не просто
о революционном перевороте, но о «революции религиозной», о «религии демократии», естественно, во всемирном масштабе. Дело, в данном
случае, конечно, не в известном факте глубокой религиозности Бакунина
в юном возрасте, а в позитивистских основах мировоззрения великого
анархиста уже в зрелые годы.
Казалось бы, глобалистские мотивы должны вполне отчетливо
звучать в русском кантианстве. Одно из самых «западных» направлений
в отечественной мысли, уже вследствие своей родословной, было ориентированно на последовательный рационализм в познании, и его представители столь же последовательно связывали возможности прогресса
с универсализмом ценностного мира человека. Как известно, кантианский мир ценностей, в решающей мере, соответствует представлениям
классического европейского либерализма. Ведущие русские кантианцы
(от П.Новгородцева до С.Гессена) исповедовали именно такого рода либеральные ценности. Безусловное признание приоритета индивидуального и, что особенно важно, личностного начала в общественной жизни; многообразные формы правовых отношений, призванные реально
обеспечить этот приоритет; диалог, консенсус и договор как важнейшие
условия достижения подлинного прогресса во внутренней жизни общества и в сфере международных отношений. Соответствуют ли все эти
принципы, в системе которых существеннейшую роль играет и принцип
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]