Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны. 1945–1989. Коллективная монография
.pdf
Достаточно часто кубинские высокопоставленные деятели не только поддерживали значимые научные проекты, особенно возведение
крупных объектов
105
, но и вмешивались в образовательный процесс
и сводили на нет усилия советской стороны по продвижению собственных концепций общественного развития
106
. К примеру, в 1965 г.
в газете «Эль мундо» было опубликовано выступление директора
Национального института аграрной реформы К.Р. Родригеса перед
массовым собранием студентов. В нем он не только раскритиковал
советский академический учебник по политэкономии за излишнюю
теоретичность и отрыв от реальных экономических условий, но и, сославшись на резолюцию ХХ съезда КПСС, заявил, что нужно укреплять связь с западной наукой, вбирая из нее самое лучшее, но не заражаясь идеями
107
.
Реакция советских преподавателей на риторику кубинских революционеров свидетельствует о культурном конфликте между обществом так называемого развитого социализма, которое преодолело
фазу катаклизмов и приобрело устойчивое состояние, и мобилизационными структурами управления на Кубе, переживавшими период радикального перелома. Непонимание советских преподавателей
вызывали хоровые декламации учениками цитат вождей кубинской
революции, прерывавшие занятия. В отчетах критиковались программные документы правительства Кубы и их положения: «отрицание роли принципа материальной заинтересованности трудящегося
в построении социализма и стремление поднять уровень производства воздействием на сознание рабочего организацией различного
рода мобилизациями, сверхурочными и неоплачиваемыми добровольными часами, запрещение крестьянам продажи излишков сельскохозяйственной продукции городскому населению». Внешнеполитические лозунги «Разжечь больше революций!», «Создать два,
три, больше Вьетнамов!», по мнению советских специалистов, также
«вряд ли можно признать правильными»
108
. По сути, советские граждане смотрели в зеркало и не узнавали собственный образ недавнего
прошлого.
Документы дают возможность на отдельных примерах представить встречный поток – обратное культурное воздействие реципиента научно-технической помощи на ее донора. Во-первых, студен-
105
Так, Ф. Кастро откладывал важные государственные дела, чтобы присутствовать на открытии Института ядерной физики. См.: АВП РФ. Ф. 104.
Оп. 14. П. 57. Д. 12. Л. 5–8.
106
АВП РФ. Ф. 180. Оп. 12. П. 52. Д. 19. Л. 166–180.
107
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 1879. Л. 65–66.
108
Там же. Д. 3890. Л. 1–25.
111
ты из СССР экономических специальностей (конечно, только из
московских вузов) проходили практику в Гаване
109
, что позволяло
использовать их экспертное знание в структурах Совета Экономической Взаимопомощи. В кубинской столице совершенствовали
свои языковые навыки столь дефицитные в СССР переводчики и
дикторы испанского
110
. Во-вторых, кубинские лингвисты и страноведы приглашались с лекциями по грамматике испанского языка и
истории Кубы в СССР
111
. Нужно отметить, что интерес к изучению
испанского языка с момента революции на Кубе возрос многократно, что привело к образованию в крупных советских университетах
специализированных лингвистических кафедр, испытывавших недостаток в квалифицированных кадрах
112
. В-третьих, пребывание на
Кубе дало импульс к развитию тропических исследований в СССР:
в отличие от кризисных очагов Холодной войны остров являлся
наилучшей площадкой для сбора эмпирического материала и постановки экспериментов в новых климатических условиях
113
. Во внешнеполитической среде Куба инструментализировалась как важный
посредник в контактах с государствами – членами Движения неприсоединения. Внутри страны советские ведомства и организации использовали сведения об успехах в развивающихся странах в целях
мобилизации лояльности собственного населения
114
. Наибольшее
значение имел сам образ Кубы – видение молодой революционной
республики, возникшей в Западном полушарии, фактически в территориальных водах США, позволяло населению стран социалистического лагеря стабилизировать на время представления о себе и
будущем социалистической модели.
109
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 6335. Л. 30–37.
110
АВП РФ. Ф. 104. Оп. 14. П. 57. Д. 9. Л. 24.
111
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 4335. Л. 4–5.
112
АВП РФ. Ф. 180. Оп. 9. П. 30. Д. 20. Л. 2.
113
Там же. Оп. 11. П. 44. Д. 21. Л. 129–134; Оп. 12. П. 52. Д. 19. Л. 166–180.
114
На основе других источников Т. Рупрехт также приходит к выводу о
значимости образа сотрудничества с третьим миром для идентичности самого советского населения и устойчивости социалистической системы. См.:
Rupprecht T. Soviet Internationalism after Stalin. Interaction and Exchange
between the USSR and Latin America during the Cold War. Cambridge, 2015.
112
«Переходящие границы»: иностранные студенты
в мероприятиях советской культурной дипломатии
Сфера советского образования второй половины ХХ в. может рас-
сматриваться как транснациональное социальное пространство
115
где осуществлялся трансфер знаний и технологий, транслировались
и усваивались определенные образцы толкования, возникла устойчивая коммуникация экспертного сообщества, часто на неформальном
уровне и вне идеологических рамок. Обучение в СССР, безусловно,
оказывало влияние на формирование картины мира и политический
стиль элит социалистических и развивающихся стран. Длительное
пребывание в инокультурных пространствах способствовало размыванию в сознании отдельных акторов национальных образцов толкования и содействовало возникновению гибридных идентичностей
(patchwork identity
ностями превратились в тех самых посредников (brokers
116
). «Переходящие границу» между двумя реаль-
117
) в сфере
международных отношений, которые не были наделены официальной дипломатической миссией, но при этом транслировали социалистический дискурс и демонстрировали отдельные элементы социалистической идентичности в зарубежных странах.
С конца 1940-х – начала 1950-х гг. обучение студентов стран народной демократии в советских вузах реализовывалось как элитарный проект подготовки руководящих кадров соответствующего уровня знаний и идеологических воззрений, в этом плане СССР вполне
вписывался в контекст Холодной войны и использовал сходные со
своим глобальным противником методы воздействия на интеллектуальную элиту других государств. Согласно предписанию ЦК КПСС,
обучение и воспитание студентов из стран народной демократии рассматривалось в качестве мероприятия, имеющего огромное политическое значение. Советским вузам вменялась в обязанность забота о
подготовке высококвалифицированных, политически образованных
и верных социализму специалистов для братских стран Восточной
Европы. При этом открыто признавалось, что наиболее важную роль
играли именно политические соображения, прежде всего забота о по-
,
115
Osterhammel J. Transnationale Gesellschaftsgeschichte: Erweiterung oder
Alternative // Geschichte und Gesellschaft. 2001. H. 3. S. 473; Kaelble H. u.a. Zur
Entwicklung transnationaler Oeffentlichkeit und Identitaeten im 20. Jahrhundert.
Eine Einleitung // Dies. Transnationale Oeffentlichkeit und Identitaeten im 20.
Jahrhundert. Berlin, 2002. S. 9.
116
Osterhammel J. Imperien // Transnationale Geschichte: Themen, Tendenzen und Theorien / Budde G. (Hrsg.) Goettingen, 2006. S. 60.
117
Burt R.S. Structural Holes and Good Ideas // American Journal of Sociology. Vol. 110. Nr. 2 (September 2004). Р. 349–399
113
стоянном расширении и интенсификации сотрудничества в социалистическом лагере. Идеологически-воспитательная работа с иностранными студентами рассматривалась как одна из важнейших областей
борьбы за победу коммунистической идеологии, ибо она должна была
продемонстрировать капиталистическим и развивающимся странам
солидарность социалистического лагеря
118
.
В целях воспитания сторонников социалистической системы и
идеологически подкованных профессиональных кадров руководящие органы союзных и республиканских министерств предписывали ректоратам вузов обеспечить максимально широкое знакомство
иностранцев с лучшими образцами социалистической действительности – передовыми предприятиями, колхозами, а также контакты с
прославленными тружениками, наиболее сознательными советскими
студентами. При этом предпринималась попытка контролировать и
внеучебное время, ограничив возможное соприкосновение с неблаговидными проявлениями советской повседневности
119
. С одной стороны, осуществление подобного просвещения в режиме нон-стоп было
нереально, особенно в нестоличных вузах. С другой – иностранные
студенты приобретали негативные впечатления от изобилия показательных мероприятий и стремились уйти в более соответствующие
их возрасту и интересам ниши – неформальные встречи с советскими студентами, нелегальные турпоходы или несанкционированные
групповые поездки в закрытые для зарубежных гостей районы СССР.
В последующие десятилетия советская система обучения иностранных студентов была переориентирована на развивающиеся
страны: партийные и государственные деятели особенно охотно шли
навстречу призывам тех стран, которые с оружием в руках отвоевали
свою независимость и где до деколонизации не
той сети научных и образовательных учреждений
существовало разви-
120
. Признав приоритетную идеологическую перспективность обучения граждан из
развивающихся стран, советская сторона попыталась сократить квоты для государств развитого социализма. Произошла смена характера образовательного проекта – он утратил свой элитарный характер,
приобрел большую гибкость и адаптивность. Наметился отказ от насильственного переноса советской модели образования и переход к
учету насущных потребностей страны, включая систему начального
118
Нагорная О.С. Восточногерманские студенты в СССР 1950–60-х гг...
С. 531–540.
119
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 2. Д. 44. Л. 20–29.
120
Подробнее см.: Rupprecht T. Gestrandetes Flaggschiff. Die Universitaet
der Vоеlkerfreundschaft in Moskau // Osteuropa. 2010. 1. S. 95–114; Katsakioris.
Sowjetische Bilfungsfoertderung... S. 404; Rupprecht. Soviet Internationalism
after Stalin...
114
и среднего профессионального образования. Спектр специальностей
обучения также корректировался в соответствии с позицией самих
реципиентов помощи: физика, геология, металлургия, химия, разработка полезных ископаемых, планирование народного хозяйства
121
Престижность советского образования в тот период демонстрируют
многочисленные примеры обучения в советских вузах отпрысков
руководителей и дипломатов африканских, азиатских и латиноамериканских стран. Высокопоставленные чиновники пытались воспользоваться стипендиями, предоставляемыми простым гражданам
их государствами, обратиться к системе контактов дипломатической
службы для решения семейных проблем
122
.
Граждане развивающихся стран обучались за счет Советского Союза или на условиях взаимного обмена, при этом им гарантировалась
бесплатность обучения и медицинского обслуживания, высокие стипендии дополнялись пособиями на приобретение учебников, канцелярских принадлежностей, одежды, оплачивалась стоимость путевок
в санатории и дома отдыха, а также проезд до столицы страны после
окончания учебы
123
. В рамках интеграционных структур Восточного блока с 1974 г. начал свою работу специальный стипендиальный
фонд для студентов развивающихся стран; с 1977 г. финансовая поддержка была распространена на ступени послевузовского и среднего
специального образования
124
. Стипендии на обучение в вузах Советского Союза по представлению национальных женских организаций
развивающихся стран учредил также Комитет советских женщин. На
1982 г. при его поддержке в средних специальных и высших учебных
заведениях обучалось около 867 девушек из 62 стран Азии, Африки и
Латинской Америки, более 200 к этому времени уже закончили учебу, вернувшись в свои страны не только как специалисты, но и как
активисты международного женского движения
125
.
Стипендиаты советских организаций культурной дипломатии из
развивающихся стран становились объектом пристального внимания
и дополнительных просветительских мероприятий. На них была заведена особая картотека со сведениями о кадровом и идеологическом
потенциале. Они рассматривались как перспективные проводники
пропаганды в среде остальных студентов, перед ними ставились задачи активизации общественно-политической работы в землячествах, а
.
121
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 1330. Л. 112–177. См. также: «Возвратить
домой друзьями СССР…»... С. 264.
122
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 1314. Л. 27–30.
123
Там же. Ф. Р-9576. Оп. 18с. Д. 53а. Л. 3–4.
124
РГАЭ. Ф. 561. Оп. 17. Д. 185. Л. 2–11.
125
Курковская Е.И. Комитет советских женщин... С. 30.
115
также организации информационных мероприятий о политической
ситуации на родине для советских однокурсников
126
.
Первоначально иностранный студенческий контингент концентрировался преимущественно в столичных городах и выборочно в европейской части СССР. Территориальное ограничение размещения
иностранных студентов, поддерживаемое в целях облегчения организации учебы и контроля, было пересмотрено в связи со стремительным увеличением численности иностранцев, с которым не справлялись центральные вузы. Уже в 1961 г. в СССР обучались 2277 студентов из Вьетнама, 1955 – из Монголии, 1524 – из Китая, 1755 – из
ГДР, 669 – из Болгарии, 435 – из Чехословакии, 392 – из Польши,
20 – из Румынии
127
. Только за три года после начала обучения кубинских студентов в СССР их число выросло в три раза и превысило
1300 человек
128
. От места обучения и фазы развития самой системы
в целом во многом зависел опыт транснационального социалистического сообщества, приобретенный иностранцами в СССР. С одной
стороны, обучение в рамках небольших групп соотечественников (от
1 до 10 студентов), а также удаленность от расположенных в Москве
курирующих органов способствовали более плотной интеграции в
языковую и культурную среду, возникновению значительных пространств свободного действия и, как следствие, большого количества
конфликтов с курирующими организациями. С другой, радикальные
отличия жизненных миров местного населения и неразвитость русскоговорящей среды приводили к частым конфликтам и просьбам
посольств исключить из списка делегирования некоторые города
129
.
Основную сложность при интеграции в культурную среду СССР
составлял русский язык, недостаточность знаний которого констатировалась как в повседневной, так и в специализированной лексике.
По признанию советской стороны, студенты достигали желаемого
уровня языка только к окончанию второго курса
130
. Ускорению интеграции способствовали дополнительные часы языковой подготовки,
а также возможность сдавать специальные дисциплины по индивидуальному плану. Поэтому для студентов всех стран были введены
подготовительные курсы русского языка или организованы подготовительные факультеты.
Неизбывной проблемой, с которой сталкивались советские ор-
ганы просвещения иностранных студентов на протяжении всего
126
ГА РФ. Ф. Р-9576. Оп. 20. Д. 1610. Л. 2–3.
127
Katsakioris C. Sowjetische Bildungsfoertderung... S. 406.
128
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 2370. Л. 1–5.
129
Barch. DR 3. Schicht 1. Nr. B 1186.
130
Barch. DR 3. Schicht 1. Nr. 3734; Schicht 2. B 942/1.
116
существования системы обучения, оставалось несовпадение пропагандистских паролей об СССР как стране победившего социализма,
доминировавших при подготовке кандидатов к отправке на обучение,
и реальной советской действительности. Задача сгладить этот диссонанс возлагалась не только на функционеров партийных и комсомольских организаций, но и на преподавателей, прежде всего учителей русского языка. В ходе языковых и страноведческих занятий им
предписывалось найти приемлемые образцы толкований: в первые
послевоенные десятилетия нехватка товаров народного потребления
и бесконечные очереди объяснялись тяжелыми потерями СССР в
Великой Отечественной войне, позже растущими запросами населения, которые народное хозяйство СССР не может удовлетворить, так
как вынуждено тратить усилия на поддержание мира во всем мире и
сдерживание происков империалистических агрессоров
131
.
Выпускники советских вузов становились важными элементами
научно-технического обмена с СССР. В зависимости от ситуации
они превращались не только в информационных посредников, но и в
своеобразные опорные пункты для работавших, к примеру, в развивающихся странах по контракту советских специалистов в процессе
трансфера знаний, развития новых образовательных учреждений и
прикладных исследований. Соответственно, работа с иностранными
выпускниками, которые вне зависимости от национальной принадлежности рассматривались как потенциальные проводники советского влияния в областях своей профессиональной деятельности,
стала особой сферой усилий советских культурно-дипломатических
ведомств. Под видом оказания дальнейшей консультационной и технической поддержки квалифицированным специалистам осуществлялась попытка закрепить их связь с alma-mater и с СССР в целом
132
При этом значительное место в программах курсов повышения квалификации занимал политический раздел, предлагавший заданные
интерпретации современной ситуации и актуального состояния социалистической интеграции
133
. Одной из целей подобной деятельности было противодействие противникам в Холодной войне, использовавшим сходные средства символической коммуникации научного
сообщества в виде приглашений на статусные конференции, присуждения почетных степеней и званий.
Несмотря на многочисленные идеологические и бытовые кон-
фликты, которыми была полна система обучения иностранцев в
.
131
См., например: ГА РФ. Ф. Р-9396. Оп. 16. Д. 192. Л. 7–8.
132
АВП РФ. Ф. 180. Оп. 11. П. 44. Д. 21. Л. 179–180; Оп. 25. П. 84. Д. 13.
Л. 66.
133
Там же. Оп. 22. П. 74. Д. 9. Л. 23.
117
СССР, большинство студентов училось использовать в своих целях
господствующий дискурс, усваивая его язык и образы. Одним из
главных уроков пребывания в СССР было открытие пропасти между
официальной риторикой и повседневной практикой, в том числе умение активно использовать это «свободное пространство действия».
К примеру, студенты из ГДР начинали в СССР свою партийную и государственную карьеру, использовали пребывание в советских вузах
для приобретения новых профессиональных и научных знаний. Они
посещали дополнительные лекции и языковые курсы, факультативные занятия и кружки, пытаясь спланировать свое будущее в восточногерманской науке, наладить и поддерживать транснациональные
научные связи внутри социалистического лагеря и подтвердить свою
научную квалификацию по эту сторону «железного занавеса». Для
этого они изучали русский язык как lingua franca Восточного блока
и публиковали свои работы на русском языке, чтобы получить признание в социалистическом академическом сообществе.
Данному целеполаганию способствовали и шаги стран-партнеров:
на родине специалистам с советским дипломом поручался перевод
русскоязычной научной литературы, налаживание контактов с советскими партнерами
134
. При этом речь шла не только о совместных конференциях, но и о научных и дидактических коллективных проектах:
выпускники переводили на родной язык и редактировали публикации своих советских профессоров, вместе работали над написанием
учебников и коллективных монографий
135
. «Побочным эффектом»
в социалистических странах являлось вменение многочисленных
общественных и партийных обязанностей, особенно в сфере обществ
дружбы с СССР. Часть выпускников советских вузов работали в
интеграционных структурах социалистического лагеря: комиссиях
СЭВ, посольствах и торговых представительствах, действительно
поддерживая статус кво социалистической системы.
Советские руководящие органы пытались использовать конкретные группы специалистов из числа выпускников для решения ситуативных задач культурного присутствия СССР в зарубежных странах.
К примеру, в 1966 г. на фоне снижения интереса к советскому кино
в Болгарии было внесено предложение об интенсификации контактов с «изрядным отрядом выпускников ВГИКа… занимающих ключевые позиции в болгарском кино». Предполагалось, что внимание
134
Barch. DR3. Nr.5098. VEB Eisen-und Huettenwerke Thale.
135
К примеру, в центральном печатном органе ГДР сообщалось о написании проф. Х. Рихтером учебника по политической экономии, рецензентами
и редакторами которого выступили его бывшие учителя – профессора из Советского Союза. См.: Neues Deutschland. 1973. 6 октября. См. также: Barch.
DR3. Schicht 2. Nr. 2230.
118
к специалистам, для которых Москва стала «вторым домом», в виде
публикаций о них в специализированных советских журналах и приглашений в СССР «будет оплачено сторицей»
136
.
Подборка статей советского иллюстрированного журнала «Огонек» за 1977 г. отражает принцип использования образа иностранных
выпускников советских вузов в социалистическом лагере
137
. Инициированный журналом конкурс сочинений «По следам советского
диплома», приуроченный к 60-летию Октябрьской революции, был
нацелен на обновление связей с бывшими студентами. Ход и итоги
мероприятия отражались и в прессе других социалистических стран
в целях напоминания о масштабах помощи СССР в развитии науки и
образования. Не меньшую значимость, однако, имела демонстрация
населению СССР и соцстран зарубежного признания успехов советской системы.
Как отмечает П. Бабираки, обучение в вузах СССР имело опасный побочный эффект: узнав советскую систему изнутри, выпускники стали индифферентны к ее основным лозунгам
138
. С другой
стороны, при неизбежных отрицательных переживаниях советского
и социалистического у части студентов связанный с возрастом преобладающе положительный эмоциональный опыт пребывания в советских вузах нашел свое отражение и в восприятии дальнейших взаимосвязей между студентами и контактов с Советским Союзом. Независимо от профессиональной позиции выпускника, многие из них
целыми группами приезжали на праздничные мероприятия, самостоятельно оплачивая свой проезд
139
. Нередко в юбилейных торжествах
принимали участие и бывшие студенты из других социалистических
стран, воссоздавая интернациональное вузовское сообщество. Делегаты конференций и форумов обменивались взаимными приглаше-
140
ниями
уроченные к знаковым датам
, присваивали друг другу почетные степени и звания, при-
141
.
В 1987 г. в Берлине на торжественной встрече выпускников совет-
ских вузов, проходившей под патронатом правительства ГДР и в при-
136
РГАНИ. Ф. 5. Оп. 36. Д. 158. Л. 249.
137
Конкурс «По следам советского диплома» // Огонек. 1977. № 40.
С. 19–20; «По следам советского диплома». Интервью «Огонька» с министром высшего и среднего специального образования СССР В.П. Елютиным // Огонек. 1977. № 51. С. 22–23.
138
Babiracki P. Imperial Heresies: Polish students in the Soviet Union, 1948–
1957 // Ab Imperio. 2007. Nr. 4. S. 201–202.
139
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 6846. Л. 8, 122; Д. 7249. Л. 32, 88; Д. 6488.
Л. 33; АВП РФ. Ф. 180. Оп. 23. П. 77. Д. 12. Л. 10.
140
ГА РФ. Ф. Р-9606. Оп. 1. Д. 7249. Л. 91; Barch. DY 30. Nr. 7949.
141
Barch. DR3. Schicht 2. Nr. 925.
119
сутствии многочисленных СМИ, заместитель директора Института
оптики и стереоскопии Академии наук ГДР Ф. Тиссен (выпускник
МГУ 1955 г.) представил реконструкцию своей профессиональной
биографии на основе юбилеев Великой Октябрьской социалистической революции:
30-летие Октября я отмечал, работая лаборантом в Сухуми.
Как раз в этом году начал свою трудовую деятельность выпускник
МГУ В.М. Гусев, с которым я в течение тридцати лет поддерживал
дружеские связи. В семидесятых годах мы со своими коллективами
разработали новую технологию микроэлектроники. Это стало возможным, потому что в нашем коллективе работали такие выпускники
[советских вузов], как Клаус Рогге и Рихард Шимко. Последний является в настоящее время директором по исследованиям и технологиям завода телеэлектроники в Берлине.
40-летие Октября я встречал в новом здании МГУ, будучи аспирантом этого университета.
Накануне 50-летия революции я имел честь доложить о результатах кооперации с Советским Союзом на конференции Института общественных наук ЦК СЕПГ. Тогда выступали и другие выпускники,
например, присутствующий здесь Клаус Штубенраух, госсекретарь
по науке и технике.
Самая волнующая для меня встреча юбилея Великой Октябрьской социалистической революции состоялась в этом году. Наш посол в Японии, Дитер Егер, выпускник МГИМО, пригласил меня участвовать в торжественном партийном собрании, а затем – на приеме
в Советском посольстве в Токио. Там товарищ
вительную речь, разумеется, на русском языке. По-моему, этот факт,
что я оказался там, свидетельствует ярче всего, что мы – одна большая
142
семья
.
Егер произнес поздра-
Опуская неизбежные для господствующего дискурса коды и пароли, в данном выступлении мы можем обнаружить описание двух
отлаженных систем взаимосвязей: первой – между выпускниками
советских вузов на родине; второй – между учеными социалистического лагеря. Их функционирование подтверждает оживленный характер социалистической интеграции, наличие примеров успешного
трансфера знаний и культурных моделей, существование транснационального научного и экспертного сообщества по эту сторону «железного занавеса». Многие из выпускников трактовали (и до сих пор
трактуют) свой опыт обучения в СССР как ключевое переживание
личной и профессиональной жизни, подчеркивая значимость приоб-
142
Barch. DR3. Schicht 2. Nr. 2230.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]