Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны. 1945–1989. Коллективная монография

приятия за рубеж не в качестве служебной командировки, а группами  и за свой счет, с приобретением туристической путевки по индивиду­ально разработанному «Интуристом» и согласованному с различны­ми инстанциями маршруту54.

Помимо  формирования  нужных  саморепрезентаций  на  между­народной арене с помощью ведущих ученых из состава собственных  граждан Советский Союз активно пытался вовлечь в сферу реализа­ции культурной дипломатии  авторитетные  мировые  умы. Ряд при­знанных в научном мире борцов за мир были отмечены престижной  советской наградой  –  Международной  Ленинской премией мира,  в  их числе французский физик Ф. Жолио-Кюри, индонезийский про­фессор  С.  Сокхей.  Одним  из  первых  премию  (тогда  еще  носящую  имя  Сталина)  получил  американский  предприниматель  Сайрус  Итон, основавший и спонсировавший знаменитые Пагуошские кон­ференции55, предметом которых были в том числе размышления об  ответственности ученых за предотвращение ядерной, биологической  и химической  войн.  Комитет  даже планировал вручить  премию  за­падногерманским ученым Отто Хану и Альберту Швейцеру, которые  во внутрисоветской пропаганде представлялись обычно весьма враж­дебно. Однако ученые из ФРГ, следуя логике глобального противо­стояния, отклонили свои кандидатуры56. Примечательно, что долгое  время  председателем  Комитета  по  вручению  премий,  в  который  входили ведущие деятели писательского цеха (А. Зегерс, П. Неруда,  И. Эренбург), являлся именно ученый – академик, специалист в об­ласти космических излучений и физики высоких энергий Д.В. Ско­бельцын,  обладавший  признанным  международным  авторитетом  и  широкой сетью личных контактов в разных странах.

Кубинская революция 1959 г. послужила прорывом для советско­го присутствия в традиционно ориентированной на США Латинской  Америке.  Несмотря  на  длительное  существование  в  регионе  совет­ских  культурных  представительств  (в  Мексике,  Уругвае,  Чили57),  именно «Остров Свободы» стал пространством приложения интен­сивных  культурно-дипломатических  и  научно-технических  усилий  советской стороны. Здесь проводились специализированные  регио­нальные исследования, организовывалось обучение студентов и пре­подавателей, реализовывались мероприятия академического обмена,  строились новые учебные заведения, которые снабжались новейшей  техникой, методической литературой и секретными технологиями.

Соответственно, новая власть была всерьез озабочена невозмож­ностью обеспечения  экономической  автаркии  в условиях междуна­родной  изоляции  и  постоянной  военной  угрозы.  Здесь  мы  можем 

финансовой помощи  и  подтвердить  свои претензии на  лидерство  в  построении социализма62.

Наиболее мощным  каналом  трансфера  внешнеполитических  ре­презентаций  СССР  стала  работа  советских  специалистов  и  вузов­ских преподавателей непосредственно на Кубе. Здесь эффективность  усилий  может  быть  выражена  количественными  показателями.  За  период  с  1960 по  1968  г.  были  подготовлены  20  тыс.  специалистов 

Несмотря на стремление советской стороны усилить  преподава­тельское присутствие в сфере общественных наук и  идеологическо­го  воздействия,  кубинские  власти  настаивали  на  самостоятельном  определении перечня дисциплин, необходимых по их представлени-

ям для развития национальной науки и народного хозяйства, отдавая  предпочтение техническим направлениям83. В этих  условиях тради­ционное сопровождение советской научно-технической помощи про­пагандистскими мероприятиями затруднялось препятствиями орга­низационного  характера  и  инертностью  образовательной  среды  на  Кубе. Социалистические концепции истории предполагалось транс­лировать через преподавание гуманитарных дисциплин. Однако из­данные на русском языке книги, даже имевшиеся в наличии на Кубе,  «лежали там мертвым грузом». Напротив, в хождении долгое время  оставалась литература, изданная в США84. Старые кадры на местах  продолжали  привычно  ориентироваться  на  научные  школы  капи­талистических  стран.  Так,  в  специализированных  журналах  Кубы  критиковалась советская философия, напротив, выражалась привер­женность концепциям французской школы85. Сходная ситуация сло­жилась и в сфере политической науки, где сохранилось пристрастие  к американским исследованиям, поэтому советские образовательные  программы здесь не были приняты к внедрению86. На настоятельные  рекомендации  советских  экспертов  ввести  преподавание  научного  коммунизма местные  философы  уклончиво  отвечали, что разумнее  было бы подождать с  этим  шагом, так как он «может не согласовы­ваться с тем,  что дает опыт кубинской революции»87. Сходное свое­волие было характерно и для других развивающихся стран. Докумен­ты свидетельствуют, что латентное сопротивление идеологическому  воздействию  оказывали  правительства  Индонезии,  Ирана,  Сирии,  Китая. Они направляли руководителям советских  образовательных  ведомств требования изъять из учебных планов преподавание обще­ственных  наук  либо  напрямую  советовали  своим  студентам  их  не  посещать88. Стоит подчеркнуть, что даже введение в 1962 г. на Кубе  обязательного  изучения  диалектического  материализма  не  смогло  существенно изменить ситуацию  в силу нехватки преподавателей и  учебников89.

паганды  наиболее  эффективными  каналами  трансляции  знаний  об 

СССР  и  его  достижениях  стали  именно  рядовые  преподаватели.  О том, что просветительская деятельность вменялась в обязанности  каждого  специалиста,  свидетельствует  присутствие  соответствую­щего пункта во всех отчетах. Большинство советских граждан очень  ответственно относились к этой миссии, готовились к ней заранее и  специально привозили с собой иллюстративный материал для орга­низации на месте  выставок и лекториев, в некоторых случаях мате­риалы предоставляло советское  посольство  в  Гаване90. Рядовые ку­бинцы проявляли искренний интерес к Советскому Союзу: наряду с  фотовыставками популярностью пользовались специально изданные  на испанском языке карманного формата справочники, информиро­вавшие о жизни в СССР. Такие книги массово распространялись в  провинции  после  проведения  просветительских  бесед91.  В  качестве  канала трансляции информации использовались выступления совет­ских преподавателей общественных наук на радио и телевидении на  актуальные идеологические темы92, единичны примеры их участия в  работе кубинских парторганизаций93. Как и в восточноевропейских  странах, массовую эйфорию на Кубе вызвали визиты советских кос­монавтов  Ю.  Гагарина  (возглавлявшего  позже  советско-кубинское  общество дружбы) и В. Терешковой94.

ко освещалось 50-летие СССР, в рамках которого акцент был сделан  на многонациональный характер государства и развитие отдельных  республик98. Празднованию 100-летия Ленина советская сторона су­мела придать интернациональный характер через привлечение к его  проведению  представителей  других  государств  социалистического  лагеря. Одним из масштабных мероприятий стал социалистический  субботник по посадке в Ориенте университетского парка им. В. Ле­нина99. В целом наименование многих образовательных учреждений  Кубы в честь вождя русской революции имело культурно-диплома­тический эффект. Так, школы и институты имени Ленина появились  в  Гаване,  Сантьяго,  Эль  Кристо  и  других  городах