Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 33
другу А. И. Тургеневу. — Это я теперь очень чувствую. Напротив,
в глазах тех людей, которые нас не понимают или имеют совсем другой образ чувств и мыслей, делаешься мертвым, сомневаешься в самом себе, теряешь свою свободу чувствовать и мыслить, теряешь надежду, первую, единственную причину всякой деятельности».
Жители рассматриваемой нами эпохи охотно признавали выдающуюся роль друзей в жизни первого из тогдашних поэтов —
А. С. Пушкина, первого из историков — Н. М. Карамзина, но вот
первому по таланту государственному деятелю, каковым считали
М. М. Сперанского, наотрез отказывали как в потребности в друзьях,
так и в способности их иметь. Среди его современников широко распространенным было мнение о заложенной в его натуре скрытности,
полном отсутствии в нем желания делиться с кем-либо подлинными
своими чувствами и мыслями. «Я не думаю, чтобы Сперанский имел
хоть одного истинного друга», — писал М. А. Корф. Модест Андреевич считал, что свойства характера Михайлы Михайловича делали
его малоспособным к истинной дружбе.
Относительно доживавшего последние на этом свете годы са-
новника Сперанского подобное мнение, возможно, было справедливо. Но молодой Сперанский говорил о себе совсем иное. Он говорил о том, как хотелось бы ему иметь истинного друга, как нуждалась душа его в том, в кого, переполненная разнообразными идеями
и чувствованиями, могла бы время от времени изливаться.
«Любезный друг! — обращался Михайло к Константину Злобину. — Душа моя привыкла изливать все свои чувствия в твою. Ты
был свидетелем моих слабостей. Твое проницательное око зрело исходы моего сердца. Нередко оно разговаривало с твоим. Оно рассказывало тебе свои заблуждения и в сем одном находило уже довольно
отрады».
Константин Злобин получил образование в школе Евангелического общества Моравских братьев гренгутеров, располагавшейся
в основанном чешскими колонистами городке Сарепта1. Он знал несколько иностранных языков, отличался огромной эрудицией, имел
склонность к поэтическому творчеству. В то время, когда Сперанский учился и преподавал в Санкт-Петербургской семинарии, Константин Злобин служил в канцелярии Санкт-Петербургского военного губернатора. Впоследствии он будет служить сверхштатным
1
В 1920 г. городок Сарепта был переименован в Красноармейск. В настоящее вре-
мя территория бывшей Сарепты является районом города Волгограда.
34 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
чиновником по особым поручениям при Г. Р. Державине. Отцом
Константина Злобина являлся известный в среде столичной аристократии и даже самой императрице своей благотворительностью и
патриотизмом богатый купец Василий Алексеевич Злобин1.
«Может быть, я холоден в дружбе внешней, но зато я постоянен
и, полюбив раз, не переменю своих правил», — писал Сперанский
в одном из писем к П. Г. Масальскому. Петр Григорьевич происходил из семьи священников и получил образование в Ярославской духовной семинарии. Он был другом Сперанского и поверенным его
в финансовых делах до конца его дней. И умер в один год с ним.
«Друг мой» — так обращался Михайло Сперанский и к Петру
Словцову. Тот же, в свою очередь, считал Сперанского лучшим своим другом. Подружились они в Санкт-Петербургской семинарии.
Петр Словцов прибыл сюда из Сибири после окончания Тобольской
епархиальной семинарии. Он был почти на пять лет старше Сперанского. По завершении учебы в Петербурге Петр Словцов вернется
в Тобольск на должность учителя философии и математики в той самой семинарии, выпускником которой был. Но жизненным дорогам
друзей еще не раз суждено будет пересечься.
1
Василий Алексеевич Злобин родился в 1755 или 1757 г. Он происходил из бед-
ной крестьянской семьи, работал в детстве подпаском, а после того, как выучился
грамоте, — сельским писарем. Первоначальное свое состояние он заработал во
время службы торговым представителем при А. А. Вяземском, который, буду-
чи генерал-прокурором, одновременно ведал по поручению императрицы Ека-
терины II целым рядом финансовых и хозяйственных дел. В 90-е годы XVIII в.
В. А. Злобин был одним из самых богатых русских купцов: он содержал винные
откупа, имел рыболовные промыслы в Астрахани, поставлял продовольствие
в Москву и Петербург и соль в 20 губерний России. О том, что он пользовался
уважением и при царском дворе, свидетельствует следующая надпись на пре-
поднесенной ему в 1790 г. серебряной кружке: «От Ея Императорского Величе-
ства Екатерины II Государыни и Самодержицы Всероссийкие всемилостивейше
пожалована сия крушка вольскому купцу и городскому главе Василию Злобину
в знак монаршего благоволения к усердию и трудам, оказанным им по разным
делам ему поручаемым». Город Вольск, расположенный в Саратовской губернии,
был выстроен на средства В. А. Злобина на месте деревни Малыковка, в которой
он родился и провел свое детство. В Санкт-Петербурге Василий Злобин арендо-
вал трехэтажный дом, в котором часто устраивал роскошные званые обеды. По
большим праздником он, одетый в красивый русский кафтан, приходил в царский
дворец с поздравлениями. Ему неоднократно предлагались чины и ордена, но он
отказывался от них, ценя только звание Именитого гражданина и пожалованные
ему императрицей Екатериной II и Александром I золотые медали. В коллекции
Исторического музея хранится портрет купца В. А. Злобина, изображенного не-
известным художником сидящим в кресле и одетым в русский красный кафтан с
указанными тремя золотыми медалями на лентах, обвивающих шею.
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 35
* * *
Князь Алексей Борисович Куракин был человеком сплошных противоречий. Не лишенный природой острого ума, являлся он в то
же самое время довольно ограниченным в воззрениях. Несколько
весьма банальных истин, где-то походя подобранных, да ряд абстрактных понятий, по преимуществу французского происхождения, составляли всю его политическую мудрость. Ведя развратный
образ жизни, отличаясь мотовством и суетливостью в делах, имел
он вместе с тем большую приверженность ко всякому внешнему порядку и был в целом формалистом. Крайне угодливый в свойствах
характера, он выступал в наружных манерах с удивительным благородством и представительностью. В последние годы царствования
императрицы Екатерины II Алексей Борисович Куракин занимал
должность управляющего «третьей экспедицией для свидетельствования государственных счетов»; с восшествием на императорский
престол Павла I назначен был генерал-прокурором; при императоре Александре I являлся малороссийским генерал-губернатором,
а затем министром внутренних дел; наконец, при императоре Николае I являлся председателем департамента экономии Государственного совета и орденским канцлером. Однако натуре его в наибольшей мере соответствовала всегда лишь одна должность. «Все тот же
квартальный надзиратель или следственный пристав», — скажет о
нем в 1823 году М. М. Сперанский. В холоде этого высказывания ничего не было бы примечательного, когда б не то особое значение, каковое имел А. Б. Куракин в судьбе того, кто его изрек. Был Алексей
Борисович для Сперанского, что называется, «роковым человеком».
Именно через него Михайло попал в гражданскую службу — главную колею своего жизненного пути.
В начале 1795 года князю Куракину вздумалось приобрести себе
домашнего секретаря для ведения переписки на русском языке. На
должность эту выбран был молодой преподаватель АлександроНевской семинарии Михайло Сперанский. Сохранилось много различных преданий о том, как очутился он в куракинском доме. Наиболее достоверным из них представляется следующее. Влиятельный
вельможа обратился за помощью в подборе секретаря к митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Гавриилу, и тот рекомендовал ему Сперанского как наиспособнейшего из всех молодых людей, которых знал. В качестве испытания рекомендованному
было предложено написать одиннадцать писем, предполагаемое со-
36 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
держание коих было обрисовано ему лишь в самых общих чертах.
Задание это Михайло получил вечером, но к утру все письма лежали
уже на столе князя Куракина. Изящный стиль их и быстрота составления восхитили его чиновную натуру, и судьба Сперанского решилась. Алексей Борисович немедленно назначил способного поповича
своим секретарем1, определив ему за исполнение секретарских обязанностей 400 руб. ежегодного жалованья. Кроме того, князь купил
Сперанскому вместо длинного и простого сюртука, который тот носил тогда, самую модную в то время одежду и поселил его, с разрешения митрополита Гавриила, в своем доме.
Возложив на Сперанского обязанности домашнего секретаря,
князь Куракин вместе с тем поручил ему обучать русскому языку
своего десятилетнего сына — Бориса Алексеевича2 и девятилетнего
племянника (сына сестры своей супруги) Сергея Уварова — будущего знаменитого министра народного просвещения России и президента Санкт-Петербургской Академии наук3. При этом Михайло
Михайлович сохранил место преподавателя в Санкт-Петербургской
духовной семинарии.
6 ноября 1796 года скончалась императрица Екатерина II, и на
престол взошел Павел I. На высшие должности управления империей стали назначаться новые лица. 4 декабря Алексей Борисович
Куракин был определен на место генерал-прокурора4. К тому времени князю исполнилось тридцать семь лет. В молодости он изучал юридические науки в Лейденском университете, а с 1780 и до
1792 года служил в генерал-прокурорской канцелярии, исполняя одновременно функции заседателя верхнего земского суда. В 80-е годы
Алексей Борисович некоторое время работал под началом цесаре-
1
Это назначение могло произойти до 22 января 1795 г. В отделе рукописей Россий-
ской национальной библиотеки сохранилось письмо Сперанского к архимандри-
ту Евгению, обозначенное указанным днем, в котором он сообщает о начале своей
службы секретарем в доме князя Куракина.
2
Борис Алексеевич Куракин родился 13 сентября 1784 г., а умер 12 октября 1850 г.
С 1822 г. он являлся сенатором.
3
Должность министра народного просвещения Российской империи Сергей Се-
менович Уваров (1786–1855) занимал с 1833 по 1849 год, а президентом Санкт-
Петербургской Академии наук являлся с 1818 г. и до самой смерти.
4
Текст указа от 4 декабря 1796 г. о назначении князя Куракина генерал-прокурором
опубликован в издании: Сенатский архив. Том 1: Именные Указы императора
Павла I. СПб., 1888. С. 21 («В Санкт-Петербурге. Указ НАШЕМУ Сенату. Всеми-
лостивейше повелеваем тайному советнику князю Алексею Куракину быть НА-
ШИМ генерал-прокурором. Павел»).
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 37
вича Павла Петровича, помогая ему в составлении проектов государственных реформ. Поэтому в назначении его генерал-прокурором не
было ничего удивительного.
Заняв новую и весьма важную должность, князь Куракин пожелал иметь известного ему способностями к канцелярской работе
Сперанского в своем ведомстве, поэтому предложил Михайле покинуть семинарию и перейти в «статскую службу».
Некоторое время Сперанский серьезно колебался. Спросил письмом своих родителей, согласны ли они на переход его в гражданскую службу. Родители ответили, что предоставляют ему поступить как пожелает. Своими сомнениями Сперанский поделился и со
Словцовым. Петр Андреевич, поэтическая натура, бросил весь свой
пыл на то, чтобы склонить друга Михайлу ко вступлению в гражданскую службу. К прозаическим доводам он добавил аргумент стихотворный, полушутливый-полусерьезный:
Полно, друг, с фортуною считаться
И казать ей философский взор,
Время с рассуждением расстаться,
Если счастие катит на двор.
Лучше с светом в вихрь тебе пуститься
И крутиться по степям честей,
Чем в пустыню с Прологом забиться
И посохнуть с горя без людей.
Ветер веет вам благополучный:
Для чего ж сидеть бы взаперти?
Для чего вдаваться мысли скучной,
Что застанет буря на пути?
Правильно ты весил света муку,
Тяжесть золотых его цепей;
Но ты взвесил ли монахов скуку,
И сочел ли, сколько грузу в ней?
...........................
Понимал Петр Андреевич своего друга, знал, чем прельстить его
сложносоставную, жаждавшую множества впечатлений, желавшую
полнокровной жизни душу. Трудно сказать с определенностью, какую действительно роль в выборе Сперанским светского поприща
сыграло это, весьма длинное — в 40 строк — стихотворение Петра
Словцова. Известно, однако, что Михайло Михайлович долго хранил это стихотворение у себя, а однажды дал переписать его своим
ученикам.
38 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Но как бы то ни было, сила, толкнувшая молодого поповича
в омут политики, была и в нем самом. Она, эта сила, коренилась
в той жажде деятельности, что по мере его духовного созревания все
более и более охватывала его существо. Он знал, что выбираемый
им жизненный путь есть путь через бурю, через лишения и постоянное беспокойство. О том, что поприще государственной службы —
это сфера нелегких испытаний, писал в своем стихотворении и Словцов. Но в том-то вся и суть, что именно в буре, именно в беспокойстве видел молодой Сперанский основное условие счастья, покой же
считал состоянием, мертвящим человеческую душу. Ровно за год до
момента, в который пришлось ему делать главный в своей жизни
выбор, он записал, размышляя о счастии: «Человек, который ничем
не занимается, есть существо уединенное, оставленное в бездействии
среди всеобщего движения Вселенной; его покой есть дикое молчание пустыни. С другой стороны, сколько надобно дать сердцу толчков, чтоб привесть к нему минутное сопряжение приятных потрясений».
В самообразовании своем и размышлениях молодой Сперанский рано вышел за рамки религиозных вопросов и проблем нравственного бытия человека. Будто под действием некоего внутреннего инстинкта он с необычайной для семинариста силой заинтересовался существующим в человеческом обществе механизмом
властвования, средствами управления людьми. В одном из его сочинений, датированном 1792 годом, имеются примечательные на сей
счет слова: «Когда великая ось правления обращается в наших очах,
когда сильные пружины, дающие движение политической системе,
перед нами открыты, когда в обществе нет ничего столь великого,
чтобы от нас было скрыто, на какую высоту не всходят тогда наши
понятия?» «Какое зрелище для народа, — записывал попович в сентябре 1795 года, — увидеть в первый раз сии могущественные пружины, кои несколько веков непостижимым для него образом двигали его волю! узреть сие великое колесо правления, что, обращаясь на таинственной оси, возвышало и низвергало с собою счастие
миллионов!»
1
В своем прошении об увольнении из Санкт-Петербургской семинарии, поданном 20 декабря 1796 года митрополиту Гавриилу, Сперанский указал, что «находит сообразнейшим с своими склонно-
1
Сперанский М. М. Досуги (сентябрь 1795 года) // Дружеские письма графа
М. М. Сперанского к П. Г. Масальскому. СПб., 1862. С. 128.
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 39
стями и счастием вступить в статскую службу». Владыка не захотел
отпускать способного молодого преподавателя из духовной семинарии и стал убеждать его не выходить в светское звание, а вступить
в монашество, через которое ему, преподавателю лучшей в России
духовной семинарии, открывалось в близком будущем архиерейство.
Неизвестно, сколько времени пришлось бы Сперанскому ждать
перехода из духовного ведомства в «статскую службу», если бы не
вмешался в его судьбу император Павел I. Читая тексты документов, представляемые генерал-прокурором Куракиным, его величество обратил внимание на их изящный стиль и чистоту слога, логичность и ясность их содержания. «Кто это у тебя так прекрасно сочиняет бумаги?» — спросил он у Куракина. Генерал-прокурор назвал
Сперанского и сообщил, что очень желал бы перевести его из духовного ведомства в свою канцелярию, но «это выходит из обыкновенного порядка», да и митрополит, «дорожа Сперанским, не хочет его
уступить». «А желает к тебе перейти на службу Сперанский? — задал
вопрос Павел. «Очень желает!» — поспешил ответить Куракин. «Так
я объяснюсь с митрополитом, и все это дело улажу к общему удовольствию и к пользе общей», — сказал тогда император.
24 декабря 1796 года митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил подписал Сперанскому следующий документ, открывавший ему дорогу «в статскую службу»: «Объявитель сего магистр Михайло Сперанский в Санкт-Петербургской АлександроНевской семинарии в продолжение десяти лет обучал разным
наукам, как-то: математике, красноречию, физике и философии,
был семинарии префектом и исполнял должность свою со всею возможною ревностию и успехом, ведя себя наилучшим образом. Ныне
же по желанию и просьбе уволен для вступления в статскую службу,
в засвидетельствование чего и дан ему за подписанием моим и печатию сей аттестат».
На самом деле преподавательская деятельность Сперанского
в Санкт-Петербургской семинарии длилась менее пяти лет. Митрополит Гавриил сознательно преувеличил в два раза срок его работы
в семинарии. Эта уловка понадобилась для того, чтобы дать возможность способному поповичу начать государственную службу с более
высокой ступени в иерархии статских чинов.
2 января 1797 года М. М. Сперанский был зачислен в канцелярию генерал-прокурора на должность делопроизводителя с чином
титулярного советника.
40 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
В письме от 26 января 1797 года к архимандриту Новоторжского Борисоглебского монастыря Евгению Михайло следующим
образом описал ситуацию, возникшую с ним после сделанного ему
князем Куракиным предложения вступить в гражданскую службу:
«Живя в его доме, с одной стороны, я не чувствительно привыкал к
свету и его необходимой суете; с другой, имея всегда готовое пристанище, я смеялся вздору и лишним забобонам. Таким образом, растворяя уединение рассеянностию и одни мечты меняя на другие, я
прожил до самой перемены в правлении. Князь Алексей Борисович,
сделавшись генерал-прокурором, милостивейшим образом принял
меня в свою канцелярию титулярным советником и на 700 р. жалованья. Таким образом, весы судьбы моей, столь долго колебавшись,
наконец, кажется, приостановились; не знаю, надолго ли; но это и
не наше дело, а дело Промысла, в путях коего я доселе еще не терялся».
Так произошел в судьбе Сперанского поворот, определивший
всю его дальнейшую жизнь и давший русской истории одного из
самых выдающихся и загадочных деятелей. С этого момента будто
в каком-то бурном потоке понесет Сперанского, так что и на мгновенье застыть, оглянуться, задуматься долго не представится ему
подходящего случая. Впрочем, и сам он, охваченный угаром государственной деятельности, будет гнать от себя всяческие размышления о собственной судьбе, всякие воспоминания о прошлом. «Кто
взял на себя крест и положил руку на рало, тот не должен озираться
вспять, — и что, впрочем, озираясь, он увидит? Мечты и привидения, все похоть очес и гордость житейскую». Так напишет он спустя
одиннадцать лет, достигнув вершины карьеры, Петру Андреевичу
Словцову.
Впоследствии Сперанский не раз будет горько жаловаться на
свою чиновную долю и сожалеть о том, что выбрал ее себе. Но тогда,
в самый момент выбора и в начале своей чиновной службы, он был
полон благих надежд, он чувствовал в себе необыкновенные способности и был уверен, что станет знаменитым, что непременно прославит свое имя какими-нибудь великими свершениями. «Больно мне,
друг мой, если смешаете вы меня с обыкновенными людьми моего
рода: я никогда не хотел быть в толпе и, конечно, не буду», — высказался он как-то в письме к своему приятелю.
Подобным образом думают и говорят лишь в ту пору человеческой жизни, в которой будущего больше прошедшего, надежд
больше разочарований, а веры в собственные силы больше веры во
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 41
всесилье обстоятельств. В эту чудесную пору даже предчувствие неудавшейся судьбы, если оно уже есть, пронизано оптимизмом. Ну и
пусть не удалась судьба! Разве это плохо, что мы жили не так, как
хотели бы себе жить, что многого не успели, что многие наши способности и возможности остались нереализованными? Боже, как беден внутренне тот, кто жил так, как и хотел бы жить, кто все успел,
кто реализовал все свои способности! Как же мало он себе хотел!
И сколь мало способностей в себе носил!
42 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Глава вторая
Восхождение
Он тем и высок, что снизу восходил вверх без подпор
и подымался собственною энергиею, своими талантами и достоинством
Парфений Чертков. Из письма М. А. Корфу
Молодой человек, каковы бы ни были его достоинства, никогда не может возвыситься сам по себе:
подобно плющу ему приходится обвиваться вокруг
некоего власть имущего или влиятельного человека.
Честерфилд. «Максимы»
Глава вторая. Восхождение
Как в России делали карьеру? Безусловно, многих возносили вверх
по служебной лестнице знатность, связи родства, богатство или же
простой случай. Но к последнему нередко добавлялось и другое —
усердие и расторопность в исполнении служебных поручений, ум и
талант. Петр I, дав понять своим приближенным, что ничем нельзя
угодить ему более, нежели отыскав где-либо способного, талантливого человека, вызвал среди них настоящую «гоньбу» на таланты и
способности. Трудно назвать другое время в русской истории, в которое имелось бы столько одаренных людей в государственном
управлении, сколько было во время царствования Петра Великого.
Высоко ценила ум и талант императрица Екатерина II. «Когда
мне в молодости случалось встретить умного человека, во мне тотчас рождалось горячее желание видеть его употребленным ко благу
страны», — заявляла она в своих записках. Несколько патетично звучит данное заявление, но оно вполне правдиво. Уважение к талантам, способность открывать их искушенная в секретах управления
людьми государыня считала необходимейшими свойствами правящей особы. Кто не имеет этих свойств, тот не достоин править — таково было ее мнение. И действительно, сотрудников себе она подбирала, как правило, по уму. Незаурядными умственными способностями отличался, например, избранный императрицей в личные
секретари Александр Васильевич Храповицкий, который много из
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]