Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 143
Глава четвертая
«Выступил на бой один…»
Честный человек в сем мире есть совершенно редкая
находка.
Михаил Сперанский
Честному человеку всегда трудно занимать важные
места государства.
Алексей Аракчеев
Из всех огорчений самое чувствительное для всякого
человека есть расстаться с его идеями добра и находить то невозможным, что столь очевидно было бы
полезно. Это мучение Тантала видеть добро, хвататься за него и никогда не поймать. Это судьба
всех почти лучших человеческих желаний.
Михаил Сперанский
Глава четвертая. «Выступил на бой один…»
Летом 1809 года Сперанский, вынужденный прежде кочевать по чужим домам, снимая квартиры, смог, наконец, обзавестись собственным домом. За умеренную цену он купил у статского советника Борзова небольшой двухэтажный особняк — довольно скромное, обветшалое уже здание на Сергиевской улице близ Таврического сада.
После ремонта, длившегося почти два месяца, дом приобрел сносный вид, и осенью Михайло Михайлович поселился в нем вместе с
десятилетней дочерью и тещей.
Елизавета и госпожа Стивенс расположились в комнатах на первом этаже. Здесь же устроены были гостиная, зала, столовая, комнаты для прислуги и приемный кабинет, весь уставленный шкафами
с книгами. Кабинет призван был служить одновременно домашней библиотекой. Сам хозяин дома обосновался на втором этаже —
в просторной комнате, наполненной рукописями и тишиной. Она
стала для него рабочим кабинетом и спальней. Наряду с письменным столом здесь стоял кожаный диван, на котором обитатель кабинета спал. Окна кабинета смотрели на Таврический сад, окружавший
дворец князя Потемкина, в котором давно уже не было жильцов.
144 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
В доме на Сергиевской улице Сперанский прожил с осени 1809-го
до весны 1812 года. Именно на это время приходится вершина, апогей его судьбы. Никогда его жизнь не была столь насыщенной различными событиями, а его государственная деятельность такой интенсивной, как в эту пору.
Дочь Сперанского вспоминала впоследствии, что рабочий день ее
отца в ту пору начинался рано. В шестом, а часто и в пятом часу утра
он был уже на ногах: читал, писал, а часов с 7–8 принимал приходивших по разным делам людей. После приема посетителей вновь читал
или писал либо выезжал во дворец. В 3 часа дня Михайло Михайлович выходил на ежедневную часовую прогулку, после чего садился
обедать. Обедал он обыкновенно с друзьями, тоже чиновниками:
А. А. Столыпиным, М. Л. Магницким, А. А. Жерве, Ф. И. Цейером
1
Образованные, остроумные люди, они всегда охотно откликались на
приглашения Сперанского отобедать с ним — обед в его доме был
скуден по составу блюд, но зато богат содержанием застольных разговоров. Завязывавшаяся за обедом беседа, полусерьезная, полунасмешливая, занимала время и по окончании его, но не более чем
на час. Все участники таких обедов-бесед были предельно раскованными, свободными в выражении себя. Эта атмосфера раскованности
и свободы, быть может, и привлекала их более всего в дом Сперанского.
Часов с 5 вечера Михайло Михайлович снова отдавался работе:
писал что-либо или же ехал к государю. Перед тем, как его дочь отходила ко сну, он приходил к ней поболтать или поиграть — сам же
ложился спать довольно поздно. В горячую пору подготовки проектов государственных преобразований Сперанский работал по 18 часов в сутки, почти без отдыха2.
.
1
Ф. Ф. Вигель следующими словами характеризовал в своих «Записках» Франца
Ивановича Цейера: «Маленький, чванный, тщедушный сиделец из нюрнбергской
лавки, Цейер, был также действительным, хотя довольно безгласным, членом сего
общества; это, как говорят французы, был бедный черт, добрый черт. Он славился
знанием французского языка, потому он сделался нужен Сперанскому, который
взял его почти мальчиком жить к себе в дом; он оставался потом почти целый век
при нем вроде адъютанта, секретаря или собеседника, и на хвосте орла паук сей
взлетел наконец до превосходительного звания».
2
Историк М. П. Погодин писал в своей статье, посвященной реформатору: «Спе-
ранский работал с неистовством. По осьмнадцать часов в день сидел он за своим
письменным столом и неестественным образом жизни расстроил свой организм
до такой степени, что желудок не мог у него варить без возбудительных средств,
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 145
По мере сближения с императором Александром круг деятельности Сперанского все более расширялся. 1809 год принес ему чин
тайного советника
1
, членство в Главном правлении училищ и пост
канцлера университета в городе Або (шведское название финского
г. Турку)2, должность управляющего Комиссией для рассмотрения
финляндских дел (с 20 июля 1810 года — просто Комиссией финляндских дел)3. При этом за ним сохранялись, естественно, прежние
должности: статс-секретаря императора, товарища министра юстиции и члена Комиссии составления законов.
7 марта 1809 года Комиссии составления законов была придана
новая внутренняя организация: в ее составе были образованы Совет и Правление, а рядовых членов (юрисконсультов) разделили на
шесть отделений во главе с начальниками. Отделение первое (Гражданского уложения) возглавил Г. А. Розенкампф, Отделение второе
(Уголовного уложения) — Я. А. Дружинин, Отделение третье (Ком-
спина не могла разгибаться» (Погодин М. П. Сперанский (Посвящается барону
Модесту Андреевичу Корфу) // Русский архив. 1871. Вып. 7 и 8. Стлб. 1120).
1
По формулярному списку Сперанский получил чин тайного советника 30 августа
1809 г., но в исторической литературе иногда называют датой получения им этого
чина 3 августа 1808 г.
2
Данное назначение состоялось 17 апреля 1809 г.
3
Комиссия для рассмотрения финляндских дел была создана 19 мая 1802 г. для
разработки проектов управления территорией Финляндии, отошедшей к Рос-
сии по Абосскому мирному договору 16 июня 1743 г. (провинция Кюменогор-
ская с Нейшлотом, Вильманстрандтом и Фридрихгамом). Председателем ее был
И. А. Тейльс. Сперанский начал заниматься делами Финляндии с момента на-
значения на пост товарища министра юстиции, т. е. с 16 декабря 1808 г. К этому
времени территория этой страны в результате победы России в войне со Швецией
оказалась под властью российского императора. Юридически вхождение Финлян-
дии в состав России было закреплено русско-шведским мирным договором, за-
ключенным 5 сентября 1809 г. Но документы, оформлявшие систему управления
в Великом княжестве Финляндском, предоставлявшие ему широкую автономию,
собственные представительные учреждения и другие элементы конституционно-
го строя, стали разрабатываться с ноября 1808 г. Некоторые планы по обустрой-
ству Финляндии в составе России были изложены 16 марта 1809 г. императором
Александром I в его выступлениях при открытии и закрытии финляндского Сей-
ма в Борго. Тексты этих выступлений писал Сперанский. Именно Сперанский вел
по поручению российского императора переговоры с политическими деятелями
Финляндии по вопросам организации управления этой страной. В своих проектах
политического устройства Финляндии, которые в общем своем объеме составля-
ют целый том, Сперанский исходил из того, что «Финляндия есть государство, а
не губерния». Он способствовал сохранению в этой стране местных органов вла-
сти и туземных традиций. За эти заслуги перед Финляндией Сперанскому был
предложен диплом на финляндское дворянство, но он отказался от него.
146 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
мерческого уложения) — Ф. К. Вирст, Отделение четвертое (Публичного права и государственной экономии) — М. А. Балугьянский, Отделение пятое (Свода законов Остзейских губерний) — Е. Ф. Зальдельшт, Отделение шестое (Свода законов Малороссийских и
Польских) — А. К. Повстанский. Непосредственное управление названными отделениями и надзор за их деятельностью стало с указанного времени осуществлять Правление комиссии из министра
юстиции П. В. Лопухина, товарища министра юстиции М. М. Сперанского и сенатора Н. Н. Новосильцова. Совет комиссии был призван разрешать общие проблемы, которые могли возникнуть в процессе ее работы. На практике все управление Комиссией составления
законов сосредоточилось в руках Сперанского.
1 января 1810 года Александр I учредил своим манифестом Государственный совет. Сперанский получил в этом органе, созданном
для обсуждения всех частей управления «в главных их отношениях
к законодательству», должность государственного секретаря. В ведении его оказалась вся проходившая через Государственный совет документация: он готовил бумаги к заседаниям, составлял доклады и отчеты для представления императору Александру. Выступавшая внешне обыкновенной канцелярской должностью функция
государственного секретаря на практике приобретала исключительную важность. Современники сразу поняли это. «Великий и всемо-
гущий Сперанский, главный секретарь империи и фактически первый
министр» — так писал в одном из своих писем посланник королев-
ства Сардинии в Петербурге граф Жозеф де Местр, и эти слова не
были слишком большим преувеличением. Князь И. М. Долгоруков
характеризовал в своих записках новое положение Сперанского следующими словами: «Тогда стали как блины выходить разные умозрительные и теоретические системы, которые, чем темнее были писаны, тем превосходнее казались. Надобно ли сказать, кто затирал
всю эту брагу? Сперанский, сделавшись вдруг и открытым образом
первым лицом в государственном управлении, приспособил к себе
новую должность и наименован государственным секретарем, наподобие такого же во Франции, которого представлял Марет, ибо тогда
все перенималось у Наполеона: и тактика, и судопроизводство, и
хит рое искусство обмана. Новая должность сблизила более, нежели
когда-нибудь, Сперанского с государем. Он совершенно овладел его
помышлением, и тот не мог с ним расстаться. Не было дела, не было
бумаги, которая, как через чистилище, не проходила руками Сперанского прежде обличения ее в юридическую форму. Канцелярия
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 147
и образ производства дел в Совете так были устроены, что Сперанский как секретарь все видел, читал, подносил государю в кабинете,
провозглашал в присутствии Совета и, наконец, выпускал в мир крещенный. Правою рукою его и главным сотрудником был Магницкий. В прочем все председатели и министры казались нулями и действительно не смели быть гласными буквами. Публика петербургская, старая и подлая рабыня, сперва пленилась обновкой, но, увидя
тяжеловесную мочь Сперанского, задумалась и начала шептать, что
все это худо, однако никто не смел говорить о том вслух, и под новым изречением, принятым в обычай, «вняв мнению Государственного совета», начал Сперанский выпускать именем государя свои
пышные вымыслы в школярном слоге»1.
В течение трехлетия с 1809 по 1811 год М. М. Сперанский являлся самым влиятельным среди русских сановников лицом — по существу, вторым после императора человеком в Российской империи.
С просьбами об устройстве различных дел к нему вынуждены были
обращаться даже члены императорской фамилии. Однажды великая
княгиня Екатерина Павловна попросила Сперанского о награждении
чином коллежского асессора Бушмана, секретаря и библиотекаря
своего мужа принца Георгия Ольденбургского. И Сперанский — подумать только! — отказал любимой сестре императора Александра I
на том основании, что ее просьба противоречит действующему законодательству о гражданском чинопроизводстве. Граф Ростопчин,
узнав об отказе Сперанского Екатерине Павловне, пришел в крайнее изумление, тут же перешедшее у него в раздражение. «Как смеет
этот дрянной попович, — возмутился он в присутствии великой княгини, — отказывать сестре своего государя, когда должен был почитать за милость, что она обратилась к его посредничеству».
Воздействие Сперанского на ход государственных дел было
в 1809–1811 годах почти всеобъемлющим. Оно распространялось на
русскую администрацию и суд, финансы и законотворчество, сферу
просвещения и культуры, внутреннюю политику и взаимоотношения России с другими государствами. Сперанский определял, если
не прямо, то косвенно, назначения на должности, в том числе и высшие. Когда Александр I, поддавшись уговорам своей сестры — великой княгини Екатерины, решил в начале 1810 года назначить на пост
1
Князь Долгоруков И. М. Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни,
писанная мной самим и начатая в Москве 1788-го года в августе месяце, на 25-ом
году от рождения моего. СПб., 2005. Т. 2. С. 140.
148 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
министра народного просвещения Н. М. Карамзина, Сперанский отговорил государя от намерения сделать это и предложил назначить
знаменитого историка сначала куратором Императорского Московского университета. Государь дал на это свое согласие, однако Николай Михайлович отказался от предложенной должности, посчитав
ее слишком незначительной для своей персоны.
«Сперанский был совершенно исключительным явлением в нашей высшей администрации первой половины XIX века»1, — писал историк С. М. Середонин. С таким заявлением трудно не согласиться. Одно только перечисление сделанного Сперанским на поприще государственной службы заняло бы множество страниц. Для
сколько-нибудь полного описания его государственной деятельности надобны многие тома. Среди разного рода дел, которыми занимался этот необычайно трудолюбивый и работоспособный человек
в период с 1809 по 1811 год, главным была реформа политического
строя России. Что бы он ни делал, все было так или иначе связано с
его проектами государственных преобразований.
* * *
11 декабря 1808 года Сперанский читал императору Александру
свою записку «Об усовершении общего народного воспитания».
В начале ее говорилось о двух основных средствах, которыми правительство может действовать на народное воспитание. Первое из них,
писал Сперанский, состоит «в доставлении способов к просвещению», в устройстве учебных заведений и библиотек. Второе — «в побуждениях и некоторой моральной необходимости общего образования». О первом средстве Сперанский сообщал, что в России оно
«давно уже принято и, переходя разные постепенности, в настоящее
царствование нарочито усилено». Что же касается второго, то оно,
по его мнению, «не было еще довольно употребляемо». «Доселе правительство ограничивало себя частными поощрениями, отличиями,
напоминаниями. Но учение никогда еще не было у нас поставляемо
условием необходимым и обязанностию непременною для вступления в службу и занятия гражданских мест».
Записка о развитии в России системы народного образования
превращалась, таким образом, в дальнейшем своем изложении в за-
1
Середонин С. М. Граф М. М. Сперанский. Очерк государственной деятельности.
СПб., 1909. С. 179–180.
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 149
писку о чинах. Сперанский предлагал ликвидировать их. По его мнению, «чины не могут быть признаны установлением для государства
ни нужным, ни полезным». Чины «делят народ на два несоразмерных класса, на дворянство и чернь; не оставляют почти места среднему столь полезному состоянию; ввергают в презрение все, что ими
не украшено, дают ложную цену местам и достоинствам, смешивают
и ставят наравне людей просвещенных с невеждами, наполняют
должности чиновниками не способными и даже из писцов, науками
не приуготовленных; одним порядком службы приводят людей к
высшим званиям государственным; искательствами и множеством
мелких злоупотреблений они развращают дух народный и, что всего
горше, заражают самые источники народного воспитания».
Для исправления описанных пороков и повышения значения общего образования Сперанский предлагал установить правило, по которому чин коллежского асессора, как первый чин, дающий право на
потомственное дворянство, был бы открыт только для лиц, получивших университетское образование и сдавших соответствующие экзамены. Вместе с тем он высказал мнение о том, что «для канцелярских
чинов довольно оставить первые три офицерские чина», а «последующие восмиклассные чины затруднить для не учившихся и облегчить, сколь можно, для тех, кои предъявят свидетельства в их учении». Чин статского советника, как принадлежащий уже к государственной службе, Сперанский предлагал открыть «единственно для
людей, в учении испытанных и в службе довольно уже упражнявшихся». Разработанные им новые правила возведения в чины Михайло Михайлович изложил в законопроекте, текст которого приложил к записке «Об усовершении общего народного воспитания».
В дополнение к этим документам Сперанским были представлены государю 11 декабря 1808 года «Предварительные правила для
специального Лицея». Речь здесь шла о принципах обучения и воспитания в будущем Царскосельском лицее — учебном заведении, которое предназначалось служить задаче подготовки чиновников для
центральных ведомств.
В июле 1809 года, когда император ехал с Каменного острова
в Петергоф, карета по какой-то причине опрокинулась, и он серьезно
повредил себе ногу. Несколько недель Александру пришлось провести в одной из комнат Петергофского дворца. Этим своеобразным
отпуском императора и воспользовался Сперанский для того, чтобы
побудить его величество осуществить реформу чинопроизводства.
Поселившись в Петергофе, он навещал государя почти ежедневно.
150 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Во время этих визитов и был выработан окончательный текст Именного Указа императора Правительствующему Сенату «О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях
в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники». 6 августа 1809 года, в день Преображения Господня, данный
указ был опубликован. Для чиновников точно гром грянул. Восемь с
лишним лет жившие спокойно, они вдруг заволновались, забеспокоились за свою судьбу. И эти волнения и беспокойства чиновников не
были безосновательными. Не был, наверное, спокоен при издании
указа и сам его автор: Михайло Михайлович не мог не сознавать,
какую бурю в российских канцеляриях вызовет осуществление на
практике предложенного им государю нового порядка производства
в чины по гражданской службе. Но вряд ли способен он был представить все роковые последствия этой реформы лично для себя.
Текст Указа от 6 августа 1809 года начинался с напоминания о
том, что в изданных 24 января 1803 года правилах народного просвещения было постановлено: «Чтоб ни в какой губернии, спустя
5 лет по устроении в округе, к которому она принадлежит, на основании общих правил училищной части, не определять к гражданской
должности, требующей юридических и других познаний, людей, не
окончивших учения в общественном или частном училище». Пос ле
этого отмечалось, что смысл этого постановления состоял в том,
чтобы «разным частям гражданской службы доставить способных
и учением образованных чиновников; чтоб трудам и успехам в науках открыть путь к деятельности, предпочтению и наградам, с службою сопряженным»1. При этом предполагалось, что все свободные
состояния и особенно дворянское сословие воспользуются открытием университетов, гимназий и училищ, щедро финансируемых из
государственной казны и поддерживаемых добровольными пожертвованиями самого дворянства, и предпочтут отечественную систему
обучения «способам учения иностранным, недостаточным и ненадежным». Однако предположения эти — констатировалось в рассматриваемом указе — не осуществились. Из ежегодных отчетов Министерства просвещения видно, что дворянство, которое должно
1
Именной указ, данный Сенату, «О правилах производства в чины по гражданской
службе и об испытаниях в науках, для производства в коллежские асессоры и
статские советники». 6 августа 1809 года // Законодательство императора Алек-
сандра I. 1801–1811 годы / Составитель и автор вступительной статьи В. А. Том-
синов. М.: Зерцало, 2011. С. 377.
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 151
было бы служить примером всем другим состояниям, «в сем полезном учреждении менее других приемлет участия». Между тем государственная служба требует «сведующих исполнителей, и чем далее
отлагаемо будет твердое и отечественное образование юношества,
тем недостаток впоследствии будет ощутительнее». Причина отмеченного «неудобства» усматривалась указом в существовании возможности «достигать чинов не по заслугам и отличными познаниями, но одним пребыванием и счислением лет службы»1. Для того,
чтобы воспрепятствовать исканиям чинов без заслуг, а истинным заслугам дать новое признание, указом устанавливался новый порядок
производства в чины по гражданской службе.
Согласно правилам, установленным Указом от 6 августа 1809 года, для производства в чин коллежского асессора отныне недостаточным было выслужить положенное число лет в титулярных советниках и положительно характеризоваться своим начальством. Для
этого чиновнику надлежало теперь иметь «свидетельство от одного из состоящих в Империи Университетов, что он обучался в оном
с успехом наукам, Гражданской службе свойственным», или выдержать экзамен в этих науках в порядке, определенном Главным правлением училищ.
Правила производства в чины до коллежского асессора оставлялись рассматриваемым указом в прежнем виде.
Производство в чины надворного советника и затем коллежского
советника, тех, кто на момент издания настоящего указа состоял
в чине коллежского асессора, должно было осуществляться в соответствии с Указом от 6 августа 1809 года лишь при условии, если
«с полною выслугою положенных лет, соединены будут самые достоверные свидетельства об отличном усердии в делах, особенное
одобрение заслуживших». Указ устанавливал порядок, при котором
«простое исполнение должности ни в каком случае, хотя бы оно и далее положенных лет простиралось, не дает права на производство»2.
Однако, чиновникам 8-го класса (коллежским асессорам), предъявившим «свидетельство об успешном их учении или испытании
в российском университете», указ давал право производства в следующий чин до статского советника, «невзирая на лета службы, и хотя
бы короткое время в настоящем чине находились».
1
Законодательство императора Александра I. 1801–1811 годы. С. 378.
2
Там же.
152 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Указ запрещал производить чиновников в статские советники
«по одним летам службы» и предписывал, что для такого производства необходимо удостовериться, что представляемый чиновник, по
крайней мере, десять лет продолжал службу «с ревностию и усердием», что в числе разных должностей, по крайней мере, два года
он действительно являлся в каком-либо месте «советником, прокурором, правителем канцелярии или начальником какой-либо положенной по штату экспедиции». Кроме того, ему надлежало представить «аттестат университета об успешном учении или испытании его
там в науках, гражданской службе свойственных», а также «одобрение начальства, в коем он служит, изображающее именно, какие он
оказал отличные заслуги»1.
В заключение Указа от 6 августа 1809 года приводилась программа экзаменов для чиновников, представлявшихся в чин коллежского асессора и выше — вплоть до чина статского советника. Они
должны были показать в науках словесных: «Грамматическое познание российского языка и правильное в оном сочинение. Познание,
по крайней мере, одного языка иностранного, и удобность перелагать с оного на российский»; в правоведении: «Основательное познание права естественного, права римского и права частного гражданского, с приложением сего последнего к российскому законодательству. Сведения в некоторых нужнейших частях права общего, как то:
экономии государственной и законов уголовных»; в науках истори-
ческих: «Основательное познание отечественной истории». Всеобщей, древней и новой истории «с частями к ней принадлежащими,
как то: с географиею и хронологиею». Знание первоначальных оснований статистики, особенно Российского государства; в науках ма-
тематических и физических: «знание, по крайней мере, начальных
оснований математики, как то: арифметики, геометрии, и общие сведения в главных частях физики»2.
Для проведения испытания чиновников Указ от 6 августа 1809 года предусматривал создание особого Комитета из ректора и трех
профессоров. Желающий подвергнуться испытанию должен был
явиться в этот Комитет и представить аттестаты учебных заведений,
которые окончил, если они есть у него. После этого для него назначались часы испытания, которое проводилось по вопросам, составленным в указанном Комитете.
1
Законодательство императора Александра I. 1801–1811 годы. С. 379.
2
Там же. С. 380.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]