Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 153
По правилам, установленным рассматриваемым указом, при испытании, например, в словесных науках, он должен был «тут же на
данную материю написать небольшое сочинение и сделать перевод»; в математических науках — «сделать на доске выкладку или
разрешить несколько проблем с доказательствами». При экзамене
в прочих науках он мог по своему выбору «отвечать словесно или
письменно, но не выходя из залы испытания». Кандидаты, не показавшие «нужных познаний», получали отказ, их имена вносились
в журналы Комитета. Кандидатам, показавшим достаточные успехи
в усвоении наук, «от Правления университетского, по донесению
Комитета», выдавался аттестат в надлежащей форме. Он представлялся чиновником своему начальству, которое должно было внести его в послужной список. При производстве чиновника в восьмиклассный чин заверенную копию данного аттестата надлежало представить в высшие инстанции вместе с его послужным списком.
Указ от 6 августа 1809 года предусматривал организацию в летние месяцы в столицах и городах, в которых имелись университеты,
для обучения молодых людей, состоявших на гражданской службе и
желавших получить более высокие чины, курсов словесных, юридических, математических и физических наук. После обучения на них
молодой чиновник мог сдавать экзамен в университете в описанном
выше порядке.
Содержание Указа от 6 августа 1809 года полностью соответствовало смыслу писавшихся Сперанским проектов государственных
преобразований и отвечало его пониманию сущности коренной общественной реформы в условиях российской действительности.
* * *
Идеей, лежавшей в основе представлений Сперанского о наиболее
плодотворных направлениях и способах преобразования русского
общества, была мысль о теснейшей взаимозависимости различных
сфер общественной жизни. Так, например, изменение существовавшей в России формы правления Сперанский прямо увязывал с ликвидацией крепостничества. «В самом деле, каким образом можно
основать монархическое управление по образцу, выше нами предложенному, — писал он в одной из своих записок, — в стране, где половина населения находится в совершенном рабстве, где сие рабство
связано со всеми почти частями политического устройства и с воинскою системою и где сия воинская система необходима по простран-
154 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
ству границ и по политическому положению?»1 Ставя вопрос о создании в России независимого в экономическом и политическом бытии своем сословия, с помощью которого только и можно было, по
его мнению, обеспечить независимость законодательной власти от
исполнительной и тем самым наполнить подлинным содержанием
внешние политические формы, Сперанский указывал, что независимость этого сословия может быть обеспечена, в свою очередь, лишь
при развитом общественном мнении. Но появление такого общественного мнения возможно лишь при условии просвещения населения, а следовательно, ликвидации крепостничества. Потому как просвещать народ и одновременно оставлять его в рабстве означает дать
ему возможность живее почувствовать горестное свое положение и
тем самым вызвать массовый протест с его стороны, который может
привести к разрушению государства. «Из человеколюбия, равно как
и из доброй политики, должно рабов оставить в невежестве или дать
им свободу»2.
Для обеспечения прочности общественных преобразований необходимы прочные законы. Но последние предполагают, в свою
очередь, справедливый суд, который невозможен без образованных
судей, искусных законоведов, просвещенной публики, совершенной
работы тех органов, откуда дела поступают в суд. Одним словом, реформа любой отдельной сферы жизни русского общества, будто по
волшебству какому, немедленно попадала в замкнутый круг. И чем
большее число сфер охватывала реформа, тем большее количество
замкнутых кругов возникало. Отсюда получалось, что осуществлять общественные преобразования в России — все равно что бросать камни в озеро. Каждый бросок производит лишь круги на воде.
Взбурливший центр быстро стихает, а круги все продолжают плыть
и расплываться.
У Сперанского не было никаких сомнений в том, что современная ему общественно-политическая система в России изжила себя,
что «настало время переменить ее и основать новый вещей порядок». Но отчетливое понимание этой истины дополнялось у него не
менее ясным осознанием того, что для устройства в России нового
1
Сперанский М. М. Записка об устройстве судебных и правительственных учрежде-
ний в России // Сперанский М. М. Юридические произведения / Под редакцией и
с биографическим очерком В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2008. С. 349–350.
2
Сперанский М. М. О коренных законах государства // Там же. С. 289–290 (при-
мечание).
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 155
общественно-политического порядка отсутствовали необходимые
предпосылки, и в первую очередь достаточно широкий слой воспитанных в новом духе людей — исполнителей. Реформатор исходил
из того, что самый лучший образ управления при отсутствии соответствующих исполнителей не может производить никакого полезного действия. Несовершенный же во внешних формах, но обеспеченный просвещенными исполнителями порядок не будет вредно
сказываться на жизнедеятельности населения.
Много лет спустя, когда жизнь Сперанского вся превратится
в воспоминание и настанет время для оценки его деятельности, биографы, историки и писатели примутся критиковать его реформаторские замыслы. Особенно резкой критике подвергнет их Николай
Гаврилович Чернышевский в своей рецензии на книгу М. А. Корфа
«Жизнь графа Сперанского», опубликованной в 1861 году в последнем номере журнала «Современник». Писатель-публицист будет
беспощадно бичевать Сперанского за то, что основным средством
осуществления в России коренных общественных преобразований
он полагал официальную правительственную власть — власть законного государя, что наиболее эффективными признавал в России
реформы, осуществляемые сверху, а революцию не считал для своей
родины полезной. По словам Чернышевского, Сперанский «не понимал недостаточности средств своих для осуществления задуманных преобразований», реформаторская деятельность его «жалка, а
сам он странен или даже нелеп». «Он был русский сановник, и, конечно, никогда не приходила ему в голову мысль прибегнуть к замыслам или мерам, несогласным с законными приемами и обязанностями его официального положения».
Сперанский действительно не принимал революционных способов преобразования общества, но данная позиция обусловливалась
не только его сановным положением. Он отвергал революцию, главным образом, потому, что видел в ней лишь разрушение существующих общественных порядков. И у него были серьезные основания
для такого ее понимания.
Когда в каком-либо обществе отсутствует слой людей в достаточной мере просвещенных и способных наполнить живительной энергией новую общественно-политическую систему, то как возможно
посредством революции достичь цели коренной перестройки данного общества? Разве не прав Сперанский в следующем своем высказывании: «Разрушив прежний вещей порядок, хотя несовершенный,
но с привычками народными сообразный, если порядок вновь уста-
156 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
новленный не будет обеспечен разумом исполнителей, он по необходимости родит во всех классах народа тем важнейшее неустройство,
что все, и самые обыкновенные, упущения ему приписаны будут?»
1
Революция — взрыв народного негодования против старого порядка, вопль восторга перед порядком новым, разгул страстей народных — разве создает она автоматически тот слой людей, который необходим новому общественно-политическому строю, разве
уничтожает она зло, заполнившее собою все поры общественного
организма? Не говорит ли мудрая История, что в революциях уничтожаются лишь социальные носители зла, но само зло, если даже
и сгорает в огне ее, то затем только, чтоб возродиться, как Феникс
из пепла, в ярком оперении революционной фразеологии. Люди, сообразные сознанием, привычками и поведением своим с характером нового строя, не могут возникнуть разом — годом-двумя-тремя.
Они взращиваются десятилетиями, если не столетием, постепенно,
незаметно. Необходимо только создать соответствующие для этого
условия, составляющие в совокупности то свободное состояние общественной жизни, в котором для людей существуют широкие возможности проявления своих личностных свойств. Но мало просто
создать подобное состояние — необходимо поддерживать его в течение длительного времени, быть может, целой эпохи, необходимы
постоянные, долговременные усилия по развитию просвещения народа, прежде чем получится нужный результат. Можно ли обеспечить выполнение данной задачи без помощи государственной власти? Всякий реально мыслящий даст на вопрос этот, без сомненья,
отрицательный ответ.
Те, кто смыслом всей жизни своей поставили борьбу против существующего в обществе зла и ведут ее по мере собственных возможностей, всегда подвержены одной большой угрозе — опасности
заразиться настроением, чувством, образом мышления своего врага.
Борющиеся против бюрократии часто проникаются бюрократическим сознанием и начинают видеть решение общественных проблем
в изменениях лишь внешних социально-политических форм организации общества. Наиболее решительно такую перемену производит
революция — отсюда великое с их стороны упование на революцию
как на самое подходящее средство искоренения общественного зла.
1
Сперанский М. М. Записка об устройстве судебных и правительственных учрежде-
ний в России // Сперанский М. М. Юридические произведения / Под редакцией и
с биографическим очерком В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2008. С. 343.
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 157
Отсюда и воззрение на революцию как на некое волшебное зелье,
мгновенно убивающее все зло в обществе и автоматически обеспечивающее людям, его составляющим, блаженное будущее. Главным кажется поэтому совершить революцию, захватить власть, после чего
все само пойдет, как считается, к лучшему. Отсюда и непонимание
того, что в действительности-то самое главное и трудное начинается
после революции, что предпринимать ее, заграбастывать в свои руки
власть без отчетливого представления о том, что делать дальше, без
обоснованных опытом человеческой истории и знанием человеческой психологии рецептов последующей политики значит бросаться
безоглядно в Никуда — в пропасть неизвестности и риска, увлекая за
собой на бессмысленную погибель целые людские поколения.
Именно вследствие зараженности бюрократическим сознанием
происходит неприятие очевидной истины, по которой внешняя свобода для людей осуществима лишь в той мере, в какой они свободны
внутренне. Нельзя строить новое общественное здание прежде, чем
заготовлен необходимый для него материал, то есть люди с соответствующими психическими наклонностями, умонастроением, стереотипами поведения. А материал-то этот заготавливается длительной
исторической эволюцией. И поскольку никакая революция отменить данной закономерности не в силах, постольку перед захватившими власть революционерами интересы общественного прогресса
со всей неизбежностью ставят ту же задачу постоянного, долговременного, настойчивого действия в направлении развития просвещения народа, создания и поддержания свободного состояния общественной жизни с предельной гласностью, свободой выражения
мнений, господством-диктатурой ПРАВДЫ.
Сперанский, уловивший основное противоречие в эволюции русского общества — противоречие между настоятельной необходимостью в новом общественно-политическом устройстве и отсутствием
для данного устройства соответствующего человеческого материала, — не сумел найти иного выхода из него, кроме медленного, постепенного совершенствования общественной жизни при содействии
государственной власти и… времени. Впрочем, выход этот был в тогдашних обстоятельствах единственно реалистическим, русский реформатор не имел здесь выбора — выбор был в другом: какая политическая власть была бы предпочтительнее в качестве орудия
преобразования общества по возможному в ту эпоху пути, власть законного государя или же революционная, возникшая в результате
революции? Сперанский выбрал первую, и Чернышевский назвал
158 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
данный выбор главной его ошибкой. Но взглянем на выбор Сперанского более внимательным взглядом. Только ли в угоду собственному официальному положению сановника сделал он его?
Власть революционная в одном, безусловно, превосходила бы
власть законного государя — она быстрее последней отменила бы
крепостную зависимость. Но мог ли Сперанский предполагать такое же безусловное превосходство ее и в иных важных отношениях?
Мог ли он иметь уверенность в том, что революционеры, ниспровергнувшие законного монарха и захватившие власть в полное свое распоряжение, будут настойчиво действовать в направлении развития
политической свободы, создания и поддержания именуемого интересами прогресса свободного состояния общественной жизни? Очевидно, что русскому реформатору было легче предположить как раз
обратное.
Перед революционерами, захватившими политическую власть,
на первый план в государственной деятельности всегда выдвигается задача удержания этой власти. И чем более озабоченными данной задачей делаются они, тем менее проявляют склонности действовать в направлении развития демократии и свободы. Отмененная
в ходе революции крепостная зависимость населения при таком режиме неизбежно возникнет вновь, пусть и в иных, нежели прежде,
формах. И тогда людям мыслящим и страдающим за свое отечество
придется начинать все с нуля и даже не с нуля, а с минуса, поскольку
столкнутся они с более глубокой и обширной развращенностью населения, нежели та, что была фактом до революции. При тогдашнем состоянии русского общества подобный печальный исход был
в высшей степени предсказуем. Не личному своему положению царского чиновника в угоду сделал выбор Сперанский, но российской
действительности.
Не последнюю роль среди обстоятельств этой действительности
играло также недовольство законного государя существовавшими
в России порядками и желание его переменить состояние русского
общества. Это свое недовольство и стремление к переменам император Александр I постоянно выказывал в общении с окружавшими
его сановниками. Как бы то ни было, Сперанский имел предостаточно оснований для самых благих надежд. Та откровенность, с которой писал он свои записки, та жестокая правда о русской общественной жизни, которую он выражал в них, предназначалась ведь
для государя: Александр I просил его не скрывать истины о состоянии Российского государства. Это невольно внушало мысль о се-
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 159
рьезности намерений его величества преобразовать систему государственной власти России.
* * *
Получив в конце 1808 года поручение от императора Александра составить общий план реформы российского государственного строя,
Сперанский посвятил этой работе почти целый год и закончил ее к
началу октября 1809 года. Созданному плану реформ он дал многообещающее название — «Введение к Уложению государственных законов». Вместе с этим введением Сперанский представил императору проект и самого уложения под названием «Краткое начертание государственного образования», а также «Общее обозрение всех
преобразований и распределение их по временам».
Позднее он будет доказывать государю, что в точности исполнил
его заказ, что разработанный им «план всеобщего государственного
образования» в существе своем не содержал ничего нового, а просто
давал идеям, занимавшим его величество с 1801 года, «систематическое расположение». «Весь разум сего плана, — будет утверждать
реформатор, — состоял в том, чтоб посредством законов и установлений утвердить власть правительства на началах постоянных и тем
самым сообщить действию сея власти более правильности, достоинства и истинной силы»
1
. И действительно, во «Введении к Уложению
государственных законов» он заявил: «Общий предмет преобразования состоит в них, чтоб правление, доселе самодержавное, постановить и учредить на непременяемом законе»2. Провозгласив данную
цель, Сперанский отметил далее, что достигнуть ее можно двумя
способами: первый заключается в том, чтобы облечь самодержавие
внешними формами закона, сохраняя под ними прежнюю его силу и
пределы власти. Второй же состоит в том, чтобы, помимо придания
самодержавию внешних форм закона, «ограничить его внутреннею
и существенною силою установлений», то есть основать правление
на законе «не словами, но самим делом».
1
Сперанский М. М. Пермское письмо к Александру Павловичу (январь 1813 г.) //
Русский архив. 1892. Кн. 1. Вып. 1. С. 52.
2
Сперанский М. М. Введение к Уложению государственных законов (план всеобще-
го государственного образования) // Сперанский М. М. Юридические произведения / Под редакцией и с биографическим очерком В. А. Томсинова. М.: Зерцало,
2008. С. 386.
160 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Содержание «Введения к Уложению государственных законов»
не оставляет сомнений в том, что именно второй способ ограничения самодержавия входил в подлинное намерение Сперанского. Михайло Михайлович полагал, что для осуществления его необходимо
изменить порядок, при котором законодательная, исполнительная и судебная функции целиком и полностью сосредоточиваются
в руках государя. Поэтому в проекте преобразования государственного строя России он предусмотрел создание трех коллегиальных
органов-сословий: 1) Государственной думы, которой вверялось бы
законодательство и которая составлялась бы «из депутатов от всех
свободных состояний по избранию дум губернских»1; 2) Сената, которому вверялся бы суд и который воплощал бы собой «верховное
судилище империи», и, наконец, 3) Министерства, на которое возлагалось бы управление. Самодержавная власть при таком устройстве могла иметь довольно большую силу, однако это была бы уже
не прежняя монархическая власть. В самом деле, в порядке законодательном хотя и предусматривалось утверждение законов, одобренных Думой, лично императором, но при этом оговаривалось,
что «никакой новый закон не может быть издан без уважения Думы.
Установление новых податей, налогов и повинностей уважаются
в Думе»2.
В порядке исполнительном хотя и предполагалось, что все уставы
и учреждения восприемлют силу и действие от утверждения самодержавной власти, но при этом устанавливалось, что министры будут ответственны перед законодательным сословием, члены которого получат право требовать от них в положительные сроки соответствующих отчетов, а также предъявлять в их адрес обвинения.
В осуществлении судебной функции действие императорской
власти также ограничивалось лишь актом утверждения. В данной
сфере император должен был утверждать судей, чье избрание возлагалось на тех лиц, для которых устанавливался суд. Что касается ответственности судей, то здесь действие самодержавной власти ограничивалось лишь надзором за единообразием судебных обрядов, по
существу же дела судьи несли ответственность исключительно перед
законодательной властью.
1
Сперанский М. М. Краткое начертание государственного образования // Сперан-
ский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 400.
2
Там же.
Глава четвертая. «Выступил на бой один…» 161
Подобное устройство ограничивало самовластье в русском обществе. Но такое ограничение вполне допускалось Александром I, оно
в определенном смысле было даже целью его. Ограничение императорской власти сопровождалось в данном случае обузданием произвола бюрократии, упорядочением сложного механизма управления
империей. Задачу разработки рационального политического устройства, в рамках которого осуществление самодержавной власти ставилось бы в определенные рамки и одновременно умерялся бы произвол чиновничества, Александр I, в сущности, и ставил перед Сперанским.
Неограниченность власти российского самодержца, доходившая
до деспотизма, коренилась не только в социально-классовой структуре русского общества, но и в характере сложившейся организации
управления. Главной отличительной чертой административной системы России являлась заложенная в ней (как сознательными действиями правителей, так и стихийным стечением обстоятельств)
анархия. Яснее всего она выражалась в раздробленности, разобщенности отдельных частей управления, отсутствии непосредственной
связи между ведомствами, какой-либо четкости в распределении меж
ними административных функций. При таком характере российской
администрации единственным фактором, приводящим в согласование различные ее части, единственной силой, связующей управленческие институты в систему, оказывалась власть императора. Благодаря подобной организации управления верховный властитель имел
возможность вмешиваться буквально во все. Личная его воля становилась при таких условиях самой влиятельной силой в русском
обществе. Вот почему уже одно упорядочение системы управления,
ликвидация в ней анархии и четкое распределение функций между
ведомствами автоматически влекло за собой ограничение самодержавия.
Но последовательное проведение указанной мысли вело далее
простого ограничения самодержавной власти. Предложив расчленение всей системы управления на три части: законодательную, исполнительную и судебную, — Сперанский согласился с тем, что названные части должны соединяться в державной власти, «яко в первом и верховном их начале». Остановись он на этом, он не вышел
бы за рамки идей 1801 года — замыслов «Негласного комитета»;
в наличии оказывалось бы, конечно, определенное ограничение
дес потизма императорской власти, но налицо было бы и его сохранение.
162 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Однако Михайло Михайлович не ограничился выводом о том,
что все ветви государственной власти должны соединяться в монархе. Он задался вопросом, а возможно ли на практике эффективно
управлять государством монарху, в котором сосредотачиваются
все рычаги властного механизма, и пришел к отрицательному ответу. Сперанский счел, что вследствие разнообразия отдельных частей управления, обширности и многосложности дел, находящихся
в их ведении, «нельзя предполагать, чтобы лицо державное, само
собою и непосредственно на них действуя, могло сохранить с точностью их пределы и во всех случаях сообразить все различные их
отношения»
1
. Из этого им был сделан дальнейший вывод: «Посему
надлежит быть особенному месту, где бы начальные их правила и
действия были единообразно сохраняемы. Отсюда происходит необходимость четвертого установления, в коем бы три предыдущие во
всех их отношениях к державной власти сливались воедино и в сем
единстве восходили бы к верховному ее утверждению»2. Это четвертое установление Сперанский назвал Государственным советом.
Государственному совету реформатор передал, таким образом,
важнейшую функцию самодержавной власти — роль согласования
деятельности различных частей управления. Государственный совет, а не император, был, в конституционном проекте Сперанского,
основным органом, связывавшим управленческие институты в единую систему. Самодержавная власть в России лишалась, следовательно, того, что питало ее силу и служило главным оправданием ее
существования.
Возлагая главную надежду в осуществлении своих проектов
общественно-политических преобразований на законного государя,
Сперанский в полной мере сознавал, что действие его власти окажется эффективным в данном направлении лишь в том случае, если
будут созданы надежные проводники этого действия по всей территории страны. Проблема эта для России была особенно острой
вследствие обширности ее пространств, многочисленности и этнического разнообразия ее населения. Какое же решение предлагал здесь
русский реформатор?
1
Сперанский М. М. Введение к Уложению государственных законов (план всеобще-
го государственного образования) // Сперанский М. М. Юридические произведе-
ния / Под редакцией и с биографическим очерком В. А. Томсинова. М.: Зерцало,
2008. С. 341.
2
Там же.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]