Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава третья. На пороге славы и… несчастья 133
его горькое признание: ««Я хотел быть строг. Я узнал о таких вещах,
которые должны быть наказаны. Но когда я предал виновных суду,
они вышли белее снега».
В данных обстоятельствах требование законности, исходившее
от государя, являлось, в сущности, выражением его стремления полностью подчинить бюрократию своим интересам, а значит, укрепить
устои своей власти. До некоторой степени стремление это питалось
прочно засевшей в душе Александра I памятью о трагической судьбе
отца — императора Павла, убитого собственными сановникамичиновниками. Произвол правителя перестает волновать того, кто
сам становится правителем. Но не произвол чиновников, смертельно
опасный для правителя. Сознавая то зло, что несла в себе развивавшаяся в России бюрократическая система управления, Александр
полагал, что избавиться от данного зла возможно будет посредством
более рациональной организации управленческих институтов, упорядочением управленческого аппарата. В этом таилось одно из объяснений приближения императором к себе Сперанского. Александр
увидел в нем человека, способного разработать схему наиболее рационального политического устройства, в рамках которого умерялся
бы произвол чиновников.
Сперанский пользовался в первые годы правления Александра I
явным благорасположением петербургского общества. Конечно, незаурядный ум его, энциклопедическая образованность, высокие деловые качества могли вызывать к нему недоброе чувство зависти,
но его служебные занятия не задевали в то время ничьих интересов.
Поэтому приятность его внешнего облика и манер казалась обыкновенной природной приятностью, а не искусственной маской. В желании его нравиться всем склонны были видеть скорее признак естественного для незнатного человека благоговения перед столичным
обществом, нежели проявление угодливости характера. Это почти
всеобщее благорасположение к Сперанскому не могло не повлиять и
на отношение к нему Александра I.
После Аустерлицкого сражения, в котором император Александр
как военачальник потерпел полнейший крах, в русском обществе
произошел перелом по отношению к нему: прежние восторги касательно его персоны исчезли, как будто их не было вовсе, в высших
общественных кругах все чаще стали выражать недовольство им.
Умные наблюдатели не зря говорили тогда, что Александр возвратился с поля под Аустерлицем в Санкт-Петербург более побежденным, чем его армия.
134 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Заключение в Тильзите 7 июля 1807 года договора «о мире и
дружбе» с Францией нанесло по репутации российского императора
еще более тяжкий удар. Всего лишь несколько месяцев назад было
издано «Увещание от Святейшего Синода к православным христианам», где о Наполеоне творилось: «Это тварь, сожженная собственною своею совестью, от которой и благость Божия отступила! И желает он с помощью помощников злодейства его, иудеев, похитить
священное имя Мессии». Данное «Увещание» повелено было читать по воскресным дням по всем церквам России вместо проповеди.
И вот после серии таких чтений вдруг приходит официальное известие о том, что российский император встретился с этой «тварью» на
Немане, обнимался с нею, обменивался орденами, вел переговоры
и заключил договор. Русские люди расценили все это как унижение
своего национального достоинства. Курс Александра I на сближение с недавним врагом России окончательно оттолкнул от него его
друзей-реформаторов, членов бывшего «Негласного комитета».
О том, насколько затруднительным было положение Александра I, свидетельствует и сообщение шведского посланника в Петербурге Штединга своему королю Густаву IV, датированное 28 сентября 1807 года: «Недовольство императором все более и более растет,
повсюду говорят такое, что страшно слушать… Раздаются публичные
речи о необходимости перемены правления… Говорят, что вся мужская линия царствующего дома должна быть отстранена от власти, а
так как императрица-мать и императрица Елизавета не обладают соответствующими данными, то на трон хотят возвести великую княгиню Екатерину (сестру Александра I. — В. Т.)».
Нетрудно представить, как должны были восприниматься подобные разговоры Александром, знавшим, что нечто сходное говорилось о его отце после того, как он пошел на союз с Наполеоном,
тогда еще первым консулом. Приехавший с Александром в Тильзит
Н. Н. Новосильцов однажды прямо заявил ему: «Государь, я должен
вам напомнить о судьбе вашего отца». Трагическая участь Павла I
и в самом деле была во многом предопределена его сближением с
Францией.
По условиям Тильзитского договора Россия присоединялась к
континентальной блокаде Англии — страны, с которой имела длительную и прочную торговлю. Теперь эта торговля расстраивалась,
вследствие чего русское купечество и дворянство принуждены были
нести крупные убытки. Цены на внутреннем рынке в результате выросли, экономическое положение населения ухудшилось. Распро-
Глава третья. На пороге славы и… несчастья 135
странившееся в русском обществе недовольство Тильзитским договором неизбежно приобретало поэтому устойчивый характер.
Сперанский, в отличие от большинства русских сановников, симпатизировал Франции и ее императору. Он не порицал Тильзитского
договора, и этот факт имел для Александра I немаловажное значение.
Осенью 1807 года его величество включил Сперанского в состав
своей свиты для поездки в Витебск на смотр 1-й армии. Особого значения данное мероприятие не имело, но это была первая поездка,
в которой Михайло Михайлович сопровождал государя.
19 октября 1807 года император уволил Сперанского из Министерства внутренних дел, сохранив за ним звание своего статссекретаря. Этим он сделал еще один шаг по пути приближения к себе
способного чиновника.
24 ноября 1807 года с поста министра внутренних дел ушел в предоставленный ему государем «бессрочный отпуск» граф В. П. Кочубей. Незадолго до этого Александр I самолично, не поставив его
даже в известность, отдал под суд за злоупотребление властью — саратовского губернатора Белякова, с которым Кочубей был в приятельских отношениях. Виктор Павлович нашел для себя данный поступок императора слишком оскорбительным и именно на него сослался, объясняя ему свое нежелание быть министром.
Сперанский между тем продолжал получать новые назначения,
награды и другие знаки монаршей милости. 29 ноября 1807 года он
был назначен членом созданного в этот день «Комитета для изыскания способов усовершенствования духовных училищ и к улучшению содержания духовенства». Помимо статс-секретаря Михаийлы
Сперанского в его состав вошли: Амвросий, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский; Феофилакт, епископ Калужский; оберсвященник Иоанн Державин, обер-прокурор Святейшего Синода
князь А. Н. Голицын.
26 июня 1808 года императору Александру было представлено
на утверждение от имени данного комитета «Начертание правил об
образовании духовных училищ». Текст этого документа, содержавший план реформы системы духовного образования в России, был
целиком написан Сперанским. В соответствии с ним предполагалось
создание духовных учебных заведений четырех ступеней: академии,
семинарии, уездные училища и приходские школы. Для руководства всей системой духовного образования при Святейшем Синоде
учреждалась «Комиссия духовных училищ». Каждая из 36 епархий,
136 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
существовавших на тот момент в России, должна была иметь одну
семинарию, 10 уездных училищ и до 30 приходских школ. В каждом
из четырех духовно-учебных округов должна была действовать одна
духовная академия (в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве, Казани).
При каждой из четырех духовных академий создавалась «Конференция по поощрению учености», главным образом, в области богословских наук.
В день утверждения императором «Начертания правил об образовании духовных училищ» представивший его «Комитет для изыскания способов усовершенствования духовных училищ и к улучшению содержания духовенства» прекратил свою деятельность, а его
члены были переведены в состав нового органа — «Комиссию духовных училищ». Главной задачей данной комиссии стала на первых порах разработка уставов для учебных заведений всех ступеней.
Выполнение данной задачи было возложено на Сперанского. Он написал введение к уставам и первую часть Устава духовных академий.
Занятость государственными делами не позволила ему закончить
эту работу. Передав ее для завершения Рязанскому архиепископу
Феофилакту (Русанову), Михайло Михайлович занялся разработкой
проектов новых государственных преобразований.
Деятельность «Комиссии духовных училищ», характер которой был во многом определен Сперанским, впоследствии высоко
оценивалась историками церкви. Так, по словам профессора Киевской духовной академии Ф. Титова, благодаря этой комиссии в рамках системы духовного образования в России была создана: «школа
идейная, возбуждавшая в своих питомцах дух самосознания, философского, серьезного отношения ко всему окружающему, располагавшая их к критическому свободному обсуждению всяких запросов
духа и жизни»1.
В полной мере осознавая, что качество духовного образования
зависит не только от характера преподавания наук в духовных учебных заведениях, но и от того, насколько прочна их материальная,
финансовая основа, Сперанский предложил императору Александру передать на содержание духовных школ доходы от продажи церковных свечей. Его величество дал на это свое согласие. Кроме того,
Сперанским были предложены и другие меры для финансовой поддержки духовных учебных заведений, позволявшие получить для
1
Титов Ф. Московский митрополит Макарий Булгаков: К 25-летию со дня его кон-
чины // Богословский Вестник. 1907. № 6. С. 393.
Глава третья. На пороге славы и… несчастья 137
этой цели к 1814 году капитал в 25 млн руб. Так, по его плану Святейший Синод должен был положить в банк часть церковного имущества общей стоимостью в 1 200 000 руб. сроком на шесть лет, к
этой сумме предполагалось добавить 1 800 000 руб. из государственной казны и 3 000 000 руб. из доходов от годовой продажи свечей.
Подписав 26 июня 1808 года Именной Указ Святейшему Синоду
«Об усовершенствовании духовных училищ», император Александр
в тот же день издал рескрипт, обращенный к статс-секретарю Сперанскому. В нем говорилось: «Отличные труды ваши о усовершенствовании духовных училищ, в коем вы столь много содействовали
к окончании дела полезного для духовенства, Нас удостоверяют еще
более, что всякого рода поручения вы исполняете к удовольствию
Нашему. Изъявляя за оное особенное Монаршее благоволение, всемилостивейше пожаловали Мы вас Кавалером ордена нашего Святого Равноапостольного Князя Владимира второй степени большого
Креста, коего знаки при сем для возложения на вас препровождаем,
пребывая всегда Императорскою Нашею милостию к вам благосклонный Александр».
Работая над планом реформы системы духовного образования
в России, Сперанский одновременно писал проект устава светского
учебного заведения нового типа, — Лицея, названного впоследствии,
по месту его расположения, Царскосельским. Черновой вариант
устава, занявший тридцать шесть листов, был завершен им 11 марта
1808 года. Сперанский следующим образом определил в его первой
статье главную задачу данного учебного заведения: «Лицей учреждается для образования юношества, особенно предназначенного
к высшим частям государственной службы»1. В окончательном варианте Устава Царскосельского лицея, который император Александр I утвердит 12 августа 1810 года, эта статья примет следующий
вид: «1. Учреждение Лицея имеет целью образование юношества,
особенно предназначенного к важным частям службы Государственной». Замена слова «высшим» на слово «важным» станет, по всей
видимости, следствием отказа царской семьи от первоначального
намерения воспитывать в Царскосельском лицее великих князей
Николая и Михаила Павловичей.
1
Царскосельский лицей откроется 19 октября 1811 г. Впоследствии, когда однаж-
ды кто-то в присутствии Сперанского заведет о нем речь, Михайло Михайлович
скажет с обидой: «Училище сие образовано и устав написан мною, хотя и при-
своили себе работу сию другие».
138 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
8 августа 1808 года Сперанский был определен «присутствующим» в Комиссию составления законов. Михайло Михайлович воспринял это назначение без особой радости, что хорошо видно из написанного им в то время письма графу Кочубею. «При отъезде князя
Лопухина в Киев мне досталась комиссия законов, в которую без чаяния и желания моего определен я членом», — жаловался он. Между
тем это назначение Сперанского показывало, что дальнейшая его
карьера будет связана с разработкой законопроектов. Каких? В то
время это было государственной тайной, известной только императору Александру и его статс-секретарю Сперанскому.
18 августа 1808 года Сперанский был назначен членом Лифляндского комитета, созданного в 1804 году для разрешения вопросов
взаимоотношений лифляндских крестьян и помещиков1.
Приближая к себе Сперанского, Александр I возвышал и графа
Аракчеева. 27 июня 1807 года император присвоил генераллейтенанту А. А. Аракчееву, занимавшему тогда должность инспектора всей артиллерии, чин генерала от артиллерии. В своем письме
к графу государь сообщал, что повышения в чине он удостоился за
«доведение до превосходного состояния артиллерии и успешное
действие оной» во время войны с Францией. «Примите сие, — заключал Александр, — знаком моей признательности и особенного
моего благоволения». Эти слова не оставляли сомнений в том, что
Аракчеева ждет новое возвышение. Так оно и случилось: 13 января
1808 года его величество назначил графа Аракчеева министром военных сухопутных сил.
Звезды тех, кого поэт Пушкин назвал «гением блага» и «гением
зла», восходили на политическом небосклоне России одновременно.
Возвышая и приближая к себе поповича и выходца из небогатых
дворян графа Аракчеева, Александр Павлович бросал тем самым вызов аристократическим кругам, не принявшим его политики сближения с Францией. Эту политику российский император признавал
1
Основную свою работу Лифляндский комитет выполнил в течение 1809–1810 гг.
В феврале 1811 г. Сперанский обратился к императору Александру с просьбой
уволить его из этого комитета. «Присутствие мое в сем комитете, — писал он, —
совершенно бесполезно, а отнимает много времени. Общие положения, как то:
образование крестьянских судов, могут быть сообщаемы в комиссию законов на
заключение и тогда, как директор комиссии я поставлен буду в сношение с прези-
дентом комитета, не быв принужденным следовать бесполезно за всеми подроб-
ностями». Государь согласился с доводами Сперанского и освободил его от при-
сутствия в Лифляндском комитете.
Глава третья. На пороге славы и… несчастья 139
единственно верной в сложившихся условиях, считал ее полностью
соответствовавшей интересам России и намерен был проводить ее
несмотря ни на что.
2 сентября 1808 года Александр отправился на переговоры с Наполеоном Бонапартом в Эрфурт. Готовясь к данному событию, его
величество написал письмо своей матери, в котором постарался
разъяснить ей смысл своей политики сближения с Францией. Перед
ней, перед самым близким себе человеком, Александр предстал во
всем блеске своего политического ума и… воли, затаенных от своих
сановников.
Из письма императора Александра I
к императрице Марии Федоровне от 26 августа 1808 года:
«Момент, выбранный для свидания, именно таков, что налагает на
меня обязанность не избегать его. Наши интересы последнего времени
заставили нас заключить тесный союз с Францией; мы сделаем все,
чтобы доказать ей искренность, благородство нашего образа действия… Мы спокойно увидим его падение, если на то воля Провидения,
и более чем правдоподобно, что государства Европы, устав от бедствий, которым они подвергались такое долгое время, и не подумают
начинать борьбы с Россией из мести за то только, что она была союзницей Наполеона в то время, когда каждое из них стремилось к
тому же… Если Провидение определило падение этого колоссального
государства, сомневаюсь в том, чтобы оно могло быть внезапным, но
даже, если это произойдет вдруг, было бы благоразумнее подождать
этого падения и тогда только принять меры. Таково мое мнение…
В моем политическом поведении я могу только следовать указаниям
моей совести, моему главному убеждению, моему желанию, которое
меня никогда не покидает, быть полезным отечеству… Признаюсь,
мне тяжело видеть, что, когда я имею в виду только интересы России, чувства, которые составляют действительную силу моего образа действий, могут быть так непонятны».
Уезжая в Эрфурт, император взял с собою помимо прочих сановников и Сперанского, что было явным признаком дальнейшего роста благорасположения его величества к способному чиновнику. Собираясь за границу, Михайло Михайлович написал письмо к своей
матери, в котором сообщил: «Я очень был обрадован известием, на
сих днях мною полученным чрез П. А. Введенского, что вы, мило-
140 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
стивая государыня матушка, находитесь в добром здоровьи. Благодарение Богу, я и дочь моя также здоровы. Брат Козьма получил чин
и определен прокурором в Могилев, куда на сих днях и отправился.
Я на сих днях отправляюсь также отсюда, на некоторое время, в чужие краи; но отлучка моя более двух месяцев не продолжится. По
возвращении не премину вас уведомить. Между тем, испрашивая родительского благословения, пребываю ваш послушный сын».
В Эрфурте Александр I и Наполеон стремились произвести впечатление друг на друга своей свитой. Французский император блеснул сопровождавшими его немецкими королями и владетельными
принцами, российский император — своим статс-секретарем.
Согласно рассказу, приводимому в «Воспоминаниях» Ф. В. Булгарина, Наполеон имел однажды со Сперанским приватную беседу,
после которой подвел его к Александру I и сказал: «Не угодно ли
Вам, государь, променять мне этого человека на какое-нибудь королевство?» О данном эпизоде вспоминал впоследствии и французский статс-секретарь Маре, герцог Бассано. По его словам, Наполеон
восхищенно воскликнул, обращаясь к Александру: «Какого человека
имеете вы при себе! Я отдал бы за него королевство!»
1
Без сомнения, это была всего лишь удачная шутка. Однако в шутке этой прозвучала высокая оценка Сперанского как государственного деятеля.
В знак особого уважения к личности русского статс-секретаря Наполеон преподнес ему в дар богато убранную бриллиантами табакерку
со своим портретом работы Изабо на крышке. При этом он назвал
Сперанского «единственной светлой головой в России». Данная похвала ложилась одновременно и на Александра I. Это он, российский
император заметил талантливого чиновника, это он приблизил его к
себе, невзирая на его простое происхождение, — следовательно, он,
Александр, достаточно проницателен, чтобы находить таланты, и
вполне великодушен, дабы по достоинству их оценивать.
1
По свидетельству М. А. Корфа, дочь М. М. Сперанского Елизавета Михайлов-
на Фролова-Багреева считала рассказ Фаддея Булгарина о предложении Наполеона Александру I обменять Сперанского на какое-либо королевство выдумкой,
поскольку в частых разговорах с отцом об Эрфурте она ни разу не слышала об
этой истории, которая, если бы действительно имела место, обязательно была бы
упомянута Михайлой Михайловичем (см.: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского.
Том 1. СПб., 1861. С. 105). Но как тогда оценить рассказ секретаря Наполеона
Хьюга-Бернара Маре, герцога Бессано (с 1809 г.), передавшего почти такое же
высказывание французского императора о Сперанском, какое приведено в «Воспоминаниях» Ф. В. Булгарина?
Глава третья. На пороге славы и… несчастья 141
В одной из Эрфуртских бесед со своим статс-секретарем Александр спросил его, какова ему кажется Германия? «Постановления
в немецкой земле лучших наших, — ответил Сперанский, — но люди
у нас умнее». «Это и моя мысль, — заметил император, тепло пожимая ему руку, — и мы по возвращении в Россию об этом предмете
поговорим».
16 октября 1808 года Александр I возвратился в Санкт-Петербург. Два месяца спустя — 16 декабря — Сперанский был назначен
на должность товарища министра юстиции. Михайло Михайлович вновь оказался под началом П. В. Лопухина: бывший генералпрокурор и начальник Сперанского стал министром юстиции еще
8 октября 1803 года, сменив на этом посту своевольного Державина.
В высочайшем рескрипте, данном на имя министра юстиции князя
Лопухина, новое назначение Сперанского связывалось с необходимостью оживить работу учрежденной при Министерстве юстиции
28 февраля 1804 года Комиссии составления законов. Император
заявлял в нем: «Желая сколь можно ускорить совершением возложенных на комиссию составления законов трудов, Я поручаю вам,
особенно и исключительно от всех прочих дел, к производству Правительствующего Сената и Департамента Министерства Юстиции
принадлежащих, употребить по сей части действительного статского
советника Сперанского. По делам сей комиссии, усмотрению Моему
подлежащим, имеет он Мне докладывать».
Возросшее значение Сперанского в сановной иерархии нашло
свое отражение на страницах камер-фурьерского журнала — в сведениях о лицах, обедавших у императора с императрицей. Согласно
им, Сперанский стал приглашаться на обед к их величествам начиная с 1807 года. Тогда у него было 6 таких приглашений. В следующем — 1808 году — он приглашался уже 23 раза. А в 1809-м — 77
раз. В судьбе Сперанского явно наступала новая пора.
Впоследствии, вспоминая об этой перемене в своей чиновной
жизни, Михайло Михайлович писал, что «в конце 1808 года пос ле
разных частных дел» государь начал занимать его «постояннее
предметами высшего управления», «теснее знакомить» с образом
своих мыслей. Бумаги, поступавшие на его высочайшее имя, Александр распорядился давать на прочтение и Сперанскому. Император
предложил ему подготовить общий план государственных преобразований. Михайло Михайлович после некоторых колебаний принял
данное предложение. Знал ли он тогда, что перед ним распахивались
двери не только к славе, но и… к несчастью?
142 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Видимо, кое-что из своего будущего Сперанский все же угадывал.
«Затруднения были слишком ощутительны, чтобы обольщаться относительно успеха. Оттого-то лишь после многих разведок и с великою медлительностью Сперанский решился принять деятельное
участие в делах и следовательно променять жизнь тихую, проходившую в довольстве и сопровождаемую общественным уважением,
на поприще, преисполненное препон и опасностей. Тогда он еще не
предвидел всех жертв, которые вынужден был впоследствии принести». Так писал впоследствии Сперанский о сделанном им в конце
1808 года роковом для себя выборе. Писал о самом себе в третьем
лице, будто о другом, постороннем человеке.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]