Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 3
ними крайностями — взлетами и падениями, радостями и горестями,
блаженствами и болями, благодарениями и обидами, — его прошлое
постоянно звало его к себе. Как можно было не откликнуться на этот
зов? Как мог он при тех обстоятельствах, каковые сопровождали его
жизнь, не писать собственных воспоминаний? И тем не менее Сперанский не писал их. Странное, пожалуй, для того времени пове-
1
. По этой причине мало дошло до нас сведений о его рожде-
дение
нии, детстве и юности, не сохранилось почти никаких известий о его
предках и родителях. Человек простого происхождения если не напишет картины первых эпох своей жизни собственноручно, то никто уже за него этой картины не напишет. Самое большее, что может
сделать в таком случае дотошный биограф, — это сносно вырисовать
контур да нанести несколько грубых мазков.
Из автобиографической записки «Эпохи М. Сперанского»
(писано в 1823 году, 1 мая):
«Родился 1-го января 1771-го года, почти в полночь. Прибыл в Петербург в январе 1790-го года; минуло 19-ть лет. Получил в Невской академии кафедру математики и физики в 1793-м, на 22-м году. Вступил
в гражданскую службу в январе 1797-го года; минуло 26 лет…».
До конца своих дней Михайло Михайлович не знал, что родился он
в 1772 году 2 — данный факт был установлен лишь после его смерти3.
Но зато всю жизнь знал свое происхождение, помнил, что он — попович, сын сельского священника. Помнил не потому только, что
1
М. А. Корф объяснял неохоту М. М. Сперанского писать мемуары его нежеланием
вспоминать о трагических событиях своей жизни. При этом Модест Андреевич
ссылался на слова самого Михаила Михайловича. «Но в Сперанском, — замечал
он в своем дневнике за 1843 год, — бедственные опыты погасили охоту, скажу,
почти способность к воспоминаниям. Так он сам мне не раз говаривал».
2
6 января 1815 г. М. М. Сперанский писал П. Г. Масальскому в ответ на полученное
от него поздравление с днем рождения: «Целым годом вы сделали меня моложе,
назначив мне 44-й год, тогда как я полагал уже 45-й». В письме же к дочери Ели-
завете, написанном 1 января 1817 г., он называл лишь приблизительную цифру
своего возраста: «Сегодня мне исполнилось 45 или 46 лет».
3
Точную дату рождения Сперанского оказалось возможным определить только
на основании исповедных росписей за 1771 и 1772 гг., внесенных в метрические
книги Владимирской консистории. В росписи за 1771 г. у священника Михаи-
ла Васильевича и его жены Прасковьи Федоровны сын Михаил еще не показан,
а в росписи, поданной 6 июля 1772 г., он записан «полугодовым». См. об этом:
Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861. С. 2.
4 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
ему это напоминали, но прежде всего оттого, что хотел помнить
свое простое происхождение, имел к своему прошлому, которым его
в аристократическом кругу пытались оскорбить, унизить, постоянную и непонятную для окружающих привязанность.
С годами привязанность эта принимала весьма причудливые
формы.
В пору, когда Сперанский вошел уже в силу, сделал по гражданской службе завидную и для князя карьеру и имел собственный дом
в Санкт-Петербурге, посетил его как-то один знакомый профессор.
Придя к нему поздним вечером, был он проведен в какую-то каморку, где застал хозяина дома, стелющего себе постель… на простой
лавке. Вдоль нее был разостлан овчинный тулуп, а в головах лежала
грязного вида подушка. «Помилуй, что это значит?» — воскликнул
от изумления посетитель. В ответ спокойно прозвучало: «Ныне день
моего рождения, и я всегда провожу ночь таким образом, чтоб напоминать себе и свое происхождение, и все старое время с его нуждою».
Привязанность к своему происхождению и годам, проведенным
в родительском доме, выражалась у Михайлы Михайловича также
в необыкновенной его почтительности к матери Прасковье Федоровне — простой деревенской попадье. Эта почтительность ярко
проявлялась в содержании и стиле его писем к ней, а также в обращении с ней при встречах. Когда приезжала она к нему в Петербург
повидаться, одетая в простенький балахон и повязанная платком,
он, не стесняясь окружающих, опускался пред нею, по народному
русскому обычаю, на колени и выказывал знаки самой глубокой и
трепетной сыновней любви. Ее портрет в скромном одеянии деревенской попадьи, обрамленный позолоченной рамкой, всегда стоял
на письменном столе в кабинете Сперанского.
Родился и провел свое детство Михайло Сперанский в деревне
1
Черкутино (Черкватино)
, расположенной в сорока верстах от города Владимира — на реке Тунгаре, впадающей в Воршу. В зрелые
свои годы он, будучи уже видным сановником, известным не только
в России, но и во всей Европе, иногда приезжал туда. Крестьяне —
1
В XVIII в. деревня, в которой родился Сперанский, была среди ее жителей более
известна под именем Черкватино (от слова «черква» — церква, церковь). Но уже
в то время было в ходу и название Черкутино, ставшее позднее более распространенным. К началу ХХ в. Черкутино превратится из деревни в довольно большое
село — центр местной торговли.
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 5
сотоварищи детства его — не могли надивиться замечательной его о
них памятливости, уважительному к ним отношению с его стороны,
полнейшему отсутствию в нем какого-либо стремления подчеркнуть
свое высокое положение. Он с явной приятностью вспоминал свои
детские годы, прожитые в Черкутино.
Происходил Сперанский из рода потомственных священнослужителей, в котором все старшие сыновья на протяжении двух столетий подряд непременно становились попами. Священником был
его дед Василий Михайлов (Михайлович), настоятелем сельской
1
церкви являлся и отец его — Михайло Васильев (Васильевич)
. Высокий ростом, тучный человек, ко всему, казалось, равнодушный
(кроме церковной службы), он мало уделял внимания своему дому
и семье. Все заботы о домашнем быте лежали целиком и полностью
на его жене Прасковье Федоровне2 — худенькой и маленького роста,
умной и энергичной женщине. Ее отцом был Федор Никитин — дьякон церкви села Скоморолова, находившегося не слишком далеко от
Черкутина.
Михайло был не первым и не последним ребенком Михайлы Васильевича и Прасковьи Федоровны. У него были старший брат Андрей и старшая сестра Екатерина, умершие еще до его рождения,
старшая сестра Мария3, младший брат Косьма (Кузьма)4 и младшая
сестра Марфа.
1
Отец Сперанского — Михаил Васильевич — родился приблизительно в 1740 г.,
умер 28 мая 1801 г. У него был младший брат — Косьма Васильев, тоже священ-
ник, умерший раньше его.
2
Мать Сперанского — Прасковья Федоровна — родилась приблизительно в 1741 г.,
умерла 24 апреля 1824 г.
3
Мария Михайловна выйдет замуж за дьячка Петрова из села Абакумова.
4
Кузьма Михайлович будет носить фамилию своего знаменитого брата. Сперан-
ским назовут и племянника их — сына сестры Марфы. Оба получат университет-
ское образование, личное и затем потомственное дворянство, но не оставят на-
следников. В 1863 г. Я. Грот напечатал в журнале «Русский архив» (Вып. 5 и 6.
Стлб. 442–443) письмо князя А. Б. Куракина, написанное в августе 1798 г. к тог-
дашнему куратору Московского университета князю Ф. Н. Голицыну. Алексей
Борисович просил в этом письме поместить «обучавшегося в Невской академии
студента Сперанского» в Московский университет и «тем открыть ему путь к усо-
вершенствованию его способностей». Я. Грот полагал сначала, что в данном пись-
ме имелся в виду Михайло Сперанский, однако, поразмыслив, пришел к выводу о
том, что князь Куракин просил устроить в Московский университет не Михайлу,
а младшего брата его — Кузьму, который также носил фамилию Сперанский (см.:
Русский архив. 1863. Вып. 9. Стлб. 720).
6 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Марфа Михайловна выйдет замуж за священника Михаила
Федоровича Третьякова, который заменит впоследствии ее отца
на должности черкутинского протоиерея. В письме, написанном
25 ноября 1846 года своему единоутробному брату Аркадию — в то
время архиепископу Пермскому и Верхотурскому, Михаил Федорович будет вспоминать об отце и матери Сперанского: «Родитель
графа действительно муж был сановитый и по тогдашнему времени,
хотя в семинарии не обучался, но был благочинный много годов и
в ведомстве у него значилось 40 сел. По старости своей должность
благочинненскую за два года сдал, до уступления мне священнической деятельности. Четырехлетнее его со мной прожитие совершенно доказало его добродетели и совершенство благочестивых
поступков — не пропускал он службы, будучи заштатным, ходил
в церковь, пел на клиросе по способности голоса и сведения пения.
И при старости был краса Церкви: благовидный, благоговейный,
смиренный по времени, редкий священник. А что принадлежит до
родительницы графа М[ихаила] М[ихайловича] я добродетельной
ее жизни достойно описать не могу, в продолжение 27-ми лет со
мною ее прожития не заметив у ней ничего, кроме благословенных трудов и неутомимого занятия в хозяйстве; а паче всего хождения в церковь Божию на молитву, не пропускала она дня. Стужа,
грязь, разные погоды не удерживали ее — она всегда ходила с верой, любовью и твердым упованием во всем на Благость Божию.
Из редких редкая мать детям — бабушка внучатам — друг мужу —
хозяйка дома — странноприимн[ая] — гостеприимная, со всеми с
чистою любовью обращалась — лести и коварства не имела. Охотница была посещать святые места угодников Божиих. По рождении графа М[ихаила] М[ихайловича] особенный обет имела сходить в Ростов для поклонения Св. Димитрию, по откормлении млеком своим оставила младенца М[ихаила] М[ихайловича] на руках
няньки, а сама отправилась в путь для поклонения Св. Димитрию
с твердою надеждою на благость Божию. Ходила в Троицу к преподобному Сергию — и в Суздаль: редкая весна у нее проходила,
чтобы куда-либо не сходила на поклонение до самой престарелости. Всегда пешком и в самом одеянии простом и воздержании
от пищи — жизнь христианки провела и кончина христианская.
Апреля 24 дня при восхождении Солнца последние ее слова мне
были сказаны: „Федорович! Поранее отслужи обедню и меня причасти, может, в последний раз“. Что исполнилось — действительно,
24-е число кончина ее».
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 7
Родился Михайло слабым — казалось, не суждено ему жить. Но
мать каким-то чудом выходила, отмолила его. Выкормив Михайлу
своим молоком, Прасковья Федоровна сдала его на руки няньке —
Елене Петровне Синицыной, а сама отправилась в Ростов для поклонения святому Димитрию — она полагала, что именно святой Димитрий, к которому многократно обращалась с мольбами, спас только
что родившегося сына от смерти.
Михайло Васильевич, хотя и не обучался в духовной семинарии,
многие годы являлся благочинным священником1: в его обязанности входило осуществление надзора за священнослужителями церковного округа, охватывавшего территорию, на которой располагалось 40 сел. За исполнение этой должности он получал от государства специальное жалованье в дополнение к тем доходам, которые
имел за отправление церковных треб — таинств, обрядов, молитвословий, совершаемых на разные случаи по требованию прихожан.
Но жалованье было небольшим, а вознаграждение за требы давалось в сельских церквах, как правило, исключительно продуктами.
Поэтому достаток семьи был довольно скромным и не позволял держать при хозяйстве более одного-двух работников. В этих условиях
многое из домашней работы Прасковье Федоровне приходилось делать самой. С раннего утра и до позднего вечера была она занята хозяйственными делами. Сын же ее Михайло рос предоставленным
почти целиком самому себе, то есть имел ту самостоятельность, ту
свободу, что как воздух необходима для возникновения из маленького человеческого существа большой личности.
Слабому от рожденья физически, ему трудно было угнаться за
своими сверстниками в их забавах и шалостях. Оттого почти все
время проводил он в одиночестве или же в общении с дедом Василием, который совсем к тому времени ослеп, но сохранил замечательную память на разные житейские истории, а с нею и способность увлекательно их рассказывать. Именно от деда своего получил
будущий государственный деятель первые сведения об устройстве
мира и житии людей в нем.
Яркие впечатления о себе оставила в памяти Сперанского и бабушка его — жена Василия Михайловича. Высокая ростом, иссох-
1
М. Н. Логинов в своем очерке о графе Сперанском, опубликованном в 1859 г.
в журнале «Русский Вестник», написал, что отец Сперанского «в 1771 году был
посвящен в сан иерея» при Николаевской церкви (Русский Вестник. 1859. Т. 23.
№ 10. С. 338).
8 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
шая от старости до скелета, молчаливая и суровая, она жила в то
время, когда Михайло ее застал, какой-то особой, даже как будто совсем неземной, жизнью. Впоследствии он будет рассказывать своей
дочери: «Другие бывало играют на дворе, а я не насмотрюсь, как бабушка стоит в углу перед образами, точно окаменелая, в таком глубоком созерцании, что ничто внешнее, никакой призыв родных ее
не развлекали. Вечером, когда я ложился спать, она, неподвижная,
стояла опять перед образами. Утром, хотя бы встав до света, я находил ее снова тут же. Вообще ни разу, даже просыпаясь ночью, мне
не случалось заставать ее иначе, как на ногах, совершенно углубленную в молитву. Пищу ее уже многие годы составляла одна просфора,
размоченная в воде. Этот призрак моего детства исчез у нас из дому
спустя год после того, как меня отдали в семинарию; но я как будто
бы еще теперь его вижу».
Избегавший обыкновенных для детского возраста игр, маленький Михайло рано выучился читать, и чтение заменило для него
игры. Часами напролет он читал — читал безо всякого разбору
все те книги, которые попадали ему под руку. Естественно, что это
были, в основном, религиозные произведения. В шестилетнем возрасте Михайло регулярно ходил со своим слепым дедом в церковь и
там из-за стойки, как заправский пономарь, читал ему «Часослов» и
«Апостол». Уже тогда, в детстве, была на его лице печать той задумчивости, той погруженности внутрь себя, что позднее выделяла его
среди окружающих.
* * *
Деревня Черкутино входила с давних времен в вотчину бояр Салтыковых, из рода которых происходила императрица Анна Иоанновна.
В то время, о котором идет речь, этой деревней владел Николай
Иванович Салтыков, довольно влиятельный сановник при царском
дворе. В судьбе Сперанского он сыграл немаловажную роль.
Около четверти века жизнь Н. И. Салтыкова была связана с военной службой. Родившись в 1736 году, он в двенадцатилетнем возрасте был зачислен в лейб-гвардии Семеновский полк солдатом. Через шесть лет, получив чин гвардейского поручика, Николай Салтыков перешел на службу в армию. В двадцать пять лет он стал
генерал-майором армии, в тридцать — генерал-поручиком. К своим
тридцати пяти годам он имел солидный боевой опыт: в 1757–1761
годах ему довелось участвовать в войне России с Пруссией, а в 1769–
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 9
1770 годах — в военных действиях с Турцией. В апреле 1773 года
Н. И. Салтыков был удостоен чина генерал-аншефа и назначен гофмейстером двора великого князя Павла Петровича.
В марте 1784 года Н. И. Салтыков будет определен на должность
главного надзирателя за воспитанием великих князей Александра и
Константина Павловичей. В сентябре 1790 года его возведут в графское достоинство. В октябре 1791 года он получит должность вицепрезидента военной коллегии. Сразу после своего восшествия на императорский престол Павел Петрович присвоит Н. Н. Салтыкову чин
генерал-фельдмаршала и назначит президентом Военной коллегии.
Наведываясь в Черкутино, Николай Салтыков непременно заглядывал в дом местного священника. Однажды он пришел туда не
один, а с приятелем своим — протоиереем А. А. Самборским1. Познакомившись с Михаилом Васильевичем и Прасковьей Федоровной, Самборский затем неоднократно посещал их дом. В одно из таких посещений он обратил внимание на беленького лицом, с не подетски серьезными глазами мальчика, взял его на руки, заговорил с
ним, стал приглашать его в Петербург. Приглашение это было, конечно же, шуткой — вряд ли Самборский предполагал тогда высокое
будущее черкутинского поповича и ту выдающуюся роль, которую
сыграет он, протоиерей, в его судьбе.
Андрей Афанасьевич Самборский был заметной личностью в тогдашнем русском духовенстве. Выделялся он в первую очередь своим
умом и поистине энциклопедической образованностью — редкими
качествами среди проповедников. Глубоко зная богословие и философию, он свободно владел английским языком и одновременно являлся одним из лучших в России специалистов по части сельского
хозяйства. Этот довольно странный для священника характер его
образованности был определен обстоятельствами его жизни.
Родился Самборский в 1732 году на Украине, неподалеку от
Харькова, в семье сельского попа. Начальное духовное образование
он получил в Харьковской семинарии. Родители его жили, видимо,
небогато, поскольку, когда по достижении соответствующего воз-
1
Из нижеследующего краткого обзора жизненного пути А. А. Самборского можно
сделать вывод, что указанное посещение им Черкутина могло состояться в период
с лета 1775 до лета 1776 года. Это было время, когда Андрей Афанасьевич пре-
бывал в России. Князь Михаил Кантакузин, граф Сперанский, в биографической
заметке о своем знаменитом предке написал, что Самборский познакомился со
Сперанским, будучи у Салтыкова, в 1782 г. (Сага о Кантакузиных-Сперанских, на-
писанная князем Михаилом Кантакузиным, графом Сперанским. М., 2004. С. 34).
10 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
раста пришла для него пора подумать о более фундаментальном образовании, у них не оказалось средств даже на то, чтобы довезти его
до Киева. Молодой Самборский отправился туда пешком. Мать дала
ему на дорогу три серебряных рубля. Из них он израсходовал в пути
только один рубль — остальные два приберег и хранил затем всю
свою жизнь до самой смерти в 1815 году. Этими рублями, драгоценными частицами его прошлого, дочь Самборского Анна закроет ему
глаза.
В Киеве Андрей Самборский поступил в духовную академию.
Учился он успешно и этим определил дальнейший ход своей жизни.
В 1765 году его направили в Лондон, для службы в православной
церкви при российском посольстве в качестве помощника нового
священника — Ефрема Дьяковского, который призван был заменить
в этой должности недавно умершего Степана Ивановского. Спустя
два года (или немногим позднее этого) Дьяковский был вынужден
из-за плохого состояния своего здоровья возвратиться в Россию.
Обязанности священника православной церкви в Лондоне были возложены на Самборского.
В начале 1769 года Андрей Афанасьевич женился. Его избранницей стала молодая англичанка, сирота по имени Элизабет Филдинг. Она познакомилась с русским священником прямо в церкви,
куда однажды заглянула из любопытства. Самборский сумел обратить ее в православие. Специально для нее он перевел на английский язык православный катехизис и купил книгу о богослужениях
греко-российской церкви на английском языке (вероятнее всего,
это было переведенное на английский язык сочинение митрополита
Киевского и Галицкого Петра Могилы «Православное исповедание
веры…», которое вышло в свет в Лондоне в 1762 году).
В конце мая 1769 года Самборский отправился в СанктПетербург, где в сентябре был рукоположен сначала в сан дьякона, а
затем — священника. В конце того же года он возвратился в Лондон.
Во время своего пребывания в Англии Андрей Афанасьевич завел добрые отношения со многими знаменитыми англичанами, прославившими себя достижениями в различных областях науки и искусства. Так, в самом конце 1778 года он познакомился с Иеремеем
Бентамом1. 2 января 1779 года английский правовед сообщал своему
1
Имя Самборского (Sambouski ) часто упоминалось в переписке Иеремея Бента-
ма в 1779–1780 годах. См.: The Correspondence of Jeremy Bentham. Vol. 2: 1777–
1780 / Edited by Timothy L. S. Sprigge. London, 1968. P. 208–215, 219–220, 225,
Глава первая. «Я — бедный и слабый смертный» 11
брату Сэмюэлу: «Я только что провел вечер с Самборским. Мы сошлись друг с другом, как два вора — он считает себя сильно обязанным тебе»1.
Несколькими же годами ранее Самборский познакомился с английским эсквайром Артуром Юнгом, прославившимся своими работами по организации и ведению сельского хозяйства2. Андрей Афанасьевич серьезно увлекся агрономией. Летом 1775 года он представил Екатерине II записку, в которой предложил отправить из России
в Англию для обучения рациональным методам земледелия четырех молодых людей. Императрица согласилась с этим предложением
и распорядилась отобрать четверых юношей, способных к агрономической науке, и выделить каждому из них необходимые для обучения в Англии денежные средства. К этой группе, которую Самборский повез летом 1776 года в Лондон, были добавлены еще двое
семинаристов. Андрей Афанасьевич желал, чтобы среди русских священников были люди, способные вести сельское хозяйство на основе
последних достижений передовой европейской агрономии. Для помощи им в изучении данной науки Самборский составил специальное учебное пособие. Эта книга будет напечатана в 1781 году под
следующим названием: «Описание практического аглинского земледелия, собранное из разных аглинских писателей А. А. Самборским,
протоиереем, находящимся при Российском посольстве в Лондоне,
изданное под смотрением профессора Семена Десницкого, в Москве,
в унив. типографии у Н. Новикова».
227–228, 231, 237–238, 240, 267, 276, 391–393, 404, 410, 419, 437, 446, 449–450,
469, 494, 502–503. Первое же упоминание имени Самборского в эпистолярном
наследии Иеремея Бентама встречается в его письме к брату Сэмюэлу, датирован-
ном 23 декабря 1778 г. Знаменитый английский правовед пишет в нем: «I should
like the scheme of taking the Russian Cub mightly: but for the reasons you mention
I have no great idea of it’s succeeding. I will think about a method of carrying it into
execution. Perhaps I may call upon Sambouski: our name I believe is known to him
(Мне очень нравится замысел нанять русского юнца: однако по причинам, о ко-
торых ты упоминаешь, у меня нет никакой хорошей идеи исполнить его. Я по-
думаю о способе приведения его в исполнение. Может быть, я могу обратиться к
Самборскому: наше имя, я полагаю, известно ему)» (The Correspondence of Jeremy
Bentham. Vol. 2: 1777–1780. P. 202).
1
«I have just been spending the evening with Sambouski. We are as great as
Inkleweavers — he will think himself much obliged to you» (ibid. P. 208). Фраза «we
are as great as Inkleweavers» (дословно: «мы сошлись друг с другом, как два вора»)
представляет собой местный английский слэнг (Йоркширский или Бирмингем-
ский).
2
«Письма фермера к жителям Англии» (1767), «Курс опытного земледелия»
(1770), «Сельское хозяйство» (1770), «Календарь фермера» (1771) и др.
12 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
В конце 1779 года Самборский снова возвратился в Россию.
7 февраля 1780 года Иеремей Бентам писал брату Сэмюэлу, что «с
большим удовлетворением» узнал от Самборского о том, что «императрица собирается учредить в Петербурге комиссию земледелия
по проекту, составленному Самборским», и что «он сам должен быть
в ней директором»1. Однако, судя по тому, как события развивались
дальше, Екатерина II вскоре отказалась от своего намерения. В августе 1781 года канцлер А. А. Безбородко передал Самборскому, что
императрица выразила желание, чтобы Андрей Афанасьевич сопровождал великого князя Павла Петровича с супругой Марией Федоровной в их путешествии по Европе. Самборский вынужден был еще
несколько лет провести вдали от своей семьи.
За успешное исполнение возложенной на него миссии Андрей
Афанасьевич получил от императрицы в марте 1783 года украшенный бриллиантами крест. Год спустя он был назначен законоучителем и преподавателем английского языка к сыновьям Павла Петровича — великим князьям Александру и Константину. В июле
1784 года Самборский в последний раз отправился в Лондон — на
этот раз только для того, чтобы вывезти в Россию свою жену Элизабет и двух дочерей: четырнадцатилетнюю Анну и двенадцатилетнюю Софью. Кроме них у Самборского было двое сыновей: родившийся в 1776 году Александр и 1779 года рождения Исайя, но Александр остался в Англии для продолжения образования, а Исайя
умер в 1783 году.
Осенью 1784 года Самборские прибыли в Санкт-Петербург. Андрей Афанасьевич приступил к исполнению своих новых обязанностей. Будучи наставником великих князей, он одновременно отправлял должность настоятеля Софийского собора, заложенного в Царском Селе в 1780 году и открытого в 1788-м.
Среди петербургских священников Самборский выделялся своим
вольнодумием, которое проявлялось уже в самой его внешности: он
брил бороду, одевался на манер английского священника. Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил пытался увещевать Самборского. «Знаешь ли, что из Киева пишут? — говорил
он ему. — Неурожай в хлебе от того, что ты бороду бреешь, новую
ересь заводишь! Брадобрение подает повод к расколам и к возмуще-
1
«L’Imperatrice va etablir a Petersbugh un Bureau d’Agriculture d’apres un projet dressè
par Sambouski. Il doit même en être le Directeur» (The Correspondence of Jeremy
Bentham. Vol. 2: 1777–1780. P. 393).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]