Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия и ислам. Т.2. Монография
.pdf
ГЛАВА 5 Миссионеры. Их друзья и враги
261
вступать в религиозное общество, с правом публичного в них бо
гослужения; беспрепятственно выходить из него и переходить
в другое; г) никто не может быть принуждаем к участию в рели
гиозных обществах, актах, обрядах; д) граждане имеют право на
защиту государством их личности, чести и свободы против лю
бых посягательств со стороны религиозных обществ; е) они поль
зуются всеми гражданскими и политическими правами без ка
кихлибо ограничений в связи с религиозным исповеданием.
Но и эти меры было чрезвычайно трудно осуществить в цар
ской России, с ее специфическим характером взаимоотношений
церкви и государства
213
.
В царской России господствовавшая православная церковь
была частью государственного аппарата, выступая также и важ
ным средством идеологического воздействия и управления в ар
мии
215
.
Согласно государственным законам, «верховным защитником
и хранителем догматов господствующей веры», «блюстителем
правоверия и всякого в церкви святой благочиния», «главой
церкви» был император. Самодержавная власть управляла цер
ковью «посредством Святейшего правительствующего синода,
ею учрежденного»
216
.
В не меньшей зависимости от государства находились и кон
фессиональные организации всех других терпимых в Российской
империи верований.
«Свод учреждений и уставов управления духовных дел иност
ранных исповеданий христианских и иноверных», кратко имену
емый Уставом духовных дел иностранных исповеданий, состоял
из разделов (книг) «об управлении духовных дел» католиков,
протестантов, караимов, иудеев и др., а также «магометан».
Стремясь ни в коей мере не допустить консолидации послед
них, церизм поручил «заведование духовными делами» исповед
ников ислама четырем независимым друг от друга региональным
управлениям
217
.
Согласно закону, «дела церковные христианских иностранных
исповеданий и иноверцев (т. е. и мусульман. — М.Б.)» решались
их «духовными властями и особенными правительствами, верхов
ною властию к сему предназначенными» на основании Устава ду
ховных дел иностранных исповеданий и некоторых других право
вых норм, регламентировавших основные нормы церковного уст
ройства и жизни. Их деятельностью руководили Министерство
внутренних дел и местные государственные органы. В министер
ЧАСТЬ II
260
Оппоненты русификаторов
208
выдвигали такой контраргумент
(цитируется ИскандерМирза)
209
:
«Русификация инородцев, в особенности мусульман, через про
свещение, в смысле нравственного единения возможна... только
тогда, когда, вопервых, установится взаимное уважение между
двумя религиозными формами — между исламом и православием;
вовторых, когда русские мусульмане поймут, что их религиозное
учение отнюдь не противится прогрессу и не препятствует умст
венному развитию во всех областях человеческого знания; втре
тьих, когда предлагаемое мусульманам со стороны русских педа
гогов просвещение будет действительно таковым для них в умст
венном и нравственном отношении и принесет им помощь
210
;
наконец, вчетвертых, — что самое главное, — когда русские му
сульмане убедятся на деле, что в России существует полная ве
ротерпимость и что за русской речью не следует по пятам рели
гиозная пропаганда. При этих условиях необходимо, конечно,
чтобы русские педагоги основательнее знакомились с учением
ислама и с арабской литературой, чем теперь...»
Поразителен (конечно, прежде всего с позиций сегодняшнего
дня!) ответ Миропиева:
«Положительно не знаешь, чему здесь более удивляться. Вы
ходит, что в России до сих пор нет полной веротерпимости; что
мы, русские, должны прежде всего убедить своих мусульман, что
их религия не противится прогрессу; что мы должны изучить ос
новательно арабскую литературу, до которой, если хотите, нам
в этом случае нет никакого дела»
211
.
Утверждая, что в России была «полная веротерпимость», Ми
ропиев явно грешил против истины.
4. Необходимое отступление:
каково было действительное положение
ислама в царской России?
Русские либеральные идеологи
212
выступили со следующей
(абсолютно подобной соответствующим западным теориям и за
конодательным нормам) концепцией свободы совести:
а) в государстве допускаются различные вероисповедания;
б) в соответствии с общими требованиями закона могут учреж
даться религиозные общества с правом публичного в них бого
служения; в) граждане вправе исповедовать любую религию,
ГЛАВА 5 Миссионеры. Их друзья и враги
263
Что касается материальных льгот, то шиитское духовенство во
время занятия духовных должностей (а после двадцати лет служ
бы или ее оставления вследствие увечья — пожизненно) освобож
далось от уплаты казенных повинностей. Эта льгота распростра
нялась и на их детей. Духовные лица суннитского исповедания
и их дети не платили повинности только во время занятия духов
ных должностей, духовенство Оренбургского магометанского ок
руга не освобождалось от налогов, но закон предоставлял право
перекладывать их уплату на горожан.
Священнослужители христианских исповеданий освобожда
лись от воинской повинности. Законом «Об изменении Устава
о военной повинности» от 23 июня 1912 г. эта льгота была рас
пространена на настоятелей и наставников старообрядческих
и сектантских христианских общин, высшее и честь приходского
мусульманского духовенства. Ко всем лицам духовного состоя
ния не применялись телесные наказания, установленные законом
за различные проступки
220
, и т. п.
Мусульманское духовенство, мечети и духовные училища со
держались за счет приходских (мечетских) обществ, доходов от
движимого и недвижимого имущества конфессиональных орга
низаций (вакуфов) и их денежных капиталов. Приобретение эти
ми организациями недвижимого имущества, его продажа и обмен
допускались с разрешения местных государственных органов.
Вакуфы охранялись государством наравне с казенным имущест
вом. Государство даже частично покрывало расходы на содержа
ние духовных управлений мусульман
221
.
У «кочевых и оседлых инородцев» муллы, избираемые ими из
своей среды, а также мечети и духовные школы содержались ис
ключительно за счет населения. Вакуфы в религиозных общест
вах инородцев не допускались.
Таким образом, «несмотря на то, что конфессиональные орга
низации и духовенство всех терпимых в Российской империи ве
роисповеданий исполняли определенные государственные функ
ции, верой и правдой служили самодержавию (это, несомненно,
преувеличение. — М.Б.), государство установило различный пра
вовой режим для их имущества, оказывало одним из них боль
шую, другим — меньшую материальную помощь, а третьим отка
зывало в ней вообще»
222
.
Не забудем, наконец, и о том, что лишь на православные кон
систории возлагались миссионерские функции «просвещения
истинами веры язычников и других нехристиан (т. е. и мусуль
ЧАСТЬ II
262
стве имелся департамент духовных дел иностранных исповеданий,
который «ведал дела по римскокатолическому, армянокатоличе
скому, армяногригорианскому и протестантским исповеданиям,
а также духовные дела магометан, евреев и ламаитов»
218
. Во всех
случаях, когда в практике руководства деятельностью конфесси
ональных организаций перед министерством возникали вопросы,
не предусмотренные действующими законами, они могли быть
разрешены по представлению министерства только царем.
В соответствии с Уставом духовных дел иностранных испове
даний назначение на духовные должности во всех терпимых
в Российской империи конфессиональных организациях относи
лось к компетенции государственной власти. Высшее духовенст
во назначалось непосредственно царем. Остальные духовные ли
ца назначались и утверждались МВД или губернскими властями.
На местные органы власти возлагался административный надзор
за деятельностью духовенства иностранных исповеданий, за точ
ным исполнением ими законов и распоряжений правительства.
Обожествляя особу императора, закон повелевал именем Бога
«повиноваться власти его не только за страх, но и за совесть»
и предписывал всем конфессиональным организациям охранять
самодержавие и существующий порядок.
Устав духовных дел иностранных исповеданий (ст. З) обязы
вал органы церковного управления всех вероисповеданий и ду
ховенство, которое приносило присягу на верность царю и его на
следнику, охранять «все священные права и преимущества его
императорского величества и законы государства». Всем священ
нослужителям вменялись в обязанность различного рода поли
цейские функции. Так, согласно закону, мусульманское духовен
ство должно было доносить местному начальству о случаях
«обнаружения между мусульманами вредных и нетерпимых пра
вительством толкований и учений или неблагонамеренных раз
глашений», отвращая вместе с тем «от оных вразумлениями
и увещеваниями»
219
.
Но за это и мусульманское духовенство наделялось такими пра
вами, которых не имело подавляющее большинство населения.
Например, сыновья духовных лиц христианских исповеданий,
высшего мусульманского духовенства и караимов имели, наряду
с сыновьями потомственных и личных дворян, преимуществен
ное по сравнению с другими лицами право поступления на госу
дарственную службу и получали после занятия должности более
высокое звание.
ГЛАВА 5 Миссионеры. Их друзья и враги
265
О том, что противопоставление христиан иностранных испове
даний последователям иных религий носило не случайный харак
тер, свидетельствуют положения Устава духовных исповеданий
и другие правовые нормы, определяющие структуру, функции,
права и обязанности функционировавших в России конфессио
нальных организаций, а также права духовенства и верующих раз
личных исповеданий.
Действительный смысл провозглашения «свободы веры» рас
крывается в ст. 67 «Свода основных государственных законов»:
«Все народы, в России пребывающие, славят Бога всемогущего
разными языками по закону и исповеданию отцов своих, благо
словляя царствование российских монархов и моля Творца Все
ленной об умножении благоденствия и укреплении силы импе
рии».
Суть приведенных норм — не в обеспечении прав граждан на
свободное удовлетворение своих религиозных потребностей,
а в проведении основного принципа царского законодательства
о церкви: любая религия не только допускается, но и поощряет
ся государством, если она способствует усилению самодержавия.
О том, каким было в действительности положение со свободой
веры в царской России, свидетельствует высказывание столь из
вестного консерватора, как оберпрокурор Синода К.П. Победо
носцева: «Государство признает одно вероисповедание из числа
всех истинным вероучением и одну церковь исключительно под
держивает и покровительствует, к предосуждению всех осталь
ных церквей и вероисповеданий»
225
. Разумеется, таким вероиспо
веданием было православие, «исключительно поддерживаемо» —
православная церковь, а «предосуждаемыми» — все остальные
существовавшие в России исповедания.
Основные законы подчеркивали особую роль русской право
славной церкви: «Первенствующая и господствующая в Россий
ской империи вера есть христианская православная кефаличес
кая восточного исповедания». Вновь подчеркнем, что в качестве
господствующей православная церковь пользовалась множест
вом существенных привилегий, занимая, в соответствии с зако
ном, более выгодный по всем параметрам статус в сравнении
с другими вероисповедными организациями.
Император России не мог исповедовать никакой иной веры,
кроме православной, и официально провозглашался «верхов
ным защитником» господствующей веры и «блюстителем пра
воверия».
ЧАСТЬ II
264
ман. — М.Б.)». При этом определялся порядок «присоединения
к православию иноверцев», заключения смешанных браков и кре
щения детей «иноверных».
Имперское законодательство предусматривало суровую уго
ловную ответственность за «отвлечение и отступление от хрис
тианской веры», за ереси, раскол и уклонение от исполнения по
становлений церкви.
За «отвлечение» коголибо от православной или иной христи
анской веры в мусульманскую, иудейскую или другую нехристи
анскую веру виновный приговаривался к каторжным работам на
срок от 8 до 10 лет, а за отвлечение с применением насилия — до
15 лет (ст. 184). Лица, отступившие от христианской веры в не
христианскую, отправлялись «к духовному начальству прежнего
их исповедания для увещеваний и вразумления», не пользова
лись до возвращения в христианство правами своего состояния,
а их «имения» на все это время брались в опеку. К ответственно
сти привлекались и лица, распространявшие проповеди и сочи
нения «с намерением совратить православного в другое вероуче
ние». Нарушение мусульманами и иудаистами данного ими при
вступлении в брак с лицами евангелическолютеранского или ре
формистского исповеданий обязательства воспитывать своих де
тей в христианской вере, а также попытка обратить супругов или
детей в свою веру или воспрепятствование последним отправлять
обряды христианской религии, наказывались ссылкой в Сибирь
и расторжением брака. За воспрепятствование добровольному
присоединению коголибо к православной церкви виновные под
вергались тюремному заключению до 4 месяцев, а за то же дейст
вие с применением угроз, притеснения или насилия — до 2 лет.
Кроме того, осужденным запрещалось управлять своими имени
ями, «в коих находятся православные».
Закон провозглашал: «Все же принадлежащие к господствую
щей церкви подданные Российского государства, природные
и в подданство принятие, также иностранцы, состоящие в россий
ском службе или временно в России пребывающие, пользуются
каждый повсеместно свободным отправлением их веры и бого
служением по обрядам оной»
223
. «Однако, — отмечает Клочков, —
уже в самом тексте этих законов заложены непримиримые про
тиворечия: действительная свобода вероисповедания несовмес
тима как с наличием господствующей церкви, так и с подразде
лением остальных религий на более или менее привилегирован
ные»
224
.
ГЛАВА 5 Миссионеры. Их друзья и враги
267
гии, и вообще не дозволять «никому из иноверных воспрещенно
го законами привлечения в свое исповедание»
229
.
Законодательство не только предоставляло господствующей
церкви неограниченные возможности для миссионерской дея
тельности, но и объявляло такую деятельность одной из ее обя
занностей:
«Епархиальное начальство печется о просвещении истинами
веры язычников и других нехристиан»
230
. На миссионерские це
ли отпускались значительные суммы
231
. Более того.
В 1913 г. для руководства всеми миссионерскими акциями был
создан единый центр — Миссионерский совет при Синоде, воз
главлявшийся одним из членов последнего. О масштабах усилий
миссионеров можно судить по Казанской епархии, на территории
которой до последней трети XIX в. миссионерами было крещено
757 тыс. мусульман и «язычников»
232
.
Важно далее отметить, что не равным было и правовое поло
жение духовных лиц различных вероисповеданий.
В царской России духовенство было привилегированным со
словием, занимавшим второе место после дворянства и пользо
вавшимся в связи с этим особыми «правами состояния». Однако
законодательство относило к «духовному сословию» только свя
щеннослужителей русской православной церкви и иных христи
анских вероисповеданий, не распространяя на других служите
лей культа (в т.ч. и на мусульман. — М.Б.) права состояния духо
венства: «Лица, отправляющие богослужение по обрядам вер
нехристианских, не составляют особых в государстве сословий,
а дарованные некоторым из сих лиц преимущества определяют
ся в сих законах о состояниях и в уставах духовных лиц иност
ранных исповеданий». Следовательно, «объем личных, имущест
венных и иных прав служителей культа существенно отличался
даже применительно к различным толкам (сектам) одного и того
же исповедания, например, мусульманского»
233
.
Уделяя особое внимание пресечению «отступления от право
славной веры новообратившихся к ней язычников, магометан
и евреев», Устав о предупреждении и пресечении преступлений
рекомендовал всем «новокрещеным», чтобы они «ходили в цер
ковь не леностно», особенно по воскресеньям и в праздники,
«ежегодно исповедовались и приобщались святых тайн». Все
граждане, «рожденные и воспитанные в православной вере», про
живающие в одних деревнях с новокрещеными, обязывались на
блюдать за последними, увещевать тех из них, которые не ходят
ЧАСТЬ II
266
Как я уже отмечал, одной из важнейших привилегий господст
вующей церкви было предоставление только ей права неограни
ченной миссионерской деятельности
226
.
В соответствии со статьей 3 Устава духовных дел иностранных
исповеданий, одна господствующая православная церковь имела
право «убеждать последователей иных христианских исповеда
ний и иноверцев (т.е. и мусульман. — М.Б.) к принятию ее учения
о вере. Духовные же и светские лица прочих христианских испо#
веданий и иноверцы строжайше обязаны не прикасаться к убеж#
дению совести не принадлежащих к их религии» (курсив мой. —
М.Б.). Специальные нормы, запрещающие заниматься миссио
нерской деятельностью всем другим конфессиональным органи
зациям и последователям иных, кроме православного, вероуче
ний, содержались и в тех разделах Устава, которые регулировали
управление духовными делами этих вероисповеданий.
Юридическое неравноправие различных конфессиональных
организаций заключалось и в том, что допускался переход толь
ко из менее покровительствуемых вероисповеданий в более по
кровительствуемые, но не наоборот. Лица, отнесенные к христи
анским исповеданиям, не могли перейти в мусульманство, иуда
изм, буддизм, язычество.
Вопреки требованиям свободы вероисповедания, для замены
религии и в этих ограниченных законом пределах недостаточно
было воли и желания верующего и соответствующих духовных
лиц, так как переход в более покровительствуемое вероисповеда
ние зависел от губернатора.
Закон всячески поддерживал «ограждение православных от
иноверия». Тяжким уголовным преступлением объявлялось «со
вращение из православия». Переход его адептов в какуюлибо
другую веру не допускался: «Как рожденным в православной ве
ре, так и обратившимся к ней из других вер запрещается отсту
пить от нее и принять иную веру, хотя бы то и христианскую».
Министерство внутренних дел принимало меры по «охранению
православия» малолетних детей отступника
227
, но зато всячески
поощрялось обращение в православие лиц любого исповедания:
«Если исповедующие иную веру пожелают присоединиться к ве
ре православной, никто ни под каким видом не должен препятст
вовать им в исполнении его желания»
228
.
Губернаторам вменялось в обязанность самым тщательным об
разом наблюдать через полицию за тем, чтобы никто не был «со
вращаем» из православия в другие исповедуемые в России рели
ЧАСТЬ II
268
в церковь и поступают не так, «как правоверному надлежит» и до
носить об этом приходским священникам.
Обязательность исполнения религиозных обрядов и церемо
ний устанавливалась не только для православных, но и для лиц
неправославных вероисповеданий, в том числе и исламского. Так,
в 1833 г. был издан специальный циркуляр, предписывавший му
сульманам России неуклонно исполнять все догматы и обряды их
религии. Нарушение этих указаний влекло за собой телесные на
казания. Например, в 1865 г. губернатор Туркестана повелел на
селению «под страхом обычных наказаний строго исполнять все
предписания ислама»
234
.
Как видим, все это не подтверждает утверждения Миропиева
о наличии в современной ему России «полной свободы вероис
поведания».
1. Исламобежный прагматизм
и модернизирующаяся исламофобия
светских авторов
Не следует все же драматизировать положение ислама и его
приверженцев в царской России1— в стране, где, как я не раз от
мечал, уже один примат конфессиональной принадлежности все
таки значительно минимизировал и теорию и практику расизма2.
Приведу любопытный отрывок из «Автобиографии Абдуррах
манхана» (знаменитого афганского деспотареформатора, ненави
девшего и Россию и Англию и всю жизнь ловко между ними лави
ровавшего). Этот труд предназначался для наследника эмира, и по
тому искренность нижеприводимых слов кажется бесспорной. «Я
удивляюсь, — пишет Абдуррахман, — одной стороне в политике
России в Азии: именно в русском Туркестане, среди руссковосточ
ных подданных (т. е. мусульман. — М.Б.) России, многие достига
ют положения полковников и генералов3; взаимные браки и соци#
альное общение между нациями гораздо более часто, чем между ан#
глоиндийцами и индусами в Индии, которые всегда очень удалены
друг от друга. Если англичанин женится на туземке Индии, то все
английское общество смотрит на эту пару предубежденными гла
зами и с презрением. Результатом является то, что англичане и ин
дусы... остаются до крайности чуждыми друг другу»4.
И недаром еще в 1897 г. (в газете «Times of India») лорд Кер
зон подчеркивал, что Россия на Востоке «вела молча и без помех
свою неустанную работу, продвигаясь вперед путем завоеваний...
и ассимилирования покоренных народов»5.
ГЛАВА 6
Исламская проблематика
как один из эпицентров
идейнополитической борьбы
в России второй половины
XIX — начала XX в.
ГЛАВА 6 Исламская проблематика...
271
вославная вера проповедует начала истинного братства, равенст
ва всех перед Богом...»13, принципы «истинного христианского
братства к людям и в особенности к меньшим людям»14, т. е.
и к тем же «инородцам», если только они откажутся от навязы
ваемых им их нехристианскими вероисповеданиями антитоле
рантных установок.
И Коялович, и ему подобные барды русского великодержавия
имели тут в виду не только иудаизм15, но и прежде всего ислам.
Размахивая жупелом «мусульманского религиозного фанатиз
ма», «антирусского панисламизма» и т. п., царская колониальная
администрация проводила в завоеванных ею мусульманских зем
лях политику «разделяй и властвуй!» в среде даже одного и того
же мусульманского этноса (например, туркмен, часть которых
помогала России завоевывать других туркмен16), но она же из
бирала гибкий курс в отношении к местным религиозным тради
циям и институтам17.
Так, в той же Туркмении было введено так называемое «воен
нонародное управление», которое «оставило нетронутым право
вые нормы туркмен во всей их первобытности, прибавив к ним
нормы самодержавной России»18.
Более того.
Вскоре же после занятия Ашхабада (1882 г.) был создан «на
родный окружной суд» в АхалТекинском округе (создан, впро
чем, командующим войсками «собственною властию»). Суд
состоял из аульных судей в количестве четырех членов при уча
стии ашхабадского казия «для указаний правил шариата». Пред
седателем суда являлся сам начальник области. В тот же период
были учреждены волостные суды в уезде. По установленным на
чальником АхалТекинского уезда временным правилам для
аульных судей аульный суд должен был решать дела «по своему
народному адату, но наказания определять не по адату», т. е. при
говаривать к денежным штрафам и арестам19.
Не стоит при этом забывать, что русские власти, в общемто не
опасаясь в Туркмении, например, подобия шамилевского восста
ния на Кавказе20, пошли на нарушение обычаев о калыме в поль
зу женщин21, отменили рабство в Средней Азии и пытались шаг
за шагом трансформировать ее в соответствии с собственными
(хотя далеко не всегда однозначно понимаемыми) целями22.
Вновь покажем это на примере туркменских земель.
В их завоевании и управлении немаловажную роль сыграл рус
ский офицер (впоследствии — генерал, снискавший себе извест
ЧАСТЬ II
270
Довольно известный в свое время историк и ярый славянофил
(совершенно чуждый, как мы сейчас убедимся, какихлибо прист
растий к расизму) М. Коялович, подчеркивая (но с явным осужде
нием), что «со времен Петра появилось новое знамя — знамя чис
то светского развития русского человека помимо веры...»6, вынуж
ден был поэтому уделить внимание и тесно связанной с процессом
фактической (а во многих отношениях — и формальной) секуля
ризации «русского духа» проблеме смешанных браков.
Надо, призывает Коялович, заботиться о «правильном и ус
пешном развитии этнографической жизненности... русского на
рода»7. Но именно поэтому приток в русский субстрат предста
вителей различных нерусских народностей (в ходе смешанных
браков) «составляет важное наше этнографическое подспорье»8.
С сочувствием цитируя слова историка XVIII в. Ивана Ники
тича Болтина (его «Примечания на историю древняя и нынешняя
России г. Леклерка», т. 1–2, 1788–1794, где сделана попытка изоб
личить французского автора в невежественном и недобросовест
ном освещении русской истории), что Россия не знала тех страш
ных насилий и подавлений инородцев, «на каких создавались
и старые государства Европы»9, Коялович заявляет: «Действи
тельно, русский народ ассимилирует себе своих инородцев боль
ше всего путем этнографического смешения, т.е. путем самым лег
ким для инородцев, сильно содействующим даровитости русского
народа и вообще путем — самым надежным и крепким...»
10
Да и вообще Российская империя, уверяет Коялович, — это
уникальное благо для всех населяющих ее народов11.
«На всех важнейших наших окраинах самою историей постав
лена русскому народу счастливейшая и благородная задача — ох
ранять исконное, туземное население от пришельцев и нередко
насильников и восстанавливать... нравственную правду... на Кав
казе — охранять многочисленные там племена от незаконного
преобладания одного над другим, всех их от злоупотребления
властью многочисленных у них князей ханов. Даже в Средней
Азии, едва мы сделали там первые завоевания, как сейчас же да
ли преобладающее значение земледельческим племенам над во
енными, кочевыми, и поведали азиатскому миру новое для него
начало — освобождение многочисленных там рабов…»
12
Видя все же в православии главенствующую причину того, что,
дескать, «ни одно государство в мире не имело и не имеет таких
счастливых и надежных отношений к своим инородцам, как Рос
сия», Коялович подчеркивает, что лишь она, «наша народная пра
ГЛАВА 6 Исламская проблематика...
273
вершенно излишни в смысле достижения хороших результатов,
потому что этот первобытный народ (т. е. туркмены! — М.Б.)
больше всего ценит в победителе30справедливость, и дозволение
им сохранять свои вековые обычаи»31.
И надо признать, эта линия сохранялась, — при всем том, что
в целом превалировал курс на постепенную лимитацию власти
феодальноклерикальных кругов и неразрывно связанных с ни
ми институтов, зиждившихся на шариате и адате32. Но унифика
ции не было — да и не казалась она самоцелью русскому колони
ализму. Так, в «народных судах» судили по адату и шариату; в них
принимали участие с совещательным голосом казии как экспер
ты и знатоки шариата по наследственным и семейным делам.
В итоге «создавался как бы особый судебный мирок: “пришлые”,
т.е. русские, армяне и пр., судились по законам империи, а “тузем
цы” — по своим»33.
Но чего царизм действительно опасался — как бы его предста
вители ни подчеркивали «равнодушие туркмен», например, к ре
лигии, — так это объединения всего мусульманского населения
Средней Азии в один большой регион (т. е. присоединения Зака
спийской области к Туркестанскому краю34), поскольку в корен
ном населении могло укрепиться «сознание общности его на поч#
ве интересов религиозных»35.
По категорическому мнению Л.И. Климовича, «распростра
ненная до сих пор (написано в 1936 г. — М.Б.) в литературе и тща
тельно поддерживаемая мусульманским духовенством версия
о преследовании русским самодержавием ислама как религии яв
ляется ложной.
Не имеет оснований она и для того периода, когда русский ца
ризм силою меча покорил татар, узбеков и ряд других народнос
тей, исповедовавших ислам. До завоевания их Россией, где хрис
тианская православная церковь была государственной, ислам яв
лялся господствовавшей религией феодальных государств этих
народов. Царизм, подчинив эти народы, естественно, боролся
против их старого управленческого института. Борясь с этим, он
не мог не выступать и против их религиозных организаций. Этим
и объясняется тот факт, что самодержавная Россия боролась с не
угодной ей организацией мусульманского духовенства, особенно
в первое время после подчинения тех народов, которые испове
довали ислам.
Но борьба эта не имела характера борьбы против мусульман
ской религии и ее представителей, а была борьбой против старо
ЧАСТЬ II
272
ность как воинскими подвигами, так и казнокрадством) — му
сульманин Максуд Алиханов23(более известный затем как Али
хановАварский). В своей книге «Присоединение Мерва к Рос
сии» (1884 г.) он приводит условия24, которые навязали царские
войска при вступлении Мерва в «русское подданство». Пункт 2й
содержал обещание, что «мусульманское вероисповедание турк
мен остается неприкосновенным». При этом шло широковеща
тельное заявление о том, что вообще «миллионы мусульман»,
царских подданных, «никогда не были стесняемы в свободном от
правлении своей веры...». Пункт 4й предусматривал назначение
в Мерв русского офицера «для общего управления народом» (ха
ны сохраняли свою власть, за что им назначалось «приличное со
держание»).
Интересны пункты 5й и 8й, гласившие о сохранении суда «по
вере и обычаям народным» (т.е. по шариату и адату — правда,
под руководством начальника Мервского округа), и о том, что
туркмены получают равные права с остальными русскими под
данными. Но, как отмечает М.Н. Тихомиров25, «эти привилегии
мервских туркменских туркмен обставлены такими условиями,
которые делали их иллюзорными». Так, должность ханов из вы
борной превратилась в назначаемую с оговоркой: «...никто не бу
дет назначен вновь ханом, иначе, как по представлению началь
ника области». В руки начальника Мервского округа, таким об
разом, фактически передавалась вся власть над Мервом26. Даже
обещание судить «по вере и обычаям народным» фактически под
верглось ущемлению: ряд судебных дел подлежал ведению цар
ских судов. Но Тихомиров упускает здесь из виду, что во многих
отношениях этот шаг имел и сугубо позитивное значение, ибо нес
с собой юридические установления куда более гуманные, нежели
множество шариатских и адатских27(хотя сам же признает, что
«запрещение аламанства (угон скота и прочие откровенно раз
бойничьи деяния) и работорговли на практике... было, пожалуй,
самой светлой стороной деятельности царской администрации
в Туркмении»28.
Важно далее отметить, что если некоторые туркменские мул
лы попытались «поднять джихад» против русских, то другие за
явили о своей лояльности им. Таким образом, «была подорвана
идея “священной войны”, не имевшая глубоких корней среди на
селения Мерва»29. А ведь практики и теоретики русского колони
ализма не раз особо подчеркивали, что «всякая ломка и переме
на порядков и обычаев с введением русских установлений... со
ГЛАВА 6 Исламская проблематика...
275
ального антизападника и восторженного поклонника как монар
хии, так и официального православия41.
Согласно Григорьеву, «изучать Восток надо, между прочим,
и для того, чтобы меньше увлекаться Западом»; «распростране
ние и усиление в России восточных занятий, делая горизонт на
ших сведений и соображений шире, чем у мыслителей и деятелей
Западной Европы, не заставляло бы нас преклоняться пред ре
зультатами их мышления и деятельности42так покорно, так уче
нически, как делаем мы это в настоящее время по необходимос
ти; придало бы нам самостоятельности и, служа противодействи
ем перевесу западных начал43, угнетающих наше национальное
развитие, содействовало бы его укреплению и быстрейшему хо
ду... Лучшее средство противодействовать влиянию Запада44—
это опереться на изучение Востока»45.
Мы видим, как сходны мысли Григорьева о роли Востока для
судеб России46с концепциями Достоевского и К. Леонтьева
(а также, в известной мере, — и С. Уварова).
Впрочем, Григорьев — не только теоретик, но и практик, долго
работавший на видных постах в колониальном аппарате и отлич
но изучивший специфику в первую очередь казахского быта, —
разрабатывает весьма детальную программу деисламизации и, со
ответственно, христианизации и русификации восточных «ино
родцев»кочевников.
По словам Н.И. Веселовского, Григорьев увидел, что «киргизы
(казахи. — М.Б.) народ хотя буйный, но добрый, понятливый
и восприимчивый ко всему хорошему, так что, если бы правите
лями были люди маломальски порядочные, степь удивила бы
Правительство быстрым развитием своего благосостояния»47.
Григорьев всячески подчеркивает, что киргизы (казахи) только
и жаждали что «хорошей русской власти»48и потому задача их
обрусения (и, конечно, христианизации) в принципе разрешима.
Надо, утверждает Григорьев, прежде всего оберегать киргизов
(казахов), этих в общемто «добрых дикарей»49, от влияния фана
тичного ислам — как среднеазиатского, так и турецкого.
Как свидетельствует Веселовский, во время Крымской войны,
которая «не могла не интересовать мусульман Средней Азии»,
поскольку в ней участвовала Турция, Григорьев «задумал достав
лять киргизам верные сообщения о ходе русских действий, что
бы предостеречь народ от превратных толков и разных неблаго
намеренных (с точки зрения интересов царизма. — М.Б.) внуше
ний, которым кочевники легко поддаются»50.
ЧАСТЬ II
274
го мусульманского управленческого аппарата, не желавшего при
мириться с русским господством»36.
Климович полагает, что «даже погромный указ» царя Федо
ра Ивановича (инспирированный архиепископом — а впослед
ствии патриархом — Гермогеном) — «мечети же татарские поме
тати и татарам мечети однолично не ставити», — не ставил себе
целью «угнетение ислама» как религии, его задачей было лишь
окончательно подорвать остатки татарского феодального сепа
ратизма, идеологическим выразителем которого в своем боль
шинстве еще являлось мусульманское духовенство. Мечети же
в то время являлись опорными пунктами для агитации против
русских завоевателей со стороны этих групп мусульманского
духовенства. Поэтому разрушение их на основании правитель
ственных указов характера борьбы против ислама как религии
не носило»37.
Климович стремится отмежевать друг от друга действия цар
ской администрации и «некоторых из православных миссионе
ров, как, например, известного главы Казанской новокрещенской
конторы (1740–1764 гг.) Луки Конашевича, которого даже Ека
терина II сравнивала со средневековым инквизитором»38. Дело
в том, что Климовичу важно акцентировать «основную линию ца
ризма в отношении к исламу как к религии. Эта линия с первых
же шагов русского самодержавия выражается в стремлении по
ставить себе ислам на службу»39.
В целом многое в этой трактовке представляется мне верным
(если, конечно, помнить о необходимости постоянно вносить
в нее коррективы, поскольку все же, с одной стороны, ислам, а
с другой — царизм, становились расширяющимися системами ак
тивного диалога).
***
Какие же меры предлагали предпринять против возможной
консолидации отечественного мусульманства40идеологи русско
го колониализма?
Ответ миссионеров был ясен, и потому не стану здесь повто
рять уже многократно сказанное по этому поводу.
Рассмотрим позицию Василия Григорьева, которая, как не
трудно будет убедиться, ничем практически не отличалась от той,
которой придерживались клерикальные авторы.
Но предварительно подробнее скажем о мировоззрении этого
и крупного ученого, и столь же видного шовиниста, принципи
ГЛАВА 6 Исламская проблематика...
277
ни одно волнение, ни один бунт в степи не обходился без участия
и поощрения местных мулл59. В.В. постоянно заботился об уда#
лении из степи всего, могущего содействовать утверждению в ней
не очень прочного тогда исламизма, чем устранена, в мере, доступ
ной правительственным средствам, возможность проявления
между киргизами фанатизма, оказавшегося столь враждебным
утверждению власти русской на Кавказе60; муллы и только они —
первые смутьяны среди «магометанских населений»61, словом,
«вредный класс»62, могущий и кочевников повести по ложной до
роге. И не только мулл, но и «всех среднеазиатцев» нельзя пус
кать в степь, ибо у них «неблагонамеренные цели»63, они лишь
«портят и сбивают с толку наших киргизов»64.
Все это понятно хотя бы потому, что Григорьев расценивал ми
ровосприятие казахов как некое подобие вакуума, которое не
должны заполнять чуждые «православнорусскому духу» идей
ные и политические напластования. По словам Григорьева, «нрав
ственная природа кочевников так податлива, рассудок так свеж,
что при благоразумно направленной деятельности правительства
поймут они всякую меру на благо их принятую, и очень легко мо
гут сделаться полезными и преданными подданными России»65.
В своих попытках всячески отделить казахов66от прочих му
сульман, в первую очередь татар, Григорьев — вопреки, в частно
сти, сопротивлению «чиновников из татар», которые уверяли, что
кочевники «говорят совершенно потатарски, и всю переписку
с будынцами вели потатарски», — «первым из администраторов
степи ввел в ней киргизский (казахский. — М.Б.) язык в офици
альное употребление... тепло приветствовал он труды Н.Д. Иль
минского (известный казанский миссионер, также ревностно
проводивший в жизнь политику русификации по отношению
к российскому мусульманству. — М.Б.), взявшегося за ученую
разработку киргизского (казахского. — М.Б.) языка»67.
Как явствовало из процитированных слов Григорьева каса
тельно отсутствия какихлибо шансов на экономические и про
чие изменения в Средней Азии с целью выйти «на путь прогрес
са»68, он совершенно не верит в способность ни одной мусульман
ской страны самотрансформироваться в позитивном плане.
И хотя Григорьев считал нужным (в составленной им програм
ме изучения Востока) уяснить, «насколько внешняя природа оп
ределяет деятельность человеческого духа»69, он уверял, что все
же историю мира движет дух и только дух в различных его реги
ональных вариантах. Что касается Востока, то «исламизмом... за
ЧАСТЬ II
276
Что касается Средней Азии и ей подобных регионов, то Григо
рьев был убежден в «исторической неизбежности» их включения
в состав Российской империи.
Возражая (в сентябре 1859 г. в записке «По вопросу о взятии
Ташкента») против поспешного вторжения в среднеазиатские
земли51и скептически относясь к надеждам на то, что эта аннек
сия приведет и к расширению торговли52и к «обеспечению наших
владений от набегов хищников», Григорьев в той же своей запи
ске утверждал: «К овладению Средней Азией придем мы, впро
чем, ранее или позже. Я уверен, хотело ли бы этого наше прави
тельство или не хотело, — в силу того исторического закона53,
по которому народы высшей образованности (но всетаки не ра
сы! — М.Б.) необходимо подчиняют себе своих соседей, слабейших
духовным и материальным развитием... Россия тяготеет к Сред#
ней Азии, и как бы бессвязны ни были наши действия, в отноше
нии к ней, мы будем невольно подаваться туда, пока не встретим
ся с англичанами или с какою другою преградою. Подчиняясь
этому влечению, мы будем продолжать углубляться в Среднюю
Азию не по обдуманным планам, а по случайным удобствам к то
му представляющимся, вследствие завлекающих обстоятельств
и смотря по состоянию наших способов к действию»54.
Но в любом случае следует внимательнейше исследовать во
прос о каждом из «азиатских племен» — киргизах, башкирах, та
тарах и т.д.: «в каком положении они находятся, чем должны они
быть, возможно ли сохранение их национальности, или они долж#
ны слиться с господствующею нацией, обрусеть»55.
При решении этих и прочих проблем не надо допускать «нере
шительности действий, робости, которая влечет за собой, в Азии
особенно, весьма вредные последствия»56.
Поэтомуто сам Григорьев начал — несмотря на собственные
же декларации на тему о том, что «если вести киргизов к граж
данственности, то путем не насильственным, а мирным, ти
хим»57, — бескомпромиссную борьбу с мусульманским духовен
ство, не без оснований, конечно, видя в нем самого стойкого про
тивника дела обрусения и христианизации кочевников.
Благодаря его доводам, сообщает Веселовский, последовало
запрещение проживать в степи башкирским муллам, впоследст
вии отмененное и, как оказалось (Веселовский был таким же ис
ламофобом и русификатором, как и обожаемый им Григорьев. —
М.Б.), не в пользу нашу. И недаром В.В. (Григорьев. — М.Б.) не
жаловал (мягко сказано! — М.Б.) мусульманское духовенство58:
ГЛАВА 6 Исламская проблематика...
279
пор, пока не будет создан материальный субстрат русскоправо
славного начала в лице многочисленных военных колоний и рус
ских же земледельческих общин.
Григорьев предлагал переселить в нынешний Казахстан из
Уральского Войска «закоснелых раскольников».
Они «возьмут к себе в работники десятки тысяч киргизских
байгушей, что будет истинным благодеянием для сих последних
(sic! — М.Б.); со временем байгуши79эти могут быть приняты (при
условии, конечно, перехода из ислама в христианство! — М.Б.)
в казачью общину и обрусеть (русский дух никогда не силен так,
как между раскольниками)». В итоге на берегах СырДарьи «об
разуется такое же многочисленное и удалое казачество (в т. ч., как
предполагал Григорьев, и за счет ассимилированных номадов. —
М.Б.), какое прославило берега Урала. Влияние такого казачест#
ва на будущие судьбы Средней Азии неизмеримо»80.
Само собой разумеется, что авторов националистическиуни
фикаторского толка81типа Григорьева было множество, и цити
ровать хотя бы часть их было бы делом совершенно излишним.
Ограничусь лишь воспроизведением ряда тезисов тех и совре
менных Григорьеву и гораздо более поздних шовинистов, кото
рые в главном всегда были его единомышленниками.
Так, в 1882 г. известный черносотенный публицист Леонтович
писал (притом даже более откровенно, чем крупный ученыйвос
токовед Григорьев): «Впустить внутрь России киргиза или кал
мыка, — со всей кочевой и хищнической обстановкой их жизни, —
можно только под условием коренной перестройки всей их веками
сложившейся застарелой культуры... то же самое нужно сказать...
и о евреях: пусть оставляют своеобразную национальную культу
ру, идущую вразрез и враждебную с бытом тех народностей,
в «равноправные» соседи к которым желают их допустить»82.
Спустя почти 30 лет профессор Казанского университета Бо
городицкий доказывал, что «государство обязано приобщить все
покоренные им народности к своей культуре, к своей государст
венности, объединяя их в один реальный, единый и неразделимый
государственный организм... Средством этого объединения... яв
ляется русская школа и русский язык»83.
Но это еще, как говорится, цветочки.
Далее Богородицкий буквально ликует, и вот по какой причи
не: «Мы постоянно слышим, что известная народность вымира
ет. На языке недоумков — это чтото ужасное, а на нашем рус
ском — мы должны радоваться! Это значит, нас прибыло: выми
ЧАСТЬ II
278
кончилась религиозная производительность азиатского духа»70,
хотя все это вовсе не означает, что Россия должна быть равно
душна к Востоку.
Напротив, она и только она имеет все основания — и формаль
ные и неформальные — чувствовать там себя единовластной хо
зяйкой.
Вот как излагает Веселовский позицию Григорьева (особенно
отчетливо выразившуюся в связи с созданием в 1863 г. в Петер
бурге единственной тогда на всю Европу кафедры истории Вос
тока): «...никто так не близок к Востоку, никто не связан с ним
так, ни в прошлом, ни в настоящем, как Россия. Европейские госу#
дарства, наиболее связанные с Востоком, вошли в эту связь не
давно, так сказать, случайно. Англия может променять Индию
71
(приобретенную вследствие потери американских колоний) на
колонии африканские, австралийские и остаться все тою же Ан
глией72. Россия не может отделиться от Азии и остаться Росси#
ей. Азия от Желтого до Черного моря будет вечной нашей сосед
кою. Далее, из всех европейских народов только мы да испанцы
вынесли на себе долгое иго азиатских завоевателей. Но роль Ис
пании в отношении к Востоку кончена, а наша продолжается в об
ратном смысле: Восток покоряется теперь нам»73. И далее Весе
ловский уже прямо цитирует самого Григорьева: «Следователь
но, мы должны знать Азию, как для прояснения собственного
самосознания, так и для рациональности нашего на нее воздейст#
вия, и лучший путь к этому — историческое изучение ее судеб…
Будь у нас более исторического знания Востока, мы бы давно
и гораздо дальше ушли в нашем влиянии на Азию и ушли бы
с меньшими пожертвованиями крови и денег»74.
Но, вновь и вновь подчеркивает Григорьев, расширить и упро
чить это «наше влияние на Азию» нельзя без постоянного ущем
ления мощи ислама. И поэтому, помимо уже названных выше ак
ций, он требует (в 1878 г.) даже «в татарской учительской школе»
сокращать курс «магометанского вероучения»75. В противном слу
чае «это будет уже пропагандою ислама с нашей стороны — ошиб
кою, в которую правительство наше впадало нередко с самыми
благими целями и с самыми вредными от того последствиями»76.
Если, пугает Григорьев, «мы будем выпускать из этой школы
воспитанников с познаниями по части ислама», то надобно тут же
учесть, что таких людей «не имеют обыкновенно магометане да
же в мусульманских странах»77. Но даже и эти и им подобные ша
ги еще не дадут, согласно Григорьеву78, прочного успеха до тех
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]