Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ритм речи и движений у детей теоретические и прикладные проблемы логопедии. Монография
.pdf
понентов, образующих необходимые и достаточные условия
для осуществления функции. Ученый считает, что рабочая
констелляция представляет собой некое «созвездие участков, расставленных между собой, может быть, довольно
широко и объединенных не столько постоянными путями,
сколько единством рабочего действия» (Ухтомский, 1951,
с. 95). Узлом и фактором устойчивости ансамбля, по его
мнению, является доминанта данного текущего
момента
времени, а центральным фокусом констелляции, отвечающей данной доминанте, — ритм работы.
В современных физиологических исследованиях, основанных на идеях А. А. Ухтомского о соотношении пространственного и временного факторов в деятельности нервной
системы, экспериментально подтверждается, что исполнение функции — результат работы констелляции нервных
центров, или нейронных ансамблей, обладающих
как жесткими стабильными, так и гибкими пластичными связями.
Последним принадлежит ведущая роль в обеспечении психической деятельности (Бехтерева, 1971; Данилова, 2007;
Ливанов, 1989; Иваницкий, 2007, и др.). Подробнее эти положения обсуждаются в главе 3 «Онтогенез речевых и неречевых (моторных) ритмических процессов».
Таким образом, согласно философским и естественнонаучным взглядам, ритм представляет собой интегративный
регулятор всех процессов неживой и живой природы, принадлежит к числу фундаментальных природных закономерностей и является основой самого существования сложных
биологических объектов.
Человек — существо особой формации. Ему дана не
только речь, с помощью которой он осознает и квалифицирует мир вокруг себя. Человек обладает внутренним осознанным и неосознанным
регулированием — качеством, отличающим его от остальной природы. Так, В. С. Гурфинкель
с сотрудниками (1991; Gurfi nkel et al., 1995) демонстрируют
регулирующую и координирующую роль «системы внутренних представлений» в переработке сенсорной информации, организации на неосознаваемом уровне произвольных
11
движений и реализации пространственно ориентированных
движений.
Ритмы, составляющие природную сущность человека,
привлекали и привлекают внимание многих исследователей. Описывая ключевые процессы работы живой материи,
Л. Б. Меклер, Р. Г. Идлис (1993) отмечают, что жизнедеятельность любой биологической системы — это упорядоченное движение друг относительно друга и деталей биологических микросистем, и самих
этих микросистем и их
ансамблей, подчиняющееся тем же принципам, тем же
законам, что и весь процесс их самоорганизации. В связи с этим очевидно, что без ритма как фундаментального
качества материи осуществление жизнедеятельности невозможно.
Жизненные процессы целостного организма обеспечиваются сложной иерархией соподчиненных структур центральных механизмов, характеризующихся разными
по
сложности ритмами. Строгая система внутренних ритмов
организма и их четкое согласование с внешними «датчиками» сохраняют гомеостаз и поддерживают его на оптимальном уровне жизнедеятельности. Б. С. Алякринский (1976)
указывает на то, что важным механизмом адаптации является так называемый «люфт» системы ритмов, когда организм
сдвигает фазы своих ритмов в зависимости
от незначительных отклонений во внешних «датчиках», например при изменении атмосферного давления, температуры окружающей среды и проч. Представляется, что не меньшее значение в приспособительных реакциях имеют и внутренние
«датчики».
В последнее время в науке сформировалась концепция биологического времени, характеризующего состояние
живых организмов. Данная концепция связана с
огромным
спектром биологических ритмов, которым подчинены все
жизненные процессы. Общепризнанным считается тот факт,
что биоритмы лежат в основе организации живых систем и
являются неотъемлемым их свойством. П. К. Анохин (1973)
утверждает, что устойчивая структура живого организма
могла появиться только как результат ритмически и апе-
12
риодически повторяющихся воздействий неорганической
природы.
Практически все живые существа приспосабливают
свои внутренние, циркадные ритмы — световые, звуковые,
температурные — к внешним воздействиям. Группой ученых
под руководством Дж. Такахаши (Takahashi) обнаружено,
что так называемые центральные биологические часы животных расположены в особом участке мозга — супрахиазматическом ядре (СХЯ) гипоталамуса, проявляющего свойства центрального ритмоводителя организма
(Buhr, Yoo,
Takahashi, 2010). Это подтверждается, в частности, тем, что
разрушение этого ядра сразу и полностью разрушает ритм
сна-бодрствования. Интересно, что СХЯ состоит из двух половинок, в одной из которых периодический цикл имеет неизменную 24-часовую длительность, а в другой — может меняться под влиянием внешних воздействий. Перспективным
представляется дальнейшее изучение участия
именно этих
мозговых структур как центрального ритмоводителя.
Как свидетельствуют многочисленные современные исследования, жизненные процессы целостного организма
обеспечиваются сложной иерархией соподчиненных структур центральных механизмов, характеризующихся разными
по сложности ритмами, которые у человека располагаются в пространственно-временном континууме от циркадных
ритмов сохранения жизни до сложнейших ритмов лингвистического планирования
речи.
В лингвистическом понимании ритм речи, или речевой
ритм, представляет собой временную структуру, образуе-
мую акцентами, паузами, членением на отрезки, их группировкой, соотношениями по длительности и т. п. (Златоустова, 1979; Черемисина, 1989, и др.).
Заинтересованность исследователей в изучении ритма речи в течение последнего десятилетия красноречиво
демонстрируют такие факты, как издание
в 2009 г. специального номера журнала «Фонетика» (“Phonetica”), посвя-
щенного исключительно проблеме речевого ритма, а также
проведение в 2010 г. Пятой международной конференции,
посвященной проблеме просодии речи.
13
Для более глубокого понимания природы речевого ритма ученые рассматривают его с точки зрения восприятия,
воспроизведения, символической репрезентации и роли в
осуществлении коммуникативной функции. Обзору основных вех в изучении ритма с предложенных четырех позиций
за последние 70 лет посвящена работа К. Дж. Кохлера «Ритм
в речи и языке. Новая исследовательская парадигма
», в которой автор обосновывает необходимость интегрированного подход к решению данной проблемы (Kohler, 2009).
Неоднозначность и сложная структура ритмической организации речевого высказывания обусловливают и разные
точки зрения на данную проблему. Так, одни исследователи утверждают, что ритм речи соотносится с интонацией (Пешковский, 1959; Потапов, 2004; Черемисина, 1989, и
др.). Согласно В. В.
Потапову, ритм речи является способом
актуализации «речевой материи», которая характеризуется
повторяемостью «иерархически сопряженных элементов
(звуков, слогов, ритмических структур, синтагм) и их соответствующей фонетической экспликацией» (Потапов, 2004,
с. 201). Установление символической репрезентации ритма
речи породило длительную лингвистическую дискуссию о
том, какой аспект важнее — акцент или периодичность его
появления. В этой связи в
ритме выделяются две стороны —
стабильная и изменчивая, которые находятся в сложном и
постоянном взаимодействии друг с другом (Потапов, 2004,
и др.).
Существует и другая тенденция лингвистического рассмотрения речевого ритма. Некоторые авторы считают, что
он выполняет более развернутую функцию. Так, по мнению
З. С. Мошенко (1980), ритм — это явление, без которого не
могут
существовать ни интонация, ни устная речь в целом.
В нейролингвистике ритм речи определяется некоторыми учеными как «многомерная матрица, имеющая сложную структуру соподчинения составляющих ее элементов»
(Визель, 2005, с. 598) — от глубоких подкорковых структур
мозга до «верхней» коры левого полушария мозга. Т. Г. Визель (2009) представляет уровневую систему «ритмической
функции речи
»: от элементарного подкоркового интегра-
14
тивного ритма лепета к периодическому корковому правополушарному ритму стихотворений и затем — к корковому
ритму прозаической речи.
Во всех научных направлениях, исследующих речевой
ритм, отмечается, что он является способом организации
речевого потока, который объединяет и упорядочивает
биологические и психические элементы речи и способствует пониманию обращенной к слушателю речи, т. е
. адекватному ее восприятию. Речь ритмична во всех своих компонентах — от акустических сигналов и артикуляционных
составляющих до программирования речевого высказывания.
Одной из причин полемики и сложности представления четкого и однозначного определения речевого ритма
является неоднородность ритмической организации речи
в различных языках. Поскольку русский язык относится к
акцентным
языкам, отечественные специалисты определяют речевой ритм прежде всего как чередование ударных
и безударных слогов (Антипова, 1985; Черемисина, 1989, и
др.). Ритмическим структурированием обладает не только
слово, но и фраза, а также текст. В связи с этим в отечественной лингвистике, помимо слога и ритмической группы, выделяются такие уровни ритмизации, как синтагма
фразовый компонент, фраза, сверхфразовое единство и
проч. (Антипова, 1984; Щерба, 1974; Черемисина, 1989, и
др.). А. В. Венцов и В. Б. Касевич (2003) предлагают разграничить речевую ритмику на понятия ритмической структуры
как характеристики слова и речевого ритма, обнаруживающегося на уровне высказывания.
В силлабических же языках, таких как испанский, фран-
цузский, финский, отсутствует
редукция гласных, слоговая
структура слова из-за незначительного количества кластеров проста, а все слоги/моры (например, для японского
языка) имеют приблизительно одинаковую продолжительнИнструментальные исследования акцентных и силлабических языков не обнаруживают изохронности речевых элементов, т. е. в акцентных языках интервалы между акцентными группами не являются равными, так
же как не равны
,
15
по длительности и слоги в силлабических языках (Dauer,
1983; Roach, 1982, и др.).
Новое направление в изучении речевого ритма получило развитие на рубеже XX-XXI вв. и связано с выходом в свет
работ Ф. Рамус с соавторами (Ramus, Nespor, Mehler, 1999)
и E. Грабе, E. Л. Лоу (Grabe, Low, 2002). Инструментальные
измерения ритма в этих исследованиях опираются на представления о его связи с
фонетическими характеристиками
речевых сигналов, вследствие чего в основу изучения положены не фонологические единицы, а длительность звучания вокальных и интервокальных промежутков в речевом
высказывании, определяемых с помощью информационных
компьютерных технологий. Таким способом является широко применяемый за рубежом метод вычисления «индекса парной вариативности» (Pairwise Variability Index, PVI),
предложенный E. Л. Лоу с коллегами
(Grabe, Low, Nolan,
2000). Данный показатель выражает степень вариативности
длительности звучания последовательных интервалов гласных или согласных звуков. Результаты исследований речевого ритма таким методом свидетельствуют о дихотомии
акцентных/силлабических языков.
Отечественными и зарубежными исследователями
(Скляров, 1999; Loukina et al., 2011) разработаны различные
способы автоматической сегментации речи, т. е. разделения ее на отрезки.
В ряде работ по
изучению восприятия ритма (Fraisse,
1982; Woodrow, 1951) выявлено, что на серию идентичных
стимулов слушатели склонны накладывать определенную
ритмическую структуру (с небольшим преимуществом хореическую), слыша одни элементы более выделенными, или
акцентированными. Некоторые исследователи (Arvaniti,
2009) предлагают вернуться к концепции Р. M. Дауэр (Dauer,
1983), согласно которой все языки в большей или меньшей
степени являются акцентными. В связи с
этим в настоящее
время одним из перспективных направлений научных поисков становится изучение эффекта группировки и моделей
выделения значимых элементов в различных языках, что
также неизбежно требует привлечения инструментальных
методов.
16
Инструментальные методы исследования ритмической
организации речи находят применение и в логопедии, как в
диагностике, так и в коррекции нарушений речи.
Так, О. П. Скляровым (1998) разработана автоматизированная компьютерная программа сегментации акустического речевого сигнала на звонкие и глухие участки (голосовые — Voice и неголосовые — Unvoice сегменты), полученные
по принципу «есть голос —
нет голоса». Измерение длительности голосовых и неголосовых сегментов при чтении текста вслух и в спонтанной речи позволило ученому оценить
ритмику фонации в норме и при заикании. При заикании
им выявлены специфические особенности ритмики речи,
которые выражаются в отклонениях временной структуры
речевых сегментов от временной структуры речевых сегментов
нормальной речи (Скляров, 1999). Автор предлагает
некоторые приемы устранения данной тенденции, в основе которых лежит работа над речевым дыханием (Скляров,
2004). Кроме того, использование экспресс-диагностики на
основе программы сегментации речевого сигнала способствует, по мнению И. А. Поваровой и О. П. Склярова (2000),
определению степени выраженности заикания и помогает
планировать коррекционные
мероприятия.
Современное состояние лингвистики позволяет строить новые модели ритмической структуры художественного
текста. Следует упомянуть работы по изучению текста как
функциональной системы (Герман, Пищальникова, 1999;
Пищальникова, Чернова, 2003, и др.), в которых текст рассматривается как сложный, иерархически организованный
репрезентант смысловой нелинейной целостности. Доказано, что ритмомелодическая структура прозаического текста
является фактором,
регулирующим протекание процесса
смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.
В музыкальной литературе содержание понятия «музыкальный ритм» видоизменяется как в зависимости от сложности ритма, так и от уровня научного развития музыкального знания. В узком понимании он представляет собой чередование различных длительностей звуков (Булучевский,
17
Фомин, 1975), а в более широком аспекте — это «общий характер движения в музыке, обусловленный не только, временными отношениями, но и последовательностью ладовогармонических, метрических и других элементов» (Киселев,
Кулаковский, 1936, с. 46). В исследованиях компонентов
музыки понятие музыкального ритма соседствует с терминами «чувство ритма», «музыкально-ритмическое чувство».
Согласно Б. М. Теплову
, чувство ритма представляет собой
способность, «лежащую в основе тех проявлений музыкальности, которые связаны с восприятием, воспроизведением
и изобретением временных отношений в музыке» (Теплов,
2003, с. 210). Ряд исследователей и практиков указывают
на моторную природу восприятия музыки (Далькроз, 1914;
Ильина, 1961; Теплов, 2003, и др.).
Во всех научных направлениях, исследующих ритм,
указывается, что он
представляет собой необходимый элемент любой иерархической системы, причем чем сложнее
природная система, тем больше уровней должны быть согласованы между собой для выработки стабильного ритма
результата действия. В случаях, когда система без специального внешнего воздействия обретает определенную пространственную, временную или функциональную структуру,
она становится самоорганизующейся.
Особого рассмотрения
в контексте данной монографии
заслуживает теория функциональных систем, разработанная в первой половине XX в. выдающимся нейрофизиологом П. К. Анохиным (1968, 1975, 1980), как одна из общих
концепций работы мозга. Ученый пишет, что функциональная система — это «единица интеграции целого организма,
складывающаяся динамически для достижения любой его
приспособительной деятельности и всегда на основе ци
-
клических взаимоотношений избирательно объединяющая
специальные центрально-периферические образования»
(Анохин, 1968, с. 1300). Центральные механизмы функциональных систем имеют определенную архитектонику,
состоящую из стадий афферентного синтеза, принятия решения, акцептора результата действия; формирование эффекторного действия для достижения нужного организму
18
результата, сам результат и оценку его параметров путем
сопоставления обратной афферентации о параметрах достигнутого результата с акцептором результата действия.
Все элементы, входящие в систему, взаимоСОдействуют с
целью достижения полезных для организма приспособительных результатов. «Результат действия» (по П. К. Анохину) — будущее событие — является центральным системообразующим фактором для всех
систем и на всех уровнях
организации (как низших, так и высших).
Целостный организм представляет собой слаженную совокупность множества функциональных систем метаболического, гомеостатического, поведенческого, психического
и других уровней организации. В настоящее время имеются все основания говорить об иерархии различных функциональных систем организма, которые, как утверждает
П. К.
Анохин, представляют иерархию отдельных результатов деятельности этих систем (Судаков, 2007; Александров,
1995, и др.). Согласно Ю. И. Александрову (1989), формирование уровней иерархии систем определенного организма — это процесс индивидуального развития.
В системе жизненных функций речь как динамическое,
самоорганизующееся, саморегулирующееся построение, с
одной стороны, и сложноорганизованная форма психической деятельности человека — с
другой, занимает особое
положение. Подробно функциональная система речи, ее
структура и свойства рассматриваются в главе 2 «Современные представления о нарушениях речи у детей. Методологическое поле исследования».
Педагогическая наука обращается к понятиям времени
и пространства через призму образовательного процесса,
однако данные категории относятся к числу наименее разработанных проблем. Понятно, что
образовательные системы и процессы как явления, постоянно находящиеся в развитии, невозможно представить без пространства-времени.
Согласно современной точке зрения, пространство и время
должны использоваться при теоретико-методологическом
обосновании проектирования образовательных пространств,
а педагог, создавая педагогические системы, должен согла-
19
совывать смысловые пространства субъектов, с тем чтобы
они могли развиваться как целое (Асадуллин, Терегулов,
2012, и др.)
В специальной (коррекционной) педагогике изучается
«ритмическая способность», которая некоторыми исследователями трактуется как «новообразование» универсального типа, и в связи с этим вводится понятие элементарной
ритмической способности как формы пространственновременной организации действий в
игровой, речевой, изобразительной, конструктивной деятельности детей (Медникова, 2004, и др.). Исследования показывают, что дети с
ограниченными возможностями здоровья имеют нарушение
ритмической способности в моторной и речевой функциях.
Все коррекционно-педагогические программы воспитания
и обучения детей с ограниченными возможностями здоровья как обязательное звено включают развитие двигательной способности в
целом, что невозможно осуществлять
без учета ритмических характеристик, свойственных таким
детям. Особое значение ритмические и музыкальные занятия, проводимые с целью развития ритмической способности, приобретают в работе с детьми, имеющими сниженный
слух (Мусатов, 1936; Власова, Пфафенродт, 1996; Новикова, Шматко, 2003, и др.). Ритм является основой согласованных движений в процессе групповых занятий
с такими
детьми. Ритмика способствует закреплению новых движений благодаря координации движений рук и ног, плавности и гармоничности общих движений; развивает слуховое
внимание и слуховую память, приближая устную речь ребенка со сниженным слухом к норме. У детей с интеллектуальной недостаточностью выявляется низкая способность
к восприятию и воспроизведению
ритмических структур в
различных видах деятельности (Медникова, 2001, 2004).
На современном этапе разработаны методики специальных
ритмических упражнений в сочетании как с музыкой, так и
с речью для занятий с детьми, имеющими разные отклонения в развитии («Музыкальное в оспитан ие детей с проблемами в ра звитии и коррекционная ритмика», 2002; Яхнина,
2003, и др.).
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]