Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие

обернулось страшной бедой – экономиче­ской и моральной. Бунин ничего не идеализирует, как бы ни стре­мился увидеть идиллию во взаимоотношениях барина и мужика. Русский характер -неразрешимая загадка, противоречия его по­ражают автора, но причин их он отыскать не может, даже обра­щаясь к подсознательному в личности.

Постановкой актуальных вопросов начала века повести «Деревня» близка повесть «Суходол»; прежде всего их род­нит проблема национального характера – «суходольская душа», тайны ее, загадки славянской души, человеческие страсти, стран­ности, привязанности и антипатии. Если в « Деревне» мир Дурновки и уездного города расширяется концентрическими окружностя­ми, и, говоря о них, Бунин говорит о России в целом, о ее истории – близкой и далекой (быт, религия, экономика, психология, культу­ра), то в «Суходоле» – история человеческой – русской – души тоже предстает во времени и пространстве, а сам Суходол становится символом русской жизни, полной тайн, ужасов, но и очарования древней легенды, сказки.

и Горький сразу же потянулись друг к другу и всю жизнь, несмотря на охлажде­ние и впоследствии даже разрыв, испытывали чувство любви и привязанности, непосредственный, живой интерес к творче­ству и судьбам друг друга. Что же сближало их в разныегоды? В общем смысле – крепкая демократическая позиция, широта взглядов, хотя с течением времени выявились и коренные раз­личия в мироощущении в целом: оптимизм Горького и песси­мизм Андреева. Сам же Андреев, в апогее их дружбы, говорил Горькому, что они как ветви яблони и груши, привитые к од­ному дереву: «Ты родишь яблоки, я – груши, а соки у нас одни; ненависть, презрение, великая любовь и великое отчаяние»

«Человек массы» стал главным героем Андреева, и это в из­вестной мере типологическая черта реалистической прозы нача­лавека. Реалистически-бытовые рассказы Андреева, где речь идет о случае из повседневной жизни, образуют, как образно опреде­ляет Л.А.Иезуитова, «особый полюс “милосердия”. Благодаря ему философские “отвлеченности” в произведениях Андреева “зазем­ляются”, замыкаются на русскую жизнь перелома двухвеков»

. Писатель и философ стремился к слиянию этики и эсте­тики, говорил о возможном – при наступлении «царства Божия на Земле» – «синтезе Истины, Добра и Красоты». В самой же ре­альной человеческой истории такой синтез, по его убеждению, невозможен. Таким образом, Мережковский – один из основопо­ложников русского символизма, сложившийся под влиянием та­ких разных философов, как Вл.Соловьев и Ф.Ницше, – все же, по сути, ушел от ницшеанства, религиозно-этические искания духа определяли его позицию как художника и как философа. Сам писатель так объяснил в обращении к читателю главную мысль трилогии: «Когда я начинал трилогию “Христос и Антихрист”, мне казалось, что существуют две правды: христианство – прав­да о небе – и язычество – правда о земле, и в будущем соедине­нии этих двух правд – полнота религиозной истины. Но, кончая, я уже знал, что соединение Христа с Антихристом – кощунствен­ная ложь, я знал, что обе правды – о небе и о земле – уже сое­динены во Христе Иисусе, Единородном Сыне Божием, Том са­мом, Которого исповедует вселенское христианство, что в Нем, Едином – не только совершенная, но и бесконечно совершаемая, бесконечно растущая истина, и не будет иной, кроме Него. Но я те­перь также знаю, что надо было мне пройти эту ложь до конца, чтобы увидеть истину. От раздвоения к соединению – таков мой путь, – и спутник-читатель, если он мне равен в главном – в сво­боде исканий, – придет к той же истине»