Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие

дали приоритет духовной свободы, эстетического, а не этическо­го. Прекрасное было абсолютизировано как преобразователь мира материального.

»); Н.Федорова («Фауст» Гете и народная легенда о Фаусте»); П. Флоренского («Первые шаги философии»); Л.Шестова («Начала и концы») и др. – были в русле исканий русских писателей, деятелей культуры в целом, в осо­бенности в связи с проблемами «личность и общество», «человек и история». Эпоха революций, войн коренным образом меняла представления о личности и самой действительности. Рождалось ощущение ускорения времени, человек все больше чувствовал себя втянутым в бурный водоворот событий. Он осознавал себя как бы на изломе двух столетий, это, с одной стороны, рождало желание заглянуть за горизонт, а с другой – вызывало интерес к проблеме подведения итогов только что миновавшего столе­тия – не такого уж далекого прошлого. В переломные моменты истории, в предощущении кануна грандиозных событий (что чуткий художник, мыслитель остро осознает) всегда возрастает тяга к осмыслению своего времени, самих себя с точки зрения вечного, нетленного. Все это в целом и подготовило российский культурный ренессанс.

виде», автономно или же, невзирая на свою исключительность, связан с реализмом предшествующей поры? Безусловно, связан, хотя феноменальность явления также не­сомненна. Реализм – особое мировидение и миропонимание, но поскольку в основе его как художественного метода лежит «вещественность», «материальность» (realis, как известно, «ве­щественный»), то он на разных этапах своего развития пред­стает в динамике, он подвижен и подвержен изменениям в той же мере, что и сама действительность. Классический реализм XIXвека был настолько совершенен, что, наверное, сама попыт­ка «обновить» его могла бы показаться кощунственной. А между тем уже в момент появления в искусстве порубежной поры плея­ды молодых писателей-реалистов критика заговорила о рожде­нии качественно новой литературы. Гармония, стройность, со­зерцательность и самоуглубленность классической литературы XIXвека (при всем напряжении духовной мысли художников, их гражданском темпераменте) соответствовали в целом эпично­сти картин русской жизни прошлого столетия. Но вот на смену XIXвеку пришел бурный XX, с его неожиданными поворотами истории, поистине мировыми катаклизмами, быстрым научно­техническим прогрессом; все вдруг пришло в движение, повлек­ло за собой процесс переоценки ценностей.

В первую очередь это было связано с осмыслением в новых об­щественных условиях (эпоха революций и войн, ломки привычно­го, традиционного) исторических судеб России, ее народа. Время выдвигало глобальные проблемы: человек и история; вечное и сию­минутное; личность и общество; интеллигенция и народ; стихия и культура; отношение к классическому наследию – русскому ис­кусству XIXвека; наконец, ставшая в наше время едва ли не самой главной проблема – человек и Природа. От художника требовалась

культурной жизни Серебряноговека мы выделяем символизм, который можно рассматривать не только как течение искусства, но и как особое мировоззрение. Символизм был под­линным феноменом русской культуры рубежавеков, и его необхо­димо рассматривать как широкое философско-эстетическое, худо­жественное течение, охватывающее все сферы культурной жизни России того периода. Изучение вопросов, связанных с символиз­мом, позволяет представить русскую культуру того времени во всей драматической напряженности, в конкретном историческом кон­тексте и типологических связях с отечественным и зарубежным искусством. В.Ходасевич писал: «Символизм не хотел быть только художественной школой, литературным течением. Все время он по­рывался быть жизненно-творческим методом, и в этом была его глубочайшая, быть может, невоплотимая правда, но в постоянном стремлении к этой правде прошла, в сущности, вся его история. То был ряд попыток, порой истинно героических, – найти сплав жизни и творчества, своего рода философский камень творчества»16.