Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие
.pdf
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
стью, способы его постижения. Герои «Натали» и «В Париже» долго шли к своему любовному акту; на пути к нему они выстрадали
свое чувство счастья, обретения и утраты, осознали любовь и получили ее. Но вмешалась Смерть. И герои были вынуждены отступить. Рассказы «В Париже» и «Натали» несут такую силу
смерти, что кажется, будто не смерть вмешалась в жизнь, а наоборот,
жизнь вторглась – коротко и суетливо – в вечное царство смерти.
Перед лицом смерти никнет движение жизни. Герои «В Париже»
и «Натали» проходят круги испытаний до встречи со своими «половинами»: они имеют семьи, детей, живут в гражданском браке,
хоронят родных, теряют Родину; герои «Тани» и «Музы», соединяющиеся с возлюбленными в начале рассказов, – потенциальные
субъекты разнообразнейших жизненных коловращений, бредущие по суетной дороге жизни – к смерти.
Таким образом, в философском аспекте И.А.Бунин уравнивает посткульминационное содержание «Тани» и «Музы» и предкульминационное – «В Париже» и «Натали». Сюжетные структуры
рассказов с различным композиционным месторасположением
кульминаций могут быть похожи. Так, рассказы «Таня» и «Натали»
имеют «спиральные» сюжеты, а «Муза» и «В Париже» – линейные.
Эти структурные различия лишний раз подчеркивают, что «все дороги ведут в Рим»: люди разными путями приходят к жизненному итогу, и всем им одинаково кажется (только кажется!), что этот
путь лежит через счастье.
Память и прапамять, живое ощущение всех веков и народов
в душе художника, естественно, обостряли интерес к древности,
к архаике, а это предполагало работу не только чувства, но и ума,
активное включение в творчество ассоциативной памяти – отсюда рационализм и интеллектуализм писателей Серебряноговека.
Они кажутся иногда нарочитыми, но это не показной снобизм, это
непременный атрибут поэзии, если иметь в виду имманентную
природу ее как явления ренессансного. Ренессанс русской культуры рубежавеков предполагал не только и не столько возрождение русского идеализма славянофильского толка, сколько возрождение отечественной культуры через органическое ее слияние
с мировой культурой, был новым витком в освоении наследия
)
131
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
Античности и европейского Возрождения. Так мыслили выдающиеся русские философы-идеалисты: Бердяев, Булгаков, Розанов; их
идеи были близки и художникам: Блоку, Брюсову, Мережковскому,
Анненскому, Вяч. Иванову – и неоромантикам, и неоклассицистам, а также неореалистам: Бунину, Куприну.
Говоря о «новом» человеке (к слову сказать, сколько было в нашей отечественной истории культуры
таких «новых» – и «новые»
люди, и «особенный» человек Чернышевского, и «богостроители» Горького, и строители «нового» мира Фадеева, Островского –
и все были самые-самые праведные и всезнающие...), символисты
в один ряд ставили и «новую» культуру, понимаемую как художественно-религиозную. По-разному пытались они «примирить»
в новых исторических условиях язычество и христианство, аристократов духа с теми, кто ощущал свое первородство с родной
почвой, искали титанов духа, равных Леонардо, Данте, Шекспиру.
Поиски синтеза культур (европейских и отечественной, в которой западное и восточное сосуществовали) носили и собственно
культурологический, и философский характер, приводили к конфронтации «аполлоновского» и «дионисийского» (рационального и чувственно-экстатического) начал, к осознанию потери Бога
(«Бог умер!» – восклицал Ницше), к желаниям «строить Бога» усилиями коллективного разума, приводящим к увлечению философским учением Платона («синтез познания и любви»). Носитель
культуры – личность, с ее жаждой творчества, мощью интеллекта, личность, не увлеченная пьянящими постулатами Ницше,
что лежали «по ту сторону добра и зла». Это была личность, стремящаяся к Богу как к Высшему идеалу. О таких критериях ценности личности говорили философы-идеалисты (в частности,
Н.Бердяев). «Перетолковав» Ницше, русские мыслители и художники опирались на свои авторитеты, следовали традициям гуманизма отечественной культуры («феномен совести» Достоевского
как суть гуманности и гуманизма, нравственные стороны свободы личности, опрощенность и духовное воскресение в понимании
Л.Толстого и т.д.).
Пантеизмом отмечены творческие поиски писателей 1900-хго-
дов. Это неудивительно: когда стремительно меняется жизнь,
132
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
привычный уклад, разрушаемый и социальными потрясениями, и войнами, мысль художника стремится к единому, вечному, сущностному, в этом находя опору в зыбкости настоящего.
Несомненное влияние на творческую мысль художников оказали
и искания философов, по-новому смотревших на бытие, жизнь,
смерть и бессмертие. Пантеистические настроения испытывали
многие писатели: Л.Толстой, Короленко
, Куприн. При всей разнице в понимании граней проблемы «человек и мир» общим было
обращение к естественной жизни простых людей как к идеалу (так,
традиции Л.Толстого, автора повести «Казаки», по-иному в новых
условиях осмысливались Куприным в «Олесе», «Листригонах»).
Этого нет у Андреева, который мыслил глобально, часто «над временем» и «над пространством», однако это не означает, что Россия,
чисто «русские» проблемы его не волновали, – писатель, идя
от «русского» материала, вскрывал сущностные черты в изображаемом. Бунин шел к «вечному» через постижение России, русской
души. Бунин также близок к идее определения ценности личности
в соотнесении ее с Природой, Россией.
Многое у Бунина объединяется понятием «память». Из памяти
о прошлом отдельного человека слагается память о прошлом народа, т.е. память – это как бы история. Забвение предков, своих
корней в народе издавна считалось тяжким прегрешением: «Иван,
родства не помнящий» – такова презрительная оценка в устах народа, данная тому, кто жил сиюминутными, узколичными интересами, корыстно и эгоистически думая лишь о себе самом в своем сегодняшнем дне. Забвение истории приводит к нравственной
деградации личности, «синдрому манкурта», как можем сказать
мы сегодня. Очевидно, для Бунина память – все же высшее мерило
человечности. Можно полемизировать с исследователем, считающим таковым – высшим – критерием у Бунина лишь Природу
161
и согласиться с Л.А. Колобаевой, утверждающей, что «феномен
“памяти”, понимаемой как естественная и необходимая защита
человека от разрушительной работы времени, его неотвратимости
)
,
161
См.: Полоцкая Э. Реализм Чехова и русская литература конца XIX – начала
XXв. (Куприн, Бунин, Андреев). Развитие реализма в русской литературе. –
Т. 3. – М., 1974. – С. 132.
133
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
и смерти, – основа мировосприятия Бунина»
162
, что память – сво-
его рода «сквозной» бунинский образ, «универсальная форма по-
вествования».
Бунин не раз говорил о том, что Восток притягивает его к себе
как «колыбель человечества в религии»: в мусульманстве, буддизме, так же как и в древних мифах – античных, славянских, восточных, искал он ключи к пониманию нравственных
начал в человеке
вообще, в современном ему – в частности.
Можно сказать, что общечеловеческое (всемирная история,
древние цивилизации) помогали Бунину лучше понять настоящее,
всегда связанное с Россией, и попытаться приоткрыть завесу неизвестности у будущего. Цикл «Храм Солнца» (1915 г.) вышел в свет
всего лишь 5 лет спустя после повести «Деревня». Казалось бы, какая
связь между этими произведениями: современная Бунину русская
деревня, с ее косностью и статичностью в быте, но уже с динамикой
в сознании ее жителей, и Восток – древний и вечно юный? Однако
они объединены развитием авторской мысли, движущейся во времени и пространстве. Художник отыскивает в памятниках культуры прошлого крупицы духовности прежних цивилизаций. Картины
современной жизни Востока ассоциативно связаны с древними
преданиями, библейскими сюжетами, в старом оживает мифологизированное сознание других народов, та вечная прапамять, те архетипы, та мифопоэтика, которые соединяют разные страны, разных
людей, прошлое, настоящее и будущее.
Герой Бунина – это всегда человек XXвека, даже если писатель
и обращается к истории (не как историк-романист, а как историк-философ); он соизмеряется всей Землей, Вечностью. Герои
Бунина – яркие индивидуальности, со всеми приметами национального мировосприятия, и цейлонский рикша («Братья»),
абруццкие горцы («Господин из Сан-Франциско») непохожи
на Аверкия («Худая трава») или Мелитона (из одноименного рассказа), но вместе они создают то, что зовется нравственным бытием человека. Ведь во всевека у всех народов ценились доброта,
бескорыстие, умение сострадать другому, любовь и вера. Все это
162
Колобаева Л.А. Концепция личности в русской литературе рубежа XIХ–ХХвв.– М.:
Изд-во МГУ, 1990. – С. 74.
134
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
тем более важно, что человек начала XXвека ощутил свою отъединенность от других, одиночество в мире (бурные социальные
конфликты, мировая война), и вот Бунин искал и находил черты
первородства в людях, в их культурных традициях, давних исторических связях, в кровном родстве близких народов. Мудрые и полные идей гуманизма, единения
людей суждения Бунина в цикле
«Храм Солнца» говорят о широте его взглядов, демократизме, чув-
стве исторического оптимизма, любви как высшей ценности.
Именно любовь (к женщине, Родине, миру, людям, Богу) является такой непреходящей ценностью и в аксиологической парадигме творчества Л.Ржевского. Герои романа «Между двух звезд»
проходят «испытание любовью», равно как и «испытание войной»,
но далеко не все это испытание выдерживают.
В аксиологической парадигме военной прозы Л. Ржевского
идея Блага, понятия Истины, Добра и Красоты неразрывно связаны с образом России, с интерпретацией особого исторического
пути России, с проблемой памяти. Идея Блага как таковая представлена в романе «Между двух звезд» как категория, неотделимая от патриотизма. Благо понимается героями романа не только как общечеловеческая категория, но и прежде всего как Благо
России, как реализация ее исторического предназначения – благого по своей сути.
Мечта Л.Д.Ржевского о «России духа» созвучна метаисторическим и трансфизическим видениям Даниила Андреева о «Небесной
России». «Сны-озарения» открыли Даниилу Андрееву, что в «бездне есть двойник России, / Ее прообраз — в небе есть». Двойник
России из бездны – это дисгармоничная и жестокая родина, которую, конечно, можно любить «даже такой», но которая бесконечно
далека от «Небесной России». И для Л.Д.Ржевского, и для Даниила
Андреева было свойственно мифопоэтическое осмысление русской истории, которая «вершится и на земле, и в сияющемнебе,
и в мрачной бездне».
«Небесная Россия» сильна верой и любовью, которые воскрешают, исцеляют, преображают. Эта мысль определяет нравственный
пафос произведений многих писателей-реалистов. Обратимся
к рассказу Куприна «Гранатовый браслет».
)
135
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
«Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире!» –
говорит в рассказе «Гранатовый браслет» генерал Аносов. Так думал и сам Куприн, впоследствии (в очерке «Лазурные берега») написавший: «...любовь всегда трагедия, всегда борьба и достижение,
всегда радость и страх, воскрешение и смерть». В произведениях
Куприна любовь как проявление прекрасного, идеала,
действительно, почти всегда трагична. Что делает ее такой? Прежде всего настоящая любовь, которая чужда «расчетов и компромиссов»,
опошляется и оскорбляется мещанами-обывателями. Главное,
однако, сословная иерархическая лестница, общественное неравенство. Наконец, психология разных социальных групп, разница в самих представлениях о прекрасном, об этических нормах.
В «Гранатовом браслете» Куприн и поведал о трагедии великой
и чистой любви. Аристократка княгиня Вера Шеина и телеграфный чиновник Желтков находятся на разных (диаметрально
противоположных) полюсах в обществе. Куприн сталкивает людей из разных миров. Создавая свой рассказ, он, как всегда, шел
от фактов, случаев, бывших в действительности. Писателю была
известна «печальная история маленького телеграфного чиновника П.П. Жолтикова» (как сообщил он своему другу Ф.Д. Батюшкову
15 октября 1910года). Скромный чиновник был безнадежно влюблен в светскую даму (об этом подробно рассказано в книге Льва
Любимова «На чужбине»; светская дама – мать Л. Любимова –
Людмила Ивановна). Правда, в жизни обошлось без самоубийства,
хотя история любви не менее трагична. В рассказе Куприна частный случай (быть может, нелепый, с точки зрения аристократов)
поднят и озарен великим светом вдохновенной любви, которая
«повторяется только один раз в тысячу лет». Тихий и незаметный
Желтков не только вырастает в трагедийного героя (хотя любовь
его и имеет некоторую ущербность), он силой своей любви встает над мелочной суетой, «жизненными удобствами», светскими
«приличиями». «Маленький» человек оказывается в сто раз благороднее, возвышеннее и великодушнее аристократов. Его целомудренное чувство к княгине Вере не знает никаких корыстных
расчетов, для героя это святая любовь. Такое не под силу понять
представителям «высшего света».
136
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
Образ генерала Аносова помогает автору раскрыть идею произведения. Аносов рассказывает гостям и отдельно княгине Вере
несколько случаев из своей жизни – коротенькие «вставные новеллы» – о любви. Тема эта властно звучит в рассказе, и Аносову доверяет Куприн собственные мысли об этом великом, святом чувстве.
В словах генерала противопоставляется любовь, которая
у людей
«приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то
житейского удобства, до маленьких развлечений», любовь, которой живут мужчины, «в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими
телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям,
к героическим поступкам, к нежности и обожанию», – все это противопоставляется той настоящей любви, равной идеалу, которая
«единая, всепрощающая, на все готовая, скромная и самоотверженная», «любовь, о которой грезят женщины и на которую больше
не способны мужчины». По мере развития сюжета Куприн находит
все новые слова, дабы полнее раскрыть такое емкое понятие – настоящая любовь. Это «любовь бескорыстная, самоотверженная,
не ждущая награды», это та любовь, для которой совершить любой
подвиг, отдать жизнь, пойти на мучения – вовсе не труд, а одна
радость». Мы помним, что о такой любви грезила Олеся – героиня одноименной повести (и сама умела любить вот так же бескорыстно и щедро), о высокой любви мечтали Ромашов и Назанский
(«Поединок»), любовь как великое счастье и таинство понимали
царь Соломон и его возлюбленная Суламифь. В «Гранатовом браслете» Куприн развивает свои мысли о любви, доведя их до апогея.
В этом произведении он дает как бы поэтическую формулу идеальной, высокой любви.
И на такую любовь оказывается способен человек совсем
не из круга княгини Веры – маленький чиновник. Желтков появляется лишь в десятой главе, а до той поры мы читаем вместе с Верой
его бесхитростные письма, разглядываем и его подарок – гранатовый браслет. Любовь возвысила Желткова нравственно, и он почувствовал в себе смелость хотя бы в письмах быть с аристократкой на равных. Однако его рыцарская, чистая, безропотная любовь
все же призрачно-бесплотна, безнадежна и, что хуже, не дает
герою сил и решимости для борьбы за свое счастье (он даже
)
137
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
и не помышляет об этом!). Любовь словно парализовала все другие чувства и интересы этого человека, сделав рабом, мучеником,
страдальцем, видящим счастье в немом обожании издали.
Любовь-страдание, потому что она безнадежна, поглотила все
существо Желткова, властно «запретив» ему отдавать свои мечты, ум, сердце чему-нибудь другому. Он сосредоточен только
на своей любви, на предмете обожания. Любовь его – идеальная,
неземная – холодновата. Она же является причиной его полного
одиночества, расслабления воли. Любовь к Вере Шеиной – единственное, что составляет смысл его жизни. Но раз ему запретили
видеть ее (сама возлюбленная так повелела), то незачем и жить.
И Желтков кончает жизнь самоубийством. В момент ухода героя из жизни его любовь по силе драматизма достигает апогея,
она сливается с величественно-скорбной, патетической музыкой Бетховена. Умирает Желтков, но воскресает, пробуждается
к жизни княгиня Вера. Никогда ранее она не испытывала глубоких душевных волнений, жизнь ее текла спокойно и размеренно,
ее сердце дремало. Последнее письмо Желткова потрясло Веру.
Она сама себя не узнает: растет внутреннее беспокойство, мысли
прикованы к незнакомцу, «к этому смешному Пе Пе Же». Вера
берет в руки его предсмертное письмо с незнакомой ей дотоле нежностью. Неотступно всплывают в памяти слова генерала
Аносова: «Почем знать, может быть, твой жизненный путь пересекла настоящая, самоотверженная, истинная любовь?»
Княгиня Вера отваживается на такой шаг, на который никогда раньше бы не решилась: она идет на квартиру погибшего
Желткова. Когда Вера положила в гроб Желткова красную розу, «в
эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая
женщина, прошла мимо нее». Вера вся преобразилась. Это она, так
великолепно умеющая владеть собой, плачет навзрыд. Любовь –
печальная, трагическая, но великая своей силой, любовь навеки
ушедшего человека – пробудила Веру.
Одна из «вечных», неподвластных времени тем у Бунина –
любовь – самое прекрасное и трепетное чувство в душе людей.
Бунинский гимн любви звучит с трагическими нотами. Часто так
происходит не потому, что влюбленных разделяют неодолимые
138
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
препятствия, расстояния, неравенство. Любовь почти всегда взаимна, идеальна, гармонична, но длится она лишь миг и, вспыхнув ярко, внезапно угасает. Бунин как бы боится продлить счастье
своих героев, он не уверен в том, что период романтической влюбленности или бурный всплеск страсти могут быть сохранены долгимигодами безоблачного семейного счастья
. Любовь – как озаре-
ние, как наваждение, «солнечный удар».
Именно такое ощущение приходит к двум внезапно потянувшимся друг к другу людям – поручику и прекрасной незнакомке,
чьих имен мы не знаем (рассказ «Солнечный удар»
163
). Под пером
другого писателя банальный случай (встретились двое на пароходе, сошли на какой-то пристани, провели ночь в гостинице и разошлись) мог отозваться пошлостью. Но у Бунина это «странное
дорожное приключение» – «точно затмение», «что-то вроде солнечного удара»: «...как дико, страшно все будничное, обыденное,
когда сердце поражено, – да, поражено, он (поручик) теперь понимал это, – этим большим счастьем!» Бунинские герои подспудно
осознают, что истинное, большое счастье так сильно, что человеку
не выдержать этой ноши, а если они и попытаются продлить мгновения счастья, «все будет испорчено».
Любовь тоже, как все вечное, связана у Бунина с памятью. Иногда это связь трагическая, как в рассказе «Сны Чанга». Нет странного в том, что память сердца, память о счастье хранит верный пес
капитана – герой рассказа – Чанг, умное и преданное существо.
Он частичка живой Природы, а в ней все мудро, счастье не может
и не должно умереть, ибо любовь – несмотря ни на что – бессмертна. Верный Чанг после смерти своего хозяина хранит и передает
другому человеку любовь и память о любви – долю «того божественного, чего никто не понимает»
164
.
Любовь Бунин воспевал всегда, справедливо полагая, что душа человеческая сильна именно ею, в минуты любви люди
)
163
Невзирая на то что данное исследование охватывает творчество Бунина и дру-
гих писателей началавека, авторы сочли возможным при рассмотрении этого
вопроса включить и произведения, изданные вгоды эмиграции, ибо тема любви– сквозная, проходящая через все творчество писателя, по-особому глубоко
звучащая в «книге итогов» – цикле «Темные аллеи».
164
Бунин И.А. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 4. – М., 1966. – С. 385.
139
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
раскрываются ярко. Этой теме он остался верен и в эмиграции.
Уже на склоне лет писатель создал цикл рассказов «Темные аллеи», над которым работал 12 лет – с 1937 по 1949год. В полном
издании насчитывается 38 рассказов. Бунин назвал «Темные аллеи» «книгой любви», ею как бы подведен итог творчества писателя. Название одного из
ранних рассказов, составивших ядро книги, стало названием всего цикла. Большинство новелл сборника
создано Буниным в Париже. Память уносила писателя в Россию,
вспоминалось стародавнее, пережитое. Рассказы о любви очень
часто трагичны, кончаются смертью героини или героя. Нельзя
не отметить сходство в понимании Буниным и Куприным настоящей любви как трагедии, ибо она выше, чище и совершеннее тех
взаимоотношений, что являются обыденными, житейскими нормами. Любовь истинная противостоит тому, что на обывательском
языке называется «выгодной партией», она несовместима с корыстью, расчетом. От многих новелл веет печалью: это и грусть
о невозвратной поре юности, это и ностальгия –годы, прожитые
от Родины вдали, все усиливали ее.
Бунин умел видеть прекрасное в том, что естественно, близко к природе, не обезличено шаблонами, нелепыми традициями, заведенным порядком, салонными идеалами «избранных».
В рассказе «Господин из Сан-Франциско» мы, конечно, сразу
замечаем контраст между искусственной красивостью и искусственным весельем респектабельных пассажиров, путешествующих на роскошном пароходе, и той настоящей жизнью простых людей, которой господа стараются не замечать. Однако,
как представляется, не этот план главный в рассказе. Главное –
Жизнь и Смерть, внезапность смерти, чувства, которые уход человека из жизни всегда вызывает у окружающих. Фатальность
конца, намеки, признаки близкой смерти – и невозможность
ничего изменить. Но смерть смерти рознь. Господин из СанФранциско, такой всемогущий в своем богатстве, вдруг, умерев,
становится никому не нужным, от него спешат избавиться, дабы
не распугать респектабельных клиентов. Его, мертвого, везут
обратно, в Америку, в трюме все того же роскошного парохода. Он сразу утратил былое могущество. Что его жизнь? Кому
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]