Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие
.pdf
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
кания, интереса к мистике»50. Однако русский ренессанс был отмечен и печатью упадка, вызванного предчувствием гибели старой
России. Как говорил Бердяев, «культурно-духовное движение того
времени было своеобразным русским романтизмом... Это сказывалось в преобладании эротики и эстетики над этикой»
51
.
В то время формировались новые течения в литературе, новое эстетическое сознание. Литература сблизилась с философией, и обе были «больны религиозным беспокойством», по словам
Н.Бердяева; однако культурная элита была оторвана от широких
слоев (не только народа, но и массы интеллигенции). Трагедию
русского ренессанса Н. Бердяев видит в том, что «русская революция идеологически стала под знак нигилистического просвещения, материализма, утилитаризма, атеизма»52. Страшен был,
по его мнению, раскол «между верхним утонченным культурным
слоем и широкими кругами народа», а революция поглотила этот
культурный слой. «Нигилизм, захвативший в 60-егоды часть интеллигенции, теперь перешел на народный слой, в который начало
проникать элементарное “просвещенчество”, и тогда возобладала
экономика и техника над духовной культурой. Для творцов русской культуры все это имело трагические последствия, в частности, эмиграцию»53.
Русская интеллигенция в ее философских исканиях обратилась к священству (так, священниками стали П. Флоренский,
С. Булгаков, С. Соловьев). В развитии философской мысли выделялись два течения: 1)связанное с православной религиозной
философией (С.Булгаков, П. Флоренский) и 2)религиозность, оккультизм (А.Белый, Вяч. Иванов, ранний А.Блок). Бердяев указывает на «христианообразный» характер русского религиозного возрождения, но и элемент возрождения языческого был
очень силен – так называемый «эллинский дух». «В известный
момент произошло смещение разных духовных течений. Эпоха
была синкретической. Настоящего религиозного возрождения
50
Бердяев Н.А. Самопознание. – М.: ДЭМ (Международные отношения), 1990. –
С. 127.
51
Там же.
52
Там же. – С. 153.
53
Там же. – С. 154.
41
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
не было, но была духовная напряженность, религиозная взволнованность. Было чувство таинственности мира. Была новая проблематика религиозного сознания, связанная еще с течениями
XIXвека(Ф.М.Достоевский, Вл.Соловьев)»
54
.
Итак, новое религиозное сознание было «религией духа», но пафос духа – это пафос свободы и пафос личности. В то же время русский ренессанс отмечен кризисом гуманизма, когда самодовлеющий характер человеческого начала, гуманистическая мораль
были потрясены.
Когда мы говорим о том, что в начале XXвека проблемы личности, свободы духа становятся приоритетными, мы не должны
забывать, что одновременно с писателями (или даже опережая
их) к этому же обратились мыслители. Среди комплекса проблем выделяются прежде всего идея взаимосвязи, гармонии человека и Вселенной и связанная с этим мысль о возможности
преодоления смерти, воскрешения. Последнее вытекает из оригинального философского учения Николая Федорова. По мнению
ряда зарубежных ученых55, под влиянием идей Федорова находились – в большей или меньшей степени – многие русские писатели (А.Белый, В.Брюсов, М.Горький, Н.Клюев, В.Маяковский,
Ф.Сологуб, В.Хлебников; например: тема поисков истины и воскрешения личности – в произведениях Ф.Сологуба; так, в его романе «Тяжелые сны» звучит тема богооставленности, богоборчества, воскресения, примирения с Творцом и творением).
Нельзя не сказать, что и Достоевский был согласен со многими
идеями Федорова; личностью философа восхищался и Л.Толстой;
Вл.Соловьев называл Федорова своим духовным отцом.
Н.Ф.Федоров – один из наиболее своеобразных русских мыслителей, он не был профессиональным философом. Его жизнь
может быть названа подвижнической, хотя внешне она не богата
событиями.
Самобытная философия Федорова «сложилась на пересечении культурно-книжной традиции: с одной стороны – исто-
54
Бердяев Н.А. Самопознание. – М.: ДЭМ (Международные отношения), 1990. – С. 150.
55
См.: Хагемайстер М. Николай Федоров. Жизненный путь, труды, влияние. –
Мюнхен, 1989.
42
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
рии философии, а с другой – непрофессионального, самородного, антидидактического философствования, уходящего корнями
в традиции религиозного реформаторства, еретичества и отчасти
народных социальных утопий, крестьянско-демократического
свободомыслия. <...> Архаика и аскеза причудливо переплетаются в учении Федорова с новаторством и жизнелюбием, консерва-
тизм – со страстной тягой к социальной справедливости. ...Место
Федорова в истории русской
мысли во многом определяется тем,
что он предпринял одну из наиболее смелых попыток объединить
два направления философского поиска: антропологическое (человекоцентристское) и бытийно-космическое. <...> Федоров пытался
объединить судьбы человека и вселенского бытия, синтезировать
антропологизм и космизм. <...> Человек в силу этого приобретал
широкое поле для своей самореализации. <...> Нравственный критерий приобретал общебытийный характер. <...> Религию он понимал по-своему, видя в ней широкую и освященную евангельской традицией... высшую санкцию нравственного миропорядка,
основу его незыблемости и общезначимости. <...> Он отстаивал
единство человека и Природы. <...> Утопизм его проекта (“приведение мира в порядок”) состоит в несоответствии вселенского
размаха замыслов и узости предназначенных для его реализации
средств (так, производственной основой регуляции он полагал
мелкую кустарную промышленность)»56.
В философии Федорова весьма своеобразно переплетались
идеи космизма и антропологизма, речь шла об их синтезе, в центре
философской системы был человек как частица Космоса. Однако
антропологизм ни в коей мере не предполагал эгоцентризма. Все
подчинялось задачам гуманистическим, живой человек – отнюдь
не носитель идей технократии! – остро ощущал в своем сознании преемственные связи веков и поколений, свою ответственность перед отцами и сыновьями. Можно усмотреть в философии Федорова мысли, созвучные тем, которые позже высказал
Циолковский (о том, что планета Земля не граница для человека) и Вернадский (о земной жизни как феномене космическом).
56
См.: Коган Л.А. Философия Н.Ф. Федорова // Вопросы философии. – 1990. –
№ 11. – С.75–77.
43
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
В воззрениях Федорова много противоречивого, утопичного,
но он всегда верил в победу нравственности и духовности, провозглашал идеи общечеловеческой солидарности.
Федоровские представления о человеке были своего рода
эпицентром проблем русской культурной жизни первых двух
десятилетий XXвека, от которого кругами расходились такие,
например, феномены, как движение «прометеизма» (в число
сторонников которого одно
время входил М. Горький), движение (кружок) «биокосмистов» (К.Циолковский, В.Вернадский).
Федоровские идеи обсуждались на заседаниях «Свободной академии духовной культуры» и «Свободной философской ассоциации» с участием Н.Бердяева, П.Флоренского, С.Булгакова.
Идеи Федорова об объединении мысли и действия человека,
достижении гармонии человеческого духа и природы, Космоса,
о бессмертии так или иначе определяли интеллектуальные поиски в России 1910–1920-х годов. При всем этом, разумеется,
нельзя утверждать, например, тесную связь между учениями
Бердяева и Флоренского. Прежде всего Бердяев – гуманитарий,
а Флоренский – представитель естественно-научного направления. И однако, обоим близка мысль Федорова о приоритете
личности, ее духовной свободе, самостоятельности, воскрешении в широком смысле слова, так же как близки и главные федоровские идеи: братство, долг сыновей перед отцами, альтруизм,
могущество знаний.
Однако Федоров не может быть назван христианским философом потому, что воскрешение человека он понимает
не как Божественное действие, а как «самовоскрешение», результат достижений научно-технического прогресса, внутренней свободы. Бердяев и Флоренский в попытках понять сущее
тоже исходят из постулата свободы. «В христианском сознании...
раскрывается та свобода зла, без которой нельзя ни воспринять,
ни постигнуть исторического процесса, потому что, поистине,
если бы не было свободы зла, связанного с основными началами человеческой жизни, если бы не было этого темного начала,
то не было бы и истории»57. И для Бердяева, и для Флоренского
57
Бердяев Н.А. Смысл истории. – М.: Мысль, 1990. – С. 39.
44
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
«Бог есть только благо, свет, любовь». У обоих философов истоки
категории личности – не в плоти, но в духе. В личности заключена великая сила, личность неисчерпаема. «Именно личности уготовано совершить прорыв духа в вещественную оболочку мира
и обратно»
58
.
Несмотря на некоторые созвучия, философские системы
Бердяева и Флоренского (в частности, проблема личности), конечно же, несводимы друг к другу. Еще больше различий в понимании вопросов, связанных с феноменом личности, можно обнаружить между Бердяевым и Розановым. Так, Розанов
проповедовал идею вечного рождения, т.е. торжества жизни не через воскрешение, а именно через деторождение.
Для Бердяева главное – свобода и личность, ее внутреннее достоинство, т.е. проблемы духа, морали – во всех сферах деятельности человека (в то время как у Розанова, по сути, личности
и нет, ибо у него «плоть» поглощает свободу, а свобода есть дух,
духовность, высшая нравственность). В личности всегда присутствует моральный, аксиологический момент, она не может
определяться лишь эстетически, иначе получится так, что ярко
выраженная индивидуальность не станет личностью. Бердяев
весьма своеобразно трактует личность, способы ее самоутверждения, но, очевидно, именно в наше время, когда так опасно
индивидуальность приравнивать к индивидуализму, когда бездуховность приводит к обезличиванию, следует прислушаться к словам этого философа: «Для того чтобы человек до конца
утвердил себя и не утерял источника и цели своего творчества,
он должен утверждать не только себя, но и Бога. Он должен утверждать в себе образ Божий. Если он не носит в себе образ высшей Божественной природы, – он теряет всякий образ, он начинает подчиняться низшим процессам, низшим страстям... и это
обезличивает, обессиливает»59.
Проблема личности одной из своих граней соприкасалась
и с вопросом о личности революционера, личности интеллигента,
его роли в общественной, культурной жизни России. Интересна
58
Бердяев Н.А. Смысл истории. – М.: Мысль, 1990. – С. 120.
59
Там же.
45
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
в связи с этим дискуссия по поводу сборника «Вехи»(1909)(очем
мы уже коротко упоминали выше), в подзаголовке названия которого значилось: «Сборник статей о русской интеллигенции».
Речь шла об отношениях русской интеллигенции к власти, народу, о роли ее в революции. Задачей сборника, среди авторов которого Бердяев, Булгаков
, Франк и др., была «разработка
и утверждение нового мировоззрения, т.е. духовно-реформаторская, а не политическая задача»60. Вопросы, рассматриваемые авторами сборника, философские в своей основе: об исторической
необходимости и человеческой свободе, о личности и общественности как условии и границе ее самореализации, о религиозных
основах культуры. Социально-философская концепция сборника:
«Интерпретация его авторами культуры, творческой реализации
личности, человеческой свободы как духовного творчества; противоположение личности и общественности как меры ценности...
примат духовной жизни человека над социальными формами»61.
Авторы «Вех» упрекали интеллигенцию в том, что, «культивируя общественность», она упустила из виду личность как таковую, а богатство культуры опирается на богатство личности.
При этом в понятие «интеллигенция» вкладывалось не социально-экономическое, а социально-эстетическое содержание.
Иванов-Разумник давал такое определение интеллигенции:
«Интеллигенция есть этически-антимещанская, социологически-внесословная, внеклассовая, преемственная группа, характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в жизнь в направлении к физическому и умственному,
общественному и личному освобождению личности»62. Мнение
о внеклассовости интеллигенции разделял и Бердяев: «Русская
интеллигенция есть совсем особое, лишь в России существующее
духовно-социальное образование. Интеллигенция не есть социальный класс... интеллигенция была идеалистическим классом,
классом людей, целиком увлеченных идеями и готовыми во имя
60
Сиземская И.Н. Время «Вех»: к истокам дискуссии // Философские науки. – 1991.–
№6. – С.64.
61
Там же. – С. 65.
62
Иванов-Разумник Р. История русской общественной мысли. Индивидуализм и ме-
щанство в русской литературе, в жизни ХIХ в. – СПб., 1911. – Т. I.
46
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
своих идей на тюрьму, каторгу и на казнь... Достоевский более
всего интересовался судьбой русского интеллигента, которого
он называет скитальцем петербургского периода русской истории. Он будет раскрывать духовные основы этого скитальчества.
Раскол, отщепенство, скитальчество, невозможность примирения с настоящим, устремленность к грядущему, к лучшей, более справедливой жизни – характерные черты интеллигенции
Одиночество Чацкого, беспочвенность Онегина и Печорина – явления, упреждающие появление интеллигенции. Интеллигенция
вербуется из разных социальных слоев, она была сначала по преимуществу дворянской, потом разночинской. Лишний человек,
кающийся дворянин, потом активный революционер – разные
моменты в существовании интеллигенции»63.
А.С. Изгоев отмечал: «...только марксизму удалось теоретически обосновать необходимость для России конституционного
строя»64. Изгоев говорил о том, что русская интеллигенция должна
«переродиться и возродиться». «Из антирелигиозной, фанатически атеистической интеллигенция должна превратиться в группу
людей действительно культурных. Она должна научиться ценить
силу и значение для жизни подлинных религиозных идей, разделяемых сотнями миллионов, но в то же время не унижаться до лицемерного ханжества, убивающего человеческий дух. Из духовно-высокомерной и нетерпимой она должна сделаться истинно
гуманной, отвергающей всякий террор, как физический, так и моральный. Из замкнутой в себе узкой группы теоретиков-фантазеров интеллигенция должна превратиться в широкое, открытое
национальное общество умственно развитых людей, смотрящих
на жизнь открытыми глазами...»65. В сущности, сборник «Вехи»
и был написан на эту тему.
Авторы «Вех» призывали интеллигенцию «покаяться», т.е. пересмотреть философские основы своего сознания. Однако призыв
не был услышан, так как в возникшей вокруг сборника дискуссии
63
Бердяев Н.А. Русская идея Основные проблемы русской мысли XIX веха и начала
XXвека. – Paris,
64
Изгоев А.С. Интеллигенции и «Вехи». Русское общество и революция. – М.,
1910.– С.4–5.
65
Та м же. – С. 10–11.
1971 (цит. по: Русская литература. – 1990. – № 1. – С. 97).
.
47
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
акцент был сделан на политической стороне, хотя суть спора была
философской, ибо центральной идеей сборника была проблема
духовной свободы и абсолютной ценности личности, смысл культуры как творчества.
Авторы «Вех» практического, революционного героя представили как «уродливую, невротическую личность, подозрительную ко всем формам человеческого творчества и одновременно
проявляющую одержимое стремление
к мученичеству». «Авторы
“Вех” заявили, – пишет современный зарубежный исследова-
тель, – что если несколько выдающихся личностей и приблизилось к цели – самоотверженному героизму, то для остальных
культ узости был лишь предлогом для отказа от таких усилий,
связанных с духовным ростом человека»66. Как писал Михаил
Гершензон, «мы калеки потому, что наша личность раздвоена…
мы утратили способность естественного развития, где сознание
растет заодно с волею...»67.
Появление «Вех» стало сенсацией в интеллектуальной истории России со времени публикации «Философического письма»
П.Чаадаева. «…Все отрицали существование кризиса, выявленного авторами “Вех”, обвиняя их в клевете на интеллигенцию. <...>
Дружный ответ интеллигенции “Вехам” был, скорее, не выражением ее уверенного самодовольства, а неким пропагандистским
выпадом, который должен был прикрыть нравственный разброд
в ее среде, поскольку она оказалась не готова к решению сложных
общественных проблем. <...> ...Этот выпад имел оглушительный
успех. Размах и горячность споров вокруг “Bex” обеспечили им такое место в истории русской мысли, которое едва ли соответствовало их значению. Споры были не более, чем дымовой завесой,
т.к. в своих партийных журналах и газетах большинство интеллигенции искало ответы на те же вопросы, что и авторы “Вех”: так
господство самоцензуры повлияло на психологию и нравственный облик революционера»68.
66
Келли А. Самоцензура и русская интеллигенция: 1903–1914 // Вопросы филосо-
фии. – 1990. – №10. – С. 57.
67
Гершензон М.А. Творческое самосознание // Вехи: сборник статей о русской ин-
теллигенции. – 5-е изд. – М., 1910. – С. 71.
68
См.: Келли А. Указ. соч. – С. 57.
48
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
Вспомним горьковский лозунг: «Существует только Человек!» –
это суть так называемого «крайнего гуманизма». Однако и Ницше
провозглашал: «Бог умер». Горьковские герои мучились в поисках ответа на вопрос (и желая непременно это знать, не верить,
но знать): зачем он живет, страдает, что есть счастье? Каково вообще назначение Человека на земле?
69
И вот он восставал против
любой лжи, считая, что и вера основана на лжи. И тут мы опять выходим к идее, провозглашенной Н. Федоровым, о победе правды
над ложью, человека – над смертью как утверждение полной его
самостоятельности, стремления овладеть своей судьбой на базе
развития науки. У истоков его теории воскрешения стоит человек,
с его оптимистической верой в научно-технический прогресс.
Будем объективны. Научно-технический прогресс имеет позитивное значение не только в сугубо материальной сфере.
В.Вернадский ведь говорил и о ноосфере, о месте в ней человека,
о примате личности, возвышении ее, ибо только с этим связано
основное условие духовного возрождения страны. Соотношение
биосферы и ноосферы сложно: «Процесс полного заселения биосферы человеком обусловлен ходом истории научной мысли, неразрывно связан со скоростью сношений, с успехами в истории
планеты»70. Человек впервые научился мыслить планетарно, впервые понял, что он житель планеты «и может – должен – мыслить
и действовать в новом аспекте, не только в аспекте отдельной
личности, семьи или рода, государства или их союзов, но и в планетном аспекте»71. Но человек есть и носитель биосферы, «его существование есть ее функция, он несет ее с собой всюду, и он ее
неизбежно, непрерывно изменяет»72.
Мы видим, что в плоскости проблем «личность – общество», «человек – среда», «Божественное – человеческое» лежали интересы всех без исключения русских философов рубежавеков. Попытаемся пунктирно проследить эту линию в трудах
Мережковского, Розанова, Вяч.Иванова, Флоренского, Федорова,
69
См.: Басинский П. Логика гуманизма // Вопросы литературы. – 1991. – Февраль.–
С.137.
70
Вернадский В. Биосфера и ноосфера. – М.: Наука, 1989. – С. 188.
71
Там же. – С. 189.
72
Там же.
49
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
Бердяева, наметить какие-либо точки, ориентиры. Эпоха пробуждения в России оригинальной философской мысли, с ее «религиозным беспокойством», сопровождалась чувством приближения конца старого мира, она же обострила внимание
к духовной жизни личности, возродила с новой силой интерес
к наследию Л.Толстого и Достоевского. Д. Мережковский пишет
книгу «Л.Толстой
и Достоевский», где пытается раскрыть сугубо религиозный смысл творчества этих гениальных художников и мыслителей. И однако многого в наследии этих писателей
не принимает. Если Достоевский в принципе отрицал теорию
«сильной личности» Ницше (взяв пафос личности, утверждающей
себя в кротости и смирении), то Мережковский вводит в литературу собственно ницшеанские мотивы, однако исчезают правдолюбие, правдоискательство, толстовский протест против лжи,
а с ним – и сострадание. Ницше он принимает односторонне:
не приемлет героический дух и аскетизм Заратустры в перенесении страданий, а связывает проблему свободы (по сути, духовную)
с проблемой свободы плоти.
У Мережковского и Розанова свобода плоти была связана
с возвращением к язычеству. У Розанова, собственно, пропадает
личность. Н. Бердяев высоко ценил самобытный дух розановского восприятия мира, оригинальность его философской системы, отмечал его «изумительный литературный дар – магию
слова»73. И однако миросозерцание Бердяева и миросозерцание
Розанова полярны. В остром столкновении Розанова с христианством Бердяев был на стороне христианства, ибо для него это
значило быть на стороне личности против рода, свободы духа
против объективированной магии и плоти, в которой тонет образ человека74.
Итак, если интерес к философии у литераторов начала века
возрос, то у критиков, литературоведов это наблюдалось далеко не всегда, т.е. реализм рубежа ХIХ–ХХвеков, как справедливо
отмечают многие ученые, более эмпиричен по сравнению с реализмом XIXвека. Хотя, безусловно, критическая мысль существо-
73
Бердяев Н.А. Самопознание. – М.: ДЭМ (Международные отношения), 1990. – С. 137.
74
Там же. – С. 138.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]