Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие
.pdf
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
Оригинальна трактовка философами проблемы диалектической связи человеческого и Божественного, не учитывая которой
трудно понять своеобразие культурной жизни России рубежавеков. В представлении философов главным условием духовного
возрождения страны должно быть возвышение человека как личности. Так, по мысли Бердяева, человек «должен утверждать себя
и не утерять источника и цели своего
творчества... должен утвер-
дить в себе образ Божий».
Многие традиционные для русских писателей вопросы (интеллигенция и народ; «естественный» человек и современная цивилизация; «маленький» человек; личность и среда; судьбы русской деревни) соприкасались с проблемами общефилософскими.
Существовала тесная связь между развитием философской и художественной мысли; этим во многом определялась религиознонравственная направленность исканий.
Философы и художники обратились к христианской идее «соборности», «соборного» сознания. Теоретиком «соборной» культуры был Вяч. Иванов, выражавший стремление многих русских
деятелей культуры возвратиться к неким древним истокам, к «религии космической». Однако сама идея «соборности» была развита еще А.С.Хомяковым. «Соборность означает сочетание единства
и свободы многих лиц на основе их общей любви к Богу и всем
абсолютным ценностям. Легко видеть, что принципы “соборности” имеют большое значение не только для церковной жизни,
но и для разрешения многих вопросов в духе синтеза индивидуализма и универсализма. Многие русские философы уже начали
применять принцип “соборности” при рассмотрении разнообразных вопросов духовной и общественной жизни»25.
Многочисленные литературные течения, направления так
или иначе тяготели к идеям школ современных философов; атмосфера напряженных духовных исканий была общей. Символисты,
стремясь к эстетическому обновлению христианского учения,
включали искусство в контекст всемирной истории. Они отстаивали идею нравственного совершенствования человека, раскрытия его творческих потенций через служение Богу как высшей
25
Лосский Н.О. История русской философии. – М., 1991. – С. 474.
31
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
истине, справедливости, добру, красоте. Творчество они почитали
ипостасью Божией, источники искусства видели в раскрытии тайного смысла реальности. Религиозно-этическое учение о Вечной
Женственности – Софии стояло в центре внимания символистов.
Попытка прийти к новому религиозному сознанию, сама идея
«обновления» религии во многом способствовали и возникновению богостроительства.
Взаимодействие философской и
эстетической мысли доказывает общность исканий философов и художников в решении извечных проблем бытия, их тесную связь со временем, осознание
его сложности и противоречивости, стремление угадать дальнейшие пути страны.
«Интенсивный поиск сущностных идей характерен так
или иначе для всего европейского искусства на рубеже веков.
В России же устремление к философскому обновлению миросозерцания становится особенно напряженным. Вопросы
об отдельном человеке и его отношениях с обществом, о личности и среде постоянно возникают перед русской литературой
и в своем «бытийном», родовом значении постоянно возводятся от исторического момента к категориям общефилософского
порядка»26. В основе одного – реалистического – типа художественного мышления лежал принцип социально-исторической
обусловленности бытия личности, при этом развивалась и идея
активности личности. Но был и другой тип образного мышления,
когда идея активности опиралась на индетерминистскую концепцию, апеллировала к неким «изначальным» духовным ценностям, понимаемым независимо от истории человечества. Это породило целый ряд философско-идеалистических и эстетических
учений. (Так, теоретики русского символизма выступали с индетерминистской концепцией.)
Сложные отношения между конкретно-историческим и субстанциальным содержанием возникают и в критическом реализме. Писатели-реалисты, выдвигая приоритет активных
начал, подчас обращаются и к отвлеченно-сущностным катего-
26
Литературно-эстетические концепции в России конца ХIХ – начала XX в. – М.:
Наука, 1975. – С. 94.
32
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
риям. Однако это не мистические вечные начала, а скорее антропологические сущности, проявление свойств человека в самой жизни.
Начавшийся новый, XX век изменил многое привычное в сознании людей, положил конец метафизичности мышления, неторопливому течению времени, изолированности, созерцательности, всему, что казалось стабильным, незыблемым. Менялся
и взгляд на мир, человека
, характер мышления, понимание времени как крупной, масштабной категории, менялся самый тип художника, деятеля искусства.
Эпоха Серебряного века – русский ренессанс – относится к самым загадочным страницам отечественной культуры.
Философские тексты этой эпохи продолжают притягивать внимание исследователей. Одна из очевидных особенностей философии
Серебряного века – рост интереса к проблеме женщины и женственности.
Проблема женственности коренится в осознании глубинного
культурного раскола, характерного для России. Одним из результатов осмысления значения раскола для динамики русской культуры стали поиски оснований для нового культурного синтеза.
Одну из наиболее интересных концепций культурного синтеза
разрабатывали представители философии всеединства, сумевшие ввести в философский оборот категорию женственности.
Понятие женственности в философии всеединства рассматривалось в разных аспектах: онтологическом, гносеологическом, аксиологическом.
Богатство смыслов женственности в философии всеединства давало возможность эффективно использовать это понятие
для прояснения смыслов русской культуры, для объяснения ее особенностей, для выработки моделей ее будущего развития, для обоснования нового культурного синтеза в интеллектуальном пространстве Серебряноговека.
Обращаясь к анализу ведущих направлений в осмыслении
русской культуры рубежа ХIХ–ХХвеков, Н.А. Бердяев выделил
прежде всего те, которые были связаны с мистическими и религиозными исканиями. Проблема национальной идентичности
33
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
рассматривалась в русской религиозной философии в контексте
софиологии, непосредственно связанной с развитием понятия
женственности как важнейшего феномена, который не только
определяет специфику русской культуры, но и непосредственно
влияет на систему ценностей, присущую русскому обществу.
У Н.А. Бердяева преображение – одна из важнейших нравственно-философских категорий. Он определял центральную идею
христианства и главную цель бытия мира именно
через идею преображения: «Для христианского сознания центральной является не идея прогресса и развития, а идея просветления, преображения». И смысл культуры Н.А.Бердяев выявлял
тоже через категорию преображения: «Истинная цель и есть преображение культуры в бытие, символов в реальности, т.е. наиреальнейшее преображение жизни, просветление мира»27.
О. Сергий Булгаков также использовал данную категорию в своих построениях. Он считал, что «мир созревает для своего преображения творческой силой Божества», а идея преображения – «мечта о Новом Иерусалиме, предчувствие спасения мира и всеобщего
воскресения и преображения глубоко залегла в душе и у тех, которые отвергли веру в Спасителя»28.
С.Л. Франк в работе «Русское мировоззрение» определил основную идею русского духа (суть русской духовной культуры)
как идею преображения: «Русский дух, так сказать, насквозь религиозен. Он, собственно, не знает ценностей помимо религиозных,
стремится только к святости, к религиозному преображению»29.
Андрей Белый ясно видел, что русское искусство и особенно литература проникнуты идеей преображения: «Русская литература
XIX столетия – сплошной призыв к преображению жизни»30.
Многие философы приближались к классическому христианскому пониманию проблемы преображения. Например, Л.Шестов
в своих поздних работах считал, что сам акт преображения является делом Бога, а не человека, что это не плод труда, а дар свыше,
27
Бердяев Н.А. Философия свободного духа. – М., 1994. – С. 201.
28
Булгаков С.Н. Вехи. Из глубины. – М., 1991. – С. 352.
29
Франк С.Л. Духовные основы общества. – М., 1992. – С. 490.
30
Белый А. Символизм как миропонимание. – М., 1994. – С. 351.
34
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
человек может обрести этот дар только за счет единства с Богом.
Взгляд о. Сергия Булгакова также близок догматическому.
Переосмысливаемые русской философией платонизм, святоотеческая традиция обусловили понимание мира как внутренне
соотнесенное с Богом. Категория женственности, проявленная
в Софии – Премудрости Божией, в Душе мира, в Богоматери, понималась в философии всеединства как
посредствующее, связующее начало, условие, обосновывающее возможность богочеловеческого единства.
Одной из особенностей философии Серебряноговека является ее устойчивый интерес к осмыслению онтологического аспекта
женственности. Зарождение метафизики женственности происходит в лоне учения о Софии – Премудрости Божией.
Специфика русской софиологии, культа Софии в интеллектуальном пространстве Серебряноговека заключается в слиянии его
с культом Вечной Женственности. Идея Вечной Женственности –
и как женственного начала в божественном, и как метафизического принципа – была необычайно популярна в среде софиологов
и за ее пределами. Этот термин обыгрывался, например, и в названиях некоторых сочинений: «Вечно-женское» З. Гиппиус, «Овечно-бабьем в русской душе» Н.Бердяева.
Вечная Женственность – София в культуре Серебряного века
устойчиво ассоциировалась с лазоревым, лазурным цветом, с «золотистой лазурью» – это отразилось в работах Блока31, Иванова32,
Флоренского33, Булгакова34, А.Белого35.
В теории любви Соловьева истина любовного пафоса «в превращении индивидуального женского существа в неотделимый от своего лучезарного источника луч вечной Божественной
женственности»36.
31
Блок А. Рыцарь-монах // О Владимире Соловьеве. Собр. соч.: в 6 т.– Т.4. – Л.,
1982. – С.107.
32
Иванов В.И. Гете на рубеже двух столетий // Родное и вселенское. – М., 1994. – С.271.
33
Флоренский П.А. Столп и утверждение истины // Соч.: в 2 т. – Т.1. – М., 1990. –
С. 371, 565.
34
Булгаков С.Н. Моя родина // Тихие думы. – М., 1996. – С. 311.
35
Пьяных М. Певец огненной стихии: поэзия А. Белого революционной эпохи
1917–1921годов // Андрей Белый: проблемы творчества. – М., 1990. – С. 249.
36
Соловьев В.С. Смысл любви // Соч. – Т. 2. – М., 1990. – С. 534.
35
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
«Небесный предмет нашей любви – только один, всегда
и для всех один и тот же – вечная Женственность Божия… задача
истинной любви состоит… в том, чтобы поклоняться этому высшему предмету… чтобы реализовать и воплотить его в другом, низшем существе той же женской формы, но земной природы…»
37
О. Рябов выделяет в учении Соловьева о Вечной Женственности
три составляющие:
Идею женственного элемента в Божественном.
Идею эротического отношения к Вечной Женственности, которое лежит и в основе любви к конкретной земной женщине.
Идею женственного начала в мире, которое является объектом
любви Бога38.
Учение о женственном начале в Божественном получает
большой резонанс в философии Серебряного века, в том числе за пределами круга софиологов; об этой идее пишут Розанов,
Мережковский, Иванов. Последний характеризует ее как «корень
нового религиозного сознания»39.
По мнению Розанова, строки Ветхого Завета свидетельствуют о том, что существуют как бы «два Бога – мужская сторона Его
и сторона женская. Эта последняя есть та “Вечная Женственность”,
мировая женственность, о которой начали теперь говорить
повсюду»40.
Под огромным впечатлением подобных настроений находились поэты-символисты началавека. Блок откликается на учение
о Вечной Женственности циклом стихотворений под названием
«О Прекрасной Даме». Для поэзии Блока началавека характерен
интимный, эротический характер отношения к Абсолюту.
Учение о женственном начале в мире в философии русского
религиозного ренессанса было встречено с одобрением. Бердяев,
критикуя многие стороны учения о Вечной Женственности, достаточно часто использует сам термин для обозначения «веч-
37
Соловьев В.С. Смысл любви // Соч. – Т. 2. – М., 1990. – С. 585.
38
Рябов О.В. Женщина и Женственность в философии Серебряноговека. – Ивано-
во, 1997. – С. 56.
39
Иванов В.И. Байронизм как событие в жизни русского духа // Родное и вселен-
ское. – М., 1994. – С. 267.
40
Розанов В.В. Люди лунного света // Соч.: в 2 т. – Т. 2. – М., 1990. – С. 27.
36
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
ного и самостоятельного начала»; в его трактовке Вечная
Женственность – это матерь-земля, Душа Мира, «женственноземная основа Церк ви, та она, с которой соединился Логос»
41
.
Учение Соловьева о Софии – Премудрости Божией, его философема Вечной Женственности воскрешают идею женской
ипостаси мира – идею, которая зарождалась в древности еще
в мифологии и в первых философских системах Востока и Запада.
Женское начало находят в Божественном, в космосе, в человечестве. Женственность рассматривается как универсальное начало,
что создает возможность
осмысления бытия в гендерных харак-
теристиках.
Русская художественная и русская философско-историческая
мысль в начале XXвека обнаруживают немало характерных, родственных черт: ощущение кануна и неизбежности выбора пути
целой страной (что создавалось объективными факторами: революции и Первая мировая война); эстетизм; чуткость, внимание
к отражению событий в душе автора (художника, философа) – «лирическое преломление». «Религия была тем началом, у которого
в изумлении собрались теософы, историки и философы не только для того, чтобы возрадоваться своей сообщаемости, но и чтобы
определить сферы действия каждой из них. Мистический, духовный опыт вошел в средостение философствования»42.
В России появилось множество религиозно-философских обществ (в Москве, Петербурге, Киеве), которые стали интеллектуальными и духовными центрами, чье влияние на общество было
несомненно. Н.А.Бердяев, вспоминая тегоды, писал: «Только жившие в это время знают, какой творческий подъем был у нас пережит, какое веяние духа охватило русские души. Россия пережила
расцвет поэзии и философии, пережила напряженные религиозные искания, мистические и оккультные настроения»43.
Приведем (в вольном переложении) воспоминания религиозного писателя и мыслителя, поэта и литературоведа Н.Арсеньева,
41
Бердяев Н.А. Алексей Степанович Хомяков. – Томск, 1996. – С. 88–89, 105.
42
См.: Неретин С.С. Бердяев и Флоренский: о смысле исторического // Вопросы
философии. – 1991. – № 3. – С. 67–83.
43
Бердяев Н.А. Русская идея. – Париж, 1972. – С. 200.
37
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
человека, всецело связанного с Серебрянымвеком, о московских
религиозно-философских и литературных кружках и собраниях
начала XX века. Это тем более ценно, что Н. Арсеньев – сам активный участник таких кружков и собраний; его юность совпала
с юностьювека. Н. Арсеньев пишет о том, что в дни своей молодости он получил много духовно
-ценностных вкладов, импульсов, пробуждающих ум. «Богат посев, богаты были мною не заслуженные и не заработанные дары духовной культуры, данные мне
и ряду моих сверстников. Какую великую налагало на это ответственность, какого требовало бы подвига жизни, чтобы оплатить
такую юность. Я глубоко благодарен за эту свою юность... в этом
была предпосылка, основа для всего другого хорошего и высший
дар из всех, мною полученных»44. Не забудем, что эти слова сказаны уже на склоне лет человеком, которому судьба уготовила –
после счастливой юности – горькую участь эмигранта, бежавшего
в 1920году на Запад после двух арестов и пребывания в тюрьме.
В своих мемуарах Н. Арсеньев достаточно подробно останавливается на деятельности двух религиозно-философских обществ в Москве: «Кружок ищущих христианского просвещения» (куда входили такие ученые, люди высочайшей
культуры, эрудиции, как В.Кожевников, Е. Трубецкой, С.Булгаков,
Ф. Самарин – председатель кружка, П. Мансуров – имена говорят сами за себя) и «Религиозно-философское общество памяти
Владимира Соловьева».
В. Кожевникова, специалиста по истории религии, автора двухтомного труда «Буддизм и Христианство», выдающегося специалиста по истории итальянского Возрождения, по философским
течениям Европы XVIIIвека, Н. Арсеньев с восхищением называет
«мыслителем и человеком, чувствующим трепет красоты и охваченным горячей верой». Центром научных и философских устремлений этого крупного богослова (и это симптоматично для духовных
исканий религиозных философов) были Евангельское благовестие
и личность Иисуса Христа. Интересы В. Кожевникова определялись
поисками красоты в мире – в истории человеческого духа и чело-
44
Арсеньев Н. О московских религиозно-философских и литературных кружках
и собраниях начала XXвека. – М.: Республика, 1993. – С. 311.
38
ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ РУБЕЖА ВЕКОВ: ПОИСКИ И ОБРЕТЕНИЯ
веческой культуры; одна из главных проблем при этом (и здесь
также перст времени) – красота и осознание смерти как уничтожения красоты, т.е. «страдания человеческого духа, мятущегося
перед пропастью смерти»
45
. Эту проблему философ решал положи-
тельно в явлении Слова Божия, в том, что «Слово стало плотью...
ибо в Нем, в Его воплощении, кресте и воскресении уже совершалась эта победа Вечной Жизни. <...> Это было глубоко христианское, глубоко православное миросозерцание»46.
Интересно отметить, что В. Кожевников был отчасти учеником
философа-подвижника Н. Федорова. «Он был единомыслен с ним
в его высокой оценке знания, науки, умственных дарований человека как средств служения в жизни и мире Божественному Логосу,
как даров Логоса. <...> ...Он видел в Слове Божием не только творческую Причину, но и динамический центр, просветляющую
и преобразующую Цель творения. “В Нем была жизнь, и Жизнь
была Свет человеков”. Этот христианский космический динамизм,
вытекающий из веры в творческое Слово Божие, в воплотившееся Слово Божие, характерен для Кожевникова (да и для многих
философов-идеалистов, христианских мыслителей, добавим мы).
Отсюда его глубокий, убежденный христианский реализм, вера
в реабилитацию плоти – тела и всей природы»47.
В «Кружке ищущих христианского просвещения» (или
«Корниловском» кружке, как называет его Н. Арсеньев, ибо собрания часто проходили в особняке доктора Корнилова) была
своего рода «духовная лаборатория», в «Обществе памяти
Владимира Соловьева» – «шумная арена», как не без доли иронии замечает Н.Арсеньев. Царила религиозность, но иная: внецерковная или, вернее, нецерковная рядом с церковной. Порой
вливалась и прямая струя «символического» оргиазма, буйнооргиастического, чувственно-возбуждающего (иногда даже сексуально-языческого) подхода к религии и религиозному опыту. Христианство втягивалось в море буйно-оргиастических,
45
Арсеньев Н. О московских религиозно-философских и литературных кружках
и собраниях начала XXвека. – М.: Республика, 1993. – С. 302.
46
Там же.
47
Там же. – С. 303.
39
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
чувственно-гностических переживаний»48. Но это было одним
из течений внутри кружка. Широта интересов его участников,
многосторонность дискуссий (религиозных, научных, философских) говорят о заинтересованности в сложных проблемах времени, умственной чуткости и духовном динамизме тех, кто активно
дискутировал по таким, например, вопросам, как: христианство
и социальный вопрос; Владимир Соловьев в ранний период своего философствования; средневековая мистика; Гегель как мистик; Ницше и христианство; античная религиозность; смысл
жизни с христианской точки зрения и др. Главным же для тех, кто
входил в Соловьевское общество, была именно борьба за права
духа, за права религиозного начала в жизни, против нигилистического отрицания ее.
Общая картина борьбы течений, борьбы идей была весьма пестра и причудлива; идеалистическая и интуитивистская философия, материализм, позитивизм, ницшеанство, пессимизм, так
называемое «новое религиозное сознание», христианский экзистенциализм. За всем этим стояли такие имена философов, социологов, как: Н.Бердяев, В.Вернадский, Д. Мережковский, И.Минский,
В.Розанов, Н.Федоров, П.Флоренский, Л.Шестов. Причем бывало
и так, что в том или ином учении смешивались элементы разных
систем. Итак, русский культурный ренессанс был одной из самых
утонченных эпох в русской жизни, временем обостренной духовности, проявления новых исканий духа. И однако его особенностью
было обращение к проблемам эсхатологическим, к «апокалипсису»,
что закономерно отражало начало крушения Российской империи.
Но ожидание катаклизмов, катастроф было связано и с надеждами на обновление, на приход – в будущем – к Царству Божию. Это,
как пишет Н. Бердяев, «есть своеобразный русский хиазм»49.
Рубежвеков – эпоха пробуждения в России оригинальной, самостоятельной философской мысли, «расцвета поэзии и обострения
эстетической чувствительности, религиозного беспокойства и ис-
48
Арсеньев Н. О московских религиозно-философских и литературных кружках
и собраниях начала XXвека. – М.: Республика, 1993. – С. 305.
49
Бердяев Н.А. Самопознание. – М.: ДЭМ (Международные отношения), 1990. –
С. 153.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]