Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реалистическая традиция в творчестве русских писателей на переломе эпох. Учебное пособие
.pdf
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
ни, выискивая розы, идти к смерти. Два героя «Темных аллей» несут бунинскую философию открытым текстом: герой «Позднего
часа» и князь из рассказа странницы Машеньки. Эти герои – антиподы по основным содержательным чертам, которыми наделил их
И.А.Бунин, но они просто люди по своей сути, и общее в них –
способность
, желание любить. Герой-реалия и герой-легенда объединены «под общий знаменатель» любви; и это даже не знаменатель, а знамена чувства, древнего, как мир. Будучи погружены
в суету поиска («Баллада»), воспоминания («Поздний час») своего счастья, герои этих двух рассказов качественно отличаются
от «социально-определенных»; их суета – иного порядка, нежели
в «Апреле», «Кавказе», «Тане»; их ситуации – крайние, пограничные: князь решился на насилие невесты собственного сына, герой
«Позднего часа» отрешился от всего, обретя таким образом способность и право на «сверхпонимание» жизни, любви и суеты.
Князя покарал Господень Волк – аналог собаки Хьюго Баскервиля,
героев «Позднего часа» смерть наказала за юную суету (вспомним
любовную сцену на пожаре). Герой-реалия остался один, сохранив,
кажется, только свою память, повествуя свою легенду, свою вариацию на тему суеты.
Определенный схематизм присущ и изображению женщин.
Принадлежность к какому-либо роду занятий (как это было у героев-мужчин) не может быть взята за основу «женской типологии».
Если героини рассказов «Темные аллеи», «Баллада», «Апрель»,
«Муза», «Таня», «В Париже» еще попадают под этот критерий
обобщения, то героини «Кавказа», «Баллады», «Степы», «Позднего
часа», «Руси», «Натали» – это просто женщины, всегда находящиеся
при мужчинах. Схематизм, обобщение как прием организации повествования, работы над персонажем, образом носит у И.А.Бунина
особый, философский характер. Обобщая, схематизируя героев
по социальному признаку, писатель наделяет их индивидуальным ощущением мира и любви: так проявляется частное в общем;
если же схема имеет «просто человеческую» ориентацию – это
служит подтверждением того же вывода в глобальном, общечеловеческом, космическом масштабе. Для И.А. Бунина Мужчина
и Женщина – философема, и, дробя оттенки чувств и ощущений,
)
121
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
он постоянно проводит связь этой философемы с универсумом,
раскрывая космическую природу любви, жизни, смерти, их диалектическое единство и загадочность. Проявление эстетики парадокса в этом случае идет на уровне художественного миропонимания: некое единство, система могут быть показаны в сочетании
противоположностей: особенного в общем и общего в индивидуальном, особенном
.
В отношении героинь И.А.Бунина представляется возможным
говорить о «сюжетной активности/пассивности». Герои-мужчины
цикла всегда активны, динамичны. Это герои-деятели, и неважно,
скрываются ли они с любовницей («Кавказ»), считают любовные варианты («Апрель») или осознают свое прошлое («Темные аллеи»):
они действуют, динамизируют сюжетную коллизию. Иначе – героини. Здесь возможно четкое разграничение их по принципу активности/пассивности в сюжете. Критерием для такого разграничения может явиться следующая совокупность: поступок, потенция
поступка, очерченность характера. В тех рассказах, где у героини
есть определенный род занятий, сюжетно активны четыре женщины – героини рассказов «Апрель», «Муза», «Таня»; «Темных аллей», «Баллады», «В Париже». Причем изначальной активности
остальных противостоят Надежда и Ольга Александровна («Темные
аллеи» и «В Париже») – они становятся активными в той части
повествования, где антиномия сейчас/тогда разворачивается в пределах одного своего члена: настоящее, сейчас. Сюжетно пассивными эти женщины были «тогда», в противоположном антиномичном измерении, в прошлом. И они, таким образом, в этом смысле
соотносятся с сюжетно пассивными героинями, тип которых
мы определили как «просто женщина при мужчине». Таковы жена
офицера(«Кавказ»), невеста княжеского сына («Баллада»), Ганька –
единственно пассивная из пяти женщин «Апреля», жена господина,
вспомнившего Русю, мать ребенка Виталия Мещерского в «Натали».
Без мужчины-героя сюжетное значение этих персонажей немыслимо, но и без их использования было бы невозможным полностью
реализовать авторский замысел. Ибо они – неотъемлемая часть этого замысла и если не «фабульные наметки», то «сюжетные швы» бунинских рассказов.
122
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
Итак, сюжетная активность и пассивность женских персонажей
равнозначны и важны для передачи авторской идеи произведения. Другое дело – жизненная активность/пассивность бунинских
героинь; данный аспект важен не только в ключе принципа жизнеподобия, утверждаемого Буниным-реалистом. Мужчины любят
и бросают женщин, независимо от их социальной принадлежности и человеческих качеств; женщины
поступают так же – и порядок этих действий обусловлен высшей силой, самой природой.
Другими словами, парадокс в его высшем эстетическом проявлении – в любви – заложен изначально, «от Сотворения мира».
В заглавиях рассказов книги «Темные аллеи» не используются собственно мужские имена (ср. издание: Париж, 1946 – рассказ
«Генрих» – это псевдоним женщины). В нью-йоркском издании
из одиннадцати названий в пяти употреблены имена женщин.
Мужчина и женщина равноправны в любви, но основной носитель
любви – женщина, так же как основной ее герой – мужчина.
Кроме того, в рассказах И.А.Бунина, вобравших в себя гамму
разных чувств, нет места чувству ненависти. Любое проявление
любви естественно, считает И.А.Бунин; другое дело, что оно может быть грешно перед лицом самой Любви («Баллада»). Ненависть
отсутствует как неуместное, неестественное в таком контексте
чувство. Не только «естественное», но и обыденное, вечное, живущее рядом с каждым человеком ощущение любви проповедовал И.А. Бунин. Поэтому его понимание любовного акта никак
нельзя рассматривать только как телесное соединение мужчины
и женщины. Для всякого, кто внимательно читал «Темные аллеи»,
становится ясно, что любовь, в понимании И.А.Бунина, – это некий экстатический акт, переживаемый человеком в полной мере
лишь однажды. Телесного соединения может быть сколь угодно (герои «В Париже», «Натали»), но экстатический акт – один.
К нему – кульминации-действию – ведет писатель своих героев
через линии и спирали сюжетов. Что же есть любовный акт, помимо телесного соединения? Это целый комплекс предметов
и ощущений, оттенков и чувств: окружающая обстановка, вещи,
время, место, атмосфера природы и погода, слово, мимика и жест,
взгляд, дыхание, запах и вкус, ощущение прикосновения, слух,
)
123
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
фоновая включенность (литература, музыка, живопись, вспоминающаяся или творящаяся в этот миг), память, дающая возможность
ощущать новое, беспамятство, помешательство, дающие оттенок
фантастичности единственному в жизни мигу...
Таким образом, анализ сюжетики рассказов Бунина позволяет проследить литературную традицию, оказавшую огромное влияние не только на советскую литературу второй половины ХХвека(Ю
.М.Нагибин, Ю.П. Казаков), но и на литературу
русского зарубежья, ярким примером этого служит творчество
Л.Д.Ржевского.
Продолжим виртуальный творческий диалог Л.Д. Ржевского
и И. А. Бунина.
О творческих связях обоих писателей говорили многие зарубежные и российские исследователи: В.В. Агеносов, Д. Глэд, Р.Б. Гуль,
С. Крыжицкий, В.А. Синкевич и др. «Вряд ли ошибусь или обижу
Л.Ржевского, если зачислю его в наиболее талантливые последователи Бунина», – писал С. Крыжицкий. Творчество И.А.Бунина –
и как писателя-классика, и как одной из ключевых фигур русской
эмиграции первой волны – занимает важное место в художественном мире интереснейшего прозаика второй волны русских изгнанников – Леонида Ржевского. Во многом творчество И.А.Бунина является для Л.Ржевского зеркалом, в котором отражена и преображена,
даже просветлена, Россия «до», до роковой черты Октябрьского переворота и Гражданской войны, окончательно разделившей страну на два лагеря. Впрочем, и во Второй мировой войне Л.Ржевский
видел не только глобальную катастрофу ХХ столетия, но и продолжение Гражданской войны в России: в романе «Между двух звезд»
писатель постоянно обращается к теме «третьей силы» в войне, изображает жизненные пути тех, кто пытался воевать и против Гитлера,
и против Сталина или же с Гитлером против Сталина за «Россию
без большевиков». Этот «третий путь» изначально ущербен: люди,
восклицавшие: «хоть с чертом, но против большевиков!», быстро
оказались в «дьявольских лапах» фашизма. Гармоническую Россию
«до» – до двух мировых войн и одной Гражданской – Ржевский искал в творчестве писателей и поэтов «первой» волны русской эмиграции, и прежде всего у Бунина. Более того, творчество И.А.Бунина
124
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
оставалось для Ржевского ярчайшим художественным документом,
свидетельствующим о России дореволюционной. Л.Ржевский и отталкивался от И.А.Бунина, и спорил с ним, и вторил ему.
Творческие контакты обоих писателей начались в 1951году,
когда Л.Д. Ржевский отправил И.А. Бунину роман «Девушка
из бункера», напечатанный в журнале «Грани» (1949–1951, № 8–10)
и
рецензию на вышедшие в США «Воспоминания» И.А. Бунина.
Известный писатель отозвался на это в письме Л.Д. Ржевскому
от 23 августа 1951года: «“Девушка из бункера” очень интересна,
хорошо, совсем хорошо написана, но была бы еще лучше, если
бы написана немного более сжато. А вот рецензия Ваша на мои
“Воспоминания” в общем очень плоха»
155
.
Переписка И.А.Бунина с Л.Д.Ржевским продолжалась до самой смерти великого писателя в 1953году, ещегод Л.Д.Ржевский
переписывался с его вдовой – В.Н. Буниной. Эти документы обнаружены в архиве Йельского университета США В.В. Агеносовым.
Этим же исследователем они проанализированы и изданы в журнале «Грани». Всего в Йельском университетском архиве хранится
восемнадцать писем и записок И.А.Бунина Л.Д.Ржевскому, семь
открыток, написанных рукой И.А.Бунина, две надписанные фотографии автора «Темных аллей», текст работы проф. Н. Кульмана
о новом правописании с многочисленными пометками И.А.Бунина и четыре письма В.Н. Буниной Л.Д.Ржевскому. Как отмечает
В.В. Агеносов, переписка писателей «касалась в основном четырех
тем: книг Ржевского; стихов Аглаи Шишковой, неизменно называемой Буниным “поэтессой с огненным именем”; реформы русского языка (Бунин был ярым противником “нового” правописания –
все его письма и открытки написаны с ятями и твердыми знаками
по старому правописанию), поручений Бунина по изданию или рецензированию его книг в Германии, Швеции и США. Попутно старый писатель высказывал весьма резкие, но тем не менее характерные для понимания его эстетических и этических позиций
мнения о писателях русского зарубежья»
156
.
)
155
Агеносов В.В. Письмо И.А. Бунина Л.Д. Ржевскому. – URL: https://dereksiz.org/dve-
strochki-vremeni.html(дата обращения: 24.12.2020).
156
Там же.
125
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
Критика русского зарубежья отмечала бунинские традиции
в твор честве Л.Д.Ржевского как на формальном, так и на содержательно-литературном уровне. Р.Б. Гуль считал, что именно
Л.Д.Ржевскому суждено возродить в русской литературе подлинную чувственность и красоту эротики: «Тема чувственной любви
терпит крах в русской прозе. Это
не русская тема. Когда Бунину исполнилось лет 70, он попробовал восполнить этот пробел в русской
прозе и написал эротические “Темные аллеи”. Но его попытка оказалась не особенно удачной. Правда, на такой теме сделал себе имя
и деньги русский писатель Набоков, но всякий, кто читал его прескучнейшую “Лолиту”, – должен был увидеть, что в “Лолите” есть
все, что угодно: – немного порнографии, немного психоанализа, немного криминала, много нигилизма, цинизма и снобизма.
Только нет в этой повести – эротизма, совсем чуждого писаниям
этого писателя. <…> Мне думается, что тема чувственной любви, тема эротики Ржевскому далеко не чужда. И в своих повестях
и рассказах он дает то, к чему русская проза не привыкла»
157
.
В.В. Агеносов отмечал, что Л.Д.Ржев ский «понравился И.А.Бунину, известному своей строгой оценкой окружающих и трудно сходившемуся с людьми»
158
. Сам Л.Д.Ржев ский относил И.А.Буни на к ге-
ниальнейшим русским писателям, считал «Темные аллеи» образцом
«русской литературной эротики»
159
. По мнению автора, «пронзитель-
ная, как ни у кого, влюбленность в жизнь била в его книгах через край,
и через край же – буйство любви. Преданность красоте была почти религиозная, пантеистическая». Герои И.А.Бунина выписаны «поистине говорящими красками, какими, кажется, только один Бунин и обладал». Одна из основных тем, роднящих творчество Л.Д.Ржевского
и И.А. Бунина, – тема любви «всепоглощающей и воскресающей;
любви, проходящей через все времена и – более того – объединяющей разные поколения. Чаще всего любовь эта несет трагический
оттенок (суровое время или жизненные обстоятельства разлучают
возлюбленных), но, как и у любимого Ржевским Бунина, она живет
157
Гуль Р.Б. О прозе Л.Ржевского // Гуль Р.Б. Одвуконь. – Нью-Йорк, 1973. – С. 13.
158
Агеносов В.В. Леонид Ржевский (Суражевский): две строчки времени // Литерату-
ра русского зарубежья. – М.: Терра: Спорт, 1998. – С. 20.
159
Ржевский Л.Д. Две строчки времени // Леонид Ржевский. Между двух звезд. – М.:
Терра: Спорт, 2000. – С. 436.
126
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
в памяти рассказчика (все произведения писателя написаны от первого лица), неизбежно побеждая разрушение личности или даже воскрешая к жизни не только рассказчика, но и описываемых им людей,
в том числе еще в недавнем прошлом циников и сластолюбцев»
160
.
Обратимся к роману Л.Ржевского «Бунт подсолнечника», который
включает в себя семнадцать глав. Это роман о русской интеллигенции, о судьбах эмиграции, о литературе «дома» в изгнании. В основу
названия романа положено стихотворение И. Драча «Баллада о подсолнухе». Так характерный для Л.Д.Ржев ского прием палимпсеста
расширяется до размеров масштабной философской аллюзии: «подсолнечником» один герой, спорщик и нонконформист Сергей Сергеевич, называет другого, литератора Диму, «за самовлюбленность».
Автор мастерски проецирует отдельно взятые судьбы на общечеловеческий масштаб, мозаичность композиции романа только способствует расширению его социально-философского поля.
Тематическая парадигма романа также весьма широка: тема родины, жизни и смерти, любви, творчества, памяти, исторической миссии, страдания и искупления – ставший традиционным
для творчества Л.Д.Ржевского круг.
Тема о Диме, «подсолнечнике», была навеяна повествователю
Ф.М. Достоевским, заставил же писать его кочующий персонаж
Л.Д.Ржевского – Сергей Сергеевич.
Знаток творчества Ф.М. Достоевского, Л.Д. Ржевский вкладывает в монологи условного повествователя самые разнообразные
мотивы и их трансформации, связанные с философией этого писателя. Так, одним из важнейших жизненных чувств и проявлений
повествователь считает жалость, сострадание, трактуя это вслед
за Ф.М.Достоевским: «Кончились страсти – вожделение, буйство,
ревность, ненависть, угас сам рассудок, но осталась все пережившая жалость! К ней, жалости, и преклонял себя всю жизнь. Конечно,
иной раз и по-нелепому, остаючись ни с чем. Нет, простаком, понятно, не был, но вслед за Достоевским почитал жалость первейшим свойством русской души; жалости в ней и революция не смогла истребить – это печатное слово там осатанело сейчас, не народ…»
160
Агеносов В.В. «Показавшему нам свет...»: Леонид Ржевский (Суражевский) //
Вестник Российской академии естественных наук. – 2015. – Вып. 4. – С.107.
)
127
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
По традиции в начале повествования Л.Д.Ржевский размышляет о жанрово-тематической специфике своего произведения. На этот раз вниманию читателя предлагается нетипичная
для автора повествовательная манера, не свойственная большинству произведений Л.Д.Ржевского, – стилизация под сказ.
Ориентация на специфику сказового повествования у Л.Д.Ржевского относительна, она
выдерживается в основном на лексикосемантическом уровне; композиция романа, как и большинства
произведений автора, тяготеет к фрагментарности, мозаичности.
Так, в одной из интереснейших глав – «В ротонде» – повествователь Петрович и его приятель Сергей Сергеевич участвуют
в мистической встрече с Ф.М.Достоевским, словно бы сошедшим
с портрета Перова. Глава представляет собой развернутый монолог Сергея Сергеевича, обращенный к Ф.М.Достоевскому, полный страсти, размышления о сущности русского национального
характера, о русской ментальности, о Боге и дьяволе в русской
душе. Повествователь принимает участие в разговоре весьма
оригинальным с точки зрения композиции способом: в скобках
курсивом он приводит собственное мнение на тему этого мистического разговора. Эти аналитические композиционные вставки
позволяют предельно концентрировать повествование, выяснить точку зрения Л.Д.Ржевского на проблему русского характера и русского пути.
Интересно видение героями Л.Д.Ржевского русской литературы в изгнании. И Сергей Сергеевич, и Дима апеллируют к творчеству И.А.Бунина. В романе высказывается однозначное мнение
об иллюзиях литературы последних эмигрантских лет: «Смешны
иллюзии нынешней нашей эмиграции, будто есть у нее место
в истории! Сам природа ее отторжения антиисторична и уродлива, так что все, что сумеет творчески схлопотать, канет, оставшись
вне родины, в совершенное никуда». То есть без родных корней,
без подпитки Родиной литература великого народа, сгруппировавшегося на чужбине в малые диаспоры, невозможна.
«Бунтарь» Дима во «втором бунте подсолнечника», до которого
не дожил Сергей Сергеевич, произносит монолог о литературе в изгнании. Он говорит, что эмигрантская литература – миф. Западное
128
ГЛАВА 4. АВТОР И ЕГО ГЕРОИ. ТЕМА ЛЮБВИ, СМЕРТИ, БЕССМЕРТИЯ (ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. КУПРИНА,
И. БУНИНА, Л.РЖЕВСКОГО, Л.АНДРЕЕВА
равнодушие ко всему включает также и литературу. Если вокруг писателя и его имени нет сенсации, его никто не будет читать.
Дима сетует на отсутствие почвы для творчества в эмиграции,
понимая под этой почвой прежде всего читателя: «Творческий
процесс обязательно двусторонен, творческое слово без читателя
недовоплощено, оно теряет полет. Написанное здесь
оживет, только если дойдет до читателя на родной земле… “Творчество – самоотдача”, – писал Пастернак. Да, точно, самоотдача, излучение,
но невозможно излучаться в пустоту. Дюжина окололитературных
зевак, каких набирается на наших чтениях полтора ряда стульев, –
это пустота тоже! Нет, прожить всю жизнь туристом, может быть,
можно, творить туристом немыслимо».
Это перекликается с самыми сокровенными мыслями
Л.Д. Ржевского, сюжетно оформленными в повести «Через пролив» и идейно сформулированными практически во всех его произведениях. Ностальгические мотивы в «Бунте подсолнечника»
доходят до крайности, ощущение Родины в эмигрантской душе
становится все более щемящим.
Можно предположить, что именно отсюда в романе Л.Д.Ржевского такая широкая палимпсестная парадигма. Все высказанное
Димой не ново и давно пережито повествователем и поэтому тем
более близко и прочувствовано.
В финале романа сочетаются жанр письма и традиционные
для автора фрагменты, мизансцены. Дима прощается с Джилл,
а повествователь снова мудро утверждает идею любви и быстротечности жизни. «Бунт подсолнечника» Димы может быть бесконечным, поскольку это бунт души, становление самосознания, попытка в муках обрести гармонию в малом и, может быть, в вечном.
Одним из важнейших событий жизни писателя в эмиграции
стало его знакомство с И.А. Буниным, во многом предопределившим творческую манеру Л.Д. Ржевского. Художники состояли в переписке, обменивались мнениями по поводу произведений друг друга. Художественная манера И.А.Бунина стала близка
Л.Д.Ржевскому, и его произведения зачастую строились по бунинской модели ассоциативной, лирической прозы. Пути становления сюжетов малых эпических форм обоих писателей часто были
)
129
А.А. КОНОВАЛОВ, Л.Н. МИХЕЕВА.
РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
общими – творческая мысль и ее воплощение двигались по характерномувектору: от ассоциации, впечатления до их лирического
сюжетного воплощения.
Смешение стилей, художественных приемов, преобладание
текста над содержанием, сюжетом заставляют говорить о том,
что в творчестве Л.Ржевского есть элементы интертекста, аллюзий, реминисценций, а это приемы постмодернизма.
Эта тема проходит через все
произведения Л.Д.Ржевского, и ее
решение часто строится по бунинской модели на уровне образно-ассоциативных связей, сюжетных конструкций. Все это дает возможность проведения сюжетологических параллелей между главной
книгой И.А.Бунина «Темные аллеи» и малыми эпическими формами Л.Д.Ржевского. В целом можно сказать, что многие бунинские
рассказы, вошедшие в «Темные аллеи», в частности «Чистый понедельник», стали той сюжетной канвой, в соответствии с которой
развивались романы и повести Л.Ржевского. «Сентиментальная повесть» – яркое тому подтверждение.
Необходимо отметить родовую специфику прозы И.А. Бунина.
К его произведениям терминологически относится понятие «лирическая проза», обоснованное в работах буниноведов А.А. Ачатовой,
В.А. Гейдеко, М.И. Иофьева, Л.И. Кожемякиной, И.Г. Минераловой,
Е.Г. Мущенко, О.В. Сливицкой, Р.С. Спивак, Л.В. Толкачевой и др.
А.А. Ачатова видит своеобразие реалистической прозы ХХвека
в следующих чертах: краткость, легкость конструкции-построения, «ударность» повествования, «самостоятельность» художественной детали, лиризм этой прозы, что проявляется в стремлении писателей к самовыражению, самораскрытию человеческого
духа и тенденции к смещенности планов реального, условного
и фантастического.
О лиризации прозы говорит и Л.И. Кожемякина, отмечая,
что «лиризм является не просто компонентом художественных
средств, а жанрообразующим и сюжетоопределяющим принципом рассказов Бунина».
Мысль о мгновенности счастья прослеживается и в рассказах «В Париже», «Натали»: становление кульминаций в них,
как и в только что перечисленных рассказах, отражает пути к сча-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]