Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рассказы (И все-таки интересная это штука — жизнь…)
.pdf
8. Московские точки 71
Тут уж окончательно стало ясно — время настало. Узнав, что
я собираюсь покинуть их жилточку, Аркадий строго предупредил,
чтобы я уезжал только в его присутствии. Приказ его я, конечно, не
исполнил, но думаю, что, проверив свой холодильник, остался он не
в обиде.
Гегель
(история одной любви)
Я уже полюбил свою карту и взял даже за привычку, появляясь
на новом месте, первым делом водружать карту на почетное место,
как боевое знамя устанавливается подразделением, занявшим новый форпост.
Еще не успев перейти на другую сторону улицы, я заметил приближающуюся навстречу парочку: две девицы. Даже издалека было
заметно, что обе в своем мире, причем каждая в своем отдельно. По-
равнявшись с ними, остановился; в одной из них узнал свою знакомую и тут же отскочил в сторону, так как они просто смели бы меня
с тротуара — так глубоко они пребывали в себе. Впрочем, очнувшись,
неожиданно обрадовались. Оказалось, брели они без всякого дела
и направления, не зная, куда себя деть. Поражала внешность второй,
незнакомой. Она была настолько необычна, что не укладывалась
в простую схему — красивая / некрасивая. Тонкое лицо и фигура со-
здавали впечатление хрупкости и прозрачности севрского фарфора.
Глаза пугали несоразмерностью, синие, темные-темные — смотрелись провалом.
Квартира сдавалась на двоих, каждому жильцу по комнате. Один,
уезжая, любезно вызвался сам найти себе замену, дабы не вводить
в дополнительные расходы своего соседа, и притащил меня на свое
место. По дороге сообщил, что сосед мой будущий тихий, интеллигентный человек. Хозяин квартиры появляется раз в два месяца за
деньгами (предварительно звонит) и жизнь квартирантов его не ин-
тересует. Так что проблем не будет.
Гарик — сам представился мой новый сосед, когда мы появились. Показал мою комнату, где что находится в квартире, любезно
72
раскланялся и удалился к себе. «Деликатный, — не без удовольствия
заметил я себе, — нос совать попусту не будет».
Но уже минут так через десять — робкий такой стук в дверь, за-
тем, не дожидаясь ответа, появился и сам сосед. Он медленно переступал с ноги на ногу. На вид был вполне средней комплекции и одно-
временно казался заплывшим жиром: лицо круглое, пухлое, толстые
губы, руки тоже пухлые, по-женски нежные, небольшой, жирненький
тоже живот; ни одной мышцы не угадывалось на его теле — эдакий
ровный, гладкий блин, смазанный маслом. Говорил медленно, вытягивая из себя слова, и казалось, сейчас вспотеет.
— Можно?
— Да-да, проходите.
— Извиняюсь, пару минут позволю вас потревожить. Хотелось бы
несколько поближе познакомиться. Вы художник?
— Да, — отвечаю.
— Очень приятно, я, знаете, люблю искусство. Сам, правда, по
роду своей деятельности от искусства далек — я философ (слово
«философ» он сказал так, будто признался в чем-то неприличном). Ра-
ботаю в исследовательском институте по делам Канады и Соединенных Штатов, но у меня брат поэт и я люблю литературу, поэзию особенно, театр тоже и живописью интересуюсь. Знаю, конечно, мало
в этой области, но очень интересуюсь, так что приятно будет жить
с вами в одной квартире.
Мне тридцать шесть лет… А скажите, у вас есть девушка? Ах есть,
да, ага… А вот подружка у нее есть? Мне бы познакомиться…
Мне пришлось его разочаровать: подруги для знакомства у моей
подруги не было.
— Жаль, но вы все же имейте в виду, может появится, так вы это…
Понимаете, у меня некая проблема: у меня очень маленький член.
И сообщил точные параметры, включая и несколько миллиме-
тров. Я испугался, что сейчас он снимет штаны и начнет демонстри-
ровать свою проблему. Но, к счастью, до этого дело не дошло: он был
настоящим интеллигентом!
— Познакомиться у меня всегда проблема. Я даже, знаете, один
раз был женат: прожили с ней полтора месяца, и она сбежала.
8. Московские точки 73
Говорил он об этом совершенно равнодушно, без досады, без
сожаления, горечи, гнева и даже без юмора — просто констатиро-
вал факт.
— В прошлом году записался в «Клуб знакомств», но меня оттуда
со скандалом выставили (последним он был вроде даже доволен).
Я там напился смертным боем, а оказалось, там так не полагается…
Вот тут-то на тротуаре с девицами я и вспомнил своего го-ре-
-мыку-соседа.
— Девочки, бегу, бегу по делам… Двигайте сейчас ко мне, часа
через три я подойду, а до этого вас будет развлекать сосед — романтическая личность.
— Гарик, — говорил я из телефонной будки, — разгони на кухне
тараканов и принимай гостей, сейчас к тебе явятся две феи.
С тараканами действительно была беда: по кухне они гуляли стадами. Периодически Гарик с тараканами боролся; вызывал сан-эпидемстанцию, поливал всякой вонючей дрянью — бесполезно, бороть-
ся-то надо было со своим жизнепорядком. Я пользовался кухней
в исключительных случаях, хотя именно там находился единственный в квартире телефон, перевязанный синей изоляционной лентой
и густо заляпанный жиром. И eсли случалась нужда, то трубку приходилoсь брать салфеткой.
Придя с работы, Гарик сразу устремлялся в кухню; разворачивал
пропитанные жиром свертки с колбасой, копченой скумбрией или
чебуреками из кулинарии. Открывал заветную настольную записную
книгу (толщиной с два пальца), заполненную сплошь дамскими номерами, и начинал звонить, одновременно поедая прямо из этих свертков, руками, принесенную еду. Во всем этом, конечно, принимали
участие и тараканы. Книга, как и телефон, была также покрыта соответственной патиной. Кому он звонил, чаще всего было неизвестно,
так как ежедневно набирал кучу телефонов у случайно подвернув-
шихся барышень. Разговоры длились часами и походили на концерты
неплохого юмориста именно потому, что говорил он серьезно.
Как-то раз, придя домой поздно после общественной гулянки,
Гарик по обыкновению засел за телефон. Я уже было начал засыпать,
74
но представление из кухни победило сон. Гарик был в ударе. Пытаясь соблазнить свою жертву, выкладывал весь свой интеллектуальный потенциал, талант красноречия. Там были и приглашения по-
ехать в Крым, и восторженные описания физических достоинств
данного объекта, и прямые, настойчивые объяснения в любви. При
этом было ясно, что на другом конце провода старались прекра-
тить этот разговор, но Гарик уверял, что это первый и последний
раз он отважился на такое признание, и умолял дослушать его до
конца; говорил, что собирается совершить самый главный поступок в своей жизни…
Наутро Гарик хворал головной болью и провалом памяти.
Вроде бы плюнуть и забыть, что там было вчера, но какой-то гвоздик
застрял в голове, напоминая, что вчерашний разговор был какой-то
не такой…
— С кем это я так долго вчера болтал? — решил выяснить Гарик.
Когда я ему сообщил (имя у дамы было редкое, запомнить было
несложно), он был убит. Разговаривал он, как оказалось, со своей непрямой, но почти что начальницей — дамой значительно старше его
и будучи к тому же замужней женщиной. Завоевание женских сердец
происходило у Гарикa своеобразно, как-то даже отчаянно.
— О, Гарик, это такой дамский угодник! — рассказывал зашедший
его приятель. — Представь: вот заходит он в метро, плюхается на си-
денье и тут же засыпает. Если перед ним оказывается старуха, инвалид, баба беременная — сон его одолевает еще сильней, иногда даже
всхрапнет. Но только стоит в вагоне появиться молодой, смазливой
заднице, как он мгновенно кидается даже в другой конец вагона и за
руку тащит ее на свое место.
…И вот появилась ОНА. Ее имя быстро выскочило из памяти, но закрепилось то, которым мы, не сговариваясь, стали ее
называть, — ГЕГЕЛЬ.
В тот вечер она осталась у сoседа, и утром Гарик таинственно
сообщил, что она всю ночь в постели говорила о предмете своего
обожания. Она училась в МГУ на филфаке, и у нее был страстный ро-
ман — она была без ума от своего «тезки» Гегеля и была готова, по
8. Московские точки 75
ее же словам, говорить о нем без конца, если б не встревали ничтож-
ные житейские мелочи. Говорила она безостановочно, глядя в одну
точку, не моргая и сквозь предметы, на которые падал взгляд; голос
нарастал, ускорялся, и казалось, вот сейчас она то ли кого-нибудь зарежет, то ли расплачется.
С Гариком они точно нашли друг друга. Совершенно ясно, что
никаких интимных проблем у них не существовало. Гегель был тем
цементирующим веществом, на котором держались их отношения.
К тому же Гарик, учитывая его наклонности дамского угодника, был
идеальным слушателем.
Банный
Метров еще за сто я понял, что он идет именно ко мне, хотя ря-
дом топталась куча народу — ОН шел ко мне.
Была в Москве такая толкучка в Банном переулке (баня там на-
ходилась) и звалась просто — Банный. С утра до позднего вечера
толклись там люди: одни желали приобрести угол, другие угол сдать.
Я был таким же посетителем. Это не то что агентство, газетные объявления или теперешний Интернет — там товар получали прямо в руки.
Я пытался пользоваться услугами объявлений. Одна дама пред-
лагала в элитной «высотке» роскошную квартиру, набитую книгами
(у нас потрясающая библиотека), телевизорами, холодильниками-морозильниками и прочим барахлом, обуславливающим комфорт. Дама
упорно расхваливала свое хозяйство.
Я робко пытался ее перебить — ну, а цена какая? — но она, казалось, меня не слышит.
— А академическое издание «полной советской энциклопедии» —
ведь это чудо, — не унималась дама.
— А цена-то все же какая?
— Какая еще цена, Бог с вами — так живите. Нам бы только чтоб
наши ребятишки были в порядке.
— Какие ребятишки?
— Видите ли, у нас два пинчера, такие ласковые собачки, на по-
люсе они не выживут.
76
Ее муж занимался наукой, и на два года они отправлялись на Край-
ний Север. И теперь хозяйка спешно искала человека, который будет
ухаживать за псами. Она оставляла жильцу деньги на питание (собакам),
деньги на такси (два раза в месяц надо было возить собак к ветеринару). Гулять с собаками непременно два раза в день и после прогулки
обязательно мыть псам лапы с мылом (восемь штук). Согласиться — оз-
начало поступить на службу этим псам и не видеть белого света.
Другая дама (позвонила она к ночи, я уж собирался спать), сказав пару слов про комнату, расхваливала уже себя. Сообщала, что за-
мечательно готовит, шьет, любит чистоту, вяжет, и пыталась даже по
телефону спеть, демонстрируя вокальный талант.
— Так вы, может, и пляшете?
— А как же, конечно, пляшу. Приезжайте, покажу, кстати, у меня
готов ужин.
И опять все предоставлялось бесплатно.
Затем интересовалась моими данными: профессия, возраст и т. д.
— Я летчик, тридцать пять лет, рост , брюнет с усами.
В трубке на минуту воцарилось молчание: дух перехватило.
— Приезжайте непременно, я жду.
— Вы знаете, сколько сейчас времени?
— Неважно, возьмите такси, — и сообщался адрес.
Я лег спать, а часа через три настойчивые гудки подняли с постели.
— В чем дело, ведь я жду.
Я-то был уверен, что болтовня вся эта за несостоятельностью
предложения приобрела форму шутки.
— Вы что это, серьезно?
— Ну а как вы думали. Я и на стол уже накрыла.
Я долго извинялся, сказал, что я не летчик; маленький, лысый
бездельник и без усов, обозвал себя идиотом и, злой, лег спать. Но
на этом дело не кончилось. Через пару дней она опять позвонила
и стала предлагать свою подругу; сама она, оказывается, не подходила мне по возрасту. Позвонив в третий раз, спрашивала — раз уж
и подруга мне не годится, не найдется ли кто из друзей.
Нет, Банный предлагал товар лицом. Тут же на улице происхо-
дили смотрины и решалось все мгновенно, но были и свои трудности.
8. Московские точки 77
Почему-то сдавали жилье в основном старухи, а снимала, наоборот,
молодежь. Старухи были злые и высокомерные. А уж с моей косма-
то-рыжебородой внешностью совсем было непросто. Не успевал
я подойти, как они за пять метров отмахивались от меня, как от мух: —
не, не, не — только семейным.
И вот ОН. Он вперился в меня взглядом, видимо, с того момента,
как мог разглядеть мое лицо. Я стоял в стороне и мог быть вовсе ни
к чему не причастен, но он шел прямо на меня. Подойдя, выпалил
в упор:
— Вам нужна комната, — это был не вопрос, а утверждение.
— Нужна.
— У меня отличная комната.
Далее обычный набор: площадь, район, цена — и все это звучало неправдоподобно — щедрым подарком судьбы. Хотя с судь-
бой я нахлебался достаточно. Но ведь когда-то она должна сделать
подарок.
В центре, на одной из красивейших улиц Москвы (Кропоткинская), большущая комната и цена, за которую бабки не соглашались
сдать «собачью конуру» на далекой окраине, до которой и добраться-то непросто. Везет, ну просто везет!
Условие одно, плата сразу за год. Я писатель, уезжаю на БАМ писать о советской молодежи (БАМ — сибирская стройка, и дабы собрать рабочую силу рекламной кампанией объявлена была моло-
дежной стройкой). Газетная фраза несколько покоробила, от живых
людей я их никогда не слышал.
Писатель был в черном костюме, яркие, под золото запонки
странно блестели на откровенно замызганных манжетах белой ког-
да-то рубашки. Галстука не было, и воротник, как и манжеты, приближался к цвету затертого асфальта.
— А когда едете?
— Да прямо сейчас; покажу вам свое хозяйство, получу деньги
и в аэропорт.
— Тогда едем смотреть, — и я уже рванулся было вперед, но он
не двигался и смотрел на меня.
78
— Двадцать копеек у вас не найдется? — и мотнул головой в сто-
рону бани.
Тут я сообразил, что за копеек в бане автомат наливает кружку
пива.
Комната оказалась действительно хороша: с высоким потол-
ком, большое окно заливало комнату светом. Из мебели лишь диван, два стула, табуретка и шкафчик со стеклянными дверцами. Уже
позже, заглянув внутрь, обнаружил два пыльных стакана, путеводитель по Рязанской области и замусоленное, давно просроченное
удостоверение члена Союза журналистов на имя Шкуднова Леонида
Анатольевича.
Нужной суммы с собой не оказалось, за деньгами надо было
ехать. Леонид расстроился.
— Мне сегодня позарез нужно вылететь.
— Да я быстро, за час обернусь.
— Ждут меня, ждут, — писатель нервничал.
Когда я вернулся (дверь открыла соседка), писатель сидел на ди-
ване согнувшись, глядел в пол. Мне не терпелось заняться делом. Вот
сейчас он рванет в аэропорт, и я буду устраивать свое рабочее место,
начинать новую жизнь.
Но, получив деньги, он не считая сунул их в карман, как-то сладко
потянулся и сказал, что перед дорогой хорошо бы зайти в магазин.
— Пошли.
Одному ему, видимо, было невмоготу.
Я бы хотел, конечно, остаться, но хозяином пока был он, и мне
пришлось подчиниться. На улице он стал знакомить меня со своим
районом.
— Музей Толстого, — указал он жестом, будто дом этот располагался у него на ладони, — но я тут не был, а он тут не жил, его дом
был где-то там, на Пироговке. Булочная вот, будешь за хлебом ходить,
кафе — так себе, конечно, но когда магазины уже закрыты, кое-что
приобрести можно.
— А молочный магазин где?
— Молочный… я молоко не пью, у меня от него… плохо мне
от него.
8. Московские точки 79
В магазине он взял две бутылки дешевого портвейна и дома,
уютно устроившись на диване перед табуреткой, служившей ему
столом, неспешно тянул черное-пречерное вино, садил одну за дру-
гой сигареты и рассказывал о своей студенческой молодости. Я уныло
ждал, когда он вспомнит про самолет. В какой-то момент слово запу-
талось у него во рту и закончилось невнятным шипением, он ткнулся
носом в диван и тихо засопел. Надежда на сегодняшний его отъезд
рухнула, и я отправился на старую квартиру. Да, с писателями, видать,
тоже непросто. Отправить его в аэропорт с трудом удалось лишь на
третий день.
В квартире жили еще две семьи. Одна старушка, которую ви-
дел всего раза два мельком, и пара солидного тоже возраста — муж
с женой.
— Надолго ль к нам? — поинтересовалась замужняя старушка.
— На год договорились, а там как у Леонида дела сложатся, может и еще останусь.
— Ну, дай-то Бог, отдохнем хоть немножко. А то и на вовсе оставайтесь, а Левонида-то этого хоть бы черт подальше куда пристроил.
День на второй или третий супруг ее тоже пришел знакомиться.
Худой, суетливый, глазки мечутся.
— Нельзя ли посмотреть, что вы рисуете?
— Смотрите, конечно.
— Ага, это дорога у вас тут показана… А что за дорога-то?
— Да так вообще, дорога.
— Ага… А я вот тоже картины представляю всякие. Нет, я не художник, но если б, скажем, взялся нарисовать, то обязательно такую
вот сделал. Называется «На троих», — и начинал трепетно описывать
любимый сюжет. — …А у второго, значит, котлеты в кармане, он до-
стает и держит уже наготове, пока тот-то пьет.
Я сразу представил жирную котлету, облепленную всяким карманным мусором: табак, сломанные спички, огрызки каких-то ниток,
и даже однокопеечная монета с одного бока врезалась в поджаренный кругляк.
— А то вот еще тема. Правда, это я не придумал — это сон такой
снится мне без конца, но тоже, думаю, хороша была бы картина.
80
Значит, так. На большой площади в летний день стоит цистерна,
пузатая такая, знаете, какие они бывают. Да, цистерна, значит. И вдруг
бах, бах… выстрелы. Кто стрелял, неизвестно, видать, из кустов. Но
фонтанчиками тоненькими такими, — тут у него глазки сузились
и сладкая улыбка растянулась, — из цистерны прыснул коньяк. Ну,
тут началось… А люди-то неподготовленные, врасплох застала-то
вся эта карусель.
И ну давай кто во что. Кой у кого, конечно, стаканы оказались,
но в основном — кто карман подставляет, кто в кепку, кто в носки.
А один снял сандалии, а они ведь с дырками — всё равно подставил, а из них течет, и он пьет тут же — из сандалий. А по асфальту
лужа уже разлилась, и кому места под струями не хватило, к луже
пристроились. У одной старухи ведро случилось, она давай черпать, а чего там зачерпнешь-то, скребет без толку, лужа-то мелкая,
по асфальту все растеклось, матерь божья… А у меня тоже ну как
назло ничего нет, куда налить. Но меня не обязательно изображать,
рисуй тех, кому удалось. Один даже в кошелек наливал. Ну, у меня-то никогда кошелька не было. А вот другому-то очень повезло:
он в сапогах резиновых, видать, с дачи возвращался — полны на-
лил. А баба другая подол подставила, а через подол-то всё ж капит, а один сразу пристроился, под подол-то залез, рот подставил
и доволен — капит…
— И как часто приходит такой сон?
— Да по-разному. То полгода нет, а то как зарядит, считай, по три
дня на неделе. Но такая картина, она большая должна быть, тут сложная организация, это тебе не на троих.
В результате он взял у меня два рубля, я дал с удовольствием,
зная, что теперь он явится не скоро.
Где-то на четвертый месяц звонят из милиции, Шкуднова
спрашивают.
— Нет его, — отвечаю.
— А когда будет, не знаете?
— Не скоро, думаю, он ведь в Сибирь уехал, в командировку.
— В Сибирь?.. И давно уехал?
— Да месяца три с лишним.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]