Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рассказы (И все-таки интересная это штука — жизнь…)
.pdf
11. «Как бы ни был красив Шираз» 111
элемент самого дома, так что и не поймешь то ли она его поддержи-
вает, то ли сама облокотилась.
Жили мы так. Спали сколько спится, правда, слишком долго не
получалось. Утро влезало в окна сыроватой свежестью и звуками, их
целый пучок. Не открыв еще глаза, чувствуешь разлитый вокруг солнечный свет. Совсем близко жужжит муха, гулко ударяется в оконное стекло, отскакивает и удаляется. А по улице за стеной, но кажется
прямо вокруг тебя квохчут куры. Ты их не видишь, но знаешь: ходят
они медленно, важно. Изредка крикнет петух. Он еще более важен,
вскинет голову и глядит (одноглазый) надзирателем. А по тоненькой
крыше начинают топать сороки.
Девчонки к тому времени сбегали на рынок (это их обязанность),
и завтрак из свежего творога с клубникой и каких-нибудь местных пирогов ждал уже за столом. После завтрака на пляж — белая песчаная
коса под крутым спуском.
И тут вот начиналась работа…
Девчонки-мальчишки брали с собой альбомчики размером с ученическую тетрадь, акварельные краски или цветные карандаши. Док-
тор, в белой панаме, клетчатых трусах до колен, лениво скребет со-
лидное пузо, говорит:
— Петя, ты рисуй вон те кусты, — показывает направо. — Леночка, ты давай сосну вон ту, сосну видишь? — давай, — показывает
налево. — Олег, ты рисуй противоположный берег.
— А чего рисовать на том берегу?
— Что видишь, то и рисуй.
— А мне чего? — говорит Лида, белобрысая такая девочка, почему-то всегда сонная.
— Ну и ты тот берег, только правей.
— Гриша, а ты давай… ну ты сам придумай что-нибудь.
— А чего придумать-то?
— Ну я не знаю, обрыв этот, что ли, нарисуй…
Ребята неспешно расходятся по сторонам. Теперь у доктора
остаюсь я.
— Володя, значит, так, сейчас я тебе объясню комплекс меди-
тативных упражнений. Главной заповедью и гарантией к успеху
112
является полнейшая тайна. Никто не должен знать ни смысла этих
упражнений, ни самого их существования. Дальше шло посвящение
в само таинство.
Читателю, конечно, интересно узнать, в чем же суть загадочного
процесса? Но, я ведь обещал доктору — ни-ни… Ни под каким видом. Тайна навеки.
— Ну, а теперь хорошо бы освежиться, — предлагал доктор
Шаров.
Э-э-эх — мы прыгали в воду и отдавались окскому потоку. Летишь
по течению и думаешь только: «Не втесаться бы лбом в какой-нибудь
объект, увернуться не успеть». А местами и зайти в воду непросто —
сбивает с ног.
Прибегали ребята, показывали свои достижения. Профессор ми-
моходом бросал взгляд, говорил:
— Молодец, иди порисуй еще что-нибудь в том же духе.
3
Вечерами пили чай в саду из настоящего самовара, с трубой. Са-
мовар привез сам доктор. Обучил ребят самоварной механике, и они
с жадностью занимались этим делом. Чай смешивался с запахом зарослей жасмина, и казалось, что пьем мы жасминовый чай (я-то лично
терпеть его не могу, но за других радовался), хотя чай был всегда просто черный.
Из всей этой затеи получился классический отдых с культивированием лени, тупым лежанием на песке. Но когда бы я еще нагулялся
по окским берегам, по хромым кособоким улочкам со старыми купе-
ческими домиками, ничем в общем-то в отдельности не примечатель-
ными, а в большей части обыкновенными деревенскими домами, запутавшимися в своих садах, палисадниках.
В последний день накупался до стука в зубах, до гусиной кожи,
как в детстве. День был ветреный, Ока покрылась рябью, сделалась
пронзительно-синей, и синева эта сходилась далеко за поворотом
в сторону Поленова с пологими холмами.
Доктор, возбужденный почти до истерики, рассказывал о своем
последнем путешествии (он только что вернулся из Израиля).
11. «Как бы ни был красив Шираз» 113
— Ты не представляешь, какая это сказка… Галилейское море,
вокруг холмы непонятного какого-то нежнейшего теплого цвета —
этакое крем-брюле; а Мертвое море, Иерусалим — это даже и не рассказать: шагу ни шагнешь, чтоб не споткнуться о чудо. Жаль только,
что возможность такая — путешествовать — появилась поздновато.
Мир так велик и столько всего интересного… В Таиланде, представляешь, горы столбами вылезают из моря с нахлобученными шапками
зарослей наверху. А в Южной Америке фикусы… Я-то думал, это то,
что по больницам в горшках любят у нас ставить: высота метр двад-
цать, на палке толщиной в палец висят такие блестящие лопухи. А это,
оказывается, гиганты по десять метров в основании и ветки полуто-
раметровый толщины, как щупальца гигантского осьминога вширь
на – метров.
Возбужденный, он размахивал руками, и столько яростного вос-
торга было в хищных глазах… И вдруг замолчал, чуть ли не на по-
луслове. Взгляд успокоился. Он сказал: «Ты знаешь, я ведь объехал
полмира точно. Был почти на всех континентах, в разных поясах —
столько чудес видел… Но посмотрите туда, — он ткнул пальцем в сто-
рону уходящей за поворот Оки, — но такой красоты, как эта, не видел
нигде». Мы долго стояли молча, вглядывались в этот простор.
А болезнь моя прошла сама собой, правда не так скоро, как обещал доктор Шаров (на третий-четвертый день). Что-то просто поменялось в жизни, и болезнь исчезла, как и явилась — сразу. Но о неделе той на Оке никогда не жалел.
И еще… С тех пор в Тарусе я не был ни разу, но слышал, как
крепко она изменилась. В изобилии поднялись помпезные «замки»
на псевдофранцузский, немецкий манер с обязательными глухими,
великаньими заборами. И я хорошо представляю, как неуклюже
они торчат на окских берегах. Такую Тарусу мне видеть неинтересно.
Я хочу оставить ее в себе тихим провинциальным городком с каким-то своим теплом и уютом.
Оленька
12
Олег К. был моим школьным другом. Впрочем, я терпеть не могу
(даже у классиков) эти таинственные сокращения. Оставим-ка имя
ему настоящее, а вместо этого самого К. дадим ему полноценное, ну
скажем — Корпухин.
Так вот, Олежка Корпухин в школе неплохо ладил с математикой,
затем закончил престижный ВУЗ и сразу был приглашен в серь езный
НИИ, занимающийся — «На войну работаю», как он выражался —
военным ракетостроением. В общем, человек, как мне всегда казалось, точных понятий, и не только в профессии — реалистичный
и практический.
И ведь угораздило же?.. Втюрился в смазливую девчонку на
шестьдесят пятом году. Женат он был раз, в молодости. Женился на
однокласснице. Бывает так — существует в классе красотка, в кото-
рую влюблены все до единого парни. Олег же женился на девчонке,
которую на протяжении всех школьных лет и не замечал. Какая искра проскочила меж ними, неизвестно, но прожив, точнее промаявшись, с ней четыре года, три из которых в семье ее родителей, развелся, и желание по новой завести семью отравлено было напрочь.
И тут эта пигалица. Впрочем, с пигалицей я погорячился: жалко
мужика-то.
в Стране Чудес
Открыв на звонок дверь, в коридоре всегда был полумрак, Олег
заметил нырнувшую перед ним мышку.
— Сюда, пожалуйста.
Та зашла и растерянно заморгала глазами. Это уж потом он по-
нял, что за глаза!
12. Оленька в Стране Чудес 115
Дело в том, что Олег решил чуть-чуть повысить свой уровень
знаний. Нужные ему статьи, попадавшиеся на других языках, приносили ему в переводе. Его это несколько задевало, что сам не спосо-
бен справиться. И он решил подогнать, неплохие в общем-то на ин-
ститутском уровне, знания английского. И вот эта хлопающая глазами
девчонка — его преподаватель, которую он добыл через знакомых.
Нет, она не была похожа на тысячи слоняющихся по улицам смазливых, с жадными глазами, с пропеллером в заднем месте. Скромно
одетая, с умным лицом; но, черт возьми, с неудовольствием заметил
Олег, слишком молода, да и хороша определенно. И когда он опом-
нился, было уже поздно.
Она была романтиком, так глубоко зарывшаяся в мир своих фан-
тазий, что мир реальный, т. е. окружающий, казался настолько причудливо-скучным, что осознавать его она даже не пыталась.
С большими синими глазами, девочка Оля в Москве оказалась
случайно, она была питерская. С детства, а затем и студенткой, зани-
малась художественной гимнастикой. На втором курсе политеха распрощалась с точными науками и поступила в Институт физкультуры,
где ведущим предметом была любимая гимнастика. Затем увлеклась
йогой, и конечно же явился ГУРУ — молодой таджик, покоривший ее
чудесами, которые вытворял со своим телом, которых ей предстояло
только достигнуть. Когда их отношения стали самыми тесными, УЧИТЕЛЬ решил, что им необходимо отправиться в Индию и существо-
вать в истинной гармонии с их учением.
Тут, судя по дальнейшему развитию их отношений, есть подозре-
ние, что учитель крепко рассчитывал на ее кошелек, не зная всех об-
стоятельств дела.
Папа Оли до недавнего времени был быстро двигающийся бизнесмен, имевший несколько небольших предприятий. Роковой случай
оборвал этот процесс: после автокатастрофы отец полностью потерял
память, способность соображать. Бизнес рухнул. Предприятия исчезли
и кроме большой квартиры в хорошем районе не осталось ничего.
По каким-то соображениям таджик-учитель решил перед решающим рывком в сказочную землю остановиться в преддверии рая,
116
в Таджикистане. Так сказать, потоптаться на месте, поразмыслить.
Топтаться отправились в далекий горный аул, где родственники его
выделили им крошечный глинобитный сарай; пустой, холодный, куда
едва проникал свет из малюсенького, единственного окошка.
Денег, как оказалось, у учителя не было вовсе, Олины кончались.
Правда, умудренная суровым детством, она таки затерла как-то заначку на самый черный день, решив не расставаться с этим ни при
каких обстоятельствах. Поначалу кое-что из пропитания подкидывали те же родственники, но недолго, и они стали питаться бесхозными плодами, что рождали дикие деревья.
Проторчали они там с полгода, и с каждым днем Индия, до которой рукой подать, отодвигалась всё дальше и в конце концов исчезла
из упоминания. Мысли гуру тонули в бездонной черноте восточных глаз. Отношения их разладились, и она дернула из аула, сверкая пятками.
Возвращаться домой ни нужды, ни желания не было. От матери
всю жизнь она видела одни матюки и поджопники, а потом и подрыльники; невменяемый отец, которого, впрочем, жалела; друзей
особенно близких тоже не завелось. Добравшись до Москвы, вышла
без всяких определенных целей и врезалась в московскую толчею.
Не имея в Москве ни друзей, ни знакомых, для общения стала искать духовные центры. Ближайший конечно же церковь. И церковь
на какое-то время наполнила ее неким содержанием.
В природе ее была странная неуемность. Она хваталась, хва-
талась с жадностью за все, что подвернется. И Олег, будучи че-
ловеком науки, никак не мог справиться с простейшей арифме-
тикой, складывая часы ее занятий: они упорно не складывались
во время суточного солнцевращения. Кроме своего основного занятия (сразу в нескольких фитнес-клубах устроилась она инструк-
тором по йоге) занималась: ирландскими танцами, боксом, в ка-
ком-то кружке у «необыкновенного» педагога лепила из глины
страшные чудовища, изучала санскрит, немецкий (причем в раз-
ных местах), посещала занятия по психологии, занималась вокалом и даже игрой на барабанах.
Со страхом Олег думал, как бы она не взялась за физику…
12. Оленька в Стране Чудес 117
Казалось бы — ей хочется знать и уметь всё, при этом выяснялись интересные обстоятельства. Занимаясь боксом, она ни разу не
видела никаких выступлений профессионалов, даже по телевизору.
— А зачем, — говорила, — мне смотреть на других; мне инте-
ресно заниматься самой…
Занимаясь скульптурой, оказалось, она ни разу — это в Питере-то выросшая — никогда не была ни в одном музее и вообще не
имела никакого понятия об изобразительном искусстве.
В детстве Олег немного рисовал и с удовольствием таскался со
мной по выставкам и музеям. И даже отец его был, несостоявшимся
правда, почти художником; учился в знаменитом ВХУТЕМАСе и не намного позже Маяковского.
Раз решил он вытащить подругу в Пушкинский. Ему хотелось удивить ее, чем сам удивлялся когда-то: у Матисса, в аквариуме вот-вот
метнутся, как живые, красные и черные рыбы; бронзовые коротконожки Майоля; а тут вот немецкий мастер шестнадцатого века на до-
ске, с немецкой дотошной ясностью вывел колючий терновый венок
на голове Христа и по лицу тяжелые падающие слезы.
И заглядывая в лицо Оленьки, всякий раз слышал неизменное —
ПРИКОООЛЬНО!.. Ненадолго хватило духу и на церковь. Всё там ка-
залось давным-давно известным, да и храмы по Москве на каждом
углу. Интриги — никакой… И вот она уже с головой в новой вере. Теперь — индуизм. Яркие, загадочные символы, обряды. Главное — новизна, необычность…
Раз она притащила Олега в их храм. С улицы никакой вывески, да
и нигде никакой. Просто дверь. Поднялись на второй этаж; темно, ни
единого человека. Но таинственности с избытком: культовые атри-
буты, запахи, давящая тишина.
— А народ-то где?
— Народ приходит по определенным дням.
В самом жилище Оленьки колом стоит стойкий запах индийских
курений, всяких премудростей — атрибутов медитации. Как и разнообразные области человеческой деятельности, ее манили и выдающиеся личности: выдающиеся спортсмены, музыканты, всякого
118
рода мистики, религиозные лидеры и т. д.: и хотелось всех их съесть,
не пропустив ни единого.
Вот и Олег угодил в ту же команду. С уроками английского она
немного слукавила, не удержалась. Английский действительно знала
неплохо — училась в английской школе, — но назваться преподава-
телем было уже серьезной натяжкой. И когда услышала, случайно, что
выдающийся, талантливый… желает брать уроки языка, она кинулась
наперерез. Несостоятельность их занятий выяснилась скоро. И когда
она приходила, он, очумевший, просто смотрел на нее — «Гибкая, как
змея», — видел, как она может завязать себя узлом, держать тело одной точкой, вопреки законам физики, и чувствовал, как пробегает по
спине стайка иголочек, и со страхом понимал, что без прикосновений
к этому змеиному телу ему не выжить.
Явилась вдруг еще одна не охваченная область, фехтовальный
клуб, — ну как можно было раньше без фехтования… — чудовищный пробел. Олег не помнил уже, когда последний раз отдыхал, как
люди, т. е. просто, как делают это все — бросить свои кости на горя-
чий песок и забыть про всё на свете. Положенный отпуск обычно все
равно проходил за рабочим столом. Но теперь он выкроил несколько
таких чудесных дней — чтоб ни о чем на свете… — только Оленька,
и где-нибудь на Байкале или горный Алтай.
Оказалось, ничего такого ей не нужно. Шляться по горам, глазеть
на чудеса природы, считала она, преступная трата времени. Из Ин-
тернета, считала она, за это время она выудит в миллион раз больше
полезной информации.
— Путешествием хочешь меня одарить? Давай. Запри меня на ме-
сяц в комнате, поставь компьютер, да раз в день пожрать приноси —
вот лучшее мое путешествие.
Был у него знакомый. Он знал больше десятка языков, большин-
ство из которых освоил самостоятельно.
— А древнегреческий тебе к чему?
— Чтоб читать Евангелие в оригинале.
При этом религией не интересовался вовсе. Однажды собрался он в путешествие по Италии, и надо же — оказывается, он
12. Оленька в Стране Чудес 119
без итальянского. Экстренно засел за учебники и в три недели был
уже с языком.
— А тебе это так спешно? — не мог не поинтересоваться Олег. —
У тебя же великолепный французский и английский.
— Что ж я по Италии с французским буду ходить?..
Одарен он был во всем, за что ни возьмется. Но всё как-то не
в коня корм. В детстве занимался музыкой — бросил. Получил диплом журналиста, написал пару статей, для солидных, кстати, журналов, бросил и это. Языки он изучал исключительно из удовольствия.
Один, развлечения ради, коньяк пьет стаканами, другой за девками
сломя голову, а он получал удовольствие в библиотеке, копаясь в кни-
гах на неведомых языках. Нет, перед таким интересом к знаниям
можно лишь шляпу снять, но странновато как-то, если все эти знания
никуда не прилагаются. Т. е. — совсем никуда.
То вдруг занялся живописью, и для начинающего сразу показал
незаурядные достижения. Бросил и это. Когда у него родился сын,
он решил, что растить его будет на собственных книжках (другие ни
к черту не годились). Он засел за сочинение сказок. Самих сказок
Олег не читал, но потом, когда автор наделал к ним картинки, оказа-
лось и впрямь здорово. Дальше тот заявил, что дети всего мира будут воспитаны на этих сказках, что они выйдут в лучших издательских
домах. Но все это нашло место на старом шкафу, где быстро заросло
толстым слоем пыли, и неизвестно, увидел ли когда мальчишка при-
думанные для него сказки.
Когда сын стал подрастать, он стал пророчить его (как по Гоголю —
«Пророчу по дипломатической части») по исторической линии — такая
в нем тяга к историческим знаниям; ну всё, всё хочет знать…
Пичкал его, чем только мог, возил в древние страны… В резуль-
тате сын пошел по торговой части, и он, папаша, страшно пережи-
вал; вдруг сынуля его единственный не сумеет твердо встать на ноги
в этом деле? Встал, встал.
Можно рассудить и так: не все ли равно, чем человек прозанимался жизнь, — всё ведь суета? Зато для себя прожил нескучно, счи-
тал так, по крайней мере. Может, он прав?
120
Черт знает что лезет в голову… Закопал просто знания свои
и способности в землю — и весь сказ, а ты тут мозги себе вынима-
ешь всякой схоластикой, будто думать не о чем. Но смутно что-то тут
такое напоминало лежащее поблизости.
Оленька объявила, что направляется на неделю на ежегодное мероприятие под названием «Город знаний» и хотела, чтоб ехали они
вместе: «Вот тебе и путешествие, польза и для ума, и для тела». Большой ловкости стоило Олегу, чтобы на этот раз (решать надо было
срочно) выкроить на это четыре дня. Тут же гвоздем засвербил, за-
царапался ядовитый вопросик: «Кого это он так ловко обвел вокруг
пальца — себя, небеса, какому начальству пыли надул в глаза?» Ладно, разбираться некогда, хотя чувство было, что летит в какую-то яму.
Олег никогда не ходил ни в какие походы и не имел понятия, как
ставится палатка. Пришлось прикупить еще один спальник, и вот те-
перь он тащит этот тюк, что будет им крышей над головой.
Место оказалось действительно симпатичным, похоже, занимались этим профессионалы: чудный уголок найти, согласовать с местными властями и прочее… В полутора часах езды с Ярославского
вокзала, дальше, в десяти километрах от железной дороги, на краю
чистого леса, что спускался к просторному лугу, шириной метров двести, перед петляющей речушкой с зарослями ивняка, изумрудной
осоки и желтыми кувшинками. «Городок» представлял собой толпу
в несколько сотен человек, которые разбрелись со своими палатками по кустам, по окраинам леса и стаями слонялись по лугу. Из по-
строек — два-три наспех сбитых из нетесаных досок туалета.
Олег с Оленькой расположились в ельнике. Обустроили гнездо
и вышли на луг, представлявший арену, где в разных местах что-то
происходило.
Человек в восточном наряде собрал вокруг себя человек двадцать; занимательно рассказывал и показывал секреты заваривания
разного чая (за знаниями этими он предпринял специальную поездку
по Индии и Китаю!) и одаривал всех желающих — пейте на здоровье.
При этом вручал визиточку с указанием, надо понимать, приватного
адреса, т. к. никакого названия заведение не имело, чайного дома.
Тут же — куда ж без них — закутанные в оранжевое, кришнаиты:
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]