Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология человеческой жизни. Учебное пособие для вузов и ссузов
.pdf
Думала, что пойду на пенсию, перечитаю всю литературу. Белорусских писателей особенно. Возьму
одного автора и буду читать... Не получилось. То
была дача — занятия необходимые, а когда осталась
одна, мои дела отвлекали меня от дурных мыслей,
от моего нервозного состояния... Такое одиночество
свалилось...
Я брала мой мешок (внучка называет его бабуш
-
кино богатство), там всякие лоскуточки... что когдато шилось, еще когда дети были маленькие... Еще моя
Оля шила в школе для себя... Стала эти лоскуточки
собирать и шить пододеяльники, такие цыганские.
У меня на даче такой пододеяльник есть, не потому,
что мне надо, а надо было чем-то заниматься... То
что-то шила, то что-то вязала. Вот в этих занятиях
проводила время.
Я и теперь ищу себе работу — надо чем-то заниматься.
Невозможно так сидеть и смотреть телевизор.
Я не могу его долго смотреть и вообще смотреть не
могу. Смотрю только передачи, которые намечу. Так
сижу, шью и смотрю
, или глажу и смотрю.
Читаю. Теперь вот здесь в библиотеку записана.
В. Пикуля читаю. Читаю все, что есть в библиотеке.
Хочу все прочитать. В основном меня, конечно, привлекает историческая тема.
Тема такая сейчас в книгах пошла... читаю и вижу
эту нашу бестолковость: и восемнадцатый век описывается, и девятнадцатый.
Бироновщина... Такая
наша страна бестолковая, она такой была, такой и
останется.
Разухабистый такой русский человек, спившийся,
огромная территория, бестолковость, безалаберность
и тогда и сейчас, и всегда неудачное правительство.
Вот это меня поражает. И тогда и сейчас.
Когда работала, читала газеты. Как сейчас их
Петр читает — от корки до корки. И «Правду
» читала
и политические журналы, а теперь я их не выписываю. Уезжаю часто — то на дачу, а то к сестре, не-
221
кому забирать газеты из ящика. Покупаю «Вечерний
Минск», читаю, а так газеты не копаю, как раньше
копала.
Правда, дочка приносит мне «Аргументы и факты» и другие газеты, но прежней страсти у меня к
ним нет. Страсть к политическим вопросам у меня отпала — мне это не надо.
Вот так я
теперь и живу. Не интересно, без цели...
А когда я работала, то была и работа и хобби. Я была
влюблена в работу. Любила работать, просто любила
работать.
Любила копаться в книгах, любила обложиться
газетами и выискивать в них что-нибудь необходимое, чтобы передать ученикам. Все для уроков, для
доклада;
политзанятия вела для учителей... Все для
чего-то надо было.
Когда ушла на пенсию, потеряла ориентировку.
Теперь ни для кого и ни для чего не надо стало.
Вдруг все осталось при мне, как говорят, остались
при своих интересах. Со школой у меня как-то связи
нет, что-то не хочется... Новый
директор, новые учителя, новый завуч... Было тридцатилетие школы —
меня приглашали, мы сидели там... хорошо встретили, вспомнили, что было... Такая жизнь...
На пенсии появилась потребность писать... Но что
писать, что я могу писать? Все такое... такое примитивное...
Я писать начала давно, еще когда мама была
жива, я хорошо
помню, как это началось... Помню,
сидела за сарайчиком на шубе, был сильный ветер,
а у меня — затишье. Я сидела и читала, а впереди
меня колыхалась на ветру береза, тут у меня и появилось первое четверостишье, потом я к нему еще
добавила:
222
Береза образом любви
Казалась мне на фоне неба,
И я не двигаясь, в дали
На контуры ее глядела.
В своем наклоне величавом,
Касаясь ветвями земли,
Она как будто прикасалась
К источнику своей любви.
Порывы ветра подхватили
Листочки дивной красоты,
И так, качаясь, улыбаясь,
Шумела, пела красота,
Березе белой удивляясь,
О чем я думала тогда?
Это было мое первое стихотворение. Может быть,
это воспоминание прошлых лет, может быть, это
школьные воспоминания были.
Вот такое первое стихотворение, а потом пошло.
Мне хотелось отблагодарить людей местечка, где мы
жили. Они спасли нас во время войны, просто спасли. Не дали с голоду умереть. Кто что мог нам давали
Мама ходила кому-то жать, ячмень или рожь, иногда
шила. Хозяйка довоенная нас приютила, и в стихах у
меня есть такие строчки: «Нам Проньку с Настей не
забыть». Это дочки хозяйки были, они такие, старые
девы, но очень добрые. «Нам Проньку с Настей не забыть за их душевное тепло,
они смогли нас приютить
и вместе горе разделить».
Короче, мы жили в каких-то двух маленьких комнатках, печка была такая: группка — их чугунок с
супом стоял и наш чугунок стоял. Так это было во
время войны.
Так что спасибо этим людям, которые спасли и
маму и нас во время войны
. И сейчас у нас отношения
добрые. Мы ездим туда каждое лето, на могилку матери и отца. Мы так поставили себе, что будем каждое лето ездить, пока живы будем. Это прошлое лето
не ездили, потому что я болела, так и не съездили.
Хочется побывать там. Это обычные места, может
для кого-то они дикие, некрасивые, пустынные, а для
меня очень родные. У меня есть стихотворение такое
.
223
«Любимые сердцу места». Названия, конечно, ничего
не говорят и Проня (река наша) и луг там очень хороший, большой, необъятный...
И Проня, и луг,
И путь на темный лес,
Сосняк, Роснянский шлях,
Прибужская гора —
Родные и любимые
Мне с детства те места.
Кто жил тут долгие года,
Тот знает эти дивные края,
И радует мой слух
Кому-то ни о чем не говорящий звук:
Никольск, Дроздовка, Дрыбино,
Полоска, Трилесин, Гирь и Бороденка.
Прошли года, и я уже стара,
Но эти с детства мной любимые места
Милы остались в памяти всегда.
Живя, люби родные места —
Листок, травинку детства твоего,
В тоскливой старости тогда
Не улетит из сердца доброта.
Вот такой стишок есть у меня. Еще есть стих во-
енного времени, нашей военной жизни.
Забыла, вылетел из памяти... Да...
Десятый год мне шел тогда,
Когда в наш дом пришла война...
Нет, не так... На улице Центральной
С милицией рядком
Стоял наш довоенный
Высокий светлый дом.
Десятый год мне шел тогда,
Когда в наш дом пришла война.
И этот дом с большим крыльцом
Дотла фашистами сожжен.
И мебель скромную тех
Довоенных лет:
Диван, шкафы, комод, кровать,
224
И тишины той благодать —
Уют, покой —
Унес огонь войны с собой.
Еще задолго до войны,
Когда светились вечеринки,
Собака наша выла жутким воем,
И сердце матери отзывалось болью.
— То не к добру, — так говорила мать,
И отсылала нас быстрее спать.
Сама ж томилась в ожиданьи —
Отец задерживался на собрании.
собаки оправдалось:
Чутье
Пример тому — что с нами сталось,
Счастливых дней нам не осталось,
А много горя нам досталось.
Судьба ж собаки такова:
Она не вылезла из-под крыльца
На зов фашиста-подлеца
И им застрелена была.
Сгорел наш дом и все, что было в нем.
На месте том остался холм.
Бывая в Дрыбине родном, взгляну на холм
И вижу дом с большим приветливым крыльцом.
Когда мы приезжаем в Дрыбино, то всегда видим этот холм, дом наш был с большим крыльцом, и
мы любили сидеть на нем. Найдем то место, где дом
стоял, вспоминаем, где что стояло, где что было...
Вспоминаем и улицу Роснянскую и дом, где жили до
войны на квартире у хозяйки. Ивановна
такая была.
Она нас и во время войны потом приютила. Такие хорошие люди были.
У меня есть стих «Картины детства». Это такой
стих, который мне немножко нравится.
Время — доктор, лекарь и целитель.
Закрой глаза, если устал.
И поплывут картины вереницей,
Которые за век ты свой собрал.
225
Нет более красивее и проще
Природы, где живем.
Нет более роднее и милее тех мест,
Где детство ты провел.
Поля, тропинки, перелески
Воскреснут в памяти твоей,
И ты опять, как будто в детстве,
Идешь дорогою своей.
Смолистый запах ощущаешь
И запах сырости лесной,
Когда блаженно ты шагаешь,
И лес дарит тебе покой
Или бежишь тропинкой узкой
Среди хлебов высоких ты,
И синеглазые простые
Так мило смотрят васильки.
И речка Проня узкой лентой
Высоким берегом горда,
Спокойно вьется, как и прежде,
С собой историю неся.
Вдоль берегов ее высоких
Прошли глубокие окопы,
Тут девять месяцев подряд
Не спал измученный солдат,
Просторы охраняя, — тут шла передовая.
Операция «Багратион»
От этих мест брала начало.
От взрывов бомб, снарядов, мин
Земля моя дрожала.
Прорыв и наступление,
Фашистов отступление
Имело отражение
В кино «Освобождение»...
.
Я помню, когда смотрела этот фильм, то представляла все, что с нами произошло. Вот так и было —
фашисты гнали нас впереди себя, а тут шквал огня,
самолеты, бомбежка и все остальное. Эта картина
воспроизводит тот момент, когда наши уже прорвали
фронт. На Проне долго стоял фронт, тогда фашисты
нас и
226
погнали вместе с собой. Прикрывались нами...
А вот и луг наш необъятный
Ковром раскинулся большим,
И запах тмина пряный
Туманом стелется густым,
Незримый жаворонок
Кружится в небе голубом
И колокольчиком струится
Приветом всем из облаков.
Какую радость испытала,
Когда в заоблачной дали
Впервые в жизни увидала,
Как возвращались журавли.
А то вдруг в памяти воскреснут
Песчаный
Где всей семьей в далеком детстве
Нередко отдыхали мы.
Купались, прыгали, ныряли,
Под солнцем ласковым лежали,
В траве кузнечики трещали.
Мы счастья большего не знали...
В глубины вод отец нырял,
И дух на миг наш замирал,
И радостью наш лик сиял,
Когда на берег он бросал
Плотву кусками серебра.
Мила и реченька Пестрянка,
Хрустально чиста, холодна,
В которой мы в войну, бывало,
Ловили раков у корча.
И шум дождя, и трепет ветра,
Раскаты грома в небесах,
Зигзаги молнии чудесной
Воскреснут вдруг в твоих глазах.
Душу покоем наполняет
Густой, весенний дух земли,
И радость сердце наполняет,
Когда природу любишь ты,
И снова радуйся, живи.
берег у реки,
Мне так хотелось все это описать... Я так люблю
узенькую тропинку среди ржи, например, или что-то
такое зерновое растет, а тропинка обычно твердая
227
такая. Босиком идти по ней... Мне нравится запах
прелых листьев. Все это связано с какими-то определенными для меня событиями... то ехали с родителями на Витебщину, на родину... то вспоминается, как
шли по этому лесу. Вообще я очень люблю лес. Лес
для меня — все! Когда я не стала работать
, мне обязательно надо хоть раз в весну выехать в лес — это в
марте—апреле. И мы с мужем садились в электричку
и ехали в такую вот березовую рощу. Походим, побродим и возвращаемся какими-то обновленными, с
новыми силами, с какими-то добрыми воспоминаниями. Вот что-то такое
я писала... Здесь еще есть такое
стихотворение, такое тяжкое. Ночью оно ко мне пришло.
Ах, ночь ты черная,
Под мантией твоей
Так много тайн людских сокрыто.
Несешь ты радость и покой,
Счастливый миг минут прекрасных,
Была бы ты всегда такой,
То не было б людей несчастных.
Под сенью ночи темной,
Под бременем житья
Томиться в ожидании
Больна душа моя.
А что же мне не спится?
Тревога гложет грудь?
И райский сон не снится,
И так тернист мой путь.
Темно кругом и тихо,
Натянута струна
И, кажется, что лопнет
С натуги той она.
Фантазия ночная
Рисует ада круг,
И я лежу, страдаю,
Не смея глаз сомкнуть.
Глаза сухи от боли,
Их ночью не сомкнуть,
228
И горький ком в неволе
Готов взорвать мне грудь,
И шорохи, и блики,
И звук шагов вдали
Слились в сплошные муки
И нервы напрягли.
Жду час, второй и третий —
Измучена душа, убита, искалечена,
В печаль погружена.
Кто ждал родную душу,
Без сна пробыл всю ночь,
Тот все эти тревоги
Без лишних слов
поймет.
Или «родителя поймет». У меня сын работал ночью. Пришел из армии, курсы кончил водителей, такто он закончил машиностроительный техникум, но на
заводе не работал. Пошел в армию, а после армии —
на курсы водителей. Он в армии водил большую машину, как танк. Стал водить городской автобус, вставал в
четыре утра, а если уходил вечером, то возвращался в три часа, и я не могла уснуть. И другие проблемы были, уже личного характера, тоже связанные
с сыном... Такое вот получилось стихотворение, может быть, я что-то пропустила, я уже все не помню.
Обворовали нашу дачу... Мне не
жалко было того,
что украли, но так было тяжело, что мне в душу...
наплевали, настолько было тяжело, что у меня было
состояние депрессии... Я два дня лежала. И у меня
было два таких страшных стихотворения, не помню
их сейчас. Дочка читала их и сказала: «Зачем ты так
страшно написала?» Как-то
не запоминала я их, но
такое было душевное состояние, оно в них проявилось... А так, есть такое стихотворение...
Что есть душа?
Невидима, незрима,
Объема нет и величины,
И в каждом человеке
Она сокрыта в колодце
229
Необъятной глубины.
Раскрыть ее не каждому под силу,
Узнать ее не каждому дано.
Такою тайною покрыта,
И за семью замками скрыта,
Бывает так и не раскрыта,
Томится где-то глубоко.
И сам порой не знаешь ты
Все тонкости своей души.
Лишь только родственные души
Подняться могут из глубин,
Найти свою дорогу
В счастливом танце закружить,
В мгновенной радости промчаться,
Весенним ветром прошуметь,
Стрелою в небеса подняться,
Звездой мерцающей сгореть.
Услышать звуки струн тех звонких,
Услышать тайны той души,
Коснуться струн тех надо тонких,
Чтобы запеть они смогли.
к свету,
Такое вот стихотворение возникло. Не знаю, чем
оно обусловлено. Конечно, оно не само по себе возникло, оно имеет какую-то причину, что-то хочет выразить.
Еще есть стихотворение о детстве, но я на память
не помню. Там такие строчки: «Война суровою рукою
заставила нас постареть»... Там о том, как
мы, беженцы, спим под открытым небом, снег сыплется, а
мы в соломе спим. Про то, как нас немцы гнали, как
нас обстреливали. «Телега пламенем объята, снаряды рвутся, как хлопки, а мы лежим на дне оврага и
не поднять нам головы». Это так было — мы от немцев отстали,
когда можно было от них уйти. Утром
был сильный налет с самолетов, перевернутые кони,
убитые, а мы спустились в ров. Там ручеек такой, мы
за кусты держимся, чтобы не упасть, а ноги в воде.
Держимся, овраг высокий, а наверху оврага телега
горит, она загорелась от снаряда, а в ней, видимо,
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]