Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология человеческой жизни. Учебное пособие для вузов и ссузов
.pdf
меняло бейджик». Наверное, опять-таки надо подчеркнуть, что пишу я сейчас обычные боевики про
российских спецназовцев — это жанр, традиционно
считающийся у нас чуть ли не трэшем, литературой
второго сорта. Но это уже отдельный разговор, поскольку, полагаю, каждый все-таки решает для себя
сам, что есть первый, что второй, а
что и пятый сорт.
Как вполне справедливо заметил классик, «осетрины второй свежести не бывает», но ведь кроме осетров в наших водах водится немало и других рыбок.
И есть люди, предпочитающие простых карасиков...
Спасибо, Александр, что разъяснили так подроб-
но. Думаю, что дело не в карасиках, а в той
жажде
писать, которая возрастает вместе с умением это делать. Я бы и хотела спросить Вас о том, чувствуете ли
Вы в себе возрастание литературного мастерства — у
Вас так много написано, что вполне можно оглянуться назад и увидеть какие-то результаты.
Ой, как же я не люблю все эти «таланты
», «литературное мастерство» и прочие «красивости»!
Сегодня слишком уж часто можно услышать, как авторы, написавшие парочку откровенно сереньких
и совершенно беспомощных в литературном отношении вещиц, начинают всерьез говорить о своем
«творчестве, растущем мастерстве и каком-то особом
видении мира». Я даже наедине с собой никогда не
называю себя
писателем. Как в известной байке про
Фадеева и Сталина, Писатели для меня — это Бунин,
Шмелев, Шолохов, Ю. Семенов. Не можем же мы поставить рядом создателя «Тихого Дона» и автора десятка книжек про Бешеного! Здесь проходит некая
незримая, но совершенно очевидная для каждого из
нас грань, которая разделяет Писателей
и писателей.
Естественно, себя я тоже отношу к группе, где теснятся писатели с маленькой буквы. Ну, а поскольку
какое-то самолюбие у меня все же есть, то и выбираю
331
подзабытые термины «сочинитель» или «слагатель
историй». Конечно, есть, наверное, во всем этом и
некий элемент лукавства, но, поверьте, совсем чутьчуть...
По поводу роста... Что бы там ни говорили про
«талант или дар свыше», но, думаю, писательство —
это, по большому счету, такое же ремесло, как и любое другое. Соответственно,
никак не может начинающий столяр-краснодеревщик создать уникальный
по сложности и красоте гарнитур — для начала ему
придется сколотить не один и не два простеньких табурета. Вы вправе спросить: «Так что, любой желающий может стать писателем?» Нет, конечно же. Если
человек от природы совершенно лишен умения рисовать, то
вряд ли он сможет стать художником. Есть все
же, думаю, какой-то необходимый минимум: чувство
слова, элементарная начитанность, умение видеть
мир чуточку ярче и полнее, чем дано это обычному
человеку. Об относительной грамотности, думаю, не
стоит и упоминать...
Оглядываясь назад, сравнивая первые тексты и
совсем недавние, могу совершенно точно сказать,
что
первая книга сегодня кажется мне откровенно слабенькой. Вторая была чуть получше, но там для «подгонки объема» была проведена настолько серьезная
редакторская правка, что книга, честно говоря, здорово проиграла. Третью я попробовал написать уже
«по-настоящему» — с красивыми описаниями природы, с вдумчивыми размышлениями героев и прочими вещами, свойственными, на мой взгляд, стоящему
лит.произведению. Но, поскольку книга была заявлена все же как детектив, то редакторам моя работа
не понравилась совершенно — что и привело к тому,
что текст так и остался «в столе», невостребованным
и поныне... По поводу же книг изданных могу сказать, что ни
за одну из них мне не стыдно — старался
максимально совместить «требования и особенности
легкого жанра», каким считается боевик, с прилич-
332
ным литературным языком. Насколько все удалось —
судить, естественно, читателям...
Можно, Александр, я спрошу прямо: если уйти от
всех «красивостей», описывающих профессиональную работу писателя, то, возможно, это приведёт к
снижению или потере своих внутренних (а не только
редакторско-издательских) критериев этой работы?
Равняясь же на настоящих писателей можно потеряться в
следовании их критериям (или нами за них
придуманными) литературного произведения и тоже
не найти своих, т. е. своего стиля, своей интонации...
То есть, не стоит уподобляться слону-живописцу
из басни Михалкова? «Все пожеланья принял Слон.
Опять за краски взялся он и всем друзьям по мере
сил слоновьей кистью угодил...» Думаю,
роскошь
«быть собой», не обращая какого-то особого внимания ни на мнение редакторов, ни на определенные
вкусы читателей, могут позволить себе две категории
пишущих: первая — это те, кому просто важно высказаться и им решительно все равно, будет издан их
труд или нет; а вторая — это уже состоявшиеся писатели, с именем и, что важно, «хорошо продаваемые».
Но мы же ведем речь именно о тех, кто стремится
быть издаваемым? Начинающий автор так или иначе
вынужден учитывать как требования конъюнктуры,
так и пожелания редакторов — в противном случае
можно гарантировать, что их вещи так и останутся
«нетленками для дальнего ящика стола».
А по поводу стиля… По большому счету, у каждого
пишущего изначально есть свой, неповторимый как
отпечатки пальцев, стиль. И, по мере «накручивания
на лит.спидометр новых и новых километров», он,
конечно же, совершенствуется. Как не потеряться, не
«угробить свою особость» в стремлении угодить издателям или подражать «великим»? Наверное, здесь
каждый выбирает для себя некую золотую середину.
333
А. Кристи как-то заметила: «Если бы я могла писать
как Г. Грин, я бы прыгала от радости! Но я знаю свой
потолок…» Возможно, писатель начинающий должен
сказать себе примерно следующее: «Да, как Бунин
или Набоков я, конечно же, писать не смогу. Но и так,
как пишет г-н Пупкин, я
писать никогда не стану!»
Кстати, написать скверный роман «под Пупкина» не
так и просто, как может показаться на первый взгляд.
Если у вас есть хотя бы минимальное чувство слова
и определенный вкус, то они просто не позволят написать плохую вещь…
Мне, Александр, интереснее говорить не вообще
о той или
иной категории авторов, а о Вас, о Вашей
литературной работе. Это же такой труд — писать,
например, под «бренд». Мне кажется, что это сродни
игре актёра — надо войти в стиль бренда, в его философию, но войти собой и выйти из роли... Вот это
очень интересно — это же такие неизведанные для
исследователей
, да и для читателей явления... Может
быть, Вы могли бы поделиться какими-то переживаниями по этому поводу?
Вы говорите о, действительно, невероятно интересных вещах, но в моем случае все гораздо проще.
Да, очень сложно писать «под кого-то», если речь
идет об известном авторе со своим неповторимым
стилем,
с мировоззрением, с определенной философией. Полагаю, никому и в голову сегодня не придет
пытаться «работать под Юлиана Семенова» — для
подобного безрассудства нужно обладать, по меньшей мере, сопоставимым талантом. Другая, еще более трудная вещь, — это попытки прямой фальсификации работ, приписываемых авторами кому-либо
из знаменитостей. Помните скандал 80-х
по поводу
«всплывших дневников Гитлера»? Только представь-
те себе, сколько «хитростей и трудностей» подстерегало фальсификаторов! Нужно было в точности вос-
334
произвести стиль, не допустить неточностей в именах, датах, событиях. Даже о бумаге и о чернилах не
стоило забывать — все должно было до мельчайших
деталей соответствовать реалиям 30—40-х… Мы же с
Вами говорим всего лишь о вполне рядовом случае,
когда автор просто пишет книгу, которая впоследствии выйдет в определенной серии
под определенным псевдонимом. И серия из тех, которые читают,
не особенно озабочиваясь «странноватыми несоответствиями стиля» в разных книгах, изданных под
одной фамилией — большинство читателей просто не
задумываются о таких вещах. Для них гораздо важнее увлекательность сюжета, динамизм и «крутость»
героев… Хочу особо подчеркнуть, что в этом нет
ни
малейшего «неуважения к читателю боевиков» — все
прекрасно понимают условия игры и к книгам данного жанра относятся довольно снисходительно. О своих книгах-боевиках могу сказать так: к работе относился ответственно, не забывая про уважение как
к себе, так и к читателю. Да, жанр откровенно развлекательный, но в
них Вы не найдете, уж извините,
«грубой дешевки»… А вот Ваше сравнение работы пи-
сателя с игрой актеров, на мой взгляд, очень удачное
и точное. В двух книгах мне пришлось попробовать
«играть» и за наших разведчиков-диверсантов, и за
фашистов-нацистов. Если ты пытаешься писать о том
же Сталине,
то, по меньшей мере, должен владеть
темой и обладать довольно-таки живым воображением. Как он ходит, говорит, закуривает свою знаменитую трубку? О чем думает? Какие чувства испытывают при беседе с ним его ближайшие соратники или
простые офицеры? Все это невероятно интересно и,
не скрою, работа над этими военно
-приключенческими книгами была для меня настоящим удовольствием — вдруг выяснилось, что тема, что называется,
моя и мне комфортно в том времени… Переживания?
Знаете, мне всегда было чуточку досадно, что о современных спецназовцах читают гораздо охотнее,
335
чем о подобных героях времен Второй мировой. Но
это уж, не скрою, всего лишь дело личных пристрастий…
Можно, Александр, продолжить аналогию с театром? Актёру, думаю, немного проще, чем писателю — автору художественной литературы… У актёра
есть декорация, реплики, режиссёр, наконец, а писатель — во всех лицах един. Ему и
героя надо создать
как роль, сцену надо обставить и реплики придумать,
и сюжет выстроить... Как это возможно?.. Просто диву
даёшься. Да и сфальшивить нельзя — не будут же герои прошлого века говорить, например, как юзеры...
Наверное, стоит все же уточнить, что хорошему
актеру тоже приходится немало работать для того,
чтобы
образ «получился живым и ярким». Да, писатель един во всех лицах, но, думаю, в этом и есть
одно из достоинств его ремесла: он создает свой
мир. И от того, насколько этот мир получился интересным, зависит — захотят ли читатели зайти туда
погостить… В восьмидесятых прошлого века люди
зачитывались историческими романами
М. Дрюона
и В. Пикуля. По романам Валентина Савича многие
из нас — как некогда французы по романам Дюмастаршего — изучали историю России. Так вот, библиография книг, которыми Пикуль пользовался при
написании своих романов, порой насчитывала сотни
томов! Это пример настоящего, серьезного подхода к работе. Если ты пишешь исторический
роман,
то должен если и не в совершенстве знать реалии
описываемого времени, то писать, по меньшей мере,
хотя бы так, чтобы читатель не отыскивал на каждой странице ляпы и несоответствия. Есть у меня
небольшая вещица, изданная одним из журналов
под названием «Золото тамплиеров» — обычный детектив, события которого разворачиваются в
конце
19-го века. Кстати, это было как раз некое подра-
жание фандоринскому циклу Акунина. Было очень
интересно попробовать себя в жанре некой стилиза-
336
ции. Так вот, чтобы эта работа соответствовала « тому
времени», мне пришлось просмотреть немало источников, среди которых были и вещи Гиляровского, и
пьесы А. Н. Островского. Не могу не похвастаться:
мэтр советского детектива Леонид Словин после прочтения (по моей, естественно, просьбе) этой вещицы написал мне: «Образно, со знанием реалий
позапрошлого века. К стилю претензий нет…» Правда,
добавил, что обычно подобные «исторические сказки» не читает… К чему я это все? Да к тому, что к
любой работе надо относиться всерьез — читатель
это отношение непременно отметит и, вполне возможно, захочет прочесть еще что-либо из написанного вами…
Да, я понимаю, Александр, писателю Вашего жанра приходится как бы всё время работы над художественным текстом быть в своеобразной машине времени, не теряя связь со временем настоящим. Как я
понимаю из Вашего творчества, связь с настоящим у
Вас очень сильная — у Вас много общественно-политических текстов? Можно
сказать, что эти тексты
душа просит или они написаны, потому что....
Наверное, и первое, и второе… Принято считать,
что большинство авторов начинают с первых публикаций в газетах, журналах, а уж потом подбираются к «серьезной работе», итогом которой становится
книга. В моем случае «вначале была книга», а уж
потом
я познакомился с редактором нашей районной газеты. Замечательный молодой человек, Олег
Лебедев — кстати, именно ему я обязан появлением
у меня первого старенького компьютера и всеми последующими «электронными штучками» вроде модема для выхода в Интернет. Именно Олег совершенно бескорыстно обслуживает и обновляет все мои
железяки — согласитесь, для сегодняшнего
дня это
явление не рядовое… Так вот, однажды именно он
337
предложил мне попробовать написать что-либо для
нашей газеты. Почему бы и нет? Было интересно попробовать себя в новом жанре — так родились несколько небольших рассказиков и заметок, рассчитанных на «половину страницы». Какие-то вещицы
писались именно по «зову души», а какие-то, скажем
прямо, были и заказными — по
поводу того или иного события в жизни нашей страны и области. Часть
из опубликованного размещена на моей страничке
в Интернете. У сотрудничества с газетой оказалась
и несколько неожиданная сторона: если раньше я
как-то не очень интересовался происходящим в моей
стране и в мире, то теперь приходится следить за
со-
бытиями более внимательно…
На сердце становится спокойнее и теплее, когда узнаёшь о таких людях как Олег. Работа в газете — это и как бы «воспитание людей». Чувствуете
ли Вы себя в этой роли? (Я написала воспитание в
кавычках, просто, чтобы показать неоднозначность
собственного восприятия этого слова, по — моему,
воспитать
можно только того, кто хочет воспитаться
сам.)
Да, в то, что рядом с нами сегодня живут такие
люди, мы почему-то уже не верим, но они есть — и
это здорово! Чувствую ли я себя «воспитателем»?
Нет, ни в коей мере! Слово это сразу заставляет
вспоминать и другие — вроде «занудства и
морализаторства». Действительно, научить кого-либо чемуто можно лишь при условии, что этот кто-то сам тебя
об этом попросил. Газетная статья — это всего лишь
возможность высказать свое мнение о той или иной
проблеме. Если кто-то прочел и задумался — уже хорошо. Прочел и согласно кивнул — вообще замечательно
. Знаете, какой «комплимент» моим заметкам
я однажды услышал? На жалобу одного господина,
сетовавшего, мол, «меня не публикуете, а Терентьев
338
почти в каждом номере!» — последовал ответ: «Твое
мнение — всего лишь твое! А Терентьев выражает мнение народа». Так что, если воспитателем я и
не стал, то «голосом народа» какое-то время был.
Правда, о том, что те заметки и миниатюры были написаны мной, мало кто знал — публиковались они
под псевдонимом
...
Мне, Александр, в очередной раз приходится задумываться над сложностями писательской судьбы.
Быть голосом народа — это потрясающе, это, значит,
понимать и выражать в слове (а слово — носитель
сознания, личного или общественного — не имеет
значения) то общее, что составляет жизнь множества
людей... и одновременно отказывать себе в имени —
писать под псевдонимом...
Почему? Что должно произойти, чтобы псевдоним Вам был не нужен и Вы называли бы себя писателем, а не сочинителем? Есть
же это — расхожее мнение: «Поэт в России...» Может
быть, и писатель...
Псевдоним для публикаций в газете понадобился по совершенно прозаической причине: для того,
чтобы оградить близких от досужего
любопытства и
ненужных расспросов. В маленьких провинциальных
поселках эти вещи, к сожалению, не всегда доброжелательны и только мешают нормальной жизни. Когда
в Москве вышла первая книга, первыми же вопросами стали: «А сколько вы заплатили за издание? Нет,
не платили?! Тогда кто у вас в издательстве знакомый?» Люди
не хотели верить, что не было у меня ни
денег, ни «знакомых, пробивших издание»…
Что должно произойти? Пытаюсь сам себе честно
ответить… Знаете, я человек совершенно независтливый и я спокойно отношусь к тому, что мое имя не
мелькает на страницах популярных изданий. Значит
ли это, что я не тщеславен? Нет
, конечно же, —
тщеславие в разумной степени мне свойственно, как
339
и любому нормальному человеку. Но я не хотел бы
быть среди приглашенных, к примеру, на недавнюю
встречу писателей с премьером, где одна уважаемая
дама ничтоже сумняшеся заявила, что они являются
«совестью нации». Я не хотел бы с видом уставшего
мессии вещать умности в какой-либо телепередаче,
как это не без
удовольствия сегодня делает один из
наших новоявленных мэтров. Пиар — штука полезная
и необходимая, но мне не нравятся нынешние формы
этого замечательного действа!
У меня есть несколько «шапочно знакомых» признанных писателей и они хорошо отзываются о моих
вещах. Мало? Достаточно? У каждого есть свои критерии. Кому-то вполне хватает и
одной газетной заметки, чтобы гордо именовать себя Писателем и
Публицистом. Кому-то важна публикация где-то в зарубежье. Для меня, наверное, окончательной точкой
«признания» могло бы стать предложение какого-либо издательства написать книгу «просто о жизни» —
не детектив, не боевик, а историю, в которой были
бы любовь
и смерть, печаль и радость, мудрость и
красота. «И жизнь, и слезы, и любовь…» Вы спросите, почему бы не написать подобную книгу без «заказа»? А зачем? Чтобы она так и осталась «в столе»?
Это как раз занятие для тех, кто всерьез чувствует
себя мессией и считает, что может
сказать людям
то, что до него не говорил никто! Это уж точно не
мое…
А если, Александр, не для издательства роман, а
просто в Сеть — людям отдать... да и себя потешить
творчеством...
Знаете, я никогда не относил себя к тем, кто «не
может не писать». Я могу — и совершенно спокойно.
За
Интернетом будущее? Не спорю, да и наслышан
о примерах, когда именно после публикаций в Сети
издательства обращали более пристальное внимание
на тех или иных авторов. Но для меня, человека из
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]