Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология человеческой жизни. Учебное пособие для вузов и ссузов
.pdf
ся противоречия между людьми; надежды на всеобщее братство начинают восприниматься как реально
осуществимые общими усилиями. Общие цели, общие усилия должны соответствовать идеалу, который
предписывает (разрешает или запрещает) человеческие действия, чувства, мысли;
• светская религия прячет тайны. В ней нет истины, в ней есть информация для нужных (избранных)
людей, поэтому возникает солидарность причастных, когда каждый несет ответственность за другого.
Никто не свободен, все — сообщники. Усиливается
запрет думать, логика становится бессильна, она на
службе у веры.
Люди, живущие по законам светской религии, вынуждены существовать в условиях мира, где правда,
истина представлена персоной или группой, где дарованность свойств
каждой человеческой души измеряется полезностью этих свойств для обеспечения
функций светской религии.
Идентифицироваться — одно из великих открытий З. Фрейда. Он же писал об относительной автономизации — сверх-Я. Последнее в светской религии
принимает образ коллективного сознания, наполняющего переживание «мы» конкретными свойствами.
Эти свойства выступают прежде всего как
правила
использования тайны в коммуникации со «своими»
и «чужими». Таким образом, идентификация приобретает черты завершенности, конечности, предельности.
Сомнение в достижении идентифицированности, соответствия с группой «товарищей по партии»
как проявления живой души наказываются лишением места в системе социальных отношений. Это может стать основой человеческой трагедии. В жизни
Галины этого не произошло, так как ее идентификация с отцом, ее принадлежность к еврейской нации
обеспечивали основания для идентификации, отличные от искусственных обоснований светской религии.
171
Обоснования эти содержали правдивую информацию
о данности свойств ее психической реальности. Это
была узнанная ею тайна дарованной ей Богом души.
Возможно, это узнавание позволило ей сохранить
силы души для разрыва со светской религией и искать пути для решения жизненных задач с опорой на
свой разум и свои силы.
Разрешение думать
и действовать, которое Галина
дала сама себе, естественная сила натуры, проявившаяся в этом решении, показывают, по-моему, что
светская религия, какими бы средствами она ни обеспечивалась, всегда будет вступать в противоречие с
данностью психической реальности человека.
Светская религия предлагает концепцию челове-
ка, но в ней нет места концепции
жизни, так как ис-
ключен Творец жизни.
Человеку необходима концепция жизни, без этого
его душа не имеет связи с Духом, дарующим благодать. Чем более одарена душа, тем ярче проявляется
в ней поиск концепции жизни, где есть место беспредельности и вечности, бессмертию и творению.
Если этой концепции нет, если отношения
с миром основываются только на концепции человека,
на Я-концепции, то помощь другим людям будет пониматься и ощущаться только как материальная.
Обретение способности к духовной помощи приходит
с созданием концепции жизни, воплощающей представление о дарованном человеку творческом начале.
Галина не без основания гордится своей духовной
связью
с сыном, у нее есть друзья, люди, близкие ей
по духу, она стремится и готова стать духовной опорой другим людям. Она может это делать уже потому,
что способна быть собой — естественно красивой, откровенной, воспринимающей новое в мире как проявление жизни.
Все люди, каждый по-своему, — исторические
личности. Галина
— историческая личность того вре-
172
мени, когда страшные тайны светской религии моей
страны перестали быть таковыми (почти перестали),
когда вместо «мы» стало... Что стало вместо «мы»,
сейчас мне определить трудно. Возможно, еще ничего не стало, еще только рождаются новые формы коллективного сознания. Очень хочется надеяться, что в
этом рождении данность каждой живой души будет
иметь только ту тайну, которая дарована ей Творцом.
173
Глава 8. СОФЬЯ
Я жить не могу настоящим,
Я люблю беспокойные сны...
Желаньем томясь несказанным,
Я в неясном грядущем живу...
К. Бальмонт
Ключевые понятия: социализация, социальная
ситуация развития, личность, детерминация.
В результате изучения главы студенты должны:
знать механизмы социализации, самоопределе-
ния и самопознания;
уметь фиксировать факты рефлексии жизни;
владеть понятием жизненного пути.
Софья живет в Варшаве, в Польше, живет в мире
людей и в своей городской столичной квартире — деревянной шкатулке, где
ком — только малая деталь удивительного мира этого
человека.
Софья — журналист, редактор журнала для семьи
и о семье. Когда в юбилейном номере было написано
о ней, то перечисление правительственных наград за
ее труд заняло не одну строчку текста. Совсем недавно Софью (ее журнал) приняли в Международный
клуб Дон-Кихотов. Она говорит по-русски. Русский
язык — одна из ее специальностей, одна из важных
сторон ее жизни. Далеко не каждый поляк сегодня
может сказать о своем интересе и любви к России, а
три белые розы под потол-
174
она может. Это важно для меня — она понимает мои
чувства к моей Родине, мы можем говорить о них, как
и обо всем на свете.
Дальше я напишу текст, который можно воспринимать, как мозаику, — каждую деталь в отдельности
и все вместе, разом, картиной. Читайте.
Софья — умница. Софья — общественный человек. В
шестнадцать лет она была членом ПОРП. Это
была социалистическая партия. Софья — социалист.
В юности очень важно быть вместе с другими и иметь
высокую цель. Это ей давала партия.
Во время варшавского восстания убили ее отца.
Война с фашистами столкнула ее лицом к лицу с разными людьми. Среди них были
и русские. Полгода в
одном с их семьей доме жил русский лейтенант, который ее, ребенка, возил на саночках и старательно
учился у нее польской азбуке.
Сейчас — и уже долгие годы — у нее есть русская
подруга в Москве, о которой она говорит, что та настоящая русская.
Софья всю жизнь занималась
журналистикой.
Два ее мужа живут неподалеку от того дома, который «польская интеллигенция сама построила». Этот
дом был гордостью интеллигентной Польши, тех ее
коллег, которые писали и снимали, учили и ставили
спектакли... Двор этого дома, который они обустроили сами, снимали даже для обложек журналов. Это
они, жители дома и
коллеги, создали клуб самоуправления и провели домофон. Они умеют устраивать, обустраивать жизнь, потому что не только романтики,
но и реалисты. В подъезде этого дома сегодня стоят
живые цветы и висят картины.
Софья всегда много ездила, работала в молодежной прессе и потом редактором своего журнала. Все
было непросто, и
отношения с коллегами переживались долго и далеко за пределами рабочих помещений. Работа не отпускала ее ни на минуту.
Софья работала всегда. В девять лет она про-
давала булочки, чтобы помочь семье: «Я была как
175
ангел для семьи». Она построила квартиру и взяла
мать: «Это потом сказалось на моей семейной жизни.
Мама была во всем главной. Я и сегодня незрелый
человек».
Один год она проработала в школе: «Что-то я сделала — тридцать человек научила читать и писать».
Она так работала, что через год ее послали
учиться,
получать высшее образование, дали стипендию.
Софья жила рядом с университетом и всегда хотела закончить его. Учила психологию, но закончила
курс без диплома по этой специальности: «Я не искала выгоды от партии. Я все организовывала, устраивала сама».
Софья — великий мастер выдумывать: семинары,
конференции, выставки, экскурсии, встречи, праздники. Она умеет задавать людям любые вопросы, а
ее журнал всегда был прогрессивным. Они писали
на все темы, которые были запрещены в социалистической Польше. Умели писать о насилии в семье, об
инцесте, о сексуальном развитии, об одиночестве, об
абортах, о гомосексуализме и о многом другом, что
не соответствовало идеалам социализма
, но было отражением живой, сложной жизни современного человека.
Я знаю много моих русских коллег, которые специально изучали польский язык, чтобы читать этот
журнал. Так было.
Авторами журнала были журналисты, психологи, педагоги, врачи всей Польши, Германии,
Чехословакии, Советского Союза.
Экономических проблем у журнала не было —
были государственные
деньги, внимание правительства. Журнал был нужен. Вокруг него создалась та
атмосфера интернациональной социальной жизни,
которая в эпоху революций кажется эфемерной и ненужной.
В Польше произошла революция, сменился строй.
В тот день, когда в Варшаве было введено военное
176
положение, исчезло многое. Исчезла и финансовая
поддержка журнала.
Софья рассказывала о том, что в подполье не
была, как могла, боролась за спасение своей семьи —
за старую уже мать, за мужа, за сестру... В своей партийной группе при тайном голосовании она набрала
в то время наибольшее число голосов и стала ее
ли-
дером.
Было откровенно страшно. Софья говорит о том,
что не хотела просто порвать или выбросить билет,
как делали многие. Она собрала свое партийное руководство, мужа, сестру, купила бутылку водки и хотела в этой нелегальной, но все же официальной обстановке, отдать свой партийный билет. (Вы прочли
слова
о том, что было очень страшно?)
Ее партийный руководитель сказал ей: «Если
нас будут убивать, то ты многих можешь спасти. Это
честь, сестра». И она оставила партийный билет, в то
время, когда рухнуло все, что было связано с ее жизнью, с жизнью партии. Рухнул общественный строй,
ее, Софьи, социальное положение
, ее друзья и коллеги, ее семья... Она пробует объяснить все и для себя
и для меня: «У нас в Польше всегда всего два. Два
союза журналистов, два союза художников... Всегда
есть оппозиция. Я хотела социализма, как говорил
ваш Горбачев, с человеческим лицом. Либеральное
крыло партии, к которому я принадлежала,
не искало
выгоды от партии, мы работали для людей...»
Детей у Софьи нет.
После того как все рухнуло, она долго лежала в
депрессии. Деятельная, вечно занятая своими и чужими проблемами, она — центр множества культурных инициатив, связующих множество человеческих
судеб и отношений, оказалась в пустоте чужого страха. Люди отвернулись
от нее. Умерла мама.
Муж, любимый муж, не поддержал, он называл
ее бабушкой социализма и отказывался от общения.
Люди — коллеги, вчерашние друзья — предали от-
177
кровенно и без видимого сожаления. Ее — коммунистку-социалистку — старались забыть сразу. Новая
власть — новая сласть.
Софья рассказывает сегодня о том, что она практически одна делает журнал, ищет спонсоров, пишет
письма с просьбами о содействии и помощи. Она —
гордая — умеет убедить, и журнал существует уже
семь лет в условиях новой
власти.
Это — один из ее жизненных подвигов.
«Меня выбросили на пенсию». Она получает
очень маленькую пенсию, ей приходится сдавать
одну из комнаток в своей квартире, чтобы иметь немного больше денег.
Я уже говорила, что у нее есть награды прави-
тельства, но нет возможности гордиться ими — в
Польше многие ненавидят
«коммуняков».
Сегодня ее философия жизни состоит в том, что-
бы довольствоваться тем, что есть, и позитивно оценивать то, чего нет. Нет детей, машины, денег.
Одним из стимулов для работы, для жизни у нее
было сравнение себя с другими. Сегодня это сравнение почти всегда не в ее пользу: «Я
сравниваю себя
со своими ровесниками, они богаты, у них есть машины, квартиры, дома. У меня нет ничего». Она всегда
зарабатывала много и гоняла по улицам Варшавы на
своем трабанте тогда, когда эти улицы были практически пусты. Сегодня они забиты машинами всех
марок, и она вряд ли смогла бы справиться
с движением на них. На трабанте ездит ее муж. Она говорит
о том, что ей обидно бывает встречаться со своими
ровесниками (встречи чаще всего на похоронах), так
как они все приезжают на машинах, а она на автобусе. Жалуясь на маленькую пенсию, она успевает
сказать, что у других людей
пенсия еще меньше.
Софья рассказывает о том; что, когда все рухнуло, она стала больше заниматься искусством (выставки, театр, концерты), стала восстанавливать историю
своей семьи, съездила по местам, связанным с жиз-
178
нью семьи, сделала фотографии всех ее членов, привела в порядок могилы. В ее доме висят фотографии
всех ее родных, она говорит о том, что ей необходимо видеть эти лица.
В это время она купила картину, которая сегодня
не висит на стене ее дома, а спрятана за шкафом.
У картины
название, которое отвечало ее настроению в то время: «Ненужные крылья». (Сначала я
хотела эти слова с вопросительным знаком сделать
эпиграфом к этой главе, но потом передумала. Эти
слова — только одна маленькая нотка в огромном оркестре чувств Софьи.)
Софья говорит, что она одинока, и сразу же до-
бавляет, что
это не то одиночество, которое существует, например, в Швеции. О том одиночестве она
знает от своей подруги, которая живет там многие
годы.
У Софьи есть верные друзья, дружба с которыми
длится многие годы. Есть сестра, общение с которой
бывает таким трудным, что Софья готова была обратиться за помощью к
психотерапевту, но для того
чтобы эта помощь осуществилась, надо согласие двух
сторон. «Сестра не хочет жить со мной, мало со мной
общается. Я ее прошу: «Подай голос», — а она мне
отвечает: «Гав-гав». Я обижаюсь». Софья ее очень
любит и бывает расстроена от того, что сестра ничего
не спрашивает о
ее жизни. Они очень разные и очень
похожи друг на друга тем стремлением к сохранению
и владению тайной своей души, которая доступна
сильным натурам.
С мужем Софья не общается, хотя часто видит
его — он живет один и выгуливает по утрам собаку
под окнами ее дома.
Софья умеет дружить. С Тамарой они
знакомы и
дружат очень много лет. Границы стран, разделяющие их (Тамара живет в Прибалтике), — не помеха
для встреч и общения, в котором есть место для взаимного вышучивания в тяжелейших жизненных си-
179
туациях. Софья готова смешить и смеяться, она собирает и посылает Тамаре карикатуры на события их
жизни, на себя и своих знакомых. Это смех сильного
человека, знающего вкус жизни.
Она теряется в простых ситуациях, и такая бытовая вещь, как пустая кастрюля, может ее озадачить;
она не скрывает своего не очень
почтительного отношения к кухонным делам, однако решает их так, как
это может сделать только она. Ее блюда (те самые,
что будут приготовлены, если кастрюля пуста) — это
всегда невероятная импровизация, всегда неповторимый момент творения. Это типично для всех дел
Софьи. Все ее дела окрашены тем присутствием творчества, которое
нельзя спрятать даже в рамки «обя-
зательного» кулинарного рецепта.
Софья и вдохновение — эти два явления всегда
совпадают в пространстве и времени, когда она чтото делает. Неважно, о каком деле идет речь, она часто
действует не по законам существования предмета, а
по законам существования собственного вдохновения, которому бывает доступно в
предмете то, что не
доступно другим. Софья тяготится будничностью, потому что несет в себе праздник жизни, возможность
творчества, которая и есть самая главная составляющая праздника жизни: «Я организовала для моих
знакомых поездку в Палангу, было так хорошо и интересно! Но после поездки нам не о чем было
говорить. Все говорили только о своих внуках. Они даже
сами для себя не существуют».
Софья может быть собой, она и есть та самая
единственная и неповторимая, которая не боится
собственной неповторимости, своей небудничности.
«Так общаться со мной, как я с тобой, русской,
общаюсь, может быть, два-три человека в
Польше
захотят общаться. Все ненавидят «коммуняков». Вся
наша интеллигенция не только говорит, но и действует, — вечно восстания, подполье... Вот во время военного положения мы собирались даже по цепочке,
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]