Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология человеческой жизни. Учебное пособие для вузов и ссузов
.pdf
Для моей работы существенно важным является то,
что выделение жизни как целостного предмета (при
решении любых интеллектуальных проблем или конкретных задач) связано с описанием радости как особого качества жизни. Думаю, что читатель обратил
внимание на то, что это качество присутствовало и
в описаниях жизни авторами, которых я цитировала
выше
. Я не знаю специальной психологической литературы, посвященной радости жизни, но из той, что
мне доступна и известна, можно понять, что радость
практически всегда рассматривается как проявление
жизненной силы человека.
Качество радости, которое можно оценивать этическими и нравственными критериями, тоже фиксируется разными понятиями. Так, можно говорить
о злорадстве
как проявлении разрушающей, но существующей в жизни силы, которая реализуется в
особой форме отношения к жизни как целостности.
Злорадство может быть торжествующим и бессильным, открытым и замаскированным, изощренным и
тупым, постоянным и мимолетным и т. п. Сама радость тоже может быть истинной и фальшивой, вызывающей и скрываемой
, внезапной и ожидаемой,
окрыляющей и земной, яркой и тусклой, духовной и
животной, интеллектуальной и мышечной и т. п. Все
эти и множество других качественных характеристик,
которые можно дать радости, позволяют еще раз показать существование жизни как предмета, имеющего неоднозначные проявления.
Антипод радости — уныние, и оно недаром отно-
сится
к числу смертных грехов человека. Уныние отрицает жизнь в самом главном проявлении — в наличии силы для осуществления ее замысла, того замысла, который дан жизни человека ее Создателем.
У человека всегда есть соблазн впасть в уныние,
т. е. отказаться от осуществления своей жизни, обесценить ее во всех проявлениях
и этим показать себе
и другим возможность своего воздействия на жизнь
51
как явление. Противоречивость переживаний, вызванных унынием, состоит в том, что они одновременно показывают человеку наличие у него источников сил для жизни и уничтожают эти источники.
Человек, впавший в уныние, поддавшийся унынию, не перестает осознавать, что он, отказываясь от
усилий по осуществлению замысла жизни, потенциально обладает возможностью
реализовать эти усилия. По сути дела он отказывается от творческого начала в себе, которое воплощается (может и должно
воплотиться) в осуществлении замысла его жизни.
Радость как особое переживание, вызываемое сопричастностью к живому, к жизни как целостности,
открывает человеку наличие у него самого качества
жизни. Чувство единения с
миром, которое естественно несет радость, приобщает человека к таким проявлениям пространства и времени, как бесконечность и
вечность. В радости человеку открывается наличие у
него творческих сил, усилий и их назначение — созидание жизни.
Я пытаюсь найти ответ на вопрос о том, как и по-
чему человек может, хочет и
умеет сохранять свою
радость от жизни, не прельщается унынием, в котором можно найти путь к нигилизму во всех его вариантах — от атеизма до варварства. Понимание радости как явления представляется мне необходимым
для ответа на этот вопрос. Осознавая всю его сложность, беру на себя ту долю ответственности,
на ко-
торую способна, и предпринимаю попытку анализа.
Исходные теоретические положения для этого
анализа, думаю, можно найти в концепции или концепциях человека, которые есть в философской и
психологической литературе. Я не буду прибегать к
обширному литературному обзору, что само по себе
могло бы составить предмет исследования, а попытаюсь сформулировать
те идеи, которые позволят проанализировать радость человека как переживание,
обусловленное его отношением к жизни как целостному предмету. Итак, основные идеи:
52
• переживание можно анализировать как единицу
психической реальности;
• переживание всегда опосредовано свойствами
воздействующего предмета и естественно включает
механизм обратной связи, т. е. это не только реагирование, но и изменение реагирующей системы;
• наличие переживаний можно рассматривать как
одну из существенных характеристик человеческой
психики, так как они создают и структурируют индивидуальное психологическое пространство и время;
• содержание переживаний обусловлено свойствами как воздействующего предмета, так и воспринимающей системы, которые можно рассматривать
как проявление природной данности человека;
• переживания имеют пространственно-временную организацию, опосредованную пространственно-временной организацией предмета переживаний,
т. е. переживания имеют начало, протяженность и
завершение, которые можно рассматривать
как жизнь
идеального объекта;
• пространственно-временная организация переживаний возможна на основании фиксации Я как
данности психической реальности, организующей и
ориентирующей жизнь идеальных объектов;
• возможность фиксации данности Я связана с существованием знаков, выполняющих помимо других
и номинативные функции, которые позволяют человеку создавать специфические функциональные органы своей
психики, обеспечивающие возможность
проявления активности в разных пространствах и
временах его жизни, объединяя или разделяя эти
пространства и времена, например историческое
пространство и время, психологическое, биологическое и социальное;
• фиксация данности Я позволяет человеку осуществлять движение в психологическом пространстве и времени, что связано с существованием различных позиций
по отношению к Я; среди этих пози-
53
ций важнейшим проявлением человеческой сущности
является трансцендентальная позиция, позволяющая
человеку выделять и переживать предельные понятия как предметы (например, Вселенная, Бог, Смысл
и т. п.);
• Я способно обосновывать все виды своей активности, осуществляющейся на разных уровнях организации психической реальности в пространствах и
временах проявления Я,
• возможности проявления
Я обусловлены присутствием других людей, которые своим воздействием востребуют различные проявления Я как специфического образования, нетождественного другим
предметам;
• в переживаниях человека в превращенной фор-
ме присутствуют другие люди, их воздействие;
• содержание переживаний — наличие предмета
переживаний и отношение к нему — позволяет понять относительную независимость интеллектуальной позиции
человека и его чувства;
• чувства человека как одно из проявлений со-
держания его переживаний конституируются наличием границ различных семантических пространств,
создаваемых знаковыми системами, в которых фиксируются особенности активности функциональных
органов психики; например благодаря им человек
переживает пустоту, смысл, относительность, предельность, вечность, конец и т. п.;
• возможность выделения в переживании границ
семантических пространств показывает человеку как
наличие самих этих пространств, так и возможность
отношения к ним с позиции как самого пространства,
так и вне пространства; это проявление данности Я,
создающей и преобразующей собственное бытие;
• за счет активности Я в границах семантических
пространств у человека возникают чувства, обусловленные предметным содержанием семантических
пространств как целостностей;
54
• предметность чувств — отличительная характеристика этого качества психической реальности от
других проявлений эмоциональной жизни человека;
именно ее наличие позволяет утверждать, что различные семантические пространства, оформляясь в
своих границах, вызывают у человека переживания,
адекватные их качествам;
• переживание наличия границ входит в жизнь
человека в раннем детстве с понятием смерти; одно
-
временно — это возможность обретения трансцендентальной позиции как стремления преодолеть смерть,
бороться с ней силами Я, той данностью, которая обращает человека к поиску источников собственной
жизни, начала начал;
• радость как содержание переживания возникает у человека при встрече с источником или источниками сил Я, которые позволяют ему ощущать себя
неотделимым от начала начал, преодолевать любые
границы предметов и семантических пространств;
• в радости человек преодолевает существование
формальных логических отношений, где есть начало
и конец, качество и количество, сложение и вычитание, причины и следствия и т. п.; где есть разделение бытия на предметы, не обладающие достаточной
степенью
прозрачности, чтобы быть единым миром;
• в радости человек достигает единения себя с
миром, недаром рядом с предельным проявлением радости стоит смерть (помните, у А. С. Пушкина:
«Восхищенья не снесла и к обедне умерла») или восторг, о котором говорят, что он делает человека сумасшедшим;
• радость возвращает человеку
его бытие, его
жизнь как целостный предмет;
• человек может испытывать радость, если об-
ладает достаточной целостностью Я, позволяющей
в момент переживания сохранить идентичность Я с
самим собой как с данностью, воплощающей и осуществляющей замысел своего существования, замы-
55
сел сотворения того Я, которое в радости узнает о
своем предназначении;
• в радости человеку дана его жизнь как целостность и он дан жизни как воплощение замысла существования своего Я.
Конечно, это только попытка описать идеи, позволяющие, на мой взгляд, понимать существование
множества конкретных вариантов проявления радости
: тихой, просветляющей человека, или бурной,
разрушающей его привычный образ, мгновенной, как
ожог, и длительной, непреходящей радости откровения, которое становится основой всего бытия, и т. д.
Среди вариантов радости найдется место и злорадству, так как оно порождается границами (это могут быть границы любых семантических систем) и напряжением,
связанным с воздействием на эти границы. Это напряжение тоже выявляет силы Я, но только
в одном их качестве — в качестве сил, разрушающих
семантические границы. У Г. Иванова есть строки:
...я верю не в непобедимость зла,
а только в неизбежность пораженья...
Мне думается, что эти строки точно отражают существование злой радости как неизбежного атрибута
бытия, где силы созидания и разрушения присутствуют как законы; проявление этих сил связано с переживанием связи Я с этими законами, с тем началом
начал, о котором говорилось выше.
Силовое воздействие на границы семантических
пространств избавляет
человека от Я-усилий по изменению своей позиции в различных временах и
пространствах жизни, но в то же время дает переживание наличия самой силы Я. Это можно увидеть
во многих проявлениях как индивидуальной, так и
общественной жизни. Приведу несколько примеров:
«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а
за-
тем мы наш, мы новый мир построим, кто был никем,
тот станет всем...» или «Нам не надо ждать милости
56
от природы, взять от нее все — вот наша задача»,
или «Пятилетку — за четыре года», или «Я его, гада,
на порог не пущу и к ребенку не подпушу», «Я тебя
породил, я тебя и убью», «Его убить мало», «Я ему
такое устрою — жизнь немила будет» и т. п. Во всех
этих примерах
есть та ориентация на разрушение,
которая отражает один из существующих и достаточно распространенных способов воздействия на предмет при необходимости иметь дело с границами этого предмета или с его целостностью как качественно своеобразным семантическим пространством.
Это воздействие дает ту злорадную радость, когда
мгновенное переживание наличия силы сужает
пространственно-временные рамки жизни до мгновения
разрушения. Жизнь лишается самых главных своих
свойств, которые воспринимаются при трансцендентальной позиции и переживаются в радости, — это
свойства вечности и беспредельности, которые реализуются человеком в его творчестве как стремление
к гармонии с миром, к красоте. Это можно будет увидеть в жизни
конкретных людей, которым посвящены последующие главы, а пока я продолжу свою попытку описать нормальную человеческую жизнь, где
радость — ее естественное свойство.
Итак, пока получается, что радость возможна тогда, когда, сталкиваясь с границами семантических
пространств, с Другим, человек проявляет силу своего Я как понимание, изменение своей позиции,
а не
разрушение другого. Это очень краткий итог предыдущего рассуждения, позволяющий перейти к описанию других психологических характеристик нормальной человеческой жизни.
В общем виде эти психологические характеристики представляются мне как функциональные психологические органы, обеспечивающие устойчивость
психической реальности как целостности. Они являются гарантией необходимой изменчивости, но смысл
их функций воплощается в том, что Я-усилия челове-
57
ка реализуются в соответствии со свойствами Я как
данности. Другими словами, человек живет жизнью,
которую можно охарактеризовать как полную и полноценную, где он идентифицирован с собой, и целостность его Я — основа психического здоровья и
возможности жить с другими людьми, не разрушая ни
себя, ни других.
Эти функциональные органы
появляются в истории человеческой жизни как переживания при встрече человека с предельными проявлениями жизни, с
теми началами начал и концами концов, которые есть
у вещей, предметов, самого человека, но нет у жизни. Среди них надо выделить религиозные чувства
человека, которые связаны с переживанием наличия
Творца и Создателя.
Эти чувства определяют границу
воздействия Творца на созданное им, обосновывают
необходимость следования в усилиях замыслу творения, открывают путь к осуществлению нравственных
действий и показывают необходимость этих действий.
Именно из этих чувств возникает потребность и возможность любить сотворенное, содействовать воплощению в сотворенном замысла творения. Именно
из этих чувств возникает
обоснованность усилий по
преодолению и принятию боли как свойства живого,
которое в своей жизни уже содержит смерть.
У взрослого человека этими функциональными
органами могут быть совесть, внутренняя свобода
нравственного человека, сила его Я, естественная
ответственность, для которой не существует невротической угрозы. Все это можно описать в понятиях
удовлетворения базовых
потребностей и формирования иерархии мотивов, рассмотреть как реализацию
ценностностей, а также выделить множество других
характеристик. Но мне представляется, что при всем
возможном многообразии психологических описаний
будет возникать то, что на бытовом языке давно названо жизнью с чистой совестью. Эта жизнь не предполагает мрачности и обреченности; она окрашена
58
светом и теплом радости жизни. В ней присутствует
та серьезность, которая является гарантией заботы
о сохранении жизни, и та шутливость и способность
смеяться, которые избавляют от страха одномерности и расширяют мир до бесконечности, вводя в него
понятие относительности как возможности самоопределения границ любой вещи и предмета, в том числе
и самого себя. В ней не надо специально обсуждать
проблему ответственности, — она решается естественно, как дыхание. В каком бы варианте слова
или Дела она не проявлялась, в ней обязательно будет то чувство полноты присутствия в жизни, которое
выражается словами буднично и однозначно: «Я отвечаю за себя».
Локус
контроля, возможность самоопределения
собственной жизни не распространяются на другую
жизнь, какой бы близкой и родной она ни была, другому дается право на существование в той же мере,
что и самому себе, границы предметов воспринимаются как необходимость, как данность, в равной степени это относится и к собственному Я.
Свобода
быть собой, возможность осуществления этой свободы в творчестве себя и своего мира
воспринимаются как естественная данность жизни.
Свобода, при всех вариантах осуществления жизни, — это творчество любви к жизни. Эти слова по
сути тавтология, так как творчество жизни невозможно без любви к ней, а любовь невозможна без творчества. Придется только добавить, что речь идет об
истинной любви и истинном творчестве.
Это добавление для читателей, чтобы вместе с
ними еще раз уточнить позицию — не всякий живущий живет живой жизнью, где есть творчество и
любовь. Можно приводить множество доказательств
того, что такое возможно, и понятие психологической
смерти, например, актуально
для современной психологии ничуть не менее, чем такие ее традиционные
понятия, как «личность», «поведение», «внимание»,
59
«воображение» и т. д. Я приведу только одно доказательство из многих — потеря себя является одним
из симптомов, который осознается многими людьми,
нуждающимися в психологической помощи. Эта потеря выражается в невозможности принимать решения, выполнять принятые обязательства, концентрировать усилия и иметь их как проявление данности Я.
Потеря Я
связана с ориентацией на других людей,
которые взяли бы на себя ответственность за принятие и осуществление жизненных решений. Это путь,
по которому человек может прийти в любую относительно замкнутую группировку людей, где переживание общности с другими будет заменять ему переживание данности своего Я.
В живой человеческой жизни
другие люди и общение с ними позволяют выделить данность Я и обозначить ее как собственное своеобразие, которое ценно
как качество, существующее и в других людях.
Обусловленность этого качества как данности,
переживание его ценности как данности являются основой той этики отношений с жизнью, которую
А. Швейцер называл жизнеутверждающей
этикой.
Она вводит те критерии и меры воздействия на жизнь,
которые позволяют утверждать, что целью жизни является сама жизнь. В живой человеческой жизни это
переживается как безусловная ценность данности
собственной жизни.
Своя человеческая жизнь — это жизнь, в которой
присутствуют все и всё, потому что в ней присутствует создавший ее
Творец, чей образ и подобие воплощаются в человеческих усилиях, когда они соответствуют замыслу творения. Тогда человек открывает
в себе жизнь, и сам открывается жизни как существо
бесконечное и бесстрашное.
Психологи это называют идентификацией человека с собственным Я. Человек может обнаружить свое
бесстрашие в актах мысли и действия,
в доверии сво-
им чувствам, в проявлении Я-усилий как данности —
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]