Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Психология и методология

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Объяснение в психологии
лины. Но это объяснение, как всегда бывает в случае комплексных со циальных феноменов, возможное, но явно недостаточное. Единого объ яснительного принципа нет ни в одной науке, а наука, объединенная вокруг такого принципа, была бы крайне догматичной, нежизнеспособ ной и напоминала бы скорее не науку, а религиозный фундаментализм. Потребность же в едином объяснительном принципе действительно очень отчетливо выражена в психологическом сообществе, однако она обусловлена не отсутствием такого принципа, а другими причинами.
Психологическое объяснение, как правило, развивается в искусст венно сжатом пространстве, ограниченном запретами на различные формы редукционизма: «сверху» — редукционизма социального, «сни зу» — редукционизма биологического. Отсюда проистекают такие клю чевые свойства психологического объяснения, как его «циркуляция по кругу» без скольлибо значительного проникновения в суть объясня емых явлений, объяснение «подобного через подобное» (например, одних когниций другими когнициями), «круговой характер» (напри мер, объяснение когниций эмоциями, а эмоций — когнициями), под чиненность преимущественно целям понимания объясняемых явле ний, а не целям предсказания и контроля над ними и т. п. В результате большая часть научного сообщества воспринимает такие объяснения как неудовлетворительные или даже «не настоящие», приемлемые для быта, но не для науки, и принципиально отличные от естественнона учных объяснений. А сжатость пространства психологического объяс нения приводит к его диверсификации в этом пространстве, т. е. к су ществованию множества возможных объяснений. При этом любая монистическая система объяснения, не выходящая за пределы данно го пространства, лишь еще больше сковывает психологическое объяс нение, вместо того чтобы «разворачивать» его.
Разорвать этот порочный круг можно только одним способом — разомкнув пространство психологического объяснения путем узако нивания редукционизма, превращения его из табу в ориентир. А один из наиболее жизнеспособных методологических принципов отечест венной психологии — принцип системности, прошедший естествен ный отбор временем, радикальным изменением идеологического кон текста и сменой ключевых фигур нашей психологической науки, может быть сформулирован как необходимость многоуровневых объ яснений, проникающих на разные уровни причинности. Только в этом случае то, что удалось Ньютону, удастся и комунибудь из психоло гов, в чем состоит давняя мечта психологической науки.
Г
ЛАВА
2 ИНТЕГРАЦИЯ ПСИХОЛОГИИ: УТОПИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?
2.1. КУРС НА ИНТЕГРАЦИЮ
В современной психологии наблюдаются отчетливо выраженные интегративные тенденции. О них свидетельствуют и наблюдения известных психологов о том, что в этой науке начинает реализовы ваться «конвергентная модель» познания — мы движемся к «единству психологии при всем разнообразии проблем» (по: Мазилов, 2003, с. 222), и события, происходившие на последних Международных психологических конгрессах, и издание Манифеста интегративной психологии в г. Ярославле, и т.п.
Все это обстоятельства одной природы, обусловленные закономер ной реакцией психологической науки на разобщенность на «государст ва в государстве» (такие, как бихевиоризм, когнитивизм, психоанализ), каждое из которых жило по своим собственным законам, включавшим правила производства знания, критерии его верификации и т.п. Оче видно, сказалось и распространение в психологии, как и во всей совре менной науке, постмодернистской методологии, утверждающей прин ципы «равной адекватности теорий», их трактовку как интерпретаций, которые не могут быть неверными, а, стало быть, побуждающей к ле гитимизации соперничающих психологических концепций и к переходу от «парадигмы» взаимного непризнания и конфронтации к «парадигме» сотрудничества и объединения.
Так или иначе, на страницах психологических трудов все чаще можно встретить утверждения о том, что «самая актуальная пробле ма психологии на современном этапе – это интеграция психологиче
232
Интеграция психологии: утопия или реальность
ского знания» (Мазилов, 2003, с. 218). Подобные настроения явно выражают не личные ощущения и намерения тех или иных психоло гов, а внутреннюю потребность современной психологической науки и неудовлетворительные результаты ее многолетнего развития по «конфронтационному» пути.
Разумеется, нынешний интегративный импульс не является принципиально новым для психологии, а тотальные методологичес кие стремления любой науки обычно имеют некоторые аналоги в ее прошлом. В истории психологической науки тоже можно найти не мало попыток интеграции.
Так, в американской психологии 70–80х годов ХХ века домини ровала «мода» на интегративную теорию, которая, по замыслу созда телей таких теорий, объединила бы психологическую науку, покончив с ее раздробленностью, эклектизмом и прочими методологическими пороками (Юревич, 1981). В качестве таких теорий последователь но выступали теория каузальной атрибуции, теория справедливости и другие теории, которые, как правило, создавались в социальной психологии, а затем, после значительного расширения их объясни тельного потенциала, начинали претендовать на объяснение всей психологической реальности и интеграцию психологической науки (там же).
Вместе с тем нетрудно заметить принципиальное различие между прежними попытками объединения психологического знания и тем вариантом интеграции, который обозначается в настоящее время. Один из вариантов прежних попыток состоял в создании некой но вой теории, перераставшей в глобальную систему психологического знания на фоне игнорирования всех прочих теорий или использова ния их как коллекций поучительных ошибок (Юревич, 1999б). Вто рой вариант заключался в попытках поглощения концепцийсопер ниц путем включения их объяснительных схем в некоторую, более общую схему (там же). В обоих случаях закономерным и, повиди мому, неизбежным результатом было искусственное распространение некоторой частной объяснительной схемы (и соответствующей пси хологической категории) на всю психологическую реальность или, по крайней мере, на ее значительную часть, в результате чего исходный объяснительный потенциал этой схемы выхолащивался и она прак тически ничего не объясняла. Когда вся психика представала в каче стве разновидностей образа, деятельности, каузальной атрибуции или чегото еще, она не становилась более понятной, более подвер женной целенаправленным воздействиям или предсказуемой (основ
233
Психология в зоне методологической неопределенности
ные задачи любой науки), при этом понятия об образе, деятельнос ти, каузальной атрибуции и т. д. предельно размывались и утрачива ли свое исходное содержание.
Как уже отмечалось, закономерный результат интеграции психо логической науки путем распростанения на психологическую реаль ность какойлибо одной категории описал еще Л.С. Выготский: «...когда объем понятия растет и стремится к бесконечности, по из вестному логическому закону его содержание столь же стремитель но падает до нуля» (Выготский, 1982, с. 308). Он же назвал и глав ную причину настойчивости, с которой современная ему психология шла этим путем: «...путь этот предопределен объективной потребно стью в едином объяснительном принципе, и именно потому, что та кой принцип нужен и что его нет, отдельные части принципа зани мают его место» (там же, с. 309).
Современные попытки интеграции психологической науки осуще ствляются подругому, что, повидимому, обусловлено и неудовлетво рительными результатами предыдущих попыток, и распространением постмодернистской методологии, требующей от научных теорий не игнорирования, дискредитации и поглощения друг друга, а равноправ ного взаимодействия на основе взаимопризнания.
Тем не менее, в системе интегративных установок современной психологии можно различить несколько разнящихся между собой по зиций. С.Д. Смирнов, например, выделяет четыре позиции. Первая по зиция — «методологический нигилизм», обобщающая идея которого, особенно характерная, как отмечает автор, для практикующих психо логов, состоит в том, что «всякая методологическая рефлексия уводит от сути дела в дурную бесконечность бесплодного философствования и вербализма» (Смирнов, 2004, с. 280). Второй позиции С.Д. Смирнов дает двойное название — «методологический ригоризм» и «методоло гический монизм» — связывая ее с убежденностью в том, что «должна существовать единственно “подлинно научная” методология, строгое следование которой является критерием научности» (там же, с. 280), и отмечая, что «на уровне конкретнонаучной методологии сторонни ки этой позиции стремятся к построению “единой теории психическо го”» (там же, с. 280), в то время как «современные концепции приро ды и сущности научного знания… оставляют все меньше надежд на то, что построение такой теории в принципе возможно» (там же, с. 281). Третью позицию он ассоциирует с автором этих строк и вслед за ним называет «методологическим либерализмом», согласно которому рав но легитимны и равно адекватны все глобальные психологические
234
Интеграция психологии: утопия или реальность
подходы, прошедшие естественный отбор в истории психологической науки (стало быть, теории, подобные теории флогистона, не в счет), но надо искать «переходы», «мосты» между ними, которые и послужи ли бы «каркасами» единой системы психологического знания. Четвер тую позицию С.Д. Смирнов называет «методологическим плюрализ мом», давая читателю понять, что сам он разделяет именно ее. Она состоит в том, что психологическим теориям следует признать друг друга (как и с позиций «методологического либерализма»), но не сле дует стремиться к «наведению мостов» между ними, оставив психоло гию в ее нынешнем раздробленном состоянии и признав, что ее «поли парадигмальность» неизбежна (там же).
Трудно предсказать, согласится ли с такой трактовкой своей пози ции сам С.Д. Смирнов, но, как представляется автору этих строк, «мето дологический плюрализм» — это не только легитимизация раздроб ленности психологической науки как методологически неизбежной, но и вариант ее интеграции, напоминающей отношения «субъектов» феодального государства. Соответственно, монистический вариант объ единения психологии может быть уподоблен унитарному государству, а вариант, предполагаемый «методологическим либерализмом», — фе деративному
115
. Причем характерный для прежних времен монистиче ский способ объединения теряет своих сторонников, а его противники в качестве главного аргумента неосуществимости такого объединения указывают на то, что предполагаемая им «психологическая монархия» в свою очередь, предполагает «монарха», т. е. некую общую, единую и общеразделяемую психологическую теорию (или метатеорию), кото рая стала бы вершиной психологического знания, придав ему вид пи рамиды, в то время как подобная теория в принципе невозможна. Иссле дователи, анализирующие эту проблему, пишут, что «психическое — чрезвычайно сложное явление, поэтому на современном этапе исчерпы вающая теория невозможна» (Мазилов, 2004, с. 219), «перспективы по явления такой теории даже в отдаленной перспективе представляют ся нереальными» (Смирнов, 2004, с. 281) и т. д. Причем методологи, отстаивающие ее невозможность, систематически апеллируют к опы ту естественных наук, в первую очередь физики, подчеркивая, что и здесь единая теория отсутствует, а, скажем, единая теория поля остает
115
Автор, естественно, очень далек от того, чтобы проецировать на оценку соответст вующих способов интеграции психологической науки свое отношение к тем ви дам социальных систем, с которыми проводятся аналогии.
235
Психология в зоне методологической неопределенности
ся несбыточной мечтой. И поэтому в психологии «перспективы появ ления такой теории в ближайшем будущем нулевые, скорее всего она вообще невозможна, поскольку аналогичных теорий нет даже в гораз до более развитых науках» (там же, с. 282).
В результате, как было отмечено выше, современные психологи видят интеграцию психологической науки в качестве одной из ее глав ных задач, однако ищут более «мягкие», «либеральные» варианты ин теграции, нежели их монистически настроенные предшественники, игнорировавшие или поглощавшие концептуальные построения друг друга. В этих условиях первостепенной задачей становится не только сама по себе интеграция, но и выработка ее модели, которая, вопер вых, была бы действительно «либеральной», позволяющей избежать издержек «насильственной» или искусственно форсированной инте грации, характерной для прежних времен, вовторых, служила бы мо делью именно интеграции, а не легализации анархии и раздробленно сти, весьма характерной для постмодернистских программ, втретьих, не выглядела бы как набор декларативных призывов, построенных по принципу «психологи всех стран и направлений, соединяйтесь».
Для того чтобы выработать или хотя бы представить себе такую модель, необходимо задаться естественным вопросом о том, как мог ла бы выглядеть интеграция современной психологии
116
. Отвечать на него логически целесообразно от противного, т. е. отталкиваясь от ос новных видов разобщенности или разрывов психологического зна ния, препятствующих его интеграции.
Как уже отмечалось, в структуре психологического знания (точ нее, в довольно аморфном массиве, который лишь условно или как дань традиции может быть назван «структурой») можно усмотреть три фундаментальных разрыва. Вопервых, разрыв «горизонталь ный» — между основными психологическими теориями
117
и соответ
ствующими психологическими «империями» — бихевиоризмом, ког
116
Автор говорит о когнитивной интеграции — об объединении психологического знания, не задаваясь в данном контексте тоже очень существенным, но имеющим иной смысл вопросом о социальной интеграции психологического сообщества — об объединении многочисленных и конкурирующих друг с другом психологиче ских ассоциаций и т.п.
117
Подчеркнем, что теории в психологии — «это больше, чем теории». Они, как пра вило, представляют собой ядро, на которое наслаиваются соответствующие объ яснительные принципы, способы накопления эмпирического опыта, результаты исследований, выполненных в русле данных теорий, которые постепенно сраста
236
Интеграция психологии: утопия или реальность
нитивизмом, психоанализом и др., каждая из которых предлагает свой образ психологической реальности, свои правила ее изучения и т.п. Вовторых, разрыв «вертикальный» — между различными уровнями объяснения психического — внутрипсихическим (феноменологиче ским), физиологическим (физическим), социальным, порождающий соответствующие «параллелизмы» — психофизический, психофизи ологический и психосоциальный. Втретьих, «диагональный» разрыв или, говоря словами Ф.Е. Василюка, «схизис» между исследователь ской (академической) и практической психологией (Василюк, 1996). Конечно, в структуре психологического знания можно обнаружить немало и других разрывов и «белых пятен», однако именно три обо значенных разрыва представляются основными, порождающими общую дезинтегрированность психологии, и, соответственно, их пре одоление или хотя бы сокращение могут стать основными направле ниями ее интеграции.
2.2. «ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ» ИНТЕГРАЦИЯ
Разделение психологической реальности между тремя наиболее вли ятельными психологическими «империями» — бихевиоризмом, ког нитивизмом и психоанализом, а также их представительствами на территории специальных разделов психологической науки, напри мер, социальной психологии (в виде трех глобальных социальнопси хологических ориентаций — бихевиористской, когнитивисткой и психоаналитической [Андреева, Богомолова, Петровская, 1978]), сопровождалось и распространением на эту реальность соответству ющих категорий — поведения, образа и мотива. В рамках бихевиориз ма психика рассматривалась как поведение, в рамках когнитивизма — как трансформация образов, в рамках психоанализа — как игра мо
118
тивов но назвать «редукцией по горизонтали» (Юревич, 1992), или «гори
. Такие попытки интеграции психологического знания мож
ются с этим ядром. Показательно, что, например, И. Франклин определяет психо логические теории как «правила, которые предписывают, что и как делать иссле дователю» (Franklin, 1982), т. е. фактически наделяет их парадигмальными функ циями.
118
См. работы М.Г. Ярошевского (напр., Ярошевский, 1985 и др.), выделившего в этих системах психологического знания «центральные» категории.
237
Психология в зоне методологической неопределенности
зонтальной редукцией», т. е. сведением всей психологической реаль ности к какойто одной реалии, которая объявляется главной
119
.
Богатый исторический опыт подобных попыток дал два фунда ментальных методологических результата. С одной стороны, он по казал несостоятельность идеи обозреть всю психологическую реаль ность из какойлибо одной точки, свести ее к какойлибо одной психологической категории, а «категориальный монизм» потерпел в этой науке полный провал, естественной реакцией на который яви лись системный подход к построению психологического знания (Ломов, 1999), выстраивание комплексных систем равноправных психологических категорий (Петровский, Ярошевский, 1998) и т. д. С другой стороны, психологическая реальность показала себя как многомерная, но не безмерная, а ее когнитивные, аффективные и по веденческие компоненты зарекомендовали себя как основные состав ляющие психического, что породило представления о так называемой «фундаментальной психологической триаде»
120
. Эти два методологи ческих результата породили «умеренную» интегративную установку, состоящую в том, что на психологическую реальность надо смотреть из разных точек, поскольку из одной точки ее обозреть невозможно, но не из всех возможных, а только из ключевых, поскольку из всех точек сразу смотреть нельзя. Набор таких ключевых точек варьиру ется в зависимости от тех факторов, которые определяют разнообра зие методологических установок в любой ситуации их проявления. Например, в «фундаментальную психологическую триаду» иногда включают или к ней присоединяют волю, душу или чтолибо еще. Но все же, как правило, именно когниции, эмоции и поведение —
119
Метод выделения «единиц» психологической реальности, ставший очень попу лярным в отечественной психологии, имеет тот же смысл: вся эта реальность сво дится к одному ее фрагменту, например к переживанию, в котором пытаются раз глядеть ее всю. В принципе, этот методологический прием не так уж неадекватен, поскольку в любом элементе психики запечатлеваются ее общие свойства (в этой связи уместно вспомнить один из ключевых принципов биологической науки: достаточно разрезать одного кролика, чтобы узнать, как устроены все кролики). Вместе с тем в качестве универсального методологического принципа психологи ческой науки он имеет очевидные изъяны, поскольку явно не вся психика и не все в ней сводимо, например, к тем же переживаниям.
120
Иногда выделяются и несколько иные компоненты этой «триады». Например, Л. М. Веккер выделяет в качестве ее главных компонентов эмоции, волю и интел лект (Веккер, 1998). Но все же намного чаще психическое «раскладывают» имен но на три описанных выше компонента.
238
Интеграция психологии: утопия или реальность
во всех их разнообразных проявлениях — рассматриваются в качестве основных слагаемых психологической реальности, и именно на опор ных точках, сформированных бихевиоризмом, когнитивизмом и пси хоанализом совместно, хотя и в конфронтации друг с другом, выст раивается интегративная перспектива.
Соответствующая «горизонтальная» интеграция давно провоз глашена (и не только провозглашена, но во многом и реализована), хотя и в несколько других терминах, на уровне базовых методологи ческих принципов отечественной психологии, таких, как принципы единства сознания и деятельности, аффекта и интеллекта и т. д. (Рубинштейн, 1946; Леонтьев, 1975 и др.). Представляется, что дав но пора осуществить взаимоналожение этих принципов и призывать не к «парным союзам» соответствующих локусов психологической реальности, а к их объединению в триаду, т. е. провозгласить единст во когнитивных, аффективных и поведенческих процессов. Часто это единство проявляется не в провозглашаемых общих принципах пси хологической науки, а в траекториях и результатах изучения конкрет ных психологических феноменов. Яркий пример — изучение социаль ных установок в зарубежной социальной психологии. Эмпирические исследования установки регулярно порождали парадоксы типа фе номена Ла Пьера и противоречивые результаты («головоломки» в терминах Т. Куна [Кун, 1975]) до тех пор, пока это явление не «размежевали», выделив в нем когнитивный, социальный и поведен ческий компоненты. Похожую эволюцию прошли и другие психоло гические понятия, практика эмпирического изучения которых вы нуждала исследователей отказываться от монистического (читай: однобокого) взгляда на них и выделять в их структуре три обозначен ных компонента. Это побуждает сформулировать представление о триединой структуре как об универсальном принципе построения психологической реальности, причем за данным принципом стоит простая истина: мы действуем, мыслим, переживаем (чувствуем), и это, наверное, главное в нашем существовании, а вопрос о том, что в нем самое главное — действия, мысли или переживания, — ви димо, лишен смысла.
На это, конечно, можно возразить, что некоторые аспекты пси хологической реальности несводимы к действиям, мыслям и пережи ваниям, например, воля, что, возможно, и служит одной из причин на стойчивых попыток вообще элиминировать ее из категориального репертуара психологической науки, объявив иллюзией или артефак том. Но, вопервых, многое зависит от способа сведения одних аспек
239
Психология в зоне методологической неопределенности
тов психологической реальности к другим: например, личность, кото рая обычно ставится над всеми прочими психологическими конструк тами, за исключением разве что души
121
, можно представить как уни кальный для каждого человека результат соединения трех базовых психологических компонентов. Вовторых, любая интегративная методология должна обладать минимально необходимым уровнем сложности (вспомним Бритву Оккама), превышение которого дела ет ее эффектной, но невыполнимой — как желание объять необъят ное или построить систему психологического знания, включающую все более или менее значительные психологические категории. Кро ме того, ни к одной интегративной перспективе не следует относить ся как к окончательной, интеграция любой науки — это постоянный (пока наука развивается, она интегрируется) и многоступенчатый процесс. На начальном этапе интеграции психологии, который озна менован «триадическим» видением психологической реальности, решаются лишь первые, а далеко не все проблемы интеграции. В ре зультате наиболее простой и естественный вариант «горизонтальной» интеграции психологии — когда «наверху», т. е. на уровне общей кар тины психологической реальности, она рассматривается как единство когнитивных, аффективных и поведенческих компонентов, а «вни
122
зу»
, т. е. на уровне исследовательской практики, в каждом изучае мом феномене выделяется когнитивная, аффективная и поведенчес кая стороны.
Надо отметить, что подобные методологические установки уже давно реализуются в исследовательской практике и глубоко укоре нились в психологическом сообществе. В данной связи уместно под черкнуть, что форсированные методологии, предписывающие науч ному сообществу еще не закрепленные в нем формы поведения, мало жизнеспособны и выглядят как «методологические мифы». Жизне способные же методологии, как правило, формируются путем обоб щения и вынесения на методологический уровень того, что уже дав
121
Сложнее обстоит дело с самой душой, о которой пишут: «Не исключено, что этим генеральным предметом интегральной психологии может снова стать именно душа, но уже в ее научном понимании» (Зацепин, 2004, с. 95). Впрочем, это «научное понимание» души тоже открывает богатые возможности — в том числе и ее разло жения на вполне «земные» элементы.
122
Да простят психологиэмпирики такую «топографию».
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности