Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Психология и методология

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 1920 / 3220 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 > Следующая >>>

Структура психологических теорий

мируется не только личностным знанием, но также эмоциями и об разцами поведения, всегда имеющими личностную окраску.

В принципе, хотя это утверждение и звучит несколько необычно, оно вполне тривиально для философской методологии науки, выте кая из логики ее ключевых понятий. Так, любая психологическая те ория задает определенную исследовательскую традицию, исследова тельская же традиция, в трактовке этого понятия Л. Лауданом и его последователями, явно не сводится только к своему когнитивному содержанию (Laudan, 1977). То же самое можно сказать о парадигмах и других «единицах» развития науки, теснейшим образом сопряжен ных с научными теориями. Все они являются органическим единст вом: а) знания — явного и неявного, б) эмоционально закрепленных мотивов и намерений, в) поведенческих образцов, т. е. основных ком понентов социальной установки.

И все же при достаточной универсальности подобной структуры научных теорий их эмоциональная составляющая наиболее выражена в социогуманитарных науках. И дело даже не в тесной связи последних с идеологией, в результате которой в утверждениях теории подчас бы вают запечатлены определенные идеологические стремления (пример марксизма слишком тривиален), а в том, что в состав любой социогума

нитарной теории имплицитно входит некоторый эмоциональнолично стный опыт ее автора. Именно поэтому все психологические теории в

значительной мере выражают личностнопсихологические особенности их создателей (Richards, 1987). Они предстают как генерализованные на других людей экспликации внутреннего мира их авторов и их собствен ных психологических проблем. В частности, многочисленные психоби ографии З. Фрейда и его личные признания демонстрируют, как остро он переживал, скажем, страх перед кастрацией или эдипов комплекс, не оставляя сомнений в том, что введение соответствующих понятий было проекцией его личных психологических трудностей, а соответствующие метафоры были почерпнуты им из той специфической культуры, в ко торой он сформировался. Можно поставить любопытный умственный эксперимент, представив себе, что основоположник психоанализа был бы… женщиной. Интересно, как бы в этом случае выглядели в его тео рии страх кастрации или эдипов комплекс?

В результате вывод о том, что в состав психологических теорий входит не только личностное знание, но и личностные переживания автора, и именно из рефлексии над переживаниями эти теории зарож даются, представляет собой вполне банальное обобщение опыта пси хологической науки.

191

Методология психологии

Понятие о неявной области психологических теорий нуждает ся в расширении и в другую сторону: эта область, помимо лично стного знания, включает не только личностные переживания и об разцы поведения, но и знание, переживания и образцы поведения надличностные. Отметим здесь, что если в философской методо логии науки неявное знание в основном ассоциируется с личност ным, то в социологии науки — в работах Д. Блура, Б. Барнса, Д. Маккензи и др. — акцент делается на том, что научное знание, в том числе и естественнонаучное, «конструируется в стенах лабо раторий», являясь выражением исследовательских традиций, идей и смыслов, специфических для каждой научной группы (Совре менная западная социология науки, 1988). Это позволяет говорить о групповом знании (Аллахвердян и др., 1998), которое так же прин ципиально неформализуемо, как и личностное знание, но к послед нему не сводимо. Групповое знание тоже входит в состав нефор мализуемой составляющей научной теории, а его удельный вес особенно велик в тех случаях, когда теория коллективно разраба тывается (что случается очень редко) или коллективно развивает ся (что бывает почти всегда). В результате формируются некие коллективные тезаурусы понимания теорий, определяющие, в ча стности, то, что сторонники концепций всегда понимают их не так, как противники, или то, что одна и та же теория понимается и раз вивается поразному различными школами.

При этом также возникают соответствующие эмоции и формиру ются образцы поведения, которые, как исследовательские традиции, чаще носят не столько индивидуальный, сколько коллективный ха рактер. Причем это касается не только таких эмоции, как, скажем, эмоциональная привязанность к «своей» теории, героическая реши мость защищать ее при любых обстоятельствах, своеобразная иден тификация с нею (Eiduson, 1962), не слишком теплое отношение к ее противникам, в общемто внешних по отношению к самой теории, но также ощущений и чувств, составляющих ее внутреннюю ткань. Так, один из аргументов когнитивистов в упомянутом выше споре с бихевиористами состоял в том, что можно «физически ощущать» первичность установок по отношению к поведению, хотя в логике этого спора было неясно, что именно первично — само это «ощу щение», даже если оно действительно возникает, или желание под твердить свою теорию путем вызывания у себя соответствующего ощущения (кстати, вторая возможность больше отвечает логике ког нитивизма, ибо означает первичность установки).

192

Структура психологических теорий

Таким образом, в неявной области психологических теорий мож но выделить: а) личностный и б) групповой компоненты, в свою оче редь разделив каждый из них на когнитивную, эмоциональную и по веденческую части. Разумеется, и существование этой области, и ее ключевые компоненты не уникальны для социогуманитарных наук. Многочисленные упоминания о неявных компонентах теорий мож но найти и в работах методологов науки, относящихся к естествозна нию. Однако в социогуманитарных теориях, вопервых, сама область неявного знания существенно шире, вовторых, удельный вес ее эмо ционального компонента заметно больше, чем в естественнонаучных теориях. И именно данные обстоятельства делают теории, разраба тываемые в социогуманитарных дисциплинах, куда более аморфны ми, мало определенными и допускающими различные понимания.

Дабы структура психологических теорий, описанная в настоящей статье, тоже не предстала в аморфном и мало определенном виде, характерном для самих этих теорий, ее целесообразно отобразить в виде схемы. Хочется надеется, что это позволит если не устранить, то, по крайней мере, свести к минимуму индивидуальные и группо вые вариации понимания этой структуры.

итсалбО

иироет

ытненопмоK

яаньлартнеЦяаксечирефиреПяатыркС

зарбО

итсоньлаер

яаньлартнеЦ

яирогетак

йыньлартнеЦ

немонеф

еывозаБ

иирогетак

актеС«

»йинешонто

еывозаБ

яинеджревту

яаксечитероеТ

»яирефиреп«

»яовС«

яирипмэ

яаксечирипмЭ

яирефиреп

»яажуЧ« яирипмэ

еыньлетагомопсВ

яинеджревту

иицатнемуграаметсиС

яанропО яирипмэ

яирипмэ

еонтсончиЛ

еинанз

еынтсончиЛ

иицомэ

яантсончиЛ

еынтсончиЛ

ыцзарбо

яинедевоп

еовоппурГ

еинанз

яанчеортсдаН

яантнавелеР

яантнавелеррИ

яавоппурГ

еынвиткеллоK

иицомэ

еывоппурГ

ыцзарбо

яинедевоп

Рис. 1. Структура психологических теорий

ЛАВА

4 ИНТЕРПРЕТАТИВНЫЕ ТРАДИЦИИ И ПАРАМЕТРЫ РАЗВИТИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ

4.1. ЭВОЛЮЦИЯ ПРОБЛЕМ

С тех пор как В. Дильтей разделил все научные дисциплины на на уки о природе и науки о духе, первые из которых нацелены на объяс нение своего предмета, а вторые — на его понимание, локализация психологии в данной системе координат стала одной из главных сла гаемых ее методологического самоопределения, в котором «духов ное» начало все более явно вытесняет «природное». Тем не менее — и это трудно не квалифицировать как парадокс — все происходящее в психологической науке и ее историю принято рассматривать в ос новном сквозь призму философскометодологических представле ний, сформировавшихся при изучении истории наук о природе и именно к ним относящихся.

Так, например, одна из главных категорий, на основе которых анализируется и история психологии, и ее нынешнее состояние — категория парадигмы, предложенная Т. Куном на основе анализа опы та развития естествознания, главным образом, физики. Причем сам автор этого понятия настаивал на том, что социогуманитарные дис циплины, такие, как психология, являются допарадигмальными, сле довательно, соответствующее видение истории науки на них не распространимо, а его системообразующие категории, в том числе и такие, как сама парадигма, к ним не применимы. Куновская точка зрения получила отображение и в методологическом самосознании психологии — в виде представления о ней как о допарадигмальной дисциплине, в которой единая парадигма еще не сложилась, чем и

194

Интерпретативные традиции и параметры развития

объясняются ее главные методологические пороки — отсутствие еди ной системы знания, калейдоскопичность «несоизмеримых» друг с другом школ и концепций, дефицит взаимопонимания между ними, некумулятивность знания, в условиях которой каждая новая школа не аккумулирует знание, наработанное ее предшественницами, а от метает его как скопление ошибок и заблуждений, и т.п.

Вместе с тем сформировались и другие позиции относительно па радигмального статуса психологии. Согласно одной из них, психоло гия — мультипарадигмальная дисциплина, характеризующаяся парал лельным существованием в ней различных соперничающих друг с другом парадигм. Согласно другой, психология — внепарадигмальная дисциплина, развивающаяся своим собственным путем и не вписы вающаяся в парадигмальгную модель, построенную Куном на основе изучения опыта естествознания. Сейчас доминирует последняя пози ция (хотя это едва ли возможно количественно продемонстрировать, так как методология науки пока не вооружилась количественными ме тодами), однако с термином «парадигма» психологическая наука явно не желает расставаться, при этом употребляя его в самых разнообраз ных смыслах, сильно отличающихся от исходного — куновского83.

Но в этом случае возникает еще одна методологическая — тоже в терминах Куна — «головоломка»: если порядок, характерный для естественных наук и описанный в категориях парадигм или других подобных понятий, не распространим на социогуманитарные дисцип лины, в том числе и на психологию, то происходит ли их развитие вообще беспорядочно или оно все же вписывается в какойлибо дру гой, свойственный именно им порядок. Разумеется, подавляющее большинство психологов предпочитает второй вариант решения этой «головоломки» — хотя бы потому, что, приученное к строгому детер минизму и привыкшее к тому, что развитие любой социальной систе мы, в том числе и науки, подчиняется определенным закономернос тям, беспорядочно развивающуюся науку просто не может себе представить.

И здесь можно усмотреть еще один парадокс, относящийся уже не к психологии, а к философскометодологическому осмыслению развития науки, и состоящий в том, что, хотя социогуманитарные дисциплины нуждаются в упорядочении куда больше естественнона

Справедливости ради надо отметить, что вообще многозначность этого понятия — одно из его главных родовых свойств (см.: Masterman, 1970 и др.).

195

Методология психологии

учных, практически все философскометодологические концепции развития науки обращены именно к последним. Вместе с тем в каче стве своего рода «побочного эффекта» философскометодологическо го анализа главных траекторий развития естествознания накоплено немало представлений, на основе которых можно сформулировать основу общей концепции развития социогуманитарной науки, в том числе и психологии.

Одна из основных составляющих такого «побочно накопленно го» знания — представление о большей зависимости социогуманитар ных, нежели естественных наук, от изучаемых ими объектов. Эта осо бенность социогуманитарных наук, как и все прочие их отличия от естественнонаучных дисциплин, сугубо относительна: последние тоже изучают не константный, а постоянно изменяющийся мир. Труд но не согласиться с тем, что «для науки наших дней просто не суще ствует той реальности, которая изучалась, скажем, в XVIII веке, ког да не было ни электрического телеграфа, ни динамомашин, ни линий электропередач, ни радио, ни электрического освещения» (Зотов, 1982, с. 83), в результате чего, как подчеркивает Г. Башляр, «эписте мология должна быть столь же подвижна, как и наука» (по: Зотов, 1982, с. 84). Но все же социальный мир изменяется быстрее и ради кальнее физического. Как пишет Р. Солсо, «мир изменяется непред сказуемым образом — и не потому, что природа непредсказуема (в на шем мире она более или менее постоянна, насколько мы можем судить по своему восприятию / познанию), а изза бесконечного разнообразия человеческих взаимодействий, которые определяют направление развития обществ» (Солсо, 1996, с. 7). И поэтому эпи стемология социогуманитарных наук на порядок «подвижнее» эпи стемологии наук естественных.

В результате история социогуманитарных дисциплин выглядит не столько как история накопления знания о неизменных или мало изменяющихся объектах, сколько как история эволюции самих объ ектов и осмысления их изменения, т. е. не столько как траектория накопления знания, сколько как траектория накопления изучаемых

проблем84. Разумеется, жестко противопоставлять одну траекторию

В данном контексте мы выносим за скобки все социальные параметры развития науки — возрастание количества исследователей, исследовательских центров, про фессиональных организаций и т.п., сосредотачиваясь только на когнитивных па раметрах. Подробнее о параметрах развития науки см.: Старостин, 1980 и др.

196

Интерпретативные традиции и параметры развития

другой было бы абсурдным. Тем не менее, если развитие естествен ной науки можно метафорически охарактеризовать как построение пирамиды знания85 (регулярная реконструкция основания этой пи рамиды путем научных революций и т.п. принципиально не меняет сути дела), то эволюцию социогуманитарных дисциплин — как посто янное возникновение новых когнитивных конструкций. Ярким при мером может служить социология: современная социология — это наука совершенно о другом, нежели социология сто или пятидеся тилетней давности, и ее историю куда проще описать как историю изучаемых проблем, нежели как историю накопления знаний. То же самое в принципе можно сказать и о любой другой социогуманитар ной науке, в том числе и о психологии, а тематическая карта психо логии столетней давности сильно отличается от ее современного профиля. В целом же изменение изучаемой проблематики можно рас сматривать как одно из главных направлений эволюции социогума нитарных дисциплин. И именно к ним в наибольшей степени приме ним тезис о том, что «вехами истории науки оказываются проблемы» (Зотов, 1982, с. 115).

Это, естественно, не означает, что все развитие социогуманитар ных дисциплин сосредоточено на полюсе их объектов, что вырабаты ваемое ими знание вообще не развивается или накапливается в виде не соединенных друг с другом локусов знания, вырабатываемого на основе изучения этих объектов. А представление К. Поппера о том, что «прогресс науки состоит не в накоплении знания, а только в воз растании глубины и сложности решаемых нами проблем» (Никифо ров, 1982, с. 223), выглядит сильным преувеличением в отношении не только естественных, но и социогуманитарных наук.

Подобный образ естественных наук, впрочем, сильно упрощен. Восходящая к Д.С. Миллю, Г. Спенсеру, П. Дюгему и др. кумулятивная модель их развития, согласно которой «труд ученого… состоит в добывании кирпичиковфактов, из ко торых рано или поздно возводится здание науки, ее теория» (Черняк, 1982, с. 29), а наука выглядит как «склад абсолютно достоверных результатов» (там же, с. 13), давно отвергнута благодаря А. Койре, Т. Куну и другим исследователям науки, продемонстрировавшим некумулятивность ее развития. Вместе с тем нет основа ний — за исключением разве что «анархических» работ П. Фейерабенда — утверж дать и его абсолютную некумулятивность. При этом можно говорить о большей или меньшей кумулятивности развития той или иной науки и констатировать, что социогуманитарным дисциплинам она свойственна в меньшей степени.

197

Методология психологии

4.2. ИНТЕРПРЕТАТИВНЫЕ ТРАДИЦИИ

Вопрос о преемственности, кумулятивности психологического зна ния — существует она или нет, а если существует, то в чем заключа ется — принадлежит к числу самых сложных и наиболее болезненных для психологической науки и, как и все прочие сложные вопросы, до сих пор не получил скольлибо однозначного решения. Так, ска жем, М. Г. Ярошевский видит эту кумулятивность в обогащении пси хологических категорий — в том смысле, что мы знаем сейчас, напри мер, об образах или эмоциях больше, чем знали о них несколько десятков лет назад (Ярошевский, 1985). Можно вычленить и другие параметры эволюции психологического знания, например, рассмот рев ее как эволюцию исследовательских традиций (это понятие вве дено Л. Лауданом [Laudan, 1977])86, которые складываются вокруг каждой из изучаемых социогуманитарной наукой проблем.

Наиболее глобальные исследовательские традиции в психологии уместно назвать интерпретативными традициями — в виду того, что они задают не только методологические принципы изучения своих объектов, но и общие контуры их понимания, включающие характер ный для каждой из них образ психического (психика — это деятель ность, психика — это поведение, психика — это трансформация образов, психика — это механизм взаимодействия сознания и бессо знательного и т. д.). Введение этого термина позволяет разрешить проблемы, возникающие при описании развития психологии в тер минах парадигм. Кроме того, в последнее время оформилась тенден

Трудно не согласиться с тем, что «результаты логикометодологических и соци альнопсихологических процессов изменения в науке свидетельствуют прежде всего о том, что любые попытки реконструировать эти процессы так или иначе должны опираться на вычленение в совокупном научном знании некоторых отно сительно устойчивых комплексов, будь то теория в широком смысле этого слова, парадигма или научная исследовательская программа. Это и понятно, поскольку задача реконструкции, теоретического воспроизведения оказывается в принципе невыполнимой, если в реальном процессе развития нельзя выделить какиелибо сохраняющиеся моменты» (Меркулов, 1982, с. 183). Отсюда — настойчивый по иск «единиц» развития научного знания как ключевая проблема общей методоло гии науки. А одно из главных различий между концепциями Т. Куна, К. Поппера, И. Лакатоса, Л. Лаудана и др. коренится в том, какую именно «единицу» они вы деляют. Впрочем, и здесь возможно, если не необходимо «плюралистическое при мирение»: развитие науки может быть адекватно описано в терминах разных «еди ниц», которые ни в коей мере не альтернативны друг другу.

198

Интерпретативные традиции и параметры развития

ция выделять в психологии естественнонаучную и гуманитарную па радигмы (в других терминах — сциентистскую и герменевтическую парадигмы), что в сочетании с одновременным обозначением в каче стве парадигм бихевиоризма, когнитивизма, психоанализа и др. при водит к полной терминологической неразберихе.

В качестве основных структурных элементов интерпретативных традиций можно выделить: 1) общий образ психического; 2) задан ную этим образом «концептуальную установку» в терминах Дж. Хин тикки (Hintikka, 1974) — способ интерпретации психических фено менов как видов поведения, системы деятельностей, трансформации образов и т. д.; 3) соответствующую нормативную исследовательскую методологию, предписывающую, как следует изучать психическое;

4) набор, а иногда и систему базовых категорий, в которых изучает ся психологическая реальность, в терминах В.С. Степина — «сетку ка тегорий» (Степин, 2000); 5) теорию или блок теорий87, образующих «ядро» интерпретативных традиций; 6) эмпирию, т. е. результаты эмпирических исследований, выполненных в рамках данной интер претативной традиции; 7) интерпретативное поле — интерпретации этих результатов, их соотнесение с соответствующими теориями и другими общими представлениями о психическом, а также интер претации самых различных феноменов, в том числе и тех, которые вы явлены в рамках других интерпретативных традиций; 8) практиче ские импликации, т. е. психологическую практику, порожденную той или иной традицией, например, психоанализ как метод или бихеви оральную терапию; 9) неявное знание, которое имплицитно входит в состав любых формализованных систем научного знания, включе но в структуру соответствующей практики и т. д.

При наличии столь разветвленной внутренней структуры (при желании ее можно дифференцировать и далее, выделяя ее более ча стные компоненты, расчленяя их на другие компоненты и т. д.) интер претативные традиции, естественно, не могут развиваться как гомо

Скажем, если теорию деятельности можно трактовать как единую теорию, то би хевиоризм или когнитивизм включают достаточно обширное множество объеди ненных общими методологическими основаниями теорий, в результате чего гово рят, например, о теориях бихевиористской, когнитивистской и психоаналитиче ской ориентаций (Андреева и др., 1978).

Все эти понятия, естественно, требуют расшифровки, которую автор, попросив за это извинение у читателя, оставляет за пределами данной главы как посвященной не «препарированию» интерпретативных традиций, а другой проблеме.

199

Методология психологии

генное целое. В их рамках тоже существуют «методологические кру ги», о которых пишет К. Данцигер (Danziger, 1985)89, тем не менее, их элементы эволюционируют неравномерно. Например, развитие или появление новых теорий может происходить на фоне относитель ной неизменности общего образа психического и инвариантности нормативной исследовательской методологии, психологическая практика может развиваться без скольлибо существенных измене ний лежащих в ее основе теорий и т. д. И вообще, повидимому, мож но говорить о более подвижных элементах этой структуры, находя щихся в постоянном развитии, например, таких, как эмпирия и интерпретативное поле, и более стабильных и относительно неизмен ных элементах, таких, как общий образ психического и «концептуаль ная установка». Вместе с тем ее развитие в значительной степени син хронизировано, поскольку накопление эмпирии сопровождается обогащением теории, а развитие теорий влияет на соответствующую исследовательскую методологию, порождает новые схемы для интер претации эмпирических данных, оказывает влияние на практику, а та, в свою очередь, воздействует на теорию, «общий способ исполь зования исследовательских техник создает чтото вроде “Невидимой руки”, которая направляет исследовательский процесс как целое в оп ределенном направлении» (Danziger, 1985, р. 3). То есть при большей или меньшей подверженности структурных компонентов интерпре тативных традиций изменению и их относительной независимости друг от друга эти традиции все же представляют собой системы вза имосвязанных элементов, развивающихся относительно синхрон но, — их можно рассматривать как достаточно целостные когнитив ные системы.

В таком случае ключевыми параметрами развития психологии

помимо изменения ее предмета выступают: а) эволюция интерпре тативных традиций; б) изменение соотношения между ними; в) раз витие представлений о том, каким это соотношение должно быть, т. е. методологического самоопределения психологии.

Суть этого хрестоматийного в философии науки явления он видит в том, что «ме тоды, базирующиеся на общих представлениях об изучаемом объекте, лишь про дуцируют наблюдения, подтверждающие эти представления», «любое развитие теории в рамках такого круга ограничено системой утверждений, воплощенных в соответствующих методологических принципах» (Danziger, 1985, р. 1) и др.

200

<<< < Предыдущая 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 1920 / 3220 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]