Психология и методология

Предпринимались, правда, не слишком успешные попытки при мирить императив «публикуйся или гибни» с официальными норма ми науки, выдав характерную для нее «гонку» публикаций за прояв ление нормы коммунизма, предписывающей ученому как можно быстрее «делиться» новым знанием. Однако исследования показыва ют, что за этой гонкой стоят совсем другие мотивы — такие, как стрем ление людей науки добиться признания и повысить свой престиж, за крепить за собой определенную проблематику, зафиксировать свой приоритет, повысить шансы на дальнейшее финансирование и т.п.

ные мотивы, связанные с общностью проблематики, сходством идей, логикой развития мысли и т.п., занимают далеко не главное место. Куда большую роль играют социальные мотивы, организованные в опреде ленную иерархию. Верхние позиции в этой иерархии занимают фак торы общесоциальные — в первую очередь идеологические: вспомним, как еще совсем недавно наши социогуманитарии к месту и не к месту (чаще второе) цитировали классиков марксизма и партийных вождей. За ними следует так называемый «школьный фактор», связанный с принадлежностью ученого к определенной научной школе или к од ной из внутридисциплинарных группировок, хотя такой «патриотизм» плохо согласуется с нормой объективности. Еще одним мотивом цити рования являются межличностные отношения: ученые чаще цитиру ют тех своих коллег, к которым они хорошо относятся, и значительно реже — тех, к кому испытывают неприязнь. Но ярче всего в цитатпо ведении проявляются личные интересы авторов. Широко распростра нено, например, самоцитирование, направленное на то, чтобы создать образ автора как много пишущего, плодовитого ученого и прореклами ровать его работы. Этим же способом исследователи часто пытаются компенсировать недостаточную подтвержденность своих идей — они ссылаются на свои же работы в расчете на то, что не слишком въедли вый читатель не заметит этого приема. Своеобразное «имиджмейкер ство» авторов проявляется и в их стремлении сослаться на как можно большее количество работ с целью подчеркнуть свою эрудированность. Наконец, существует и такая форма цитатповедения, как ссылки на несуществующие работы, практиковавшаяся, например, сэром Сири лом Бартом.

Подобный способ описания происходящего в науке использует ся достаточно широко. В.П. Карцев характеризует эту тенденцию как «аскетическую традицию», берущую начало в работах Евклида (если не в более ранних трудах) и превращающую научные тексты в «сте рилизованные материалы», из которых изъято все человеческое (Карцев, 1984). В рамках этой «аскетической традиции» в «лирико героическом духе» (там же, с. 120) обычно пишутся не только науч ные тексты, но и биографии ученых, что способствует закреплению их «сказочного» образа. «Людей науки изображали как неких сошед ших с неба божеств, которым чужды людские страсти и слабости, которые выше социальных условий, регулирующих жизнь простых смертных. В результате, идеализируя ученых, их дегуманизировали и превратили в идолов. На протяжении веков личность выдающего ся ученого представлялась в искаженном свете, чему немало способ ствовали ханжеские биографии, превращение, бесспорно, великих людей науки в чудеса совершенства, настолько законченного, что от него тошнит», — пишет Р. Мертон (по: Карцев, 1984, с. 121)34.